Кондуктор прокричала Милину остановку, и девочка с неимоверными усилиями выпрыгнула из переполне ...

Кондуктор прокричала Милину остановку, и девочка с неимоверными усилиями выпрыгнула из переполненного в час пик автобуса.

Город стоял в пробках из-за сильного снегопада. Ветер был такой силы, что руки тут же замерзли, и Мила усомнилась, что на улице всего лишь десять градусов мороза. Она захотела посмотреть погоду на «сотке» и засунула озябшую руку в карман. Телефона не было. Пальцы нащупали дыру в кармане пуховика. Вряд ли кто-то в автобусе заметит простенькую «Nokia», ее уже, наверное, раздавили своими ножищами толпа студентов в камуфляжной форме, ехавших на военную кафедру.

 Телефон этот, был подарок внучке на день рождения, совсем новый, всего два месяца и послужил хозяйке. С красивым сиреневым чехлом в Розовых цветочках и ангелочках, тоже подарок, но уже подружки. И все это случилось в последний учебный день, перед Новым Годом.

Это была беда, и Мила заплакала. Бабушка копила на телефон почти год, с деньгами в семье было тяжело.

Хотя для всех в школе и для соседей, их семья считалась благополучной: Мама на заработках в столице, бабушка, хоть и старенькая, но не инвалид, пенсию получает. Еще у Милы была пенсия за отца, пропавшего на Ямале.

Правда Милину пенсию получала мама. У бабушки не было сил подать на дочь в суд, а нанимать адвоката было хлопотно и дорого.

Летом, когда Мила помогала соседке, на даче, та заплатила ей двумя мешками картошки, и все удивлялась: « Правильно конечно, что не тунеядкой растешь. Но я бы свою внучку пожалела бы».

И действительно жалела, та в выходные приезжала только позагорать, да покупаться на местном озерке.

Не беда, а горе было в том, что Милина мама уехала вовсе не на заработки, а за счастьем в деревню. Счастье свое она запивала водкой, живя у своего пьющего сожителя.

Приехать в город у нее денег не было, иногда она звонила дочери, чтобы что-то выпросить. Мать с ней не разговаривала, в последний раз, когда Милина мама заложила икону, они поссорились.

Это была не просто ссора. Мама в похмельном угаре толкнула бабушку, и та, не удержавшись на слабых ногах, упала, чудом не разбив голову о радиатор отопления. Бабушка вызвала полицейский наряд, но мама, не дожидаясь ареста, ушла из дома.

 Мила хотела попросить у бабы Мани денег на поездку к матери, в новогодние каникулы. Сама связала теплые носки , шарф, и шапочку маме в подарок.

Теперь ничего этого не будет, бабушке девочка решила ничего про телефон не говорить.

Баба Маня стояла у кухонного окна и Мила помахала ей рукой, старушка, уже подогрела борщ, и пюре картофельное было такое воздушное, какое умела делать только бабушка.

- Что буранит, и мороз, Мила? Вон нос красный и щеки жаром горят.

-Угу.

- Что в школе? Вызывали к доске?

- Нет, баб, я же тебе рассказывала у нас тестирование каждую неделю. У меня все нормально.

- Ну, иди нитку мне вдень в машинное ушко, наволочки решила обновить, а в очках уже не вижу.

 Стучала швейная машинка, Мила позвонила подруге Насте, та охала, ахала, узнав о пропаже телефона. Потом пили с бабушкой чай, посмотрев сериал, про турецкого султана, легли спать.

Среди ночи Милу поднял телефонный звонок. Звонила мама.

- Милка, что трубку не берешь?

-Телефон сломался.

-Я чего звоню, доча, ты бы пуховик мой привезла, тот синенький, уж больно холодно, уголь мы не купили, а дрова - то много тепла не дают. Да бабке скажи, пусть что-нибудь продаст, да валенки мне купит, говорю же холодно. Да не ори, дочь не слышу,- отвлеклась мать.

В трубке кто-то ругался матом, потом пошли гудки.

Мила помнила мамин пуховик. Часто укрывалась им, когда простывала, и от температуры ломило все тело. Он пах мамиными духами, теми, из хорошей прошлой жизни, когда мама еще работала в столовой, была молодой и веселой. Потом все чаще приходила навеселе, потом ее уволили, и она, встретив бывшего жениха, уехала с ним в деревню.

До Нового Года оставалось всего три дня, а где взять денег Мила так и не придумала.

- Говорят нищим, подают у церкви особенно.

- А вдруг знакомые, стыдно.

-А чего стыдно, – убеждала подруга.- А ты в другой район езжай, там точно никого знакомых не встретишь.

И девочка решилась: надела мамину куртку, подвязалась бабушкиной шалью и поехала на другой конец города. Старая церквушка на окраине, где Милу, если верить маме, крестили. Бабушка ,хоть и крещенная считала себя атеисткой ,и в церковь ходила только поставить свечи, за здравие или помин души близких.

 Мила увидела у ворот огромную толстую женщину, та сидела на лавке у самого церковного забора. Рядом сидел на низкой скамеечке с колесиками, безногий дед.

Девочка подошла и несмело встала рядом.

-Смотри, Серафимыч, новенькая.

-Чего личину прячешь? Первый раз подаяние просишь?

- А чего тут стыдного, честные деньги. Ты вот постой на морозе целый день, так и узнаешь.

Мороз действительно пробирал до косточек, Мила пожалела, что не надела валенки, в них даже без теплого носка, и то было бы теплее.

Прихожан, отстоявших утреннюю службу, было немного, день был не праздничный, пост. Денег дали только инвалиду.

Видно подали неплохо, дед тут же покатился в ночной магазинчик.

-Все, по домам надо. У тебя нос белый, ты хоть три иногда, а то без носа останешься. Я вот пальцы в прошлую зиму потеряла на левой руке.- Толстуха сняла варежку, и показала искалеченную руку. Мила отшатнулась, рука была грязно серого цвета.

-Чего, испугалась, печку топлю, а ты подумала больная, да?

Мила, наконец, осмелилась поднять лицо, и взглянуть новой знакомой в глаза.

- Да, ты же дите совсем! И не нашенская, я наших всех знаю, приблудная. Где родители, померли?- начала было побирушка, но девчонка на негнущихся ножках побежала, к автобусной остановке.

Нет, Мила не заболела, но поняла, так она, ни на билет, ни на телефон не заработает, лучше по-другому. Идти надо к гостинице, и не девочкой Милой, а взрослой девушкой. И для того чтобы подавали надо рукав в карман заправить, будто бы руки нет.

На следующий день у гостиницы, сидела, в синей куртке, однорукая девушка, в черных очках, на коленях у нее, лежала черная с рыжими подпалинами собака.

Это была Мила, собаку она взяла у соседки, бабы Вали, якобы погулять. В той, счастливой жизни у Милы, была собака, черный шпиц. Он умер, когда Мила пошла в первый класс, потом настали трудные времена, и мама запретила и кошек и собак в доме.

Карма, полное имя Кармелита, была собакой неблагородных кровей, короче дворняжка. Главной ее особенностью было полное нежелание, ходить, бегать, и лаять.

Небольшая, себя поперек толще собака, прекрасно подходила для попрошайничества, ничего не просила, спала и спала.

Часа два посидев у гостиницы, заработав рублей, пять мелочью, Мила была с позором изгнана цыганкой с детьми. Хорошо хоть деньги не отобрали.

Пришлось переместиться на перекресток, недалеко от вокзала. Здесь дела пошли намного лучше. Подложив по себя картонку, девочка сидела и даже и не мерзла. Стеганные лыжные штаны, бабушкина шаль, повязанная наподобие шорт, делали сидение на морозе комфортным. Особенно Миле нравилось, что черные очки скрывают ее глаза, место было многолюдное. Люди шли к вокзалу на электрички, на междугородние автобусы. При виде слепой девушки, с собачкой, подавали охотно.

Некоторые шутили: «Ты бы, сама лучше кушала, собаку ведь не поднимешь свою».

Другие сомневались: «Она живая у тебя или игрушечная?»

Для них Мила окликала Карму по имени, та приоткрывала заплывшие глазки, и нехотя зевала.

Просидев до сумерек, Мила шла не домой, а сначала к подруге Насте.

 Мама Насти удивленно смотрела на Милино одеяние.

-Мамочка, это спектакль в школе репетируем, из прошлой царской жизни, - уверено лгала Настя.

На смену морозам пришла оттепель, снег стал сырым, днем даже лужи не замерзали на дорогах.

В предновогодние дни люди были щедрее, и когда стемнело, Мила засобиралась домой. Оглядевшись вокруг, сняла темные очки, размяла затекшие ноги, и разбудила Карму, потрепав за ухо.

На перекрестке у самого светофора остановилась огромная сверкающая машина, дверца открылась и из машины показалась стройная ножка в умопомрачительно длинных сапогах на шпильке.

Потом показалась сама хозяйка, в элегантной шубке, девушка что-то возмущенно говорила ,в салоне заглушая музыку лаяла собака. Нога в бирюзовом сапожке ступила в самую грязь у обочины, но Незнакомку дернули за полы шубки обратно в машину. Девушка засмеялась, дверцу захлопнули, загорелся зеленый свет, и машина, разбрызгивая грязь, унеслась по дороге.

Карма, потревоженная собачьим лаем, поковыляла к обочине, гавкая в ответ.

Потом деловито нюхая, она чихнула, затем зашла в лужу, по самое толстое брюшко.

Мила кинулась к ней, сначала тянула за ошейник, потом опустила руку в грязную ледяную кашу, намереваясь вытащить негодницу из грязи. Но вместо теплого пушистого животика, в ладони попалась небольшая коробка.

Мила обтерла коробку о картонку, и увидела знаменитый логотип -надкушенное яблоко.

Она положила коробку в карман, и снова принялась вытаскивать собаку.

Потом еще минут тридцать стояла у дороги, ждала, что машина с незнакомкой вернется, но, так и не дождавшись, поспешила в ближайший подъезд. Она достала телефон, и залюбовалась им. Поддела тонким ногтем крышку, сим-карты не было. Видимо покупали в подарок.

В ЦУМЕ на цокольном этаже полно бутиков и мастерских, которые могут купить такой телефон. Вот только Милу, как ребенка, наверняка обманут, Настю тоже, надо было срочно найти кого-то взрослого, не задающего много вопросов.

Миле везло в этот вечер невероятно. Мамина бывшая сослуживица, тетя Зина стояла на остановке у ЦУМА, и, увидев Милу, стала плакать, причитать и доставать из больших сумок, какие - то пакеты с конфетами, и пластиковую коробочку с гуляшом.

- Тетя Зина, помогите мне, очень надо.

Девочка осталась с Кармой на улице, а мамина знакомая ,оставив Миле сумке поспешила в магазин.

Чудеса продолжались!

Ребята-умельцы купили телефон за баснословные деньги, в их городе эту модель ждали только в марте.

Тетя Зина, еще поплакав, уехала домой, а Мила накормив Карму, сначала отвела к себе, помыла ленивицу, и, расцеловав, отвела собачку домой, к бабе Вале. Следующий день был посвящен шопингу.

Телефон, угги маме, бабушке форму для выпечки, и еще подруге Насте очень красивые перчатки, она о них мечтала. Карме большой пакет собачьих косточек.

Деньги остались и на билет, бабушке была рассказана история о встрече с тетей Зиной, якобы та должна была маме кучу денег, и вот вернула долг.

Новые вещи радовали душу, к маме Мила решила приехать сюрпризом, но перед этим нужно было закончить еще одно дело.

Колокольчик в ломбарде громко звякнул, Мила огляделась, стеллажи с золотыми украшениями, витрина с телефонами. Но ей нужно было не это.

- Рано тебе еще девочка сюда ходить, а лучше бы никогда, - молоденькая продавщица уже хотела прикрикнуть, но тут снова прозвенел колокольчик. Это вошла Милина бабашка.

- Это ваша девочка, извините.

Икону их никто не купил, но продавщица все повторяла, что это антиквариат, и он будет выставлена на торги. Бабушка спорила, предлагая, цену в полтора раза выше назначенной.

-Деточка, это моя икона, дочь моя ее продала вам, вот паспорт, сравните адрес, фамилию.

- Я вам, уже все сказала, приходите после праздников на торги, - продавщица нервно повысила голос.

На ее крик дверь где-то за ее спиной открылась, и вышел пожилой усталый мужчина, в костюме Деда Мороза.

- Оксана, не кричи, женщина не глухая. Я правильно вас понял, это ваша икона, семейная. Не шедевр конечно, медный оклад, начало двадцатого века. Ты квитанцию, Оксана, нашла? Фамилия совпадает? Бабушка, берите по начальной цене. С Новым Годом, вас, и вас,- мужчина кивнул Миле.

- И Вас с Новым Годом! Вы – настоящий Дед Мороз!

- Глввное, чтобы внуки поверили, - улыбнулся хозяин ломбарда.

Дома бабушка окропила икону, запасенной еще с Пасхи святой водой, и поставила в угол книжной полки. К иконе снова были поставлены портреты Милиного дедушки, прабабушек и прадедушек.

Мила засыпала счастливая, завтра, завтра она поедет к маме.

Утро выдалось морозное, дорога до деревни в пять часов не показалось долгой: в автобусе было тепло, в наушниках пел Егор Крид.

На автостанции поселка Мила вышла, подхватив тяжелый баул с подарками, она наняла такси, и назвала адрес.

 - Минут тридцать займет, там перекопано, трубы меняют газовые.- Огорчил девочку таксист.

Ближе было не подъехать, и Миле пришлось, взяв тяжелую сумку, идти до проулка пешком. Она уже не могла сдерживаться и набрала мамин номер, долго не отвечали, потом мама хриплым незнакомым голосом, не удивившись, прокричала: «Плохо слышно, сейчас на улицу выйду!»

Мила услышала громкий хлопок, и, завернув за угол, увидела поднявшийся в небо столб пыли, и маму, стоявшую в ватнике, с голыми ногами в калошах, и державшую в руке телефон. Дом, почти землянка, развалился от взрыва газового баллона.

 Приехала скорая помощь, пожарная, Мила надела на маму куртку, вязанную самой шапку, и новые угги, мама, словно в столбняке молчала. В больнице, когда их привезли, и ее осматривал врач, все держала дочь за руку.

-Пусть у нас дня три –пять полежит, кровь почистим, тут спонсор перед праздниками лекарств привез, а народ весь домой отпросился. Оставьте номер ваш сотовый, я позвоню.

Мила оставила доктору денег на билет для мамы и уехала.

А ровно под Рождество мама вернулась.

Бабушка заставила дочь сначала сходить в душ, потом постелила на диване.

Рождество встречали вместе, на столе пряники, Мила пекла их с бабушкой, мама, подстриженная и помолодевшая, разливала чай.

Пройдет не день и не месяц, пока бабушка поверит - дочь не пьет, Мила каждый вечер провожает ее на работу, где мама лепит пельмени.

Иногда Мила вспоминает ту незнакомку, что выронила телефон, даже молится за нее, ну и конечно за маму, и бабушку.