— Или с юга, — многозначительно протянул один из повстанцев, рыжий рябой детина со страшным шрамом через всю щеку, — проверить бы надо.
— Надо, — кивнул Семен, — вот ты, Артем и пойдешь. Сун, Тутумэ, Салимов — пойдете с товарищем Петровым, посмотрите, кто это по нашим лесам без спросу шастает.
Рябой Артем — судя по всему, помощник или заместитель Семена, — осклабился при слове «наши леса», но возражать не стал. Вскоре разведчики исчезли в чаще.
За время их отсутствия Наташа даже успела прикорнуть под взволнованный шепот вокруг. Спала, впрочем, она недолго — вскоре ее грубо растолкал Николай. Хотя она бы и проснулась и так — слишком большой шум поднялся вокруг.
— Японцы! — взволнованно говорил Артем, — большой отряд человек двести, не меньше. Японцы и казаки, еще и несколько эвенков будет. Чуть не засекли, хорошо хоть Тутумэ совой гугукнул, вроде поверили. Уходить надо!
— Черт! — Семен с силой опустил сжатый кулак на колено, — накликала, Алиса!
— А ты, товарищ Порханов, что думал? — презрительно покосилась комиссарша, — что Победы добьёшься, полицаев по окраинам отстреливая, да пароходы с золотишком грабя? А как настоящее большое Дело завязалось, так и поджилки затряслись?
— Ничего у меня не затряслось, — буркнул Семен, — только уж больно скверно все оборачивается. Ты уйдешь, и поминай как звали, а нам тут расхлебывать.
— Уходить надо отсюда, товарищ Порханов, — рыжий заместитель покачал головой, — давай доведем девок до базы, самолета ихнего дождемся, а там уйдем на север.
— Как только мы улетим, базу придется сжечь — покачала головой Алиса, перед этим зло зыркнув на Петрова за «девок», — после идите куда хотите.
На том и порешили. Спать в эту ночь больше некому не пришлось — отряд, спешно уничтожив следы ночевки, двинулся через ночной лес. На душе Наташи было одновременно и радостно и тревожно — освобождение совсем рядом, но это и означало, что Алиса в любой момент может пристрелить ее, выполняя свое обещание.
К утру отряд подошел к перевалу где стояла, укрытая средь деревьев, сторожевая вышка. Спустившийся красноармеец видно был каким-то образом предупрежден о подходе повстанцев. Обменявшись несколькими словами с Алисой и Семеном, он побледнел, узнав о идущих по следу японцах. Едва красные партизаны прошли дальше, он метнулся наверх, торопясь передать по рации тревожные вести.
Внизу обнаружилась небольшая долина, укрытая со всех сторон горами. Еще сверху Наташа увидела прямоугольник летного поля. Рядом с ним стояло несколько строений, над самым большим из которых развевался красный флаг.
Пожилой комбриг, командовавший местным гарнизоном, отреагировал на тревожную весть, столь же нервно, как и солдат на вышке. Даже с повстанцами сил защитников базы было недостаточно, чтобы надеяться отбиться от превосходящих сил противника. Комбриг сообщил и иную новость, которая заставила помрачнеть уже Алису — пару дней назад над хребтом видели «Харрикейн». Правда, довольно далеко от базы, но все равно — если к делу подключили канадскую авиацию, весь план Алисы мог пойти насмарку.
Хорошо еще, что здешние места довольно далеко от любых авиабаз Железного Пакта.
Командующий базой вызвал по радио самолет — как поняла Наташа помощь ожидалась из самого Центра. В ожидании ее комбриг, Алиса, Семен и еще парочка местных военных чинов коротала время за распитием бутылки коньяка под вяленого гольца. На Наташу никто особо внимания не обращал, но она поняла, что бежать бесполезно — дверь сторожило не менее дюжины солдат.
К полудню снаружи послышался ровный гул, приближающийся с каждой секундой. Комбриг встревожено выглянул в окно.
— Товарищ комбриг, — в дверях появился черноволосый парень в форме связиста, — наш самолет просит разрешения на посадку.
— Успели, — выдохнул комбриг и, к удивлению Алисы, размашисто перекрестился. Алиса неприязненно покосилась на него, но промолчала.
Когда они вышли наружу, на поле приземлялся «АНТ-7», к которому и направилась Алиса со своей пленницей. Рядом шли все те же Петр с Николаем, а также комбриг, которого Алиса называла «товарищем Аркадьевым».
— Когда мы улетим, базу уничтожите, а сами можете уходить, — поясняла она понурившемуся командующему, — раз японцы так близко, то рано или поздно найдут это место. Вы, — она обернулась к двум чекистам, — уходите с партизанами. Осядете в Тынде, я потом найду способ с вами связаться.
Петр с Николаем понуро кивали, явно не в восторге от перспективы и дальше рисковать жизнью, бегая по лесам и горам. Они подошли к самолету, из кабины которого выглядывала голова в летном шлеме — летчик наблюдал, как работники базы заливали в баки авиационное топливо. Алиса толкнула Наташу к трапу, и, пихая ее в бок пистолетом, заставила подняться. Внутри их встретил долговязый чернявый мужик.
— Эта что ли вражина? — спросил он у Алисы, с интересом разглядывая Наташу.
— Она самая, — подтвердила Барвазон.
— Понятно, — кивнул он, — ну, красивая, руки протяни.
Наташа сделала это и ей тут же смотали запястья.
Алиса шагнула вслед за ней и чернявый собирался закрыть дверь, когда что-то привлекло его внимание.
— А это еще кто та… — слова его оборвались странным звуком, тело его как-то странно дернулось и чернявый стал медленно вываливаться наружу.
— Черт! — Алиса метнулась к выходу, но тут же отпрянула обратно, захлопывая дверь, — Максим, взлетай быстро!
— Что случилось! — спросил летчик, заглядывая внутрь кабины, — что с Олегом?
— Убит, — выдохнула Алиса, пальцы ее судорожно сжимались, — добрались все-таки, черт бы их побрал! Японцы!
Лицо летчика побледнело, и он мигом исчез в кабине. Мгновение спустя заработал мотор, после чего самолет медленно двинулся вперед. Что-то стукнуло по обшивке и Наташа поняла, что это пули. Снаружи уже слышались крики и выстрелы. Алиса прижала Наташу к стенке кабины, в темных глазах полыхала ненависть. В ее руке блеснула сталь — Наташа с удивлением увидела, что это уже не пистолет, а нож.
— Чем угодно клянусь, — прошипела она, — живой им в руки не попадут не ты, ни я. Даже стрелять не буду — кишки выпущу, чтобы ты тут подыхала.
Глаза ее выпучились, голос стал визгливым, почти срывающимся на крик. Наташе стало одновременно и страшно и противно.
— Хватит пугать, мразь! — презрение пересилило страх, — о своей шкуре подумай. В Маньчжурии, таких как ты любят на фарш пускать.
Лицо Алисы исказилось, казалось, вот-вот она пырнет ножом Наташу. Но тут, наконец, самолет оторвался от земли. Алиса расслабилась, отбросила нож в сторону. Тут же в ее руках появился пистолет, которым она больно ткнула Наташу в бок.
— Садись туда, — она показала на скамейку в салоне, — и чтобы тихо мне.