— Ника, — выдохнул Редж. — Все позади!
Я не могла ответить. Я могла лишь думать о ярком комке энергии, которая, не успев ещё разлиться по всему телу, билась у самого сердца. Так легко и ясно — протянул руку, потянул за одну ниточку — и уже все принадлежит только тебе.
— Ника, — осторожно позвал меня Редж. — Ника, ты в порядке?
Я облизнулась. у кота это получалось великолепно — почему бы не попробовать и мне? Мальчик в углу плакал навзрыд, слегка подвывая. Меня сейчас раздражал этот звук, удивительно раздражал. Хотелось захлопнуть ему рот, чтобы он больше не разевал его.
— Ника! — Реджинальд ступил на шаг вперед. Зря он сделал это. Стремиться навстречу своей гибели, впрочем, похвально, но глупо. Кот внутри меня согласно заурчал. Он хотел отведать восхитительных сил. Чувств. Магии. Редж был полон магии, как и это место… Но кот был связан с Храмом и не хотел причинять ему вред. — Ника, очнись!
Очнуться? О чем он? Я весело расхохоталась. Руки потянулись к его груди.
— Ника, что ты… — боль скрутила Реджа пополам, когда он понял. От внезапности моего выпада он упал на пол, и контакт разорвался. Обиженно надув губы, я опустилась рядом с ним на колени.
— Ника, это не ты! — яростно прошептал Редж. — Это не ты, я знаю. Верю, ты бы прибила меня, но ты бы никогда не навредила ребенку.
Я обернулась туда, где у стены плакал пальчик. Юное лицо было измазано в крови, но в сердце ничего не шевельнулось. Кот, который уютно примостился теперь уже на моих плечах, тихо прошептал мне:
«Не медли. Выпей его. Он вкусный, а мы так голодны».
Взгляд Реджа пересекся с моим, и я резко выдохнула. Кот недовольно зашипел — ему не понравился такой расклад.
— Позаботься о лесе, — прошептала я. — И спасибо.
Я резко поднялась на ноги, чтобы кот не сумел заставить меня снова сомкнуть руки на шее у Реджа. Я не Румяна. Я никогда не уподоблюсь ей.
Зверь яростно зашипел — он был голоден. Ему нужно было получить свою добычу.
— Ты его не получишь, — громко крикнула я, потому что в ушах начинало шуметь. Я не понимала, то ли это шипение кота заглушает все в моей голове, то ли мое время наконец-то вышло.
Вода хлынула на меня, затопляя зал — его больше не было. Я отпрянула от статуи. Темнота и тишина снова давили на меня. Кристалл не отпускал, выжимая из меня последнее. Ему нужна была еда, нужен был обед. Я прикрыла глаза и сдалась. Все равно моя судьба уже была решена. Морская вода губительна для болотных. Силы уходили, и кристалл светился все ярче и ярче, пока, наконец, даже магия не смогла удерживать его в моих ослабевших пальцах. Он выскользнул из них и глухо опустился на дно. Мерцание его было теперь таким ярким, что он освещал дно на много и много шагов вперед, как и ввысь.
На скале, на фигурой мага, последнего Стража, была выбита в скале надпись, которую я раньше не заметила.
«Орудие платит цену»
Моё лицо исказилось гримасой понимания, пальцы сжали песок. Орудие платит цену. Орудием был не кристалл. Им была я, и я заплатила цену за свое безрассудство. И за спасение остальных.
Тоска наполнила сердце раскаленным железом. Я не хотела умирать. Только не здесь, только не так. Не на дне чуждого мне моря, рядом с моим убийцей и одновременно спасителем. Как удивительно эти две вещи могут друг с другом сочетаться…
Холод сковывал тело. Ноги и руки уже онемели. Я поморщилась. Медленно умирать в воде… Какая незавидная участь. Я бы хотела уйти ярко, быстро. Но кристалл не был столь великодушен, чтобы дать мне желаемое.
Зато был кто-то другой. Мои мысли как будто услышали. Руки, которые были холодными, но сейчас казались удивительно теплыми, подхватили меня под руки и потащили вверх с поразительной скоростью. Вода неслась мимо меня, но я почти её не ощущала. Я знала — это был конец. Я не могла выжить. Это был дух, который пришел вознести меня вверх, как и обещал Редж. Ну что ж, стать звездой — не самая худшая участь, которая может кого-нибудь постигнуть.
Я задохнулась от свежего ночного воздуха, который затопил мне легкие. Они заболели с непривычки — я провела в воде слишком много времени.
— Я говорила, что твоё безрассудство тебя погубит, — раздался над ухом голос Морской.
— А я ответила, что ничего не может быть лучше, — прошептала я в ответ.
Я не понимала, что происходит, до тех пор, пока моё тело не коснулось шершавого песка.
— Доброй ночи, ваше величество, — поздоровалась с кем-то Морская.
— Доброй ночи, — ответил ей глубокий голос, и я вдруг оказалась в мягком кольце уютных мужских рук.
Глаза Реджинальда были серыми — как туман над болотом. С неба накрапывал дождь, смывая соль с моего тела. Если бы дело было только в соли.
— Ну вот. Я не опоздал, видишь? — улыбнулся Редж.
— Опоздал, — упрямо ответила я. — Уже поздно.
— Ты не Болотная, — покачал головой Редж. — Море для тебя не смертельно.
Я удивленно улыбнулась. Жаль, что я не знала этого раньше… Хотя разве это что-нибудь бы изменило?
— Кристалл смертелен, — прошептала я. — Орудие платит цену. Орудие — не кристалл. Когда я отказалась поглотить твою силу, он выпил меня в отместку.
— Ты все равно не умрешь, слышишь? — упрямо твердил Редж. — Я не позволю.
— Тут вы бессильны, ваше величество, — каждое слово давалось мне все с большим трудом. — Однажды вы будете на моем месте. Все бессильны против вечности.
Редж покачал головой:
— Ты выкарабкаешься, Ника.
— Не в этот раз… — я собралась с духом, чтобы сказать ещё очень важное. — Обещай, что вы хотя бы попытаетесь подружиться с Морскими.
— Ника, — вздрогнул Редж.
— Обещай! — я попыталась придать своему голосу остатки силы и уверенности. — Я прошу не за свой народ, а за них. Вам они… Ближе. Обещаешь?
— Хорошо, — кивнул Редж. — Обещаю. Я попытаюсь.
Я улыбнулась. Нахмурившись, я сделала неимоверное усилие над собой и, подняв руку, прикоснулась к его лицу. Редж схватил мою руку и прижал её к груди. За ним ярко сверкали звезды на своей недостижимой сине-черной вышине.
— Я стану звездой? — тихо спросила я.
— Обязательно, — кивнул Редж. — Ты станешь самой красивой звездой на этом небосклоне, и весь мир будет смотреть на тебя, любоваться и вспоминать о тебе.
— Это глупости… Сколько на небе звезд, и никто не помнит, кем они были при жизни.
— Ну почему же, — покачал головой Редж. — Вот смотри.
Он осторожно указал на скопление ярких созвездий. Они расплывались перед моими глазами, но я кивнула, давая понять, что вижу.
— Это был огромный легион, — тихо поведал мне Редж. — Он храбро сражался на благо своей родины, но силы были не равны. Маги отступали, у врагов был численный перевес. Их уничтожили, но они остались в нашей памяти. Видишь самую яркую звезду с краю? Это их глава.
— Почему он вдали от всех?
— Он прикрывал своих собратьев до конца. Он не вдали — он впереди.
Редж хмурился. Луна ярко светила. Со стороны города вновь доносились крики, смех, радость — все как и положено в праздник.
— Устрой в честь меня праздник, — попросила я. — Потешь моё самолюбие.
— Обязательно, — пообещал мне Реджинальд. — Лучшее вино, танцы, хороводы вокруг костра…
Он продолжал перечислять, а я просто залюбовалась им. В ярком свете луны лицо Реджа вдруг влажно блеснуло, когда он наклонил голову набок.
— У тебя лицо мокрое, — тихо прошептала я.
Больше не было сил держать голову прямо, и я позволила ей откинуться назад. Взгляду открылось яркое небо, полное звезд. Как будто кто-то рассыпал семена пригоршнями, а они проросли и расцвели, и теперь все небо полнилось цветами.
Я улыбнулась. Мир подернулся дымкой. Мне не было больно, только немного грустно. Послушник-дух склонился надо мной, запечатлев на губах едва ощутимый поцелуй, только у послушника почему-то был запах Реджинальда.
Я отдала ему свой последний вздох и растворилась в абсолютной вечности, уже не слыша ни радостного гвалта, ни воя волков вдали.