Я говорила о загруженности школ Москвы. Это не значит, что благополучно обстоит дело с охраной здоровья и учебы в ряде других городов и областей. Там должно быть обращено внимание на это дело нисколько не в меньшей степени. Надо дело охраны здоровья школьников, рационализации их работы, их учебы поднять на должную высоту.
1931 г.
КАК БОРОТЬСЯ С ПРОПУСКАМИ И ОПОЗДАНИЯМИ
(ПИСЬМО ПИОНЕРАМ)
Дорогие ребята!
Вы все читали, вероятно, постановление ЦК ВКП(б) о начальной и средней школе, вероятно, уж обсуждали между собой, как вам, пионерам, проводить в жизнь постановление ЦК ВКП(б).
Мне хочется поговорить с вами по этому поводу. Тут стоит ряд вопросов.
Первый вопрос — как наладить аккуратную посещаемость школы. Вы постановляете: «Будем бороться с опозданиями и пропусками ребят». Это правильно. Раз вы — пионеры, вы обязаны это сделать. Но как? Прежде всего убедить всех ребят, что это важно.
Вы можете рассказать ребятам, как работал Ленин, как он всегда, как бы он ни устал, шел на собрание, шел выступать.
Когда в 1918 г. Ленин был ранен, он очень волновался, что он пропускает заседания Совнаркома, а там стоят важные вопросы. Как только он стал поправляться, он стал просить врачей, чтобы скорее ему позволили встать и пойти на заседание.
Наконец ему позволили. Он встал, вся кровь прилила к сердцу, и он встал бледный-бледный. Когда он пришел в Совнарком, все товарищи были очень взволнованы и настойчиво принялись за работу.
Ленин никогда не запаздывал на заседания Совнаркома. Заседание обычно начиналось в 6 часов. Ильич берет телефонную трубку и звонит секретарю — т. Фотиевой: «Что же, пришел кто-нибудь? Никого… Как только придут двое, сейчас же позвоните мне».
И как только Фотиева позвонит ему, что пришло два или три человека, он сейчас заторопится, возьмет бумаги и быстрыми шагами пойдет в Совнарком. Не дожидается, пока все соберутся. Сам вовремя на месте. Скоро все стали собираться в Совнарком без всяких опозданий.
Вы расскажете это всем школьникам, и не только вам, юным ленинцам, но и всем им захочется поступать так, как Ленин. Во время вашего рассказа посветлеет лицо у Светланы, загорятся глаза у Владлена.
Но может случиться, что пройдет несколько дней и начнет опять опаздывать Владлен, пропускать Светлана, Саша, Сережа.
Как тут быть? Записать их на черную доску? Записать им строгий выговор? Дескать, будут знать, как опаздывать. Записали, выговор вынесли. Ребята огорчились, но продолжают опаздывать, пропускать.
Что же делать?
«Исключить из пионеров», — предлагают некоторые.
Это, ребята, будет неправильный подход. Это будет подход бюрократический. Вы слышали, верно, как Ленин боролся с бюрократизмом, считал, что бюрократизм портит работу, что это большое зло. Слово «бюрократизм» происходит от французского слова «бюро», что значит контора, канцелярия.
Бюрократизм — это такое отношение к делу, когда в суть дела не вникают, сутью дела не интересуются, а обращают лишь внимание на форму, на бумажку.
Бездушное, формальное отношение к делу и называется бюрократизмом. Положим, что надо быстро послать к больному врача. Посылают бумажку в какое-нибудь учреждение, от которого это зависит, а там выходной день. На другой день посмотрит кто-нибудь эту бумажку, скажет, что надо сначала, чтобы — просьбу о враче утвердило другое учреждение. Бумажка путешествует из учреждения в учреждение, а больной лежит без помощи, когда нужно было бы ему помочь.
Вас, может быть, удивит, к чему я это все говорю и к чему рассказываю вам о бюрократизме. Я об этом говорю потому, что и среди пионеров иногда бывает порядочно бюрократизма, а это никуда не годится. Вглядитесь в свою работу, и вы увидите, что часто и вы к делу тоже относитесь формально, бюрократически.
Мне один паренек писал, что его записали в прогульщики и поэтому даже одежды не выдали, когда другим выдавали. А он живет от школы в пяти километрах, и по дороге река. Река разлилась весной, парень не мог попасть в школу, а его записали в прогульщики.
Как не по-бюрократически подойти к вопросу об опаздывании и пропусках? Надо выяснять каждый раз причину запаздывания или пропуска.
Может быть, мать считает, что девочке, ее дочери, совсем не к чему ходить в школу, пусть она лучше сидит дома и вышивает подушечки.
Или какая-нибудь хозяйка наймет себе девочку, няньку, в школу ее не пускает: «Я ее не для того наняла, чтобы она в школу бегала, а для того, чтобы она мне ребят нянчила».
На таких родителей и домашних хозяек надо искать управу. У нас проведено всеобщее обязательное обучение, и тех, кто не пускает ребят в школу, полагается штрафовать. Пионеры должны этого добиться.
Может не ходить в школу ученик и по нужде. Мать уходит на работу, а малые ребята остаются без всякого призора — кому-нибудь надо дома оставаться. В таких случаях надо либо помочь устроить малышей в ясли и детский сад, или организовать помощь через общество «Друг детей» или через комсомол.
Но может причина быть и в самом ученике: выйдет другой ученик из дому вовремя, да дорогой ввяжется в драку или чем-нибудь заинтересуется, похоронами например, и в школу запаздывает. В таких случаях надо, чтобы более выдержанный и близкий товарищ пришел на помощь: заходил за неаккуратным товарищем, вместе с ним шел в школу.
Только справившись с прогулами и опозданиями в школе, вы сумеете в будущем и на производстве работать, как ударники.
Юные ленинцы, к борьбе за рабочее дело будьте готовы!
1931 г.
«МОЕ» И «НАШЕ». НАДО БЕРЕЧЬ ОБЩЕСТВЕННОЕ ИМУЩЕСТВО
(ПИСЬМО ПИОНЕРАМ)
Дорогие ребята!
Сегодня мне хочется поговорить с вами об одном большом и важном вопросе.
У одного знакомого мальчика висит на стене портрет Ленина. Он вырвал его из книжки.
— Ведь ты книжку испортил, — говорю я.
— Я не из своей.
Оказалось, что книжка была библиотечная.
Посмотрите, какое дело получается. Мальчик много слышал о Ленине, считает себя ленинцем, его портрет на стенку вешает, а что делает? «Свое» имущество бережет, а общее — то, которым пользуются многие, библиотечное, — портит. Откуда это?
При помещиках и капиталистах порядки были такие. Помещик имел много земли. «Земля моя, — говорил он. — Что хочу, то и делаю с ней. Захочу — не буду ее совсем обрабатывать, пускай стоит порожняком. Захочу — сдам ее в аренду соседним крестьянам, у них своей земли мало, подороже с них за аренду сдеру. Захочу — куплю сельскохозяйственных машин, найму агронома, батраков найму, пусть на меня работают. Дорого не дам, все равно им деваться некуда».
Богатый крестьянин — кулак, у которого земли было много, — рассуждал так же: «Моя земля, мой скот, как хочу, так ими и распоряжаюсь».
А как рассуждал бедняк-батрак? «Земля не моя, скот не мой, машина не моя, мне до них дела нет». И поэтому помещичью землю пахал кое-как, о скотине заботы не было, машины не берег никто.
Теперь у нас колхозы. Про колхоз не говорят уже «мой», а говорят «наш» колхоз. И кони, и коровы — скот — общие, «наши». Машины в колхозе тоже «наши».
Но старые привычки долго держатся. Войдут крестьяне в колхоз, а настоящей заботы об имуществе часто еще нет. Получат трактор, подивятся на него, полюбуются на его работу, а потом заботы о нем нет.
Бывают и по сию пору такие случаи. Стоит трактор, забытый в поле, — все ходят мимо, и ни у кого заботы о нем нет. Никто не думает, что надо его в сарай перетащить. Идет дождь, снег, а трактор продолжает стоять в поле — «не мой» трактор, «не моя» забота о нем. Бригадир, который должен заботиться о конях, ложится спать, решив, что не подохнут кони, если ночь простоят некормлены. Кабы свой конь был — другое дело.
Много надо времени, чтобы пожилые люди, привыкшие к капиталистическому порядку, привыкли смотреть на общее добро, как на свое собственное. Фабрики принадлежали капиталистам. Они рассуждали так: «Моя фабрика. Захочу — заведу на ней самые совершенные машины, захочу — оставлю старые, захочу — могу в любое время фабрику закрыть, выброшу рабочих на улицу. Рабочие — мои. Захочу — часовню для них выстрою, захочу — школу построю. Мои, все мое».