Потом Лена вспомнила, что видела в каком-то журнале «Ниву» — болотоход. То есть кузов и все прочее, как у обычной «Нивы», а колеса высокие и широченные, разнесенные далеко от корпуса. Но на тех колесах, как помнилось, хорошо протекторы просматривались, которые наверняка отпечатались бы на снегу. А тут — ничего похожего.
Лена на машине ездить умела, хотя на права никогда не сдавала, но все же шибко грамотной в автомобильных делах себя не чувствовала. Поэтому решила не ломать над этим голову, тем более что непонятный механизм сюда все равно, по , идее, приедет и тогда она на него полюбуется.
Вообще-то, тропка, которую Лена добровольно взялась расчищать, пересекала колею, оставленную неизвестным аппаратом, и метров через пять упиралась в некое приземистое, по крышу заметенное снегом строение, куда надо было спускаться примерно по такой же лесенке, как и в избу. Когда Лена расчистила остаток тропки и лесенку, то не преминула заглянуть в дверь, закрытую на щеколду.
За дверью оказался дровяной сарайчик, заполненный несколькими рядами поленниц, уложенных до самого потолка. Причем три ряда тянулись от двери, вдоль стены, а еще два коротких были выложены перпендикулярно к ним, поперек сарая. Ближний к двери поперечный ряд был неполный — дрова, как видно, последний раз брали здесь. На полу лежал тонкий слой снега — видно, намело вчера через щели.
В избе около печи имелась своя небольшая поленница, которой, наверно, вполне хватило бы, чтоб поддерживать тепло до вечера и протопить дом на ночь. Но Лена подумала, будто этого мало. Кроме того, ее вдруг посетило желание натопить баню. Должно быть, потому, что ей припомнилось, как она в порнушном фильме снималась и трахала Ромасика, а также местных прошмандовок. Во время ночных скитаний по лесу, находясь, как говорится, «на точке замерзания», она об этом, естественно, и не вспоминала, но сейчас, когда выяснилось, что жизнь продолжается, испытала весьма неприятное чувство, будто в дерьме извалялась. Даже притом, что внутри у нее только резиновая фигулина побывала…
Так или иначе, Лена решила, что особой беды не будет, если она принесет в дом несколько охапок дров из ближнего поперечного ряда. В конце концов, лучше запас в доме иметь, чем среди ночи в метель сюда бегать.
Первые три охапки Лена перетащила без особых приключений. Правда, выяснилось, что снег, который намело не только на пол, но и на поленницу, «склеил» дрова между собой. Поэтому Лене пришлось не только по одному полену из ряда выдергивать, но и выламывать сразу по два или три. Так она благополучно сняла несколько верхних слоев поленьев.
Однако когда она стала четвертую охапку набирать, то выяснилось, что поленья, лежавшие в нижних слоях, смерзлись гораздо крепче. И когда Лена попыталась отодрать одно из них от поленницы и сильно дернула полено на себя, то покачнулся аж весь ряд, и полутораметровая деревянная глыба с грохотом рухнула на пол. Лена едва успела отскочить назад, а то бы ее крепко придавило.
Конечно, нет худа без добра. От удара об пол смерзшаяся поленница раскололась, и Лена смогла уже более-менее спокойно набрать еще семь охапок. После этого, конечно, осталось еще много дров, рассыпанных по полу, а потому Лена решила исправить последствия своей оплошности и заново уложить поленья.
Для начала ей пришлось расчистить небольшой пятачок пола, чтоб удобнее было работать, и отбросить десятка полтора поленьев к середине сарая. При этом ее немного удивило, что весь нижний слой поленьев, уложенный на земляной пол поверх двух толстых жердин, после падения поленницы остался лежать ровненько — ни одно полешко не сдвинулось. Хотя вроде бы нижний ряд должен был крепче всех примерзнуть…
И тут Лене случайно попалось на глаза сосновое полено, от которого отслоилась и оторвалась кора. При свете, проникавшем через дверь со двора, на коричневой древесине отчетливо блеснули ребристые шляпки двух больших гвоздей, которые были вбиты в полено заподлицо. Судя по всему, кто-то прибил полено к жердям, на которых оно лежало. На фига, интересно?
Еще более странно было то, что с полена перед этим аккуратно отслоили кору, а потом, когда гвозди были забиты, пристроили или даже приклеили кору на место. Очевидно, для того, чтоб спрятать под нее гвозди. Совсем здорово!
Лена тут же углядела, что все остальные поленья уложены на жерди плоскими, колотыми сторонами. Да еще, судя по всему, и специально подогнаны друг к другу — между ними почти не было зазоров. Содрала кору еще с одного — и в этом гвозди оказались.
Уцепившись за крайнее полено, Лена поднапряглась, приподняла тяжелые поленья вместе с жердями… и прибитым снизу к жердям узким и длинным щитом из доски-двадцатки. Из черного проема прямоугольного продолговатого люка пахнуло холодом подземелья. Поставив всю конструкцию на попа и прислонив к продольным поленницам, Лена обнаружила, что в земляной пол вделана рама из стальных уголков, на которую с небольшим зазором укладывался дощатый щит, покрашенный под цвет земли коричневой краской. Сам щит ложился на уголки заподлицо, ничуть не выступая на поверхность, и сверху казалось, будто жерди просто лежат на земле, а на них — поленья. Ниже рамы шел деревянный сруб, похожий на колодезный, только не квадратного, а вытянутого, прямоугольного сечения. Первые два венца сруба еще можно было разглядеть, а дальше все скрывала темень.
Лена как-то сразу поняла, что это не ледник и не яма для хранения картошки. Кто-то тут явно прятал что-то серьезное, и вряд ли от приблудных бомжей, которые зимой по лесам не шастают. Причем этот «кто-то» свое «что-то» не просто в погреб упрятал, хотя в здешней глуши, возможно, и того хватило бы, а еще и замаскировал вход поленницей.
ТАЙНИК
Вообще-то Лена не хотела знать лишнего. Она и так за время здешней «командировки» волей-неволей узнала много такого, чего ей знать не следовало. Конечно, она вовсе не собиралась тут же бежать в милицию или ФСБ, тем более что и у самой было достаточно много пуха на рыльце. Но она уже приобрела потенциально смертельного врага в лице Драча, когда по собственной глупости застрелила двух его парней, а потом пополнила список врагов этой жуткой Валерией Михайловной (Лена ведь и не подозревала, что проспала с ней всю ночь на одной печке!), случайно выжив тогда, когда не должна была выжить. Кто знает, сколько у нее еще врагов появится, если кто-то узнает, что она случайно нашла этот тайник? Даже если она сейчас не полезет туда, вниз, а просто закроет люк, уложит дрова, как лежали, и как ни в чем не бывало вернется в избушку, чтоб попариться в бане.
В этот момент Лена поняла, что ежели хозяева вернутся еще засветло или, прибыв, когда стемнеет, разглядят при свете фар своей таинственной тачки расчищенную дорожку к дровянику, то наверняка поинтересуются, не лазила ли туда гостья. Возможно, они и спрашивать ничего не станут, а просто проверят, на месте ли «контролька», то есть какая-нибудь незаметная посторонним вещичка, которая позволит им как дважды два вычислить, что Лена открывала люк. Такой «контролькой» может быть ниточка, сухой листок, клочок бумаги, волос — да что угодно! — а может, целый набор разных предметов. И если что-то порвется, пропадет, будет лежать не там, где положили, или не так, как положили, то хозяева будут знать: кто-то совал нос в их секреты.
Вообще-то, никто не любит, когда посторонний лезет туда, куда не приглашают. Даже если сие происходит не из злого умысла и не из праздного любопытства, а по чистой случайности. Само собой, реакция на это случайное вторжение будет зависеть от степени секретности.
И поэтому Лена решила все-таки слазить вниз и поглядеть, что там в этом тайнике. Хотя, конечно, проще было никуда не лазить, а просто сбегать в гараж, реквизировать ту пару лыж, что там стояла — семь бед, один ответ! — и попробовать куда-нибудь сбежать, пока хозяева не вернулись.
Однако Лене подумалось, что она опять начала придумывать какую-то страшную тайну. Так, как в детдоме, когда она по ночам рассказывала соседкам по спальне всякие жуткие страшилки про упырей, привидений, чертей и прочих тому подобных персонажей.