— На днях мы запустим ролик, это пока всё что нам известно о них.
Голос Таши внезапно дрогнул.
— Почему ты мне сказал об этом только сейчас?
— Ты ведь занята всё время, даже вызовы принимала через раз, — постарался я оправдаться, видя как её лицо, принимает прежнее выражение.
— Знаешь Володя, — вдруг решительно сказала она, — я думаю, нам стоит прекратить отношения.
— Почему?! — у меня резко образовался комок в горле, — у нас просто небольшая ссора, из‑за этого не стоит прерывать отношения!
— Нет, это уже не ссора, — Таша серьёзно посмотрела на меня, — ты не доверяешь мне, скрываешь информацию, а после этого обвиняешь в том, что я не уделяю тебе время.
— Но… — попытался вставить я слово.
— Я не могу любить человека, который имеет от меня тайны, сам при этом требуя, чтобы доверяли ему, — последние слова Таша произнесла стоя, направившись к выходу.
Я попытался её догнать, но повернувшись, она посмотрела на меня таким взглядом, что я замер. Какое‑то чувство нереальности происходящего наполнило меня, всё произошло настолько быстро, что я даже не понял, из‑за чего мы расстались.
«Просто из‑за того, что я не рассказал ей о клаксонах? — мысли в голове путались, — почему всё так внезапно произошло?».
Ответа на эти вопросы не было, а на душе и в голове был полный сумбур, я не знал что мне делать. Я встал и как можно быстрее покинул корабль, мысли в голове путались и о чём кроме как разговора я думать не мог.
Челнок Таши
Таша смотрела в монитор, заменяющий в околопланетном челноке иллюминатор и изредка вытирала слёзы. Сделанного было не вернуть, но она не могла поступить по — другому. Она не помнила, когда именно это произошло, но чувства к Володе стали угасать и не последнюю роль в этом сыграли шутки знакомых о том, когда же она выйдет замуж за своего робота и нарожает ему маленьких киборгов. Невозможность рассказать о своей тайне накладывалась на другие события, происходящие с ней.
Эмоции, связанные с послевоенным кризисом схлынули и Таша стала осознавать, какую гигантскую власть, захватили меклар, они проникли абсолютно во все сферы жизни Общей Галактики. Сколько бы она не пробовала изменить происходящее, ей мало что удавалось. Она считала своим гражданским долгом донести свои мысли до Володи, но тот оставался глух к её просьбам и протестам, у них с ИИ создался слишком прочный тандем и разрушать его Владимир не собирался. Таша поняла, что в жизни Владимира она может быть только второй, сразу после Келлера. Её это никак не устраивало, тем более при угасающих чувствах и к самому Владимиру. Образ рыцаря в сияющих доспехах потускнел, а взамен ему пришло осознание того, что было на самом деле — выросший под влиянием искусственного интеллекта невероятно умный, но закомплексованный молодой человек, облаченный к тому же неограниченной властью.
Самым обидным в этой ситуации было то, что рассказать ей о нем никто не позволит, возможности Келлера даже она с трудом представляла, он был вездесущ и его влияние, казалось распространялось на все механизмы в Галактике. Таша отлично себе представляла некролог в галактических новостях о её трагической гибели например от взрыва постового осушителя.
«Ради собственного спокойствия придётся молчать, — решила она, — нужно начать жизнь заново, и забыть о меклар и Владимире».
Челнок меклар
«Келлер? Что я сделал не так?», — после тяжелого разговора я испытывал настоящее отчаяние.
«Ты правда хочешь знать? — поинтересовался он, явно намекая на что‑то большее.
„Я хочу знать, почему это произошло!“.
„Смотри, я тебя предупредил“, — я отчётливо услышал в голосе Келлера грусть, а затем он скинул мне ссылку на область в базах данных.
Я пошёл по ним и передо мной стали прокручиваться сцены наблюдения за Ташей. Я конечно подозревал, что Келлер следил за ней, но не лез в это дело, она ведь была единственным носителем моего секрета среди не меклар. Оказалось, что Келлер следил за ней с того самого момента когда я раскрылся перед ней, не оставляя её ни на минуту без присмотра. Жучки были поставлены даже в ванной комнате. Меня интересовали последние месяцы её жизни, поэтому я отфильтровал нужные данные.
Чем больше я смотрел, тем больнее мне становилось. Оказалось, Таша за последние месяцы просто охладела ко мне и не воспринимала как возлюбленного. Всё чаще в разговорах с родными у неё проскальзывала ирония в мой адрес, а на вопросы о том, какое нас ждёт будущее, чаще всего отвечала, что будущего нет. К тому же наблюдение показывало её открытое противостояние нашей с Келлером политике, так что становились причины её такого отношения ко мне и хотя я мог на многое из этого закрыть глаза, но лишь одно обстоятельство сильно задевало меня, я узнал, что она больше меня не любит. Это причиняло мне самую большую боль.
„Ничего не переделать, — думал я, машинально смотря видео наблюдений, — если сейчас попытаться что‑то исправить, выйдет только хуже. Нужно выждать время, может быть потом сделать попытку примирения“.
„Я предлагаю тебе отвлечься и заняться работой, — заметил Келлер, на мои душевные терзания, — все отчёты готовы, ждём только тебя“.
„Пожалуй ты прав“, — на душе было неприятно, но работать действительно было нужно.
До научного центра я добрался на том же курьерском корабле, что и на встречу с Ташей. Мне не хотелось долгое время оставаться в одиночестве, ведь как только я переставал заниматься делами, в голову тут же лезли мысли о ней. Мой корабль был на месте, поэтому быстро приведя себя в порядок, я залез в скафандр Диктатора и направился к научной базе. Меня встречала большая делегация. Практически все начальники разработок направлений вышли приветствовать меня.
— Добрый день, — поздоровался я, — конференц — зал готов?
— Да конечно Диктатор, — быстро ответил один астанин.
— Тогда приступим.
Выступление начали энтомологи, в связи с похожестью клаксон на насекомых, „честь“ первого вскрытия захваченных трупов досталась им. Оказалось, что их строение очень напоминает строение муравьёв, конечно достаточно примерное, но всё же учёные нашли много похожего. Далее выступали социологи, которые на основе жизнедеятельности муравейника, выдвинули несколько теорий взаимоотношений между клаксонами. Что кстати частично подтверждалось различием в строении у захваченных нами трупов. Десантники обладали более развитыми телами, с сильными мускулами и крепким панцирем, а вот те тела, что мы подобрали с погибших звездолётов, отличались от них и даже между собой.
Исходя из этого, была выдвинута теория о нескольких кастах в социальном строе клаксон. Пока учёные разделили насекомых на четыре вида: солдат, учёных, чернорабочих и техников.
Хуже дела обстояли с исследованиями по технике клаксон, нам достались обломки или оплавленные остатки кораблей и приборов, а из этого трудно было понять что‑то вразумительное, но всё же кое‑что наши умники накопали. Структуру и состав броневых листов насекомых они смогли определить полностью и подтвердили, что она уступает нашей. Были ещё разные мелочи, но всё сводилось к одному — им нужны были работающие образцы.
Когда конференция была окончена, я вернулся на корабль, одна удачная мысль требовала выхода.
— Келлер, а почему бы нам не воспользоваться опытом Охотников? — спросил я у него.
— Хочешь использовать наши корабли, как свободных Охотников? — удивился он.
— Не совсем так, — я улыбнулся, — можем дать отпуск тем, кто захочет попытаться привезти нам целый корабль клаксонов.
— А в качестве награды? — поинтересовался он.
— Собственное имя и звание командор! Я просматривал записи Таши, когда она была у нас и мне понравилась идея о собственных именах. Конечно, всем давать их не будем, только как высшую награду нашей расы. Как тебе такой вариант? — спросил я Келлера.
— Отлично! — восхитился он, — только думаю, что половина флотов сбежит ради такой награды.
— Это уже мелочи, — отмахнулся я, — пусть по графику уходят или ещё как.