3 ЧАСТЬ.

Глава 1.

Звонок городского телефона, прозвучавший в воскресное утро, гармонично вписался в общий звуковой фон, наполняющий квартиру: с кухни бодро доносился стук молоточка для мяса, а из детской слышались негромкие, но довольно уверенные аккорды несложной музыкальной пьесы.

- Аня! – мужской голос раздался из гостиной вслед за телефонной трелью. – Аня, это тебя!..

Услышав своё имя, маленькая двухлетняя девочка, игравшая на ковре в детской, сначала подняла белокурую, с двумя пушистыми хвостиками по бокам, головку и посмотрела в сторону двери. Затем неторопливо встала на ножки и послушно направилась к выходу.

- Ну, куда ты пошла?! – мальчик пяти лет, с такими же белокурыми, стильно подстриженными волосами, оторвался от клавиш синтезатора, на котором играл и довольно строго окликнул сестрёнку, - Анюта?! Дедушка не тебя зовёт!

Уже взявшись ручкой за дверь, девочка обернулась и подняла на брата огромные глазищи удивительно глубокого синего цвета – точно такие же, как и у него самого.

- Дедуське…

- Он не тебя зовёт!.. – мальчик слез со стула и, торопливо подойдя к сестре, взял её за руку и потянул назад, к месту игры. – Он бабушку зовёт… ты что, забыла?.. Если дедушка говорит «Аня», это значит, что он зовёт бабушку. А если «Анюта» - тогда тебя. Садись назад и слушай, как я играю!

Видимо, девочке уже надоело сидеть в детской, потому, упрямо нахмурив тёмные бровки, она не сдвинулась с места.

- М-м-м… - вдобавок к бровкам маленькая Анюта капризно надула розовые губки. – Хоцю бабуське…

- Бабушке сейчас некогда, - брат не менее упрямо пытался вернуть сестрёнку назад. – Пойдём.

- Дедуське… - Анечка не собиралась сдаваться и сделала ещё одну попытку поступить по-своему – она опустилась на корточки, всем своим видом показывая, что не собирается подчиняться воле «строгого» старшего брата.

- И дедушке некогда, - подхватив под мышки, мальчик оттащил её от двери и насильно усадил на ковёр.

Обиженная Анюта уже сморщила своё хорошенькое личико, чтобы расплакаться, но её неожиданно отвлекла сама бабушка: одной рукой прижав к уху телефонную трубку, а в другой держа ручку и листок бумаги, она заглянула в комнату.

- Валера, - женщина бросила быстрый взгляд на внука. – Ты не видел мои очки?

- Нет… - Валерка замотал головой.

- Мися видей… - невинно глядя на бабушку, маленькая Анечка ручкой показала на сидевшего в углу огромного белого медведя.

- Ох… уж этот… Мися… - торопливо снимая с медвежьей меховой морды свои очки, Анна укоризненно прицокнула языком, но, взглянув не девочку, невольно улыбнулась. Надев очки, она присела тут же на диван и положила листок на подлокотник. Продолжая начатый телефонный разговор, вновь обратилась к собеседнику. – Простите… да, я готова, диктуйте…

Записав надиктованный текст, женщина закончила разговор и, нажав на отбой, ещё раз прочитала написанное. По её лицу можно было догадаться, что полученное известие относится к разряду очень приятных и даже волнительных.

Пряча довольную улыбку, Анна поднялась и вышла в гостиную.

- Саш, представляешь… - теперь она присела напротив супруга, который, перевернув журнальный столик, прикручивал к нему новое колёсико. – Это звонили с телевидения… Представляешь?!

- С телевидения? – Александр на несколько секунд оторвался от своего дела. – А что им нужно?

- Они сказали, что будут брать у меня интервью… и чтобы я была готова ответить вот на эти вопросы…

…Вот уже год, как Анна Сергеевна Морозова занимала должность директора гуманитарного лицея, и именно в этой должности ей предстояло встретить очень знаменательное событие: на городском конкурсе общеобразовательных учреждений вверенный ей лицей был признан лучшим по всем показателям. Обычное для начала октября торжество по случаю дня учителя по счастливой случайности совпадало с торжеством по случаю празднования победы лицея и награждения её самой почётной грамотой от министерства образования. Ожидались представители всех местных СМИ и, как следствие – небольшой сюжет о ней, Анне Сергеевне Морозовой.

…Анна, уже Бог знает в который раз, перечитывала незатейливые вопросы, которые предположительно должна была услышать через несколько дней перед объективом телекамеры. Казалось бы, чего проще – немного рассказать о себе: о том, где училась, как начинала учительскую карьеру, когда пришла работать именно в этот лицей…

На первый взгляд – удачный и своевременный повод вспомнить давно подзабытые моменты своей биографии… Однако, чем больше Анна листала книгу собственной памяти, тем меньше хотелось открывать некоторые её страницы.

…Конечно, можно не говорить, почему она в своё время бросила престижный вуз и перешла учиться в обыкновенный педагогический институт… И о том, что благодаря личным обстоятельствам она изменила отношение к жизни настолько, что сумела стать жёстче и расчётливее – тоже придётся умолчать… Как и о том, что лишь благодаря этим качествам ей удалось утвердиться в этой совершенно новой и непривычной для неё жизни.

…Впрочем, никому не должно быть интересно, как складывалась её судьба. Главное – результат. Она, Анна Сергеевна Морозова, многого достигла на сегодняшний день…и вот эти две пары синих-пресиних глазёнок, которые только что смотрели на неё так трогательно… вот это, пожалуй, самое главное, ради чего стоило жить – вообще…

Эти почти шестнадцать лет, которые она отдала своему лицею, были полны событий, связанных не только с работой. Начало её трудового стажа в этом, ставшем родным, коллективе совпало и с началом новой жизни – в этом городе. Тогда, почти шестнадцать лет назад, они с Александром совершенно неожиданно решились на переезд…

…Анна вспомнила, как первые годы они ютились втроём в однокомнатной квартире… У них всегда было полно гостей – и их с Сашей, а потом и Димкиных. Гости были неизменными – супруги Лапины с дочерью Кристиной и друзья сына – его музыкальные единомышленники. Пожалуй, если бы не последние, Морозовы ещё долго бы теснились в одной комнате, но шумная компания юных музыкантов, в конце концов, навела на мысль о том, что Морозовым срочно нужна дополнительная жилплощадь.

Бизнесмен из Саши получился довольно средний, он не хватал звёзд с неба, и ему ещё долго пришлось бы зарабатывать на новую квартиру, если бы не мать Анны. Елена Ивановна сама предложила помощь – продав своё жильё, она помогла семье дочери поменять ставшую уж очень тесной «однушку» на просторную «трёшку», и вскоре сама переехала к ним на постоянное жительство.

…На память Анне пришло, как она радовалась новой просторной кухне, собственной уютной спальне, тому, что её уже пожилая мама, наконец, оказалась рядом… а так же тому, что свои музыкальные занятия Дима теперь проводил в отдельной – своей – комнате, за закрытой дверью… Развивая талант сына, Анна с Александром даже представить не могли, куда заведёт Димку его творческий потенциал. Парень не только хорошо играл на фортепьяно и сочинял собственные мелодии, он оказался замечательным организатором и уже вскоре сплотил вокруг себя несколько таких же талантливых ребят, которые с удовольствием собирались в маленькой квартире Морозовых, превращая её в шумную студию.

Новому жилью радовались все – и сами Морозовы, и Мила Лапина, и даже Кристина – она, наконец, получила возможность общаться с Димкой без посторонних глаз, когда он был свободен от своей группы… Не радовался только Леонид. Вернее, он по-прежнему сыпал поздравлениями и одобряюще показывал большой палец, когда речь заходила о новой квартире его школьного товарища. Но Анна часто замечала, как в его глазах загорается огонёк ревности. Несмотря на их расставание, она не могла не признаться самой себе, что ей эта ревность очень даже приятна…