Вот оно! Я мгновенно подлетела к статуе. Глаза статуи, казалось, следят за мной, но я точно знала, что в отличие от многих людей там, наверху, этот всегда был камнем. Я улыбнулась и осторожно вытащила сферу из руки статуи.
Мне показалось, что та смотрела на меня с тревогой.
— Поздно тревожиться, — прошептала я, в который раз закрывая глаза и настраиваясь на камень. — Время действовать.
Ответом мне стала гнетущая тишина морского дна.
Глава 24
Образы ускользали от меня. Стоило только дотронуться до них, как они убегали, испарялись легким туманом. Нити пробегали через пальцы и я не могла за них ухватиться.
Я пыталась воссоздать в уме образ Храма. Я была там только один раз, поэтому получалось из рук вон плохо. Что я помнила о нем? Да, почитай, ничего. Только позолоченные стены, да подсвечники, а такого добра во дворце было много, вот он и появлялся в моей голове единым нерушимым целым, окруженным застывшими вокруг него фигурами. Я заметила маленького мальчика, который испуганно озирался по сторонам, зажав рот рукой. Того самого мальчика, которого я оставила в лесу, сидеть на пеньке! Рядом с ним брел волк, по-видимому, сохраняя данное мне лесом обещание — оберегая мальчика. Только я сомневалась, что клыки и когти могут здесь кого-то спасти.
Я разволновалась и потеряла концентрацию. Пришлось начинать сначала. В этот раз я попыталась ухватиться за образ Румяны — Шайсэаса я знала недостаточно хорошо. Но и это оказалось не самым идеальным вариантом. Мой разум затмевала злость, раздражение, смешанное с гневом, текло по моим венам и лилось в магию. Ничего не получалось. Связь рвалась.
И тут до меня дошло — Реджинальд! Сжав уже теплый камень в руках, я осторожно потянулась к светящейся точке, которая была королем Ристании.
Камень расширял мои возможности эмпата. Он действовал четко и безотказно — если только я знала, что мне нужно и умела зацепиться за это.
Я нацелилась на точку Реджинальда и медленно начала воссоздавать его образ в голове. Голос, ироничные интонации, смех… Голос почему-то казался мне в человеке самым важным. Уловишь голос — создашь и все остальное, но если ты не помнишь, как человек говорит — все потеряно, все пропало. Образ я создавала крупными штрихами, не заостряя внимания на деталях. Несколько дней назад я видела, как работал в саду придворный художник — у него было, чему поучиться.
Образы обрушились на меня внезапно, как будто шторм налетел с морским прибоем. Пришлось сжать зубы, чтобы не растерять концентрацию. Зато когда, наконец, все обрело четкость, то нити стало удерживать неимоверно легко, как будто я не находилась на дне морском, а была прямо там, в маленьком зале. Дверь была заперта. Министры все так же сидели, кося глазами по сторонам. Многие смотрели на свои руки — и посмотреть было на что. Камень, который начал расползаться по ним, когда я уходила, теперь захватил уже целые ладони, до кистей. Каменеть заживо — ужасная судьба.
Редж сидел на своем месте, уронив голову на руки. На его груди тяжелым весом мерцал камень. Я практически физически ощущала, как тигровый глаз тянет Реджинальда к земле.
— Реджинальд, — тихо позвала я.
Редж вскинул голову и уставился на меня неверящим взглядом. Я нахмурилась — неужели он меня видел? Похоже, камень создавал мой образ там… И это немного усложняло мне задачу.
— Как ты сюда попала?! — хрипло спросил Редж. Он выглядел истощенным. Камень тянул из него все силы, не оставляя ничего на побег. Иначе бы Реджинальда уже здесь не было. — Дверь заперта.
— Меня на самом деле здесь нет, — улыбнулась я.
— Проекция? — нахмурился Редж. — Где ты? Я слышал, Шайсэас сказал Раймоне, что ты приняла лес?
— И пусть он продолжает так думать, — сделала страшные глаза я. — Я была в лесу. Шайсэас немного наврал в деталях — лес принял меня.
— Где ты сейчас? — настойчиво спросил Редж.
— Какая разница? — рассмеялась вдруг я. — Здесь. Или не здесь? Как все запутано.
— Ника, не дури, — рявкнул вдруг мужчина. — Быстро. По существу.
— Я пользуюсь гостеприимством морских жителей, — пожала плечами я. — Ты когда-нибудь видел нимф? Они великолепны. Мой костюм с ними не идет ни в какое сравнение — у них ярко-голубые глаза, и они светятся, — я мечтательно улыбнулась. — В море, похоже, вообще все светится. На болоте все не так…
— Что?! — взревел Редж. — Ника, ты с ума сошла?
— Не нужно задавать мне этот вопрос, если уже знаешь на него ответ, — спокойно ответила я.
Я медленно подошла к столу — мне стало интересно, смогу ли я что-нибудь взять. Но пальцы просто прошли сквозь еду, лежавшую на столе. На тарелке перед Реджем все ещё валялись лягушки.
— Вкусные? — спросила я, кивнув на них.
Редж проследил за направлением моего взгляда и скрипнул зубами.
— Это сейчас не важно, — мотнул головой он.
— Ты ошибаешься, — рассмеялась я. — Все важно, Редж. Самые маленькие вещи важны. Ты видел трещину в стене, вон там? — я указала на стену за Реджем. — Она в форме ласточки. Вы, люди, вы смотрите, но не видите. Вы влюбились в жестокость и не можете без неё жить. Кто, спрашивается, выдумал называть закат «кровавым»? Ведь он просто цвета спелой клюквы.
Реджинальд напряженно смотрел на меня, сцепив пальцы.
— А, ты не понимаешь, — махнула рукой я. — Ты не жил на болоте.
В коридоре послышались шаги. Я обернулась — мне было интересно. Дверь приоткрылась, и появилось недовольное лицо Шайсэаса.
— С кем это вы здесь разговариваете, ваше величество? — резко спросил он. — Никак, сбежать порываетесь?
— И в мыслях не было сбегать из собственного дома, — подчеркнуто вежливо улыбнулся Реджинальд.
Шайсэас обвел комнату задумчивым взглядом. Он нахмурился, по-птичьи наклонил голову и прищурился ровно на меня. Мне показалось, что он вот-вот меня увидит. Я чуть отпустила нити, которые держала в кулаке, и увидела, как мои руки стали прозрачнее. Шайсэас расслабился и погрозил Реджу пальцем:
— Вам предстоит умереть во благо страны, ваше величество. Не совершайте глупостей.
— Ради страны я готов на все, — иронично хмыкнул Редж. Дверь захлопнулась.
— Что они делают? — недоуменно спросила я.
— Что-то в Храме, — покачал головой Редж. — Не знаю, что.
Я подплыла к окну. Я физически ощущала воду вокруг меня — ощущение было весьма странное.
— Кто их знает… — пробормотала я. Луна была белоснежной. Её круг будто насмехался над нами. — Полнолуние, — фыркнула я. — Скучно. Почему нельзя делать ничего в новолуние? Гораздо удобнее…
— Новолуние? — переспросил Редж.
— Ну да, — пожала плечами я. — Ничего не видно. Темные дела вершатся в темноте… — вспомнила я услышанное где-то и хихикнула.
Редж удивленно смотрел на меня. Я видела этот взгляд, хоть и стояла к нему спиной. Наверное, в ''проекции'', как её обозвал Реджинальд, не существовало ни времени, ни пространства. Только абсолютное и чистое Я, которое отрицало все остальное.
— Что? — спросила я у Реджа.
— Ты спокойна, — констатировал он.
— Отнюдь, — возразила я. — Просто одна знакомая сказала мне, что я безрассудна. И мне понравилось.
Редж промолчал, продолжая буравить меня взглядом. Я задумчиво глянула на луну. Из окон не было видно моря, но я чувствовала его присутствие здесь, в зале. Какого это — смотреть на себя со стороны? Пусть и с очень далекой стороны? Ощущение было настолько странным, что я отвернулась и широко улыбнулась.
— Доешь лягушек, — посоветовала я. — Они действительно вкусные.
— Прекрати, — вдруг резко обрубил Редж. — Прекрати говорить так, будто тебе все равно. Ты можешь мне довериться. Если ты сейчас уйдешь, я не буду думать о тебе хуже. Ты ещё можешь спастись.
Я удивленно посмотрела на Реджа.
— А зачем? — спросила я. — Я никогда не была кикиморой. Я в полной мере никогда не стану Владычицей леса, но и жить среди людей тоже не смогу. Зачем мне пытаться, если все придет к одному и тому же? Куда я пойду?