Откашливаюсь.
- Так как я выгляжу? -мой голос похож на кваканье.
Киллиан моргает и хмурит темные брови. Облизывает нижнюю губу, и я почти поддаюсь порыву. Когда он снова начинает говорить, его глубокий голос похож на гул.
- Мило, - произносит он. - Ты выглядишь мило в этой кепке.
Нежное прикосновение его пальцев, убирающих волосы от моего лица, вызывает озноб.
- Я думал, у тебя серые глаза, - говорит Киллиан, по-прежнему не отступая назад. Нет, он наоборот наклоняется вперед, а его мягкое дыхание ласкает мои губы. - Но сейчас они кажутся зелеными.
Его наблюдение дает мне силы разрушить наш зрительный контакт. Я делаю огромный шаг назад и отвожу взгляд, ощущая болезненный укол в сердце.
- У меня глаза моей мамы. Они меняют цвет в зависимости от освещения. Серые, зеленые, голубые, -я не хочу думать о глазах мамы. Или о том, что вижу их, когда смотрю в зеркало.
Киллиан прикасается к моему локтю. Выражение его лица становится мрачным.
- Они прекрасны, -кажется, будто он собирается сказать что-то еще, но затем группа девушек выходят из магазина, снова хихикая.
И Киллиан напрягается. Я смотрю в их сторону и обнаруживаю, что девочки глазеют на нас. Нет, не на нас. На него. Шушукаясь, они поглядывают на Киллиана и хмурятся.
Я тоже хмурюсь в ответ на их грубость, когда Киллиан игриво ударяет по козырьку моей кепки.
- Пойдем, маленькая дальнобойщица, пора перекусить.
Он снова берет меня за руку и тянет за собой. И тот простой факт, что он ни разу не смотрит в их направлении, заставляет меня поверить, будто парень пытается избежать любого контакта с девушками.
- Ты знаешь одну из них? - спрашиваю я, пока мы спешим к моему внедорожнику.
- Кого?
- Не прикидывайся дурачком. Это тебя не красит. Ты убегаешь от этих девушек так, словно твои яйца горят.
- Звучит довольно болезненно, - он вздрагивает. - На самом деле, больше никогда не говори о том, что мои яйца горят. Добавь это в наш "Ни за что на свете" список.
- Киллиан, эти девушки. Ты знаешь одну из них?
- Мне двадцать семь. Откуда я должен знать местных девочек-подростков? Или не местных? Это было бы довольно странно.
- Я не знаю откуда. Но они смотрели на тебя так, словно знают. И ты, очевидно, избегал их.
- И кто теперь играет в детектива?
Я останавливаюсь у пассажирской двери своего пикапа. Его рука выскальзывает из моей, но Киллиан поворачивается ко мне лицом. Его хмурое выражение становится мрачным. Я оглядываюсь.
- Расскажи. Мне. Что происходит?
И затем он отшивает меня.
- Всё нормально. Просто... забирайся в машину, ладно?
Указываю на дверь, так как сегодня я за рулем. Он низко и гортанно рычит и дергает дверцу, забрасывая в кабину свои покупки.
И до тех пор, пока мы почти что не доезжаем до дома, он молчит.
- Ладно. Нет, я не знал тех девушек. Но думаю, они могли узнать меня. Или пытались понять, я ли это, -он хмурится и трет подбородок. - Мне не следовало бриться.
- Кто ты такой, что те девочки могли тебя узнать? - Иисус, он что, печально известный преступник, выпущенный условно досрочно? – Киллиан - это вообще твое настоящее имя?
Мой голос пропитан паникой, и парень бросает на меня неторопливый взгляд.
- Да, это мое настоящее имя.
Пикап качается, когда мы едем по грунтовой дороге.
Киллиан хватается рукой за подлокотник.
- Послушай, ты не могла бы съехать на обочину, чтобы мы могли завершить этот разговор? Я не хочу закончить в канаве.
- Ладно, - я сворачиваю на следующую широкую обочину возле общественного пляжа. Атлантический океан простирается справа от нас, темные полосы мерцают в солнечных лучах.
Киллиан морщится от света.
- Меня зовут Киллиан Джеймс.
Я смотрю на него, пытаясь понять, почему имя звучит так знакомо. И затем озарение настигает меня так неожиданно, что аж ахаю. Вероятно, я выгляжу шокированной, потому что парень поворачивается ко мне и осторожно разглядывает.
Киллиан Джеймс. Вокалист и гитарист группы «Килл-Джон». Самой известной чертовой рок-группы мира. О, боже, мне хочется рассмеяться. Просто слететь с катушек, здесь и сейчас. Из всех мужчин мира судьба свела меня с ним. Рокером. И не каким-нибудь рокером, а одним из величайших звезд нашего поколения.
- У тебя руки гитариста, - произношу я тихо, словно это важно.
Его брови приподнимаются, будто Киллиан побаивается, что я свихнулась.
- Когда ты пожал мне руку, я заметила мозоли, - добавляю я, всё еще шокированная. Иисус, Киллиан Джеймс в моей машине. - И я гадала, музыкант ли ты.
Он опускает взгляд на свои руки, а затем кивает.
- Ага. Музыкант.
А затем парень начинает смеяться и мотать головой.
Жар растекается по моим щекам. Я чувствую себя так глупо, потому что не узнала его. Следом за этим приходит злость на парня за то, что он скрывал это от меня. Потому что, какого хрена, я должна была его узнать? Я почти не захожу в социальные сети. Знаю его голос и песни, но лицо? Не очень-то. И никто бы не ожидал, что рок-бог свалится на их лужайку. Пьяный и растрепанный.
- Почему ты здесь? - давлю я.
Он откидывается назад, опуская голову на подголовник.
- Джакс. Я не смог справиться... -он прикусывает губы, и его щеки сильно краснеют.
Джакс. Солист «Килл-Джон». Я знаю эту историю. В основном потому, что она была во всех вечерних новостях. В прошлом году Джон Блеквуд, то есть Джакс, как прозвали его во всем мире, пытался покончить с собой, выпив слишком много таблеток снотворного. Это стало достоянием общественности и было отвратительно. Из того немного, что я слышала об этом, знаю, что его попытка самоубийства разрушила группу.
- Киллиан... -я протягиваю к нему руку, но он отшатывается, закрываясь в себе.
- Я нашел его, понимаешь? - он смотрит в никуда. - Моего лучшего друга. Брата по духу. Думал, что он умер. После этого... Мы распались. Ничего не ощущалось настоящим или твердым. Мне нужно было убраться оттуда.
- Напиться? - спрашиваю я тихо.
Темные глаза встречаются с моими.
- Тогда была годовщина его попытки. На пути сюда я заехал в бар, - он качает головой. - Я не подумал. Вообще не думал.
Мое сердце болит за него.
- Мне жаль твоего друга. Это ранило тебя.
Он кивает, но всё еще хмурится, глядя на дорогу перед нами.
- Теперь ты знаешь.
Тишина заполняет авто. Я хочу посмотреть на него. Но не могу.
Киллианебаный Джеймс. В моей машине.
Я не одна из тех фанатеющих девочек, которые следят за жизнью членов своих любимых музыкальных групп или преследуют их на каждом шагу. Но я люблю музыку. Для меня музыка - личная часть моей жизни, мое наследие. У меня есть все альбомы «Килл-Джон». Меня поражает то, что за исключением фото Джакса в новостях, я не представляю, как выглядят остальные члены группы - они никогда не делали обложки альбомов со своим фото. Мне хочется спросить об этом у Киллиана. О миллионе вещей.
Но я не спрашиваю. Вместо этого завожу машину и выезжаю на дорогу.
- Поехали, перекусим. А затем я приготовлю тебе знаменитые бабулины клецки и курицу.
Клянусь, он облегченно выдыхает.
И когда говорит, то снова становится старым добрым очаровашкой.
- Звучит подобно раю, Либерти Белл.
Будучи верной своему обещанию, я готовлю для Киллиана курицу и клецки, а также пеку персиковый торт на десерт. Готовка успокаивает меня. А сегодня вечером мне пригодится спокойствие. Шмели поселились у меня в животе, ударяясь друг об друга и борясь за главенство в этом маленьком месте. Неосознанно я кладу руку на живот на протяжении всего вечера, пытаясь угомонить их.
Не знаю, что еще могу сделать. Почему на всей Земле он здесь, со мной? Тогда как мог бы зависать с кем угодно. Серьезно, я с трудом могу представить богатого и знаменитого человека, который бы отверг Киллиана. Но я? Я колкая, замкнутая и обычная. Довольно скучная женщина, что прячется в своем доме. Таковы факты. Очень раздражает то, что я оцениваю себя. Но я не могу отделаться от этих мыслей. Не понимаю его.