-Кто? Кто это сделал! Ответь, я требую! Я сотру этого мерзавца в порошок!
Силы де Бреньи оказались не безграничны. Уже через минуту он выдохся и медленно осел, сделавшись жалким и тихим, словно уличный попрошайка.
Дар поднял выпавшую во время тряски сигару, смахнул с нее дорожную пыль и вновь закурил.
- Что это за место? Кошмар? Чистилище? Или я уже в аду? - с обреченностью прошептал рыцарь.
- Трудно сказать, но возможно что все вместе, - предположил Дар. - Как бы ты не назвал это место, ничего не изменится.
- Почему? - рыцарь едва нашел силы чтобы задать вопрос.
- Потому что твой мир мертв. А новый, который окружает тебя сейчас, уже никуда не денется.
- Святые угодники, что же здесь произошло? - Де Бреньи попытался осенить себя знаком спасителя, но вышло у него это как-то неуклюже.
Впрочем, это вопрос так и остался без ответа.
Дар покосился на призрачную линию горизонту, тень которого медленно расползалась по долине. Утренние сумерки медленно исчезали в лучах наступающего рассвета.
- Нам пора.
- Уже? - землеройка напряженно уставилась на странника.
Вчера она еще была полна решимости. А сегодня все изменилось. Жажда мести плавно обросла смирением.
- Куда вы? - растеряно захлопал глазами рыцарь.
- К Трескучей расщелине, - на ходу ответил Дар.
Отбросив в сторону огрызок сигары, странник закинул за спину мешок, но вместо того чтобы выйти на тропу ведущую вниз, ненадолго исчез в пещере, а когда вернулся, в его руках был меч. - Держи, - он кинул оружие прямо в догорающее пламя костра.
- Решил меня помиловать, колдун? - спросил рыцарь.
- Думай как знаешь, - буркнул Дар, и обернулся к землеройке: - Мне тебя долго ждать? Насколько я помню, это ты настояла заглянуть в гости к дорожным менялам?!
- Да, конечно, - спохватилась Тальпа.
Ступив на тропу, странник остановился и немного помедлив, обратился к рыцарю.
- Забудь вчерашнего себя. Новый мир требует нового человека. Иначе смерть!
В тот момент страннику этот совет показался весьма уместным. По крайне мере, если бы ему кто-то ответил подобной любезностью, когда он покидал родной рубеж, все могло сложиться иначе.
Глава 8 Колыбель боли
Были времена, когда вместо бессмысленной вражды, люди стремились лишь к познаниям. Погружались в размышления, проводили эксперименты и совершали выдающиеся открытия. Так появились первые ткацкие станки, печи способные обжигать десятки тысяч кирпичей, заводы и мануфактуры, а затем пришло время оружия. Прогресс разогнал этот мир до таких безумных скоростей, что когда паровоз развития все-таки сошел с рельс, никто даже не удивился.
И в этот день, на первый план вновь вышла церковь. Вину возложили на сквоттеров - космических поселенцев, что жили в желудках металлических гигантов.
Они затуманили наш разум! - объявил верховный синод. - Принесли нам дары, которые оказались хуже червивых яблок. Под предлогом просвещения, они затянули нас в греховные сети, - и словно в подтверждение этих слов мир поглотил Потоп. Божья кара за немыслимые проступки!
Те, кому посчастливилось выжить, вспоминали, как утренний свет, словно волна накрыл города и селения, сметая на своем пути все живое. И был огонь, и человеческие голоса призывающие смерть. И пламя дождем обрушилось с небес, посыпая грешные головы пеплом.
Так продолжалось ровно девять дней и ночей. А потом земля погрузилась в томительное ожидание. Крупные города превратились в развалины, грозные корабли пришельцев - в бесполезную груду металла, а люди - стали затворника собственного страха.
2
Раньше, до Потопа, Тряскучая расщелина носила совсем другое, более звучное и пристойное название. Здешнюю факторию именовали Драго-светом. Крупнейшее на западной оконечности предприятие занимающееся добычей сфена или как его было принято называть среди знатных вельмож - титанита.
Камень был настолько редким, что платили за него более значимым товаром, чем звонкая монета. В обмен за крохотный экземпляр продавали фамильные имения, а порой даже развязывали настоящие войны. Пускай не такие крупные и кровавые, но весьма продолжительные. Поэтому многие хронисты и окрестили камень Кровавой слезой, измеряя его размер не дюймами, а человеческими жизнями.
В первые месяца после того, как землю в буквальном смысле, растоптал Потоп, на факторию пришли мародеры. Пытаясь взять силой, то что в старой жизни было защищено властью и законом, они поняли, что опоздали. Все сокровища были погребены в шахтах, под грудой земли. Но это не остановило пытливых лихачей. Облюбовав здешние развалины, они сделали ее своим новым домом. Ведь надежда добраться до титанита, никуда не делась, засев алчной занозой в головах новых хозяев фактории.
И вот, переживший огонь и разрушение Драго-свет, вновь раскрыл свои стальные объятия для пыхтящих пародвигов, которые продолжали тащить на своих могучих колесах вагоны набитые ценным товаром. Только на этот раз это были не камни, а живые люди. А вернее дети. Со всех частей разрозненных подданств сюда свозили крохотных чумазых чад, украденных, выменянных или просто плененных на случайной дороге. В мире, где сила, стала главным критерием закона, не существовало границ морали. Делай что хочешь. Единственное, что может встать у тебя на пути - превосходящая сила. В таком случае можно уступить часть своего, отдав положенную дань. Именно по такому принципу и жили те, кто прибрал к руками развалины Драго-света. Заручившись поддержкой влиятельных покровителей, они наладили производство самого ценного продукта, который будет востребован всегда и во все времена пока жив этот гребанный, извращенный мир.
Прислонившись к расплющенному, будто блин, валуну Дар осторожно выглянул из укрытий и быстро посчитал довольно внушительное количество стражей: шестеро у ворот, еще столько же на ближайших наблюдательных вышках, а остальные хаотично разбросаны по периметру. Прямо у ржавых сетчатых ворот возвышался огромный пародвиг, который своим острым носом упирался в деревянный щит тупика.
- Чего они там делают? - с придыханием поинтересовалась Тальпа.
После того как она увидела размеры Тряскучей расщелины, растянувшейся на несколько миль, ей совершенно расхотелось призывать к справедливости эту бесчисленную толпу вооруженных до зубов дорожных менял. Но отступать было уже поздно. По крайне мере так сказал странник, и по его лицу землеройка поняла, что спорить с этим сомнительным утверждением не имеет никакого смысла.
- Вероятнее всего, готовятся к погрузке, - предположил Дар.
- К погрузке чего? - не поняла Тальпа.
- Ни чего, а кого, - поправил ее странник. - Грузят пищу.
- Пищу?