Теперь фабрики стали общим добром, общим имуществом. Рабочие говорят уже о фабрике как о «нашей», заботятся о ней, берегут ее. Только не всегда и не все еще.
В быту пережитков старого сколько хочешь: у себя в квартире огонь на ночь тушат, а в учреждениях сплошь и рядом забывают на ночь электричество потушить; книжки в библиотеку не возвращают; в общежитиях грязь, часто мебель поломана.
Зачем я это все пишу?
Юные пионеры, которые хотят быть ленинцами, должны научиться заботиться об общественном имуществе.
Есть ли эта забота? Не всегда. Входишь в школу, видишь изрезанные столы, на только что выкрашенных стенах глупейшие надписи, нет-нет кто-либо втихомолку лампочку вывинтит, проводку перережет, окошко выбьет. Ребята в шутку называют это «бузологией», и в голову им не приходит, сколько рабского, глупого в этой «бузологии». Сегодня я лампочку вывинчу, школьный учебник изувечу — что за беда! Завтра вместе со всеми я буду петь: «Мы — молодая гвардия рабочих и крестьян», — завтра я пойду с отрядом на фабрику, в красном галстуке, и буду отвечать, что к борьбе за дело Ленина мы «всегда готовы».
Разве не бывает так, ребята? Вглядитесь в жизнь своей школы, разве мало у вас «бузологии», разве у всех вас заботливое отношение к общественному имуществу?
Мне рассказывали ребята, что последнее время в школе часты стали случаи, когда школьники утаскивают к себе из мастерских инструменты, утаскивают школьные тетради и школьные книги. Они расхищают общественное имущество, превращают его в свое собственное, личное. Не могут сделать этого открыто — делают это тайком.
Бывают случаи и такие: работая на фабрике, ребята и там присваивают себе разные вещи: например, работая на кондитерской фабрике, набивают себе карманы конфетами. «Много ли убытку фабрике, которая ворочает миллионами, от съеденных ребятами конфет?» — рассуждают они.
Это показывает, как мало сознательны еще некоторые ребята. Ни школа, пи отряд не научили их, не объяснили им, как надо относиться к общественному имуществу.
Поглядите, ребята, вокруг себя. Вы увидите, как много еще старых, собственнических пережитков. Хорошо будет, если вы будете их обсуждать и записывать.
Не менее внимательно надо смотреть, что делается у вас в школе, в отряде. Какое отношение к общественному школьному имуществу? Есть ли достаточно заботливое отношение к школьному имуществу? Стараетесь ли держать ваш класс, вашу школу, вашу библиотеку, ваш пришкольный участок в чистоте, в порядке, стараетесь ли сделать их красивее, удобнее для общей работы, занятий, игры? Что вы сделали для того, чтобы лучше обслужить школу? Собрали библиотеку? Устроили в пользу школы вечер? Или срывали плакаты, били стекла, портили пособия?
Вы за старые порядки, когда говорили «Каждый за себя, а бог за всех», или за ленинское бережное отношение к общественному имуществу, за заботу о нем? Напишите об этом в свою газету. К борьбе за рабочее дело будьте готовы!
1932 г.
БУРЖУЙСКИЕ ЗАМАШКИ ВОН ИЗ СОВЕТСКОЙ ШКОЛЫ!
(ПИСЬМО ПИОНЕРАМ)
Дорогие ребята!
Вы все, конечно, знаете, что 8 марта — Международный женский день, об этом дне знают даже дошколята.
Пионеры принимают участие в праздновании этого дня. Я была на нескольких больших собраниях, где ребята очень хорошо выступали. Да и в повседневной жизни они заботятся, чтобы мать могла ходить в ликбез или на собрание, чтобы сестры учились и т. д. Но надо обратить внимание еще на одну сторону дела — на отношения между мальчиками и девочками.
В старое время — при крепостном праве, а потом при капитализме — муж был главой семьи. В церкви попы призывали: «Жена да убоится мужа!» Жена была рабой, слугой своего мужа, без него шагу не смела ступить. В особо грубой форме эта власть проявлялась в деревне, где была очень большая темнота и бесправие. Там сплошь и рядом бывало, что муж колотил свою жену, топтал ногами, выгонял из дому, заставлял на себя работать. Придет пьяный и кричит:
— Марья, сапоги снимай!
— Сейчас, Иван Петрович, — покорно отвечает жена-раба, начинает тащить с пьяного сапоги, а тот старается сапогом ее в лицо ударить.
Помещики, местные власти пороли мужиков, а те срывали сердце на бабах. Если жена хотела уйти в город, поступить на работу, она не могла это сделать без разрешения мужа. По закону муж был хозяином жены, она — его вещью. У целого ряда народностей и по сию пору муж смотрит на свою жену как на вещь, прячет от чужого глаза под чадру, запирает дома, а хочет — продаст ее знакомому, продаст богатому покупателю.
Но не только в темной деревне происходили такие дела. Такие нравы заражали. Даже среди людей, кончивших среднюю школу, в ходу бывало битье жен.
Помню, в 1905 г. мы с т. Лениным нанимали комнату в одном большом доме. А рядом жил — тоже нанимал комнату — какой-то офицер; так он свою жену каждый вечер таскал за волосы по коридору.
У буржуазии, у людей зажиточных, женское рабство принимало другие формы. Муж жену не бил, не заставлял на себя работать — на то в доме были кухарки и горничные, — но смотрел на жену как на свою игрушку: дарил ей красивые платья, погремушки разные, брошки, колечки, гребешки, ласкал, как котенка или комнатную собачонку. Взгляд на женщину как на предмет развлечения широко распространен в буржуазных странах. В большинстве буржуазных стран женщина либо вовсе лишена избирательных прав, либо эти права ограничены.
В нашей стране, Стране Советов, женщины уравнены во всем в правах с мужчиной.
Потому, что на женщину смотрели как на рабу или как на игрушку, считалось, что ей не надо так много знать, как мужчине. В большинстве буржуазных стран существуют отдельные школы для мальчиков и девочек. В женских школах программы меньше, там больше налегают на религию, музыку, рукоделие. У нас до революции 1917 года тоже было так: были отдельные гимназии для мальчиков и отдельные для девочек. После Октябрьской революции у нас все школы стали школами совместного воспитания: девочки учатся наравне с мальчиками.
Коммунисты смотрят на женщину как на товарища, борются со старым, подлым, буржуазным отношением к женщине. Плох тот коммунист, который относится к женщине по-старому, по-капиталистически.
По закону женщина у нас уравнена с мужчиной, а в жизни, в быту еще много старых привычек.
Посмотрите вокруг себя, вглядитесь в жизнь — вы увидите много старых взглядов. Если заметите такие случаи, обсудите их с товарищами, подумайте, как с этим можно бороться.
Иногда буржуазия заводит для своих ребят школы совместного воспитания. Но эти школы не воспитывают настоящих товарищеских отношений между мальчиками и девочками. Девочки и мальчики держатся отдельно. Девчата в перемены ходят особо, толкуют о том, какой из мальчат «интереснее», боятся мальчат, а в то же время стараются одеться, поднарядиться, губки покрасить, чтобы мальчатам понравиться. Одним словом, держат себя, как настоящие маленькие буржуйки. А мальчата от них не отстают: дразнят девчат, пишут им глупые записки, стараются девочек обругать позабористее, а в то же время начинают за ними ухаживать — одним словом, ведут себя, как заправские маленькие буржуи. А учителя молчат. В капиталистических странах такие вещи считаются вполне естественными.
А у нас? К сожалению, и у нас не только в семье, не только на улице, но и в школе буржуйских замашек у ребят сколько хочешь. Разве нет у нас в школе того, что девочки сидят в классе отдельно от мальчиков., а мальчик считает для себя позором сесть вместе с девочкой? Как у вас в школе? А разве не бывает, что мальчата дразнят девочек, доводят девочек до слез, а потом презрительно говорят: «Ну, девчонка сейчас ревка даст!»
Буржуй считал, что женщину можно всячески унижать, оскорблять, а она должна и виду не показывать, что ей обидно, тяжело. Вот и наши мальчата другой раз по-буржуйски оскорбляют девчат, а потом негодуют, что девчата обижаются. Бывают ли у вас в школе такие случаи? Или бывает так: выберет мальчонка себе «даму сердца», записочки ей пишет, угодить ей старается. Она разругается с другой дивчиной, а парнишка подговорит товарищей избить девочку, поссорившуюся с его «дамой сердца». Разве не избивают мальчата девчат? Разве мальчата и девчата не читают взасос пошлой переводной буржуазной литературы? А как смотрят на все это пионеры? Как борются со всем этим? Как терпят они это буржуйство?