Я снял фазор, прикоснувшись к рукояти, деактивировал цепи управления и наведения, только затем протянул ему оружие.
— Я запомню вас, — сквозь зубы сказал я, поскольку принц сделал бы именно так.
Моя угроза подействовала на воинов, мои права на правящее место были весьма высоки, даже если не буду прикладывать усилия к устройству для братьев "несчастных случаев", весёлой игре всех клаксонов касты жрецов.
— Простите нас господин, всё это приказы господина, — тут уже передо мной склонились все трое. Это маленькая победа потешила эго принца.
Под их конвоем я проследовал в комнаты, принадлежавшие слугам. Отец принца знал, как унизить своего сына, этого самовлюблённого болвана. Сознание клаксона просто трясло от гнева к оскорблению собственного достоинства.
Оставив меня в комнате, воины ушли. Я огляделся: стол, тумбочка, шкаф, кровать, сан — узел — всё, что нужно для жизни обычному слуге. Не успел я заглянуть в шкаф, как в дверь вошёл здоровый клаксон с тёмно — жёлтым переливом тела, правда, без рудиментарных крыльев. "Нижняя ветвь дома, дознаватель службы безопасности", — подсказало мне сознание принца, порядочно струсив при этом.
"Ага, по положению он ниже меня, но вот должность у него максимальная, что может достичь особь младшей ветви правящего Дома пятого дагота", — понял я. "Личный доверенный отца", — из глубины пожаловалось мне на дядю, сознание принца. Копнув, я увидел пару стычек принца со своим дядей, в которых он всегда проигрывал опыту и уму дознавателю.
— Слава Повелительнице, Усул'ал'гонос, — поприветствовал меня он, присаживаясь за стол.
— Вечная слава, дядя, — я назвал его без должности и не по имени. Это был ответ на встречное завуалированное оскорбление. Говорить про кого‑то без упоминания титула, значит выразить неуважение, а это прямой путь к вызову на ануори'эдоча.
— Я здесь, чтобы представлять тебя в трибунале, он состоится через три дня, — фасеточные глаза клаксоны были бесстрастны, но по состоянию принца я узнал, что родственничек рад моей оплошности.
— И что тебе нужно? — грубо ответил я.
— Всего лишь, чтобы ты подписал документы, — он протянул мне прозрачный лист тончайшего пластика, и включил голографический текст.
Я пробежался глазами по тесту и недоумённо посмотрел на дядю:
— Это шутка?
Сознание принца стало бурно протестовать, и я его понимал. Протянутые мне документы были соглашением на союз с первой дочерью главы Дома второго дагота.
— Нет, это требование твоего отца, если ты хочешь и дальше оставаться наследным принцем, — злорадству дяди принца можно было только восхититься.
Принц категорически был против подобного договора и, копнув в его сознании, я увидел почему, союз означал конец вольной жизни. Женские особи заправляли в империи клаксонов самым важным — продолжением рода. Только они выдавали разрешение на вступление в союз той или иной особи, а то, что мужчины занимали все высшие посты в империи, никого не обманывало. Никто не станет спорить с хранительницами, находясь в здравом рассудке, ведь если тебе не дадут выбрать спутницу, можно остаться без потомства навсегда. Конечно, находились фанатики, которым было всё равно, но и на таких находили управу, воздействуя целиком на их Дом.
Я понял, зачем отец принца устроил это представление. Ему нужно было морально подавить сына, чтобы тот принял нужное решение. Потеря одного корабля никого не волновала.
— А если я откажусь? — роль принца нужно было отыгрывать до конца.
— Трибунал, приговор и вот ты уже не служишь на Флоте, — предельно ясно ответил дядя.
Даже принц внутри меня вздрогнул от такой угрозы, невозможность быть военным автоматически делало меня неполноценным. Будь ты хоть трижды наследный принц, подобный приговор значил потерю всего.
— Хорошо, я согласен, — я взял лист в руки, читая брачный контракт, — но поверь мне, дядя, вы все очень скоро сильно пожалеете, что сделали это насильно.
— Как‑нибудь переживём, — спокойно ответил тот, — с завтрашнего дня вы считаетесь едиными.
"Муж переезжает жить к жене", — с тоской прокомментировал принц.
Я усмехнулся, клаксоны сами того не желая протянули мне руку помощи.
— Я могу хотя бы забрать свои вещи, дядя? — поинтересовался я, вызвав скрежетание его хелицер при слове "дядя".
— Все вещи уже перевезены в твой новый Дом, родственник, — дядя не сдержался и ответил грубостью.
"Признавайся, что у тебя там произошло с дочерью главы второго Дома", — поинтересовался я у принца.
Вытолкнутые мне из его памяти сцены совокупления гигантских насекомых вызвали только позывы к рвоте.
"Боже, чем мне придётся заниматься, — ужаснулся я, — Келлер, может, передумаем пока не поздно?".
"Ничего с тобой не случиться, — посмеялся он, — ты всё время хотел внести в секс разнообразие. Вот представился отличный способ".
"Фу, это всё равно, что подсматривать за тараканами", — я вздрогнул только от того, что представил, как жена будет требовать от меня близости.
"Часто не будет, — принц вмешался в мои мысли, — она ждёт потомство".
"А — а-а, — тут уже стал посмеиваться я, — видишь Келлер, клаксоны чем‑то на нас похожи, какие знакомые проблемы".
"Да уж", — хмыкнул он.
— Антиграв хоть дадите, или мне эскорт вызвать? — поинтересовался я.
— Антиграв второго Дома, уже дожидается вас снаружи, наследный принц, — я видел, с каким удовольствием дядя говорит мне одну противную новость за другой, — как и бот, что увезёт тебя к ним.
"Весь спектакль, с режиссированный отцом прошёл без малейшего сбоя, — понял я, — даже моя подпись наверно была бы подделана в случае отказа".
— Счастливо оставаться, господин дознаватель, — я вышел из комнаты, оставив довольного клаксона внутри.
"Хорошие у тебя родственники, — обратился я к принцу, — выпнули за дверь без приданного".
"После заключения союза отец переведёт на мой счёт десять миллионов личинок, — ответил принц, — вот только придётся объединять наши капиталы с Увак'ал'нагоссой".
Память услужливо подсказала, что личинки, это древнейшее название денег клаксонов, а Увак….чего‑то там, это теперь моя жена.
"Буду звать её Ваксой, о ваши имена язык сломаешь", — вздохнул я, пытаясь повторить имя жены.
Принц что‑то недовольно буркнул.
Возвращаясь в мегаполис, а затем к причальным шлюзам, я, наконец, мог рассмотреть всё подробно, поскольку слуг за мной никто не прислал. Принц поклялся отомстить всем, кто его унизил.
"Прикольно, — я вертел головой в разные стороны, — всё строго функционально, ни единой рекламы, всё сделано для того, чтобы быть частью системы".
"Низшие касты для этого и существуют, — ответил принц".
Полёт до шлюза продолжался не долго, а вот перелёт на другой дагот затянулся. Внутри него всё было практически идентично даготу принца. Мы также пролетели мимо застройки низших каст, и вот вскоре показался знаковый конус, только этот был с синими полосами вдоль своих граней, через десять минут мы приземлились у входа в верхние покои.
"Наконец‑то", — принц был впервые счастлив.
Радоваться ему было от чего. Нас встречали четыре ряда слуг и гвардейцев, но на этом комитет по встрече не исчерпывался. Едва я сошёл с антиграва, ко мне устремилась служба безопасности второго Дома, составив мне почётный эскорт.
Не смотря ни на кого, я надменно последовал к входу в покои. Проводив меня до створчатого входа, солдаты расставили посты.
"Хоть кто‑то соблюдает правила приличия", — довольно пробурчал принц.
Внутри меня ждала она, Вакса. В который раз мои эстетические чувства подверглись серьёзному испытанию. Первая дочь была раздета по последнему писку клаксонской моды. Из восторженных мыслеобразов принца я понял, что вот тот завиток темной краски на хитине головы Ваксы, это кровь редкого животного, один грамм этого вещества стоит столько, что хватило бы прокормить роту гвардейцев. Яркие полоски у прыгательных суставов являлись выделениями хищных цветов с одной из планет Тробиуса, и цена на это вещество хоть и была меньше крови арастестра, но была не по карману многим и многим.