— Не твое дело. — Голос его был тихим, тон мягким.
У Лейси сощурились глаза.
— Стоит мне тебя толкнуть, и ты упадешь и ударишься другим боком! — пригрозила она.
Он долго смотрел на нее сверху вниз, потом тихо вздохнул.
— О тебе.
Она не ослышалась? Он сказал это так тихо, она не была уверена. Облизав губы, она почувствовала его вкус и снова взглянула на его рот. Она жаждала продолжения, хотя и знала, что нужно остановиться.
— Тебе помочь дойти до дивана? — спросила она, все еще ощущая его каждой клеточкой своего тела, стремясь запечатлеть в памяти эти моменты на всю жизнь. Мечтая, чтобы хватило смелости сорвать с себя и с него всю одежду и лечь, тесно прижавшись к нему, зная, что никогда не посмеет сказать вслух о своем желании.
Джейк выпрямился и отстранился от нее.
— Я уже сказал, что мне не нужна никакая твоя помощь. Спасибо за то, что ты мне ее предложила. — Его голос стал холодным и официальным, на английский манер.
Лейси обиделась, но не подала виду.
— Я принесу тебе что-нибудь на ужин чуть позже. — Она пошла через прихожую к двери.
— У меня есть друзья и родственники в ближайшей округе. Мне не нужно, чтобы ты заботилась обо мне, демонстрируя свою хозяйственность, — отрезал он, наблюдая, как она уходит.
— Я поставлю еду на кухонный стол, когда приготовлю, а ты, если хочешь, можешь не прикасаться к ней, пусть она заплесневеет! — прокричала она в ответ, не оглядываясь. Почему он так старается оттолкнуть ее? Она всего лишь ведет себя по-соседски!..
Хлопнув сетчатой дверью, она ничего не добилась, но хоть «выпустила пар». Она никогда не знала никого, кто бы приносил такие разочарования! Но она любит его.
У Лейси было такое чувство, как будто ее ударили поддых. Вдруг она резко остановилась. Она не может его любить — она ему даже не нравится. Но он хочет ее. И она хочет его. Она любит его, и его доброту, и его предусмотрительность, и даже его ворчливость. Его сексапильная внешность и то, как он продолжал помогать ей в разных ситуациях, после того как поклялся никогда этого больше не делать, — все это было многообещающим сочетанием. Его поцелуи были смертельны, а его прикосновения возбуждали ее как ничьи и никогда раньше. Ей было больно, что он ушибся, она испугалась от мысли о том, что могло с ним случиться, окажись падение серьезней.
Но она не позволит, чтобы он ставил ее в один ряд с другими женщинами, которых знал. Она не Сюзанн или ее двоюродные сестры, которые мечтают только о летних романах, не Элизабет, стремящаяся ухватить кусок пожирнее. Она не вынесет, если он узнает о ее чувствах к нему и высмеет ее. Она любит его, но он никогда об этом не догадается. Она медленно зашагала к своей даче.
На ужин она приготовила ветчину с картофелем и кукурузой. Подумала, не испечь ли печенье, но знала, что не стала бы стараться для себя одной, поэтому решила не делать этого лишь для того, чтобы произвести впечатление на Джейка. У нее еще оставалось то, которое она пекла за день до последних событий, — она положила несколько штук на поднос с едой и отправилась к дому Джейка.
Она поставила поднос на кухонный стал и быстро убрала тарелку со стаканом, оставшиеся от обеда, тихо опустив их в раковину. Она подвинула поднос к тому месту, где днем сидел Джейк. Чай со льдом, ужин, печенье, салфетка и столовый прибор — тут было все, что нужно, если он станет есть приготовленное ее руками.
Надеясь, что он все же так и поступит, Лейси повернулась, собираясь уходить.
— Лейси? — позвал его голос из глубины прихожей.
— Я принесла ужин. Приятного аппетита, — она поспешила к двери, улыбнувшись требовательному тону его голоса.
— Лейси, вернись!
— Не могу, у меня стынет ужин!
Она боялась снова увидеть его, боялась, что не сможет уйти. Она пробежала через сад к задней двери, потом на кухню и села за стол. Ей не очень хотелось есть. Нужно было остаться у Джейка и убедиться, что он поужинает. Он бы не смог выгнать ее, будучи в таком состоянии.
Но лучше ей вернуться туда позже, чтобы дать ему время закончить ужин, а потом она соберет грязную посуду. Выглянув в окно, чтобы проверить, горит ли свет в доме Джейка, она увидела, что так оно и есть. Может быть, ей повезет, может быть, он как раз ужинает?
Было уже чуть больше девяти часов вечера, когда Лейси наконец пошла собрать грязную посуду, она оттягивала момент возвращения к Джейку всеми силами. Ей не обязательно видеть его, но надо хоть что-то для него сделать.
Она вошла в кухню, его там не было. По всем признакам ему понравилось то, что она приготовила: тарелка была почти пуста и чай со льдом выпит. Лейси поставила все на поднос и направилась к раковине, чтобы забрать остальную грязную посуду. Она вымоет ее вместе со своей и вернет утром, когда принесет завтрак.
На стойке у раковины стояли открытыми два пузырька, один с аспирином, другой… Это было выписанное доктором обезболивающее, «принимать по указанию врача». Он даже не закрыл пузырьки крышками. Бедный Джейк, ему, наверное, действительно очень плохо. Она заколебалась, ей хотелось узнать, в порядке ли он.
Оставив посуду на стойке, она медленно двинулась через прихожую, стараясь ступать как можно тише. Лейси крадучись шла вперед, всматриваясь в темноту над лестницей. Наверняка он и не пытался преодолеть все эти ступеньки сегодня, пока так неуверенно чувствует себя на костылях.
Она остановилась в начале прихожей, соображая, в какой комнате он может быть. Она открыла дверь справа от себя, сердце ее замерло. Джейк лежал поперек дивана, его нога в гипсе покоилась на одном мягком подлокотнике, а голова — на другом. Плечи не умещались, и он мог во сне свалиться с дивана.
— Джейк? — тихо сказала она. Если он спит, она уйдет. Но он так неудобно лежит!..
— М-ммм? — он не открыл глаза.
Лейси вошла в комнату, пристально глядя на него.
— Как ты себя чувствуешь? — нежно спросила она, лицо ее выражало тревогу.
— Мне чертовски плохо. — Голос у него был тихий, полный боли.
— Ты лежишь ужасно неудобно. Разве этот диван не раскладывается?
— Раскладывается, но слишком много хлопот…
Она повернулась, ощупью поднялась по лестнице и нашла бельевой шкаф. В считанные минуты она вернулась, нагруженная простынями, подушками и легким одеялом.
— Давай я постелю тебе постель, — бодро заявила она.
— Лейси, я уже говорил тебе, что вполне могу обойтись без посторонней помощи! — голос его зазвучал немного сильнее.
— Да. Я вижу. Честное слово, Джейк, я никому не скажу, что помогала тебе в чем-то. Можешь изображать супермена, сколько тебе вздумается, но ведь на аккуратной постели тебе будет удобнее, ты сможешь вытянуть ноги и по-настоящему отдохнуть.
— Если собираешься разговаривать со мной таким приторным тоном, то давай уж переходи на профессиональный жаргон медсестер, черт возьми: говори «мы»… «Не будет ли нам лучше в постели? Мы сможем вытянуть ноги». — Он открыл глаза и уставился на нее.
Лейси вдруг вообразила, что они вместе лежат в постели. Она сморгнула. Такие идеи были слишком опасны. Не обращая внимания на его тон, она положила простыни на стул и протянула ему костыли. Хотела было помочь ему подняться, но не стала этого делать, зная, что он разозлится.
Джейк подавил стон, садясь на диване.
— Я видела на кухне болеутоляющие таблетки, — сказала Лейси. — Они помогают?
— Наверное. Меня как будто накачали наркотиками. Теперь у меня жутко разболелась голова.
— Наверное, и нога, и рука тоже болят. — Она старалась говорить спокойно, но было трудно удержаться от сочувствующего тона. Она страдала вместе с ним.
— И ребра, в них есть трещины. — Он с трудом поднялся с дивана и проковылял к пустому стулу, с радостью опустившись на него.
Лейси быстро раздвинула диван, накрыла его чистыми простынями, взбила подушки и бросила их в изголовье. Легкое одеяло она сложила в ногах; сейчас оно не требовалось, было и так слишком жарко, но среди ночи может стать прохладно.