Без названия

ЗАБОТА О БОГЕ Повесть

1

Однажды Бог снова всех огорчил в семье Цюшэна.

А ведь утро так хорошо начиналось. Над полями вокруг деревни Сицэнь на высоте мужского роста стлался белый туман, похожий на чистый лист рисовой бумаги, а мирный сельский пейзаж казался картиной, которая только что соскользнула с этого листа. Землю освещали первые утренние лучи. Они отражались в росинках, в чьей короткой жизни это был момент наивысшего триумфа. И вот это прекрасное утро испортил Бог.

Он встал ни свет ни заря и отправился на кухню подогреть для себя немного молока. С тех пор как началась эпоха Заботы, молочный бизнес процветал. Семья Цюшэна купила молочную корову чуть больше чем за десять тысяч юаней и, как и другие, разбавляла молоко водой перед продажей. Неразбавленное молоко оказалось для семьи хорошим подспорьем.

Подогрев молоко, Бог взял миску и пошёл в гостиную смотреть телевизор, не позаботившись о том, чтобы выключить газ.

Когда, почистив хлев и овин, вернулась жена Цюшэна, Юйлянь, она сразу же почувствовала запах газа. Закрыв лицо полотенцем, она со всех ног кинулась на кухню. Юйлянь выключила газ, распахнула окно и включила кухонную вытяжку.

— Старый дурак! Ты чуть нас всех не прикончил! — кричала она в гостиной. Семья Цюшэна перешла на сжиженный газ, когда начала заботиться о Боге. Отец Цюшэна всегда был против этого, считая, что газ хуже угольных брикетов. Теперь у него появился дополнительный аргумент.

Бог, по обыкновению, стоял с виноватым видом, опустив голову. Белая борода-метёлка закрывала колени. Он улыбался как ребёнок, который понимает, что набедокурил.

― Я… Я же снял миску, в который грел молоко. Почему плитка не выключилась сама?

— Думаете, вы всё ещё на своём космическом корабле? — сказал Цюшэн, спускаясь вниз по лестнице. — Здесь нет умной техники, которая бы нас обслуживала. Мы возимся с простыми, тупыми механизмами. Нам же нужно зарабатывать себе на плошку риса!

— Нам тоже доводилось тяжело работать. Иначе как бы вы появились на свет? — тщательно подбирая слова, ответил Бог.

— Я уже сыта по горло этим «как бы вы появились»! Хватит! Надоело это слушать. Если вы такие могущественные, создайте себе других детей, чтобы они о вас заботились, — и Юйлянь швырнула полотенце на пол.

― Ну хватит, проехали, — прервал её Цюшэн. В роли миротворца всегда выступал именно он. — Давайте есть.

Бинбин проснулся. Позёвывая, он спустился в гостиную.

― Ма, па, Бог опять кашлял всю ночь. Я не мог уснуть.

― Тебе ещё повезло. Мы с папой и вовсе были в соседней комнате. Но мы, как видишь, не жалуемся.

Как по сигналу, Бог снова начал кашлять. Он кашлял с таким усердием, будто это было очень важным делом.

Юйлянь смотрела на Бога несколько секунд, а потом вздохнула:

― Должно быть, мне досталось всё невезение восьми поколений моих предков.

Всё ещё сердитая, она развернулась и пошла на кухню готовить завтрак.

* * *

Во время завтрака Бог сидел молча. Он съел миску каши с солёными овощами и половинку баоцзы[1]. И всё время Бог ловил на себе раздражённый взгляд Юйлянь — то ли она всё ещё сердилась из-за газа, то ли думала, что он слишком много ест.

После завтрака, как обычно, Бог быстренько поднялся, чтобы убрать со стола и помыть посуду на кухне. Юйлянь крикнула:

— Не берите моющее средство, если посуда не жирная. Всё стоит денег. А пособие, которое на вас выдают, — это сущие гроши.

Бог проворчал, что знает.

Цюшэн и Юйлянь ушли на поле. Бинбин отправился в школу. И только тогда встал отец Цюшэна. Полусонный, он спустился вниз, съел две тарелки каши и набил трубку табаком. А потом вспомнил о существовании Бога.

― Эй, старый пердун, кончай мыть посуду. Иди-ка сюда, сыграем! — крикнул он в кухню.

Бог вышел из кухни, вытирая руки о передник, и заискивающе кивнул отцу Цюшэна. Играть в сянци [2] со стариком было для Бога тяжёлым испытанием: нельзя было ни выигрывать, ни проигрывать. Если Бог выигрывал, отец Цюшэна злился и кричал: «Чёртов дурак. Ты что, пытаешься показать, что умнее меня? Что за дерьмо! Ты же Бог! Победить меня — невелика заслуга. Ты провёл в этом доме уже достаточно времени, пора бы научиться хорошим манерам!» Но если Бог проигрывал, старик всё равно злился: «Старый дурак! Я лучший игрок в сянци в округе на пятьдесят километров. Да клопа сложнее раздавить, чем победить тебя. Думаешь, мне надо, чтобы ты мне поддавался? Ну ты… мягко говоря, ты меня этим просто оскорбляешь!»

В любом случае исход был один и тот же: старик сшибал доску, и фигуры разлетались по всей комнате. Характер у старика был тяжёлый, это все знали, а в лице Бога он нашёл себе мальчика для битья.

Но отец Цюшэна не умел долго сердиться. Каждый раз, после того как Бог собирал фигуры и поднимал доску, они садились за стол и играли снова, — а потом всё повторялось. Так продолжалось где-то до полудня, пока оба не уставали.

Бог поднимался и шёл мыть овощи. Юйлянь не разрешала ему готовить, потому что, как она говорила, повар из него был никудышный, но он был обязан вымыть овощи. Если бы к возвращению Цюшэна и Юйлянь Бог не справился с заданием, то снова получил бы от Юйлянь по полной — она за словом в карман не лезла.

Пока Бог мыл овощи, отец Цюшэна ушёл к соседям. Это часть дня была самой спокойной для Бога. Полуденное солнце освещало каждую щёлку между кирпичами, которыми был вымощен двор, и будило самые глубокие воспоминания. В такие периоды Бог частенько забывал о работе и стоял молча, погрузившись в мысли. Только когда до него доносился гомон крестьян, возвращающихся в деревню, он выныривал обратно в реальность и торопился закончить с овощами.

Бог вздохнул. И как только жизнь могла выкинуть такой крендель?

Об этом вздыхал не только Бог. Об этом вздыхали Цюшэн, Юйлянь и отец Цюшэна. Об этом вздыхали более пяти миллиардов людей и два миллиарда Богов, живших на Земле.

2

Вся эта история началась в одну осеннюю ночь, три года назад.

— Идите сюда. Быстрее! В небе игрушки! — закричал Бинбин, гулявший во дворе. Цюшэн и Юйлянь выбежали из дома и увидели, что небо и вправду было заполнено игрушками — или как минимум чем-то неотличимым от них.

Эти объекты были равномерно распределены по небосводу. Свет солнца, уже зашедшего за горизонт, отражался от них, и каждый светился как полная луна. На Землю словно была направлена гигантская хирургическая лампа. Было светло, как в полдень, свет лился со всех сторон, и невозможно было найти ни единой тени.

Объекты были видны так чётко, что вначале все решили, будто они находятся в атмосфере. Но потом выяснилось, что всё дело в их огромных размерах. Они парили на геостационарной орбите в тридцати тысячах километров от Земли.

Всего было 21 534 космических кораблей. Разбросанные по всему небу, они словно бы заключили Землю в оболочку. Корабли заняли свои места после сложных манёвров, которые они выполняли одновременно. Благодаря равномерному распределению массы корабли не вызвали разрушительных цунами. Это немного успокоило людей. По крайней мере, это говорило о том, что пришельцы не настроены враждебно.

Все попытки связаться с пришельцами в следующие несколько дней провалились. Те молчали в ответ на все послания. А на Земле больше не наступала ночь. Десятки тысяч космических кораблей отражали солнечный свет, и на ночной стороне Земли было ясно как днём. А в дневные часы корабли отбрасывали гигантские тени. Не все могли выносить это зрелище, и многие просто игнорировал происходящее на Земле, никак не связывая это с космическим флотом над планетой.

И в это же время в больших городах начали появляться загадочные старики. Все они были похожи: очень старые, с длинными седыми волосами и бородами, в длинных белых одеяниях. Вместе они напоминали толпу снеговиков — пока их белоснежные бороды и одежды не запачкались. Было непонятно, к какой расе принадлежат эти бродяги, — в них словно бы смешались черты самых разных народностей. У стариков не было никаких документов, и они не могли толком объяснить, откуда они взялись.

Всё, что они могли, — вежливо повторять на местном языке с сильным акцентом одни и те же слова всем, кто проходил мимо:

— Мы — Бог. Учитывая, что мы создали этот мир, не могли бы вы дать нам немного еды?

Если бы так говорили двое-трое бродяг, их бы просто отправили в психушку или дом престарелых и лечили бы там, как слабоумных бездомных. Но когда миллионы пожилых мужчин и женщин утверждают одно и то же — это уже другой разговор.

За полмесяца старых бродяг стало больше тридцати миллионов. Они были повсюду: на улицах Нью-Йорка, Пекина, Лондона, Москвы. Они ковыляли по городам такими толпами, что мешали машинам. Порой казалось, что их уже больше, чем самих жителей этих городов.

Ужаснее всего было то, что они продолжали повторять одно и тоже:

― Мы — Бог. Учитывая, что мы создали этот мир, не могли бы вы дать нам немного еды?

И только теперь человечество обратило внимание не только на космические корабли, но и на незваных гостей. Их появление связали с тем, что с недавних пор над всеми континентами начались обильные звездопады. И после каждого метеоритного дождя количество бродяг увеличивалось. Так человечество пришло к неожиданному выводу: старики — это пришельцы с космических кораблей.

Пришельцы ныряли в атмосферу Земли как в бассейн. Во время трения об атмосферу специальные скафандры сгорали без следа, но оберегали владельцев от избытков тепла и замедляли падение. Тщательные расчёты показали, что ускорение во время таких спусков никогда не превышало 4g, а такую нагрузку организм пожилого человека вполне мог выдержать. В момент контакта с поверхностью скорость приближалась к нулю, и приземление напоминало прыжок со стула. Несмотря на это, многие пришельцы всё-таки зарабатывали вывих лодыжки.

Метеоритные дожди шли и шли. И всё больше пришельцев оказывалось на Земле. Вскоре их число достигло ста миллионов.

Правительства всех стран пытались найти среди пришельцев какое-нибудь официальное лицо. Но бродяги утверждали, что все «Боги» абсолютно равны и любой может представлять всех. Так что на экстренное заседание Генеральной Ассамблеи ООН пригласили случайно выбранного старого бродягу, которого нашли на Таймс-сквер и который говорил на сносном английском. И вот он вошёл в зал Генеральной Ассамблеи.

Этот старик, похоже, прибыл одним из первых: его одежда была изодрана в клочья, а борода свалялась и стала похожа на мочалку. Над головой у него не было нимба, зато над ней кружилось несколько мух. Старик проковылял к круглому столу, опираясь на какую-то жалкую бамбуковую палочку, и опустился в кресло под пристальным взглядом мировых лидеров. Он посмотрел на Генерального секретаря ООН и расплылся в детской улыбке, обычной для старых бродяг.

― Я… э-э… я сегодня не завтракал.

Принесли завтрак. И весь мир смотрел, как бродяга ест.

Он ел, как будто умирал с голоду, давясь и откашливаясь. Бродяга в два счёта проглотил тост, сосиску, салат и запил все это большим стаканом молока. А затем снова невинно улыбнулся Генеральному секретарю:

― Хех… Уф… А не найдётся у вас вина? Хотя бы капелька.

Принесли бокал вина. Бродяга пригубил и покачал головой от удовольствия.

― Прошлой ночью куча новоприбывших заняли моё любимое место рядом с вентиляционной решёткой, откуда всегда дует тёплый воздух. Теперь мне придётся искать новое местечко на Таймс-сквер. Но капелька вина вернула жизнь моим суставам… Не могли бы вы чуть-чуть помассировать мне спину?

Генеральный Секретарь приступил к массажу. Старик покачал головой и со вздохом сказал:

― Извините, что доставляю столько неудобств.

― Откуда вы? — спросил президент США.

Бродяга снова покачал головой.

― У цивилизации есть конкретное место проживания только в младенчестве. Звёзды и планеты ненадёжны и изменчивы. И в какой-то момент цивилизации приходится переезжать. К тому моменту, когда она становится юной, она успевает уже много раз переселиться. А потом она приходит к выводу, что герметичный космический корабль куда надёжнее любой планеты. И тогда она делает своим домом космические корабли, а планеты становятся местом коротких привалов. Таким образом, любая цивилизация, достигшая совершеннолетия, становится межзвёздной цивилизацией, постоянно скитающейся по космосу. Её дом — звездолёты. Вы спрашиваете, откуда мы? С космических кораблей. — И он указал грязным пальцем вверх.

― Сколько вас?

― Два миллиарда.

― Кто вы такие на самом деле?

У Генерального Секретаря были все основания для этого вопроса. Пришельцы выглядели совсем как люди.

― Мы же вам столько раз говорили, — старый бродяга нетерпеливо взмахнул рукой. — Мы — Бог.

― Объясните, пожалуйста.

― Наша цивилизация — давайте называть её просто Цивилизацией Богов — существовала задолго до рождения Земли. Когда наша цивилизация одряхлела, мы посеяли семена жизни на недавно сформировавшейся Земле. Потом мы отправились в путешествие сквозь время — это возможно, если двигаться примерно со скоростью света. Когда жизнь на Земле достигла определённой ступени эволюции, мы вернулись и поместили на планету новый вид, основанный на генах наших предков. Мы уничтожили его врагов и позаботились о том, чтобы он эволюционировал в правильном направлении и Земля стала домом для новых разумных существ вроде нас.

― С какой стати мы должны вам верить?

― Это будет нетрудно.

Следующие полгода ушли на то, чтобы подтвердить эту информацию. Люди с изумлением изучали первоначальные планы по устройству жизни на Земле и изображения первобытной планеты, переданные с космических кораблей. Следуя указаниям старика, люди извлекли из толщи земли удивительные машины, которые управляли биосферой планеты в течении целых эонов.

И наконец человечество поверило, что на Землю действительно явился Бог.

3

Во время третьей чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи ООН Генеральный секретарь наконец-то задал Богу ключевой вопрос:

― Зачем вы пришли на Землю?

― Перед тем, как я отвечу, вы должны усвоить суть цивилизации. — Бог пригладил длинную бороду. Это был тот самый Бог, который участвовал в первой чрезвычайной сессии полгода назад. — Как вы думаете, может ли цивилизация развиваться бесконечно?

― В настоящее время земная цивилизация находится на стадии бурного развития. Если она избежит природных катаклизмов, перед которыми мы бессильны, думаю, она будет развиваться бесконечно, — ответил Генеральный секретарь.

― Неверно. Подумайте вот о чём. Каждый человек проходит через детство, юность, зрелость, старость и, наконец, смерть. Со звёздами всё точно так же. Всё во Вселенной подчиняется общим закономерностям. Даже сама Вселенная в какой-то момент умрёт. Почему цивилизация должна быть исключением из правил? Нет, цивилизации тоже растут и умирают.

― И как именно это происходит?

― Разные цивилизации стареют и умирают по-разному. Как и люди: одни могут умереть от какой-либо болезни, а другие — просто от старости. Для нашей цивилизации первым симптомом старости стало то, что срок нашей жизни существенно увеличился. Любой представитель Цивилизации Богов мог прожить приблизительно четыре тысячи земных лет. Но к двум тысячам лет мысль теряет гибкость и живость. А у власти стояли люди именно такого возраста, и свежим идеям было трудно пробиться. В этот момент наша цивилизация стала старой.

― А потом?

― Вторым признаком старости стала эра «Машинной люльки».

― Что?

— Наши машины перестали зависеть от своих создателей. Они сами себя поддерживали и самостоятельно развивались. Умные машины давали нам всё, удовлетворяли не только материальные, но и психологические потребности. Нам не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы жить. Машины заботились о нас, а мы словно лежали в уютной колыбели.

Задумайтесь: если бы в джунглях первобытной Земли был неиссякаемый запас фруктов, а животные сами лезли бы в руки и просились стать едой, разве обезьяна стала бы человеком? Эра «Машинной люльки» превратила наш мир в такие вот благоустроенные джунгли. Постепенно мы утратили почти все свои знания и технологии. Мы обленились, лишились творческой жилки и каких-либо амбиций. Всё это ускорило старение. То, что вы видите сейчас, — это последние вздохи нашей цивилизации.

― Но тогда… зачем вы прибыли на Землю?

― Теперь нам негде жить.

― Но… — Генеральный секретарь указал вверх.

― Космические корабли стары. Да, искусственная среда звездолётов устойчивее любой природной, включая земную. Но корабли старше, чем вы можете себе представить. Старые детали ломаются. Квантовые эффекты суммировались на протяжении эонов и теперь вызывают ошибки в программах. Ещё хуже с системами самовосстановления и саморегуляции. Экосистема кораблей отравлена. С каждым днём ресурсов всё меньше и меньше. Мы выжили чудом. В каждом из двадцати тысяч городов, разбросанных по звездолётам, воздух отравлен и полон отчаянья.

― И нет никакого решения? Новые детали для кораблей? Обновления программ?

Бог покачал головой:

— Наша цивилизация доживает последние годы. Мы — два миллиарда умирающих стариков и старушек, каждому из которых больше трёх тысяч лет. Но до нас были сотни поколений, живших в «Машинной люльке». Мы утратили все технологии много лет назад. Звездолёты жили собственной жизнью десятки миллионов лет, и теперь мы не знаем, как их восстановить. А в способности к обучению и в технической смекалке мы уступаем даже вам. Мы не знаем, как замкнуть цепь, чтобы зажглась лампочка, и не способны решить квадратное уравнение…

Однажды корабли сообщили, что скоро полностью выйдут из строя. Двигатели уже были не способны нести нас с прежней скоростью. Теперь мы тащились со скоростью не больше одной десятой скорости света. А системы жизнеобеспечения почти отказали. Машины больше не могли сохранить жизнь двум миллиардам Богов. Нам надо было найти какой-нибудь выход.

— Вы когда-нибудь думали, что такое может случиться?

― Конечно. Звездолёты предупреждали нас две тысячи лет назад. Именно тогда мы и начали сеять семена жизни на Землю — чтобы, когда мы совсем одряхлеем, кто-то мог позаботиться о нас.

― Две тысячи лет назад?

— Да. Я имею в виду корабельное время. Если брать вашу точку отсчёта, то это случилось три с половиной миллиарда лет назад, когда Земля остыла.

― Ещё один вопрос: вы сказали, что утратили технологии. Но как же вы тогда сеяли жизнь?

― Ох. Выращивать жизнь довольно легко. Надо лишь рассыпать немного семян, а дальше она уже сама растёт и развивается. Мы разработали эту технологию ещё до начала эры «Машинной люльки». Достаточно запустить программу, а со всем остальным справятся машины. Чтобы создать планету, полную жизни и способную стать родиной новой цивилизации, нам нужно было только время — несколько миллиардов лет. Благодаря тому, что мы могли путешествовать почти со скоростью света, время для нас не было проблемой. Однако из-за поломки кораблей мы утратили эту возможность. Так бы мы продолжали создавать новые цивилизации — чтобы у нас был выбор. Но теперь мы в ловушке. Нашим мечтам уже не суждено сбыться.

— Получается, свои золотые годы вы хотите провести на Земле.

― Да. И мы надеемся, что вы испытываете к своим создателям сыновьи чувства и позаботитесь о нас. — Бог опёрся на палку и попытался поклониться национальным лидерам, но потерял равновесие и чуть не рухнул на пол.

— Но как вы собираетесь здесь жить?

— Конечно, мы могли бы сбиться в одну кучу, но в таком случае нам проще было бы остаться в космосе и встретить там свою смерть. Мы хотели бы раствориться в вашем социуме, в ваших семьях. Когда Цивилизация Богов переживала детство, у нас тоже были семьи. Знаете, детство — самое замечательное время. Ваша цивилизация сейчас переживает эту эпоху, и для нас было бы настоящим счастьем вернуться в собственное детство и окунуться в тепло ваших семей.

— Вас два миллиарда, а значит, каждой семье на Земле придётся взять к себе одного или двоих Богов.

Когда Генеральный секретарь произнёс эти слова, зал погрузился в молчание.

— Да, да, нам очень неловко, что мы доставляем столько неудобств… — Бог кланялся и кланялся, украдкой посматривая на Генерального секретаря и национальных лидеров. — Конечно же, мы попытаемся хотя бы немного возместить ваши затраты.

Бродяга махнул палкой, и в зал вошли два белобородых Бога, согнувшись под тяжестью серебристого металлического футляра.

— Смотрите, вот сверхвысокоёмкое устройство хранения данных. На нём систематически изложены все наши знания в различных областях науки и техники. Это позволит цивилизации устремиться вперёд семимильными шагами. Думаю, вам это понравится.

Генеральный секретарь и лидеры всех стран жадно смотрели на футляр, пытаясь скрыть радостное возбуждение.

— Забота о Боге — это ответственность, лежащая на плечах человечества. Конечно, надо будет переговорить с представителями разных стран, но в принципе…

— Пожалуйста, простите за неудобства. Пожалуйста, простите за неудобства. — По щекам Бога текли слёзы, а он всё кланялся и кланялся.

Когда Генеральный секретарь и национальные лидеры вышли из Зала заседания, они увидели, что вокруг здания ООН столпились тысячи Богов. Белоснежное море кланяющихся голов издавало мерный рокот. Генеральный секретарь прислушался и понял, что Боги повторяют на всех языках Земли одни и те же слова:

— Пожалуйста, простите за неудобства. Пожалуйста, простите за неудобства…

4

На Землю прибыло два миллиарда Богов. Они проходили сквозь атмосферу в своих специальных костюмах. В небе даже днём были видны яркие цветные вспышки. После приземления Богов распределили среди полутора миллиардов семей.

Получив доступ к знаниям Богов, люди преисполнились надежд на будущее. Казалось, Земля вот-вот станет раем. Семьи, заразившись всеобщим восторгом, радушно приняли своих Богов.

В то утро Цюшэн с семьёй и все остальные жители деревни стояли у въезда, ожидая Богов, которые будут жить в Сицэне.

— Какой сегодня чудесный день, — сказала Юйлянь.

Она говорила не только о своих чувствах. За ночь все космические корабли исчезли, и небосвод снова был чист. Никому из людей так и не удалось посетить звездолёты. Боги были не против, но корабли отказались пропустить людей. Звездолёты не распознали примитивные зонды, запущенные человечеством, и шлюзы остались наглухо закрытыми. Когда последняя группа Богов прыгнула в атмосферу, все корабли одновременно сошли с орбиты и отправились прочь. Правда, далеко они не улетели и теперь дрейфовали в поясе астероидов.

Несмотря на почтенный возраст, корабли продолжали функционировать. У них была одна задача — служить Богам, и звездолёты не стали далеко улетать, чтобы быстро вернуться, если понадобятся хозяевам.

Два автобуса привезли в Сицэнь из областного центра сто шесть Богов. Наконец Цюшэн и Юйлянь встретили Бога, который был предназначен их семье. Они встали по бокам и, бережно поддерживая Бога под руки, повели его в дом. Сзади, улыбаясь, шли Бинбин и отец Цюшэна.

— Дедушка Бог, дедушка Бог, — Юйлянь склонилась к плечу Бога, и её улыбка сияла как солнце. — Я слышала, что благодаря технологиям, которые вы нам подарили, скоро наступит настоящий коммунизм! И когда это случится, каждый будет получать по потребностям. Больше не будет денег. Мы сможем просто приходить в магазин и брать любые вещи.

Бог улыбнулся и кивнул. С сильным акцентом он сказал по-китайски:

— Да. На самом деле «каждому по потребностям» касается только базовых потребностей цивилизации. Наши технологии принесут вам изобилие и комфорт, превосходящие все ваши самые смелые мечты.

Юйлянь засмеялась, и её лицо затрепетало, как распустившийся цветок:

— Нет, нет! Мне более чем достаточно «каждому по потребностям!»

— Угум, — поддержал её отец Цюшэна.

Мы сможем, как вы, жить вечно и не стареть? — спросил Цюшэн.

— Мы не можем жить, не старея. Мы просто живём дольше, чем вы. Посмотрите, как я стар! По мне так любой, кто прожил больше трёх тысяч лет, всё равно что мертвец. Такая продолжительность жизни — это очень плохо для цивилизации.

— О, три тысячи — это для меня слишком. Хватит и трёхсот. — И отец Цюшэна расхохотался, как Юйлянь минутой раньше.

Деревня праздновала тот день так, как будто это был китайский Новый год. В каждом доме накрыли праздничный стол, и семья Цюшэна не была исключением. Отец Цюшэна чашку за чашкой пил марочное жёлтое вино и довольно быстро захмелел. Он одобряюще показал Богу большой палец.

— Вы, ребята, просто молодцы! Создать столько живого — это настоящее чудо.

Бог тоже много выпил, но его голова оставалась ясной. Он отмахнулся:

— Нет, это не чудо. Это просто наука. Когда биология достигает определённого уровня, создавать живую материю не сложнее, чем собирать механизмы.

— Вы можете говорить что угодно. Но для нас вы всё равно что бессмертные, которые сошли с небес и стали жить среди обычных людей.

Бог покачал головой.

― Если бы мы умели творить чудеса, мы бы никогда не ошибались. Но, когда мы вас создавали, мы делали ошибку за ошибкой.

— Вы делали ошибки, когда нас создавали? — глаза Юйлянь широко распахнулись от удивления. В её представлении Боги создавали жизнь примерно так же, как она восемь лет назад рожала Бинбина. Как тут можно ошибиться?

— Множество. Вот одна из последних. Наша программа дала сбой, когда анализировала окружающую среду Земли, и это привело к появлению динозавров. Огромные тела и низкая приспособляемость. Их пришлось уничтожить, чтобы облегчить вам эволюцию. А если говорить о совсем недавних ошибках, которые случились после угасания эгейской цивилизации… После возникновения древнегреческих государств наша программа ошибочно посчитала, что на Земле наконец-то появилась цивилизация, способная стабильно существовать, как заведённые вовремя часы, и прекратила отслеживать обстановку и вмешиваться в происходящее. Это привело к ещё большим нарушениям. Программа должна была не дать Македонии, а потом и Римской империи захватить Грецию. В итоге, хотя и Македония, и Рим стали наследниками греческой цивилизации, линия развития Греции оказалась изменена…

Никто из семьи Цюшэна не понимал, о чём говорит Бог, но все слушали с глубочайшим вниманием.

— Затем на Земле возникли два величайших государства: Римская империя и Ханьский Китай[3]. Они развивались независимо друг от друга и так не соприкоснулись. А наши программы должны были дать им такую возможность…

— О каком Ханьском Китае Вы говорите? Лю Бан и Сян Юй [4]— это династия Хань, — наконец-то отец Цюшэна услышал что-то знакомое. — А что такое Римская империя?

— Кажется, в то время была такая страна, — попытался объяснить Цюшэн. — Она была очень большая.

Его отец нахмурился.

— Зачем им было встречаться? Когда во времена империи Цин иностранцы пришли в Китай, они нас победили. Неужели вы хотели, чтобы они это сделали ещё раньше, во времена династии Хань?

Бог засмеялся:

— Нет, нет. В те времена Китай был почти таким же сильным, как Римская империя.

— Всё равно это плохо. Если два сильных государства встречаются, начинается большая война. Пролилось бы море крови.

Бог кивнул и ухватил палочками кусочек говядины в соевом соусе.

— Может быть. Но если бы две великих цивилизации Запада и Востока столкнулись, появились бы искры, от которых зажглось бы пламя прогресса. Если бы не эти ошибки, сейчас человечество, возможно, колонизировало бы Марс, а ваши межзвёздные зонды уже пролетали бы мимо Сириуса.

Отец Цюшэна поднял рюмку с жёлтым вином и восхищённо произнёс:

— Все говорят, что Боги растеряли знания в своей «люльке», но вы всё равно такой учёный!

— Чтобы в «люльке» было удобно, надо знать немного о философии, искусстве, истории и тому подобном — только общие места, это не требует изучения. Многие учёные на Земле уже сейчас рассуждают гораздо глубже.

Первые несколько месяцев после того, как Боги официально пришли на Землю, были для них золотым временем. Они жили в гармонии с людьми, став членами их семей. Всё было как в далёкие времена, когда цивилизация Богов переживала своё детство. И казалось, что лучшего способа провести последние годы их крайне продолжительной жизни и быть не могло.

Бог в семье Цюшэна наслаждался мирной жизнью в южно-китайской деревне. Каждый день он ходил на пруд, окружённый зарослями бамбука, удил рыбу, болтал с другими стариками, играл в шахматы. Но больше всего Бог любил слушать народные оперы. Когда в деревню или в близлежащий город приезжал театр, он ходил на каждое представление.

Больше всего он обожал «Бабочек-любовников»[5]. Эту оперу Бог мог слушать бесконечно. Одного представления ему было мало — однажды он проехал вслед за труппой более полусотни километров, чтобы услышать её несколько раз. Наконец Цюшэн съездил в город и купил Богу видеокассету с записью. Бог смотрел её снова и снова и уже мог довольно музыкально промурлыкать себе под нос несколько строчек из оперы хуанмень.

Однажды Юйлянь раскрыла секрет Бога. Шёпотом она сказала мужу и свёкру:

— Вы заметили, что каждый раз, когда дедушка Бог заканчивает смотреть оперу, он достаёт из кармана какую-то маленькую карточку? Смотрит на неё и мурлыкает строчки из оперы. Недавно я подглядела, что это фотография. На ней какая-та красивая молодая женщина.

В тот же вечер Бог снова смотрел «Бабочек-любовников». Потом он достал карточку с красавицей и начал напевать. Отец Цюшэна быстро подошёл и спросил:

— Дедушка Бог, это какая-то твоя… старая подруга?

Бог вздрогнул. Он быстро спрятал фото и улыбнулся как ребёнок:

— Хм… Да, да. Я был влюблён в неё две тысячи лет назад.

Юйлянь, которая подслушивала, нахмурилась. Две тысячи лет назад! Учитывая, сколько ему сейчас, похоже, он просто решил пошутить.

Отец Цюшэна хотел посмотреть фотокарточку, но Бог был так смущён, что просить его было уже неудобно. Поэтому отец Цюшэна просто сел и стал слушать.

— Тогда мы были совсем молодыми. Она была из немногих, кто хотел вырваться из «Машинной люльки». Она организовала большую исследовательскую экспедицию, чтобы добраться до края Вселенной. Ох, не надо об этом задумываться, это очень трудно понять, правда. Как бы то ни было, она надеялась, что экспедиция пробудит цивилизацию Богов, которая спала мёртвым сном в «Машинной люльке». Конечно же, это была не более чем красивая фантазия. Она хотела, чтобы я летел вместе с ней, но мне не хватило храбрости. Бесконечные пустыни космоса пугали меня. Пришлось бы преодолеть больше двадцати миллиардов световых лет. Так что она полетела одна. Но все эти две тысячи лет я вспоминаю её.

— Двадцать миллиардов световых лет? Вы объясняли, что это расстояние, которое свет проходит за двадцать миллиардов лет. Не может быть! Так далеко?! Дедушка Бог, вы должны забыть о ней, вы никогда её больше не увидите.

Бог кивнул и вздохнул.

— И теперь ей столько же лет, сколько вам?

Мечтательное настроение Бога как рукой сняло. Он покачал головой:

— Нет. В таком долгом путешествии её исследовательский корабль должен лететь почти со скоростью света. И это значит, что она всё ещё очень молода. А я старюсь. Вы не понимаете, как на самом деле велика Вселенная. Ваша «вечность» — всего лишь песчинка в пустыне космического времени. И, наверное, хорошо, что вы этого не понимаете.

5

«Медовый месяц» между человечеством и Богами длился недолго. Поначалу люди, получив научные знания Богов, бились в экстазе. Человечество было уверено, что эта информация позволит сделать реальностью самые смелые мечты. Боги предоставили специальные устройства для съёма данных с носителя. Весь огромный массив информации переводили на английский и, чтобы избежать споров, рассылали всем государствам.

Но вскоре люди осознали, что технологии Богов воплотить на практике невозможно — по крайней мере, в этом столетии. Представьте, что некий путешественник во времени передал современные научные знания древним египтянам, и вы поймёте, в какой неловкой ситуации оказалось человечество.

Запасы нефти подходили к концу и проблема источников энергии стояла особенно остро. Но учёные и инженеры обнаружили, что энергетические технологии Цивилизации Богов бесполезны для людей. Источники энергии Богов базировались на принципе аннигиляции материи и антиматерии. И даже если бы человечеству удалось бы во всём разобраться и создать двигатель (на практике для этого не хватило бы жизни целого поколения), все усилия оказались бы напрасны. Согласно информации, полученной от Богов, ближайшее место, где можно было добыть антиматерию, находилось между Млечным Путём и галактикой Андромеда, в 550 тысячах световых лет от Земли.

Для межзвёздных полётов на скоростях, приближенных к скорости света, были необходимы познания во всех областях науки, и большая часть теорий, выдвинутых Богами, лежала за пределами человеческого понимания. Даже для того, чтобы понять самые базовые вещи, исследователям пришлось бы работать более полувека. Преисполненные надежд учёные искали информацию по управляемому термоядерному синтезу, но в материалах Богов не было даже упоминаний о нём. Оно и неудивительно: в наших трудах по энергетике тоже не рассказывают, как добыть огонь, используя две сухие палочки.

Так же дело обстояло и в других научных областях вроде информатики или медицины (включая секрет долголетия). Лучшие из лучших человеческих учёных совершенно ничего не понимали в божественных технологиях. Между наукой Богов и человеческой наукой зияла огромная пропасть, и не было ни малейшего шанса, что кто-то сумеет перекинуть через неё мост.

И Боги, прибывшие на Землю, никак не могли помочь людям. Бог, выступавший в ООН, говорил чистую правду: лишь несколько Богов были способны решить даже простейшие квадратные уравнения. А дрейфовавшие в поясе астероидов космолёты продолжали игнорировать все попытки людей связаться с ними. Человечество очень напоминало первоклашек, которым на уроке вручили докторскую диссертацию и даже не удосужились выделить преподавателя.

В то же время население Земли выросло на два миллиарда. Причём пополнили его старики, не способные приносить пользу. Большая часть Богов страдала от различных заболеваний. На плечи человечеству свалился тяжёлый груз. Всем правительствам пришлось выделить специальные субсидии семьям, которые заботились о Богах. Общественное здравоохранение и другие социальные службы были на грани коллапса. Мировая экономика висела на волоске.

Гармония в отношениях между Богом и семьёй Цюшэна пропала. Постепенно все члены семьи стали видеть в нём только свалившуюся с неба обузу. И все они по разным причинам начали его недолюбливать.

Самая прозаичная и самая близкая к реальности причина была у Юйлянь: из-за Бога их семья обеднела. И именно Юйлянь Бог опасался больше всего. У неё был острый как бритва язык, и она пугала Бога сильнее, чем чёрные дыры или взрывы сверхновых. Юйлянь бесконечно пилила Бога из-за того, что он убил её мечту о коммунизме. «Пока этот не появился, мы жили в уюте и в достатке. Всё было хорошо. А теперь стало плохо. Всё из-за него. Нет ничего хуже, когда на тебя взваливают заботы о старом дуралее». Всё это она при первой же возможности вываливала на Бога — и так изо дня в день.

Бог страдал хроническим бронхитом. Эта болезнь, пусть и не самая тяжёлая, требовала постоянной заботы о пациенте и небольших денежных вливаний. В конце концов Юйлянь запретила Цюшэну возить Бога в город на обследование и перестала покупать необходимые лекарства. Когда секретарь деревенской партячейки узнал об этом, он пришёл в дом Цюшэна.

— Вы должны платить за право заботиться о Боге, прикреплённом к вашей семье. Врач из городской больницы сказал, что если он не будет получать необходимое лечение, то хронический бронхит может перейти в эмфизему лёгких.

— Если хотите лечить его, пусть за это платит правительство или деревня, а у нас нет денег! — начала кричать в ответ Юйлянь.

— Юйлянь, в соответствии с законом о поддержке Богов семьи обязаны сами платить за недорогостоящее лечение. Деньги на эти траты по умолчанию включены в государственное пособие.

— Разве это деньги? Один смех!

— Не надо так говорить. С тех пор как вы начали получать пособие, вы купили молочную корову, перешли на сжиженный газ и приобрели новый цветной телевизор. Только не говори, что у вас не хватает денег на визит к врачу! Все знают, что в вашей семье всё решаешь ты. На этот раз я дам вам шанс сохранить лицо. Но не испытывай удачу: в следующий раз я не буду тебя переубеждать, а передам всю информацию прямо в Центральный Комитет по поддержке Богов. И тогда у вас будут серьёзные неприятности.

Пришлось Юйлянь снова оплачивать лечение. Но Бога она после этого невзлюбила ещё сильнее.

Однажды Бог сказал Юйлянь:

— Не переживай так. Люди умные и учатся очень быстро. Какие-нибудь сто лет, и простейшие из наших технологий уже можно будет применить на практике. И тогда ваша жизнь улучшится.

— Чёрт побери! Какие-нибудь сто лет? Вы сами понимаете, что говорите? — Юйлянь мыла посуду и даже не взглянула на Бога.

― Это очень короткий отрезок времени.

— Для вас! Вы забываете, что мы живём гораздо меньше. Через сто лет вы даже моих костей уже не найдёте! А вы-то сами сколько ещё собираетесь прожить?

— Ох, моя жизнь уже как свеча на ветру. Если я проживу ещё триста или четыреста лет, я буду счастлив.

Юйлянь уронила целую стопку мисок.

— Так вот как работает эта «поддержка»! То есть не только я потрачу свою жизнь, заботясь о Боге, но мои дети, внуки и потомки до десятого колена и далее будут вас опекать? Почему бы вам не умереть пораньше?

Что касается отца Цюшэна, он был уверен, что Бог — мошенник. Такая точка зрения была довольно распространённой. Учёные не могли проверить информацию, полученную от Богов, а значит, Боги могли просто-напросто сыграть над человечеством грандиозную шутку. Отец Цюшэна вскоре нашёл весомое подтверждение своим взглядам.

— Ты, старый пройдоха, ходишь по тонкому льду, — заявил он однажды Богу. — Я мог бы легко вывести вас на чистую воду. Да что там, с этим бы справился и мой внук.

Бог поинтересовался, что же он имеет в виду.

— Начну с самого простого: наши учёные говорят, что мы произошли от обезьян, так?

Бог кивнул:

— Если точнее, вы произошли от примитивных приматов.

— Как же вы тогда могли нас создать? Если вы собирались создавать людей, почему вы не сделали нас сразу? Зачем было нужно создавать примитивных приматов, а потом превращать их в людей? Никакого смысла!

— Любой человек вначале ребёнок и только потом превращается во взрослого. То же и с цивилизацией, которая начинает с самого примитивного уровня и постепенно растёт, набираясь опыта. Это очень долгий процесс, которого невозможно избежать. На самом деле первыми предками людей были куда более примитивные создания. Приматы — это уже довольно высокая ступень эволюции.

― Не верю я твоим выдумкам. Ну да ладно. Есть кое-что более очевидное. Мой внук это первым заметил. Наши учёные говорят, что жизнь на Земле появилась три миллиарда лет назад. Так?

Бог кивнул:

― Эти подсчёты в целом верны.

― Получается, вам три миллиарда лет?

― Если брать вашу систему отсчёта, да. Но в соответствии с временем на космолётах мне всего три с половиной тысячи лет. Они летели со скоростью, близкой к скорости света, и время на борту текло гораздо медленнее, чем у вас. Конечно, время от времени несколько кораблей прерывали полёт на субсветовой скорости, чтобы проконтролировать процесс эволюции на Земле. Но это занимало немного времени, и вскоре они возвращались к прежней скорости.

― Брехня! — презрительно заметил отец Цюшэна.

― Папа, это теория относительности, — прервал его Цюшэн. — Наши учёные её уже доказали.

— Относительность-заднотносительность! Ты меня тоже дуришь. Это невозможно! Время не кунжутное масло, которое течёт с разной скоростью. Может, я и старик, но мозги не растерял. А вот ты весь разум утратил! Это всё твои книги!

― Я могу доказать, что время действительно может течь по-разному, — сказал Бог с очень таинственным видом. Он достал фотографию девушки, которую любил две тысячи лет назад, и протянул Цюшэну. — Посмотрите на неё внимательно и запомните каждую мелочь.

Как только Цюшэн взглянул на фотографию, он понял, что запомнить её во всех деталях будет нетрудно. Девушку было невозможно забыть. Как и у других Богов, в её лице смешались черты всех этносов. Кожа у неё была цвета слоновой кости, а глаза так и искрились. Девушка околдовала Цюшэна. Она была настоящей богиней. Её красота сияла как солнце, и человеческому глазу было трудно её вынести.

— Посмотри на себя! Чуть слюни не пустил! — Юйлянь выхватила фотографию из рук замершего Цюшэна, но прежде чем она успела взглянуть на изображение, карточку забрал свёкр.

— Дай-ка посмотрю, — сказал он. Он поднёс фото почти вплотную к глазам. Довольно долго отец Цюшэна стоял неподвижно, как будто всё, кроме фотографии, для него вдруг исчезло.

― Почему ты держишь её так близко? — ехидно спросила Юйлянь.

― Помолчи. У меня нет с собой очков, — ответил отец Цюшэна, приставив фотографию к самому носу.

Юйлянь несколько секунд насмешливо смотрела на свёкра, затем презрительно поджала губы и пошла на кухню.

Бог забрал фотографию у отца Цюшэна, который держал её так крепко, будто не хотел отпускать.

― Запомните все детали. Завтра, в это же время, я вам снова её покажу.

Весь следующий день отец и сын почти не разговаривали друг с другом. Все их мысли занимала та самая молодая женщина. А Юйлянь была ещё злее, чем обычно.

Наконец пробил час. Казалось, Бог обо всём забыл. Но отец Цюшэна напомнил ему об обещании. Бог достал фотографию, о которой оба мужчины думали весь день, и протянул её вначале Цюшэну.

― Смотри внимательно. Что-нибудь изменилось?

— Вроде ничего, — ответил Цюшэн, вглядываясь в карточку. Спустя некоторое время он наконец что-то заметил. — Ага! Расстояние между её губами стало поменьше. Совсем чуть-чуть. Вот тут, в уголке рта…

― Ты совсем стыд потерял? Так рассматривать постороннюю женщину! — Юйлянь выхватила у мужа фотографию, но свёкр мигом отнял у неё карточку.

— Дай-ка сюда.. — Отец Цюшэна надел очки и стал внимательно изучать фото. — Да, действительно, расстояние между губами уменьшилось. Но ты не заметил более очевидную вещь. Посмотри на этот завиток. По сравнению со вчерашним днём он теперь сильнее сдвинут вправо.

Бог забрал карточку.

― На самом деле это не фотография, а приёмник телесигнала.

― Э… то есть телевизор?

― Да. Прямо сейчас он получает сигнал от исследовательского космического корабля, который направляется к краю Вселенной.

― Это, ну, как трансляция футбольных матчей?

― Да.

— Так значит… эта женщина до сих пор жива? — Цюшэн был так шокирован этим фактом, что от удивления раскрыл рот. Даже Юйлянь вытаращила глаза.

— Да, она жива. Но, в отличие от земных прямых трансляций, сигнал передаётся с задержкой. Исследовательский космолёт сейчас примерно в восьми миллионах световых годах от Земли, и сигнал приходит с запозданием на восемь миллионов лет. Поэтому сейчас мы видим её такой, какой она была восемь миллионов лет назад.

— Такая маленькая штучка может получать сигнал с такого далёкого расстояния?

— Чтобы передать сигнал на такое огромное расстояние, необходимо использовать нейтрино или гравитационные волны. Приёмник на космическом корабле получает сигнал, а потом ретранслирует его на этот телевизор.

— Это сокровище, настоящее сокровище! — от всего сердца сказал отец Цюшэна. Правда, было неясно, говорил ли он о крохотном телевизоре или о девушке с экрана. Услышав, что девушка жива, и отец, и сын почувствовали к ней ещё большую привязанность. Цюшэн попытался ещё раз взять крошечный экран, но Бог не дал ему это сделать.

― А почему на картинке она движется так медленно?

— Это результат того, что время течёт с разной скоростью. В нашей системе отсчёта время на космическом корабле, который летит со скоростью, близкой к скорости света, идёт очень медленно.

― Но тогда… разве она может разговаривать с вами? — спросила Юйлянь.

Бог кивнул. Он передвинул переключатель сзади экрана. Тут же раздался звук. Это был женский голос. Казалось, девушка всё тянет и тянет один звук, как иногда тянут ноту певцы в конце арии. Полными любви глазами Бог смотрел на экран.

— Это она говорит. Она уже сказала три слова: «Я тебя люблю». Чтобы услышать каждое, мне понадобилось больше года. Три с половиной года назад она начала их произносить, и сейчас она заканчивает «люблю». Чтобы закончить предложение, ей понадобится ещё три месяца. — Бог перевёл глаза с экрана на небо, куполом раскинувшееся над двором. — Ей есть что сказать. Я буду слушать её до конца жизни.

Какое-то время хорошие отношения с Богом поддерживал Бинбин. В Богах было что-то детское, и они с огромным удовольствием возились и болтали с детворой. Но однажды Бинбин попросил Бога отдать ему свои большие наручные часы. Бог отказался. Он сказал, что без этих часов он не сможет общаться с другими Богами.

— Видите, видите? Он до сих пор постоянно размышляет о своём народе! Он никогда не думает о нас, как о настоящей семье! — сердито заметила Юйлянь.

С тех пор Бинбин тоже перестал дружить с Богом и теперь частенько пытался над ним зло подшутить.

Цюшэн остался единственным в семье, кто уважал Бога и продолжал соблюдать какой-то пиетет по отношению к нему Цюшэн закончил двенадцать классов и очень любил читать. За исключением нескольких человек, сумевших сдать вступительные экзамены в ВУЗы и уехавших из деревни, он был самым образованным жителем Сицэня. Но Цюшэн был слабым человеком, и дома он всегда поступал так, как говорили Юйлянь или отец. Если же их приказы противоречили друг другу, Цюшэну оставалось только забиться в угол и плакать. Из-за этой своей мягкости он не мог защитить Бога от нападок других членов семьи.

6

Отношения между Богами и человечеством испортились безвозвратно.

Окончательный разрыв между семьёй Цюшэна и их Богом случился после истории с лапшой. Однажды Юйлянь пришла на кухню и спросила, куда делась половина лапши быстрого приготовления, которую она купила только вчера.

― Это я взял, — тихо сказал Бог. — Отдал её тем, кто живёт у реки. У них почти не осталось еды.

Он говорил о месте, где поселились Боги, которые ушли из своих семей. В последнее время в деревне Боги то и дело подвергались нападкам. Одного Бога семья, которая должна была заботиться о нём, перестала кормить, била и проклинала. В конце концов Бог пошёл на ближайшую реку топиться. К счастью, его сумели остановить.

Этот случай получил широкую огласку и стал известен даже за пределами страны. В деревню приехала городская полиция вместе с толпой репортёров из CCTV и областной телерадиокомпании и арестовала супругов, издевавшихся над Богом. В соответствии с законом о поддержке Богов, их должны были приговорить, как минимум, к десяти годам тюрьмы. Это был единственный закон, общий для всех стран мира.

После этого жители деревни стали осторожнее и перестали слишком уж издеваться над Богами, особенно на глазах у других. Но в то же время этот случай пуще прежнего ухудшил отношения между Богами и деревенскими. И некоторые Боги стали уходить из дома. Постепенно их становилось всё больше и больше. В лагере у реки обосновалась почти треть Богов из деревни Сицэнь. Жилось им там очень несладко.

В других регионах Китая и в других странах происходило то же самое. Как-то незаметно толпы бездомных Богов снова заполнили улицы и проспекты больших городов. И их число росло, как будто снова повторялся кошмар трёхлетней давности. Мир, переполненный Богами и людьми, стоял на грани ужасного экономического кризиса.

― Какие мы щедрые, подумать только! Старый дурак! Да как ты посмел отдать кому-то нашу еду? — закричала Юйлянь.

Отец Цюшэна стукнул кулаком по столу и вскочил:

― Идиот! Убирайся вон! Жалко Богов у реки? Ну и присоединяйся к ним.

Бог некоторое время сидел молча, раздумывая. Потом встал, пошёл в свою крохотную комнатку и собрал скромные пожитки. Опираясь на бамбуковую палку, он медленно прошёл к выходу и направился к реке.

Цюшэн не ел вместе с остальными. Он сидел в углу на корточках, повесив голову, и молчал.

— Эй, не сиди болванчиком! Иди сюда и поешь. Сегодня нам надо сходить в город за продуктами, — прикрикнула на него Юйлянь. Цюшэн не двигался. Тогда жена подошла и схватила его за ухо.

— Отпусти, — сказал Цюшэн. Он произнёс это тихо, но Юйлянь от неожиданности выпустила ухо. Она никогда прежде не видела мужа таким мрачным.

― Да забудь ты о нём, — небрежно бросил отец. — Не хочет есть — ему же хуже.

― Эй, тебе чего, жалко своего Бога? Не хочешь тоже отправиться жить у реки вместе с ним и его друзьями? — Юйлянь ткнула мужа пальцем.

Цюшэн встал и поднялся по лестнице в свою комнату. Как до этого Бог, он собрал вещи и закинул их в рюкзак, который обычно брал с собой, когда шёл работать в город. С рюкзаком на плечах он направился к выходу.

— Куда собрался? — крикнула ему вслед Юйлянь. Цюшэн ничего не ответил. Она снова крикнула, и в её голосе уже зазвучал страх: — Когда ты вернёшься?

― Я не вернусь, — сказал Цюшэн, не оборачиваясь.

— Что? Иди сюда немедленно! Совсем ополоумел! — отец вскочил с места и побежал за Цюшэном. — Даже если ты собираешься бросить жену и ребёнка, как ты осмелился оставить родного отца?

Цюшэн остановился, по-прежнему не оборачиваясь:

— Почему я должен о тебе заботиться?

― Да как ты можешь такое говорить? Я твой отец. Я вырастил тебя. Твоя мать умерла. Думаешь, легко было тащить на себе вас с сестрой? Ты совсем спятил?

Наконец Цюшэн повернулся и посмотрел на отца:

― Если ты выкинул из дома того, кто создал пра-пра-прадеда нашего пра-пра-прадеда, тогда и я не обязан о тебе заботиться. Не такой уж это и большой грех.

Он ушёл, а Юйлянь и отец ошарашенно смотрели ему вслед.

Цюшэн перешёл реку по старинному каменному мосту и направился к палаткам, где жили Боги. На поляне, усыпанной золотыми листьями, несколько Богов варили что-то в котле. Белые бороды и белый пар из котла, полуденное солнце… Всё это выглядело как сценка из какого-то старинного предания.

Цюшэн нашёл своего Бога и решительно сказал:

― Дедушка Бог, пойдёмте.

― Я не вернусь в ваш дом.

— Тогда и я не вернусь. Пойдёмте вместе в посёлок и поживём немного у моей сестры. Потом я отправлюсь в город и найду работу, и мы снимем какой-нибудь угол. Я буду помогать вам до конца своих дней.

— Ты хороший ребёнок, — сказал Бог и легонько похлопал Цюшэна по плечу. — Но нам пора уходить. — И он показал на часы на запястье. Цюшэн заметил, что часы всех Богов мигают красным.

— Уходить? Куда?

— Назад на корабли, — ответил Бог и показал наверх. Цюшэн запрокинул голову и увидел два космических корабля. Они резко выделялись на фоне голубого неба. Один из них подлетел поближе, и было видно, какой он огромный. Другой был намного дальше, и казалось, что он меньшего размера.

Но удивительнее всего было то, что из первого корабля на Землю спускались тонкие, словно паутинки, нити. Они сверкали в солнечных лучах, и казалось, что в безоблачном небе вспыхивают молнии.

― Космический лифт, ― объяснил Бог. — Над каждым континентом уже больше сотни таких. На них мы вернёмся на корабли.

Позже Цюшэн узнал: чтобы спустить с геостационарной орбиты такие лифты, необходимо иметь противовес. Второй корабль был нужен именно для этого.

Когда глаза Цюшэна привыкли к яркому свету, он увидел, что вдалеке сияет множество серебряных звёзд. Они были равномерно распределены над земной поверхностью и складывались в чёткий узор. И Цюшэн понял, что двадцать тысяч космических кораблей Богов вернулись к Земле из пояса астероидов.

7

Небо над Землёй снова заполнили звездолёты. За две месяца космические лифты-капсулы много раз спускались и поднимались, переправляя на корабли два миллиарда Богов. Капсулы выглядели как серебристые шарики. Издалека они напоминали капельки росы, висящие на паутинках.

В день, когда Боги Сицэня отправлялись назад, все деревенские жители пришли их проводить. Это очень сильно напоминало тот день, когда жители встречали прибывших Богов, как будто и не было всех оскорблений и обвинений.

У въезда в деревню стояли два больших автобуса — те самые, которые привезли Богов год назад. Эти автобусы готовы были отвезти более сотни Богов из Сицэня к ближайшей капсуле космического лифта. Серебристая нить, видневшаяся вдалеке, на самом деле располагалась в нескольких сотнях километров от деревни.

Вся семья Цюшэна пришла проводить своего Бога. Пока они шли к автобусам, никто не произнёс ни слова. Когда они подошли к выезду из деревни, Бог остановился, опёрся о палку и поклонился семье.

— Пожалуйста, дальше не ходите. Спасибо, что заботились обо мне весь этот год. Нет, правда, спасибо. Где бы я ни оказался, я всегда и везде буду помнить вашу семью. — Затем Бог снял с руки большие часы и отдал Бинбину. — Это тебе. Подарок.

― Но… как вы будете теперь общаться с другими Богами? — спросил Бинбин.

— Мы все будем на космических кораблях. Нам больше не нужны эти штуки, — весело ответил Бог.

— Дедушка Бог, — печально сказал отец Цюшэна, — но ведь ваши корабли такие старые. Они долго не продержатся. Куда вы на них полетите?

Бог разгладил бороду и спокойно ответил:

— Это неважно. Космос бесконечен. И нам всё равно, где умирать.

Внезапно Юйлянь заплакала:

— Дедушка Бог, я… не очень хороший человек. Я не имела права вымещать на вас всю злость, что у меня накопилась за жизнь. Цюшэн сказал правду, я вела себя так, будто у меня совсем нет совести… — Она протянула Богу бамбуковую корзину. ― Я сварила вам в дорогу несколько яиц. Возьмите, пожалуйста.

Бог взял корзинку.

— Спасибо. — Он достал яйцо, очистил от скорлупы и начал есть, наслаждаясь вкусом. Вскоре его белую бороду усыпали крошки желтка. Пока Бог ел, он продолжал говорить:

― На самом деле мы прибыли на Землю не потому что хотели выжить. Когда за плечами две или три тысячи лет, смерть уже не так пугает. Нам просто хотелось побыть с вами. Нам очень нравится ваш юношеский задор, ваша изобретательность, ваша фантазия. Наша цивилизация давно всё это потеряла. Мы глядели на вас и видели детство нашей цивилизации. Но мы не думали, что принесём вам столько трудностей. Нам очень жаль, что так получилось.

— Пожалуйста, дедушка, оставайтесь с нами, — Бинбин тоже заплакал. — Я буду хорошо себя вести!

Бог медленно покачал головой.

— Мы улетаем не потому, что вы плохо к нам относились. Вы согласились нас принять, и этого было достаточно. Но мы не можем остаться, потому что вы нас жалеете. В ваших глазах мы — жалкие. Жалкие, да.

Бог отбросил скорлупу и посмотрел наверх, откинув назад копну седых волос. Он смотрел в небо, как будто видел сквозь его голубизну светящееся море звёзд.

— Как Люди могут жалеть Богов? Вы не представляете, какую великую цивилизацию мы создали. Вы не можете даже вообразить, какие великие дела мы совершали и какие потрясения переживали.

В 1857 году, во время эры Млечного Пути, наши астрономы обнаружили, что множество звёзд стало двигаться к центру этой галактики. Там находится гигантская чёрная дыра. Если бы она поглотила все эти звёзды, то выделилось бы такое количество радиации, что оно убило бы всю жизнь в Галактике.

Чтобы этого избежать, наши великие предки возвели вокруг центра Млечного Пути защитную сферу из туманностей диаметром в десять тысяч световых лет. Это был величайший инженерный проект! Мы трудились над ним целых тысячу четыреста лет…

Сразу же после этого обитатели Андромеды и Большого Магелланова облака объединились и отправились завоёвывать нашу галактику. Наш межзвёздный флот преодолел сотни тысяч световых лет и встретил захватчиков в точке гравитационного равновесия между галактикой Андромедой и Млечным Путём. В разгар битвы все корабли смешались, и образовалось спиралевидная туманность величиной с Солнечную систему.

Чтобы победить, нам пришлось предпринять отчаянный шаг: мы ввели в битву все оставшиеся боевые корабли и даже часть мирных судов. Это вызвало резкое увеличение массы, и под воздействием гравитации вся туманность — вместе с кораблями и бойцами — схлопнулась и стала звездой! Так как в этой звезде было очень много тяжелых элементов, она сразу же превратилась в Сверхновую, чья вспышка разогнала тьму между Андромедой и Млечным Путём. Так самопожертвование и отчаянная храбрость наших предков помогли уничтожить захватчиков, и Млечный Путь остался местом, где жизнь могла развиваться в мире и спокойствии…

Да, наша цивилизация стара. Но это не наша вина. Борись, не борись, цивилизация всё равно стареет. Даже вы когда-нибудь постареете.

Нам правда не нужна ваша жалость.

― По сравнению с вами, — сказал Цюшэн полным благоговения голосом, — человечество — ничто.

— Не говори так, — ответил Бог. — Земная цивилизация ещё слишком юна. Мы надеемся, что вы скоро вырастете. Надеемся, что вы унаследуете славу ваших создателей и преумножите её. — Бог опустил бамбуковую палочку на землю и положил руки на плечи Бинбина и Цюшэна: — Я должен сказать вам кое-что напоследок.

— Может быть, мы не всё поймём, — сказал Цюшэн, — но, пожалуйста, говорите, мы вас слушаем.

— Во-первых, вам надо покинуть этот камень! — Бог раскинул руки. Полы его белого одеяния хлопали на ветру как парус.

— Куда же нам отправиться? — удивлённо спросил отец Цюшэна.

― Начните с полётов к другим планетам Солнечной системы, потом к другим звёздам. Не спрашивайте, почему, но сделайте это вашей главной целью. Чем дальше вы улетите, тем лучше. Да, вы потратите много денег и погибнет много людей, но вам нельзя оставаться здесь. Любая цивилизация, которая остаётся на своей родной планете, в итоге убивает сама себя. Вы должны отправиться во Вселенную, искать там новые миры, новые дома и разбрасывать повсюду семена жизни, словно брызги весеннего ливня.

— Мы запомним, — сказал Цюшэн и кивнул, хотя никто — ни он, ни жена, ни отец, ни ребёнок — по-настоящему не понял слова Бога.

― Хорошо, — сказал Бог, удовлетворённо вздохнув. ― Я открою вам тайну, очень важную тайну. — Его голубые глаза по очереди остановились на каждом из членов семьи. Взгляд Бога был похож на порыв холодного ветра, и у каждого ёкнуло сердце. — У вас есть братья.

Семья Цюшэна озадаченно смотрела на Бога. Наконец Цюшэн сообразил, что он имел в виду.

― То есть вы создали и другие Земли?

Бог медленно кивнул.

— Да, другие Земли, другие человеческие цивилизации. Они все недалеко от вас, в пределах двухсот световых лет. Вы — Земля номер четыре, самые младшие.

— Вы бывали на других Землях? — спросил Бинбин.

Бог снова кивнул.

― До того как прилететь сюда, мы вначале отправились к трём другим Землям и попросили их о помощи. Земля-один оказалась лучше других. После того как они получили наши научные материалы, они нас просто прогнали.

На Земле-два взяли в заложники миллион Богов и заставили нас отдать в качестве выкупа наши корабли. Когда мы отдали тысячу кораблей, жители Земли-два поняли, что не могут ими управлять. Они попытались заставить заложников научить их, но те и сами ничего не знали, так как корабли работали в автоматическом режиме. И заложников просто перебили.

На Земле-три в заложники взяли три миллиона Богов и настаивали, чтобы мы протаранили Землю-один и Землю-два нашими кораблями. Тамошние жители уже давно воевали со своими братьями. Даже столкновение одного нашего корабля, работающего на антиматерии, с планетой погубило бы на ней всю жизнь. Мы отказались, и всех заложников убили.

― Неблагодарные дети! — крикнул от избытка чувств отец Цюшэна. — Вы должны были наказать их.

Бог покачал головой:

— Мы никогда не причиним вреда созданным нами цивилизациям. Вы оказались лучше братьев. Поэтому я и рассказываю вам всё это. Ваши братья готовятся к вторжению. Они не знают ничего о любви или о морали. Вы не можете себе представить, насколько они кровожадны и жестоки.

На самом деле вначале мы создали шесть Земель. Ещё две находились в тех же звёздных системах, что Земля-один и Земля-два соответственно. Обе планеты уничтожили ваши братья. Они до сих пор не перебили друг друга только из-за того, что их разделяет огромное расстояние. Но сейчас все три Земли знают, что есть и четвёртая, ваша. У них есть точные координаты. Так что вам придётся отправиться и уничтожить их, прежде чем они уничтожат вас.

― Какой ужас! — поёжилась Юйлянь.

― Сейчас не стоит бояться. Ваши братья продвинулись дальше, чем вы, в в науке и технике, но они до сих пор не могут путешествовать быстрее, чем с одной десятой скорости света, и не могут отлетать дальше чем на тридцать световых лет от своих родных планет. Первыми достичь скорости, близкой к скорости света, — это вопрос жизни и смерти. Других способов прорваться через барьер времени и пространства нет. И это залог выживания во Вселенной. У вас не так много времени, дети, старайтесь изо всех сил.

— А политики и учёные знают об этом? — спросил отец Цюшэна.

— Да. Но не полагайтесь только на них. Выживание цивилизации зависит от усилий всех её представителей. Даже самые обычные люди вроде вас играют в этом свою роль.

― Слышал, Бинбин? — спросил Цюшэн сына. — Тебе нужно как следует учиться.

― Когда вы сможете достичь скорости, близкой к скорости света, и разберётесь с угрозой, исходящей от ваших братьев, перед вами встанет другая задача, которую вам надо побыстрее решить. Вам нужно будет отыскать несколько подходящих планет и засеять их жизнью. Пускай это будут примитивные бактерии или простейшие водоросли. Дайте им развиваться самостоятельно.

Цюшэн хотел задать ещё несколько вопросов, но Бог подобрал палку и пошёл к автобусу. Семья Цюшэна проводила его. Остальные Боги были уже внутри.

— Да, Цюшэн, — Бог остановился, вспомнив кое-что. — Я взял у тебя несколько книг. Надеюсь, ты не против. — Он открыл сумку и показал Цюшэну её содержимое. — Здесь учебники для старших классов по математике, физике и химии.

― Никаких проблем. Берите. Но зачем они вам?

Бог застегнул сумку.

— Учиться. Я начну с квадратных уравнений. Впереди много лет, а мне надо чем-то заниматься. Кто знает, может, в один прекрасный день я попробую отремонтировать двигатели наших кораблей, чтобы мы снова могли летать так же быстро, как раньше.

— Точно! — воскликнул Цюшэн. — И вы сможете снова скакать через время. Найдёте другую планету и создадите другую цивилизацию, которая будет поддерживать вас в старости!

Бог покачал головой.

― Нет, нет, нет. Нам это больше не нужно. Если пришло время умереть, мы умрём. Я буду учиться, потому что у меня есть последнее желание. — Он достал из кармана маленький телевизор. На экране возлюбленная Бога произносила последнее слово из трёх. — Я хотел бы снова увидеть её.

― Хорошее желание. Но, скорее всего, оно не исполнится, ―сказал отец Цюшэна. — Подумайте. Она улетела две тысячи лет назад со скоростью света. Где она теперь? Даже если вы сумеете отремонтировать космолёты, как вы сможете с ней встретиться? Вы рассказывали, что нет ничего быстрее света.

Бог указал палкой на небо.

― В этой Вселенной сбывается любое желание, если быть достаточно настойчивым. Вероятность может быть самой маленькой, но не нулевой. Я как-то вам рассказывал, что Вселенная возникла после большого взрыва. Теперь галактики под воздействием гравитации движутся всё медленнее. Когда-нибудь расширение Вселенной закончится, и она начнёт сжиматься. Если наши корабли смогут снова лететь со скоростью, близкой к скорости света, мы будем бесконечно разгоняться и бесконечно приближаться к этой скорости. Рано или поздно мы дойдём до конца времени. В этот момент Вселенная сожмётся и станет даже меньше, чем мяч Бинбина, — крошечной, как точка. Всё во Вселенной окажется рядом друг с другом, и мы с ней снова будем вместе.

Слеза скатилась по щеке Бога и застряла в бороде, сверкая в лучах утреннего солнца.

― Тогда Вселенная станет могилой из финала «Бабочек-любовников». А мы станем той парой бабочек, которые в конце вылетели из могилы…

8

Неделей позже улетел последний космический корабль. Боги оставили Землю.

Деревня Сицэнь вернулась к своей неторопливой размеренной жизни.

Вечером семья Цюшэна сидела во дворе и смотрела на звёздное небо. Стояла поздняя осень, и насекомые не нарушали тишину. Лёгкий ветерок шуршал листьями у ног. Было уже прохладно.

― Они летят так высоко. Там, наверное, такой холодный ветер… — пробормотала себе под нос Юйлянь.

— Там не дует ветер, — сказал Цюшэн. — В космосе нет даже воздуха. Но там и правда холодно. Так холодно, что в книгах это называют «абсолютным нулём». А ещё там темнота, непроглядная темнота. Такое не привидится даже в самом страшном сне.

У Юйлянь навернулись слёзы на глаза, и она поспешно сказала:

― Помнишь два последних напутствия, которые дал нам Бог? Я поняла про трёх наших братьев. Но ещё он сказал, что мы должны распространять на других планетах бактерии и всё такое. Я до сих пор не понимаю, зачем.

— Я, кажется, понял, — сказал отец Цюшэна. Под небом, усыпанным бриллиантами звёзд, наконец рассеялись житейские переживания, которые заполняли все его мысли. Отец Цюшэна смотрел на звёзды. Он жил под ними всю жизнь, но только сегодня увидел их по-настоящему. Внутри билось доселе неведомое чувство — отец Цюшена словно ощутил совсем рядом присутствие чего-то невообразимо великого. И это потрясло его до самой глубины души. Отец Цюшэна вздохнул, глядя на море звёзд, и произнёс:

― Человечеству пора задуматься о том, кто будет заботиться о нём в старости.

© Перевод Ильи Суханова, 2015

+ + +

ПОСЛАННИК Рассказ

Старик только вчера обнаружил, что у него появился слушатель. Последнее время, пребывая в плохом настроении, он редко выглядывал в окно. Исключение составляла игра на скрипке. Он хотел при помощи штор и музыки отгородиться от внешнего мира, но не сумел. Когда-то, еще по ту сторону Атлантики, когда он качал детскую коляску на тесном чердаке или перебирал скучные заявки в шумной канцелярии патентного бюро, то мысленно погружался в отдельный волшебный мир, где мчался со скоростью света… Сейчас старик жил Принстоне, но в этом тихом городке у него уже не было прежней отстраненности, внешний мир постоянно беспокоил его.

Две вещи не давали ему покоя. Одна из них — квантовая теория, основоположником которой был Планк. Сейчас многие молодые физики увлекались такими вещами, которые вызывали у него дискомфорт. Ему не нравилась неопределенность данной теории. «Бог не играет в кости», — в последнее время старик часто повторял это самому себе. Последние годы жизни он посвятил развитию единой теории поля, однако какой-либо прогресс отсутствовал. Он построил теорию, в которой было только математическое, но не физическое содержание.

Другой вещью, вызывавшей его беспокойство, была атомная бомба. События в Хиросиме и Нагасаки давно уже были в прошлом, даже война уже ушла в прошлое. Однако если до этого его мучило онемение в ране, то именно сейчас она стала болеть. Она представляла собой короткую и очень простую формулу, которая всего-навсего описывала взаимосвязь между массой и энергией. В действительности, до того как был создан реактор Ферми, он сам также считал, что преобразование массы в энергию на атомном уровне — неосуществимая мечта человечества … Элен Дюкас в последнее время часто утешала его подобным образом. Однако она не знала, что старик думал далеко не о собственных достижениях и неудачах, истоки его тревоги коренились значительно глубже.

В последнее время во сне он часто слышал один страшный звук, похожий на наводнение или извержение вулкана. В конце концов, однажды этот звук разбудил его и тогда старик обнаружил, что это всего лишь сопение щенка с крыльца. После этого звук больше не появлялся в его снах. Ему снилась пустыня, сверху лежали остатки снега, озаряемые последними лучами заходящего солнца. Старик попытался убежать, но пустыня была огромна, без конца и края. Затем он увидел море, оно отливало кровавым цветом на фоне заката. Только тогда он понял, что весь мир превратился в укрытую талым снегом пустыню… Он опять проснулся, и в этот момент один вопрос, словно черный риф во время отлива, внезапно возник в его голове: есть ли у человечества будущее? Этот вопрос обжигал как огонь, и он едва держался.

Слушателем был парень, одетый в модную нейлоновую куртку. Взглянув на него, старик сразу понял, что тот слушает его игру на скрипке. Следующие три дня, когда вечером старик начинал играть, каждый раз приходил этот парень, всегда вовремя. Он спокойно стоял на фоне постепенно исчезающего заката. Примерно в 9 часов вечера старик, нуждаясь в отдыхе, откладывал инструмент. Только тогда молодой человек не спеша уходил. Вероятно, он был студентом Принстонского университета, посещал уроки или бывал на лекциях старика. Последнему давно уже наскучили бесчисленные поклонники, от правителей до домохозяек, однако этот незнакомый любитель музыки приносил ему определенное умиротворение.

Вечером четвертого дня, как только раздались звуки скрипки, сразу же зазвучал дождь. Из окна было видно, что парень спрятался под платан, который выступал здесь единственным укрытием. Вскоре дождь усилился, и дерево с редкой осенней листвой уже не спасало от него. Старик перестал играть, думая, что теперь слушатель уйдет пораньше. Однако тот как будто знал, что еще не конец концерта, и по-прежнему стоял неподвижно, его промокшая насквозь куртка блестела в свете уличного фонаря. Тогда старик отложил скрипку, громоздко шагая, спустился вниз, и, преодолевая моросящий дождь, подошел к молодому человеку.

— Если тебе, хм, нравится слушать, то поднимайся наверх и слушай там.

Не дожидаясь ответа, старик развернулся и пошел обратно. Парень наблюдал дождливый вечерний пейзаж и стоял как истукан. Как будто все, что только что произошло, случилось во сне. Когда снова зазвучала скрипка, он медленно развернулся, будто сквозь сон прошел через дверь и поднялся наверх, словно привлеченный музыкой призрак. Дверь в комнату была приоткрыта, и молодой человек вошел внутрь. Старик смотрел на дождливый вечер за окном и играл на скрипке. Он не обернулся, однако почувствовал приход слушателя. Увлеченность парня музыкой наполняла его сердце сожалением. Старик плохо играл на скрипке. Особенно сегодня, когда он исполнял свое самое любимое рондо Моцарта, то постоянно фальшивил. Иногда он забывал какую-то часть и импровизировал, давая волю своей фантазии. Кроме того, его дешевая скрипка была уже потрепана и звучала неважно. Однако молодой человек спокойно слушал и очень быстро они погрузились в хоть и не совершенный, но преисполненный воображения мир музыки.

Это был обычный вечер середины двадцатого века. Между Востоком и Западом уже опустился «железный занавес», и на фоне только что возникшей ядерной угрозы будущее человечества казалось таким же призрачным и туманным, как вечерний осенний дождь. Именно этим вечером. Во время дождя, из окна этого домика в Принстоне доносились звуки рондо Моцарта…

Время как будто пролетело быстрее обычного, наступило девять часов. Старик перестал играть и вспомнил про молодого человека. Подняв голову, он увидел, что тот почтительно поклонился, затем развернулся и пошел к выходу.

— Да, приходи и завтра послушать, — сказал старик.

Парень, не оборачиваясь, остановился.

— Это можно, профессор, однако завтра у Вас будет посетитель, — он открыл дверь и как будто что-то вспомнил. — Да, верно, Ваш гость уйдет в 20:10, тогда я и зайду.

Профессор не придал особого значения его словам.

На следующий день дождь не кончился, однако вечером действительно пришел посетитель, израильский посол. Старик всегда относился с симпатией к далекому новорожденному государству своего народа, более того, на вырученные от продажи рукописей деньги помогал ему. Однако узнав, с каким предложением пришел посол, не знал, то ли плакать, то ли смеяться. Ему предложили стать президентом Израиля! Старик решительно отказался. Он проводил посетителя на улицу, где по-прежнему шел дождь. Перед тем как сесть в машину, посол достал карманные часы и в свете уличного фонаря старик увидел, что на часах было 20:10. Внезапно он кое-что вспомнил.

— Вы, да, о вашем визите еще кто-то знал? — спросил он посла.

— Не волнуйтесь профессор, это держалось в строгой тайне, никто не знал.

Возможно, тот парень как-то узнал, но еще он знал… Старик задал очень странный вопрос:

— В таком случае, перед тем как прийти, вы планировали уйти в 20:10?

— Хм… нет, я рассчитывал на долгий разговор с Вами, но поскольку вы отказались, то я не смею Вас дальше беспокоить, мы все можем понять, профессор.

Старик, пребывая в недоумении, вернулся домой, но как только он взял в руки скрипку, то моментально забыл обо всем. Зазвучала музыка, и сразу же появился молодой человек.

В 10 часов концерт на двоих был окончен. Профессор повторил уходящему парню свои вчерашние слова:

— Приходи и завтра послушать.

Подумав, он добавил:

— Мне кажется, так будет правильно.

— Нет, завтра я буду слушать на улице.

— Завтра кажется, опять будет лить, дожди зарядили.

— Да, завтра пойдет дождь, но когда Вы будете, играть он уже кончится; на следующий день опять весь день будет дождь, в том числе и во время Вашей игры, тогда я могу подняться в дом и слушать здесь; дождь прекратится только на третий день, в первой половине дня в 11 часов.

Профессор засмеялся, оценив чувство юмора собеседника. Однако смотря на его удаляющийся силуэт, он вдруг подумал, что едва ли тот шутил.

Предчувствие старика не обмануло. Погода точно следовала прогнозу молодого человека: вечером следующего дня дождя не было, и тот слушал музыку на улице; через день пошел дождь и парень поднялся в дом; на третий день ровно в 11 часов дождь в Принстоне закончился.

Вечером того же дня молодой человек не остался на улице, а держа в руках скрипку, поднялся в комнату профессора. Ничего не говоря, парень вручил ему инструмент.

— Нет, нет, мне ни к чему другая скрипка, — отмахнувшись, сказал старик.

Многие люди дарили ему скрипки, было даже одно известное изделие прославленного итальянского мастера. Однако тогда он вежливо отказался от него, как и всегда, полагая свое искусство игры недостойным такого прекрасного инструмента.

— Я даю скрипку с возвратом, потом Вы мне ее вернете. Извините профессор, но я могу дать ее Вам только на время.

Старик принял инструмент. По виду это была самая обычная скрипка, однако у нее не было струн! После внимательного осмотра он разглядел очень тонкую струну, она была похожа на нить паутины. Профессор никак не мог решиться надавить на нее, было такое впечатление, что она оборвется от одного вздоха. Он поднял голову и посмотрел на молодого человека. Последний улыбаясь, поощрительно кивнул. Тогда старик слегка прижал струну. Она не порвалась, а его пальцы ощутили мощную силу натяжения, невероятную для такой тонкой паутины. Он приподнял смычок, невольно задел струну, и она издала звук. В этот момент старик познал, что значит музыка Небес!

Звучание Солнца! Сияние звука!

Как только старик начал играть, то сразу же погрузился в необъятную вселенную. Он увидел, как в космосе неторопливо надвигались световые волны, напоминая туман, потревоженный утренним ветром. Безгранично широкая оболочка пространства и времени мягко качалась на огромных волнах земной гравитации, плавающие над оболочкой бесчисленные звезды, были похожи на сверкающие капли росы. Энергия безбрежно растекалась могучим ветром, на оболочке пространства и времени возник похожий на иллюзию радужный свет…

Когда профессор очнулся от этой непостижимой музыки и пришел в себя, молодой человек уже ушел. Неизвестно в какой именно момент.

Старик был восхищен новой скрипкой, каждый день он играл до глубокой ночи. Дюкас и врач советовали ему поберечь здоровье, однако они также знали, что каждый раз, когда звучала скрипка, старик чувствовал небывалый подъем жизненных сил.

Тем временем парень больше не появлялся.

Прошло больше 10 дней, неожиданно профессор стал меньше играть на новой скрипке, к тому же иногда он играл на своем старом инструменте. Все из-за того, что внезапно он стал ощущать определенное беспокойство. Старик испугался, что от слишком частой игры скрипичная струна, тонкая, словно нить паутины, может натереться и оборваться. Однако он был не в силах противиться магии, сокрытой в звучании скрипки, особенно тогда, когда думал, что молодой человек когда-нибудь может забрать ее назад. Поэтому он снова, как и в самом начале, стал ночи напролет играть на ней. Каждый раз глубокой ночью, когда он нехотя прекращал игру, то всегда принимался тщательно осматривать струну. Однако вследствие возраста его зрение уже утратило четкость. Тогда старик просил Дюкас принести лупу и через нее он видел, что на струне не было ни малейших следов повреждений. Ее поверхность, словно у драгоценного камня, была гладкой и блестящей, кроме того, в темноте струна светилась синим фосфорическим светом.

Так опять прошло больше 10 дней.

Глубокой ночью перед сном старик как обычно бросил последний взгляд на скрипку. Внезапно он заметил некоторую странность, связанную со струной. Он взял лупу и произвел более тщательный осмотр, после чего только утвердился в своем подозрении. На самом деле, эта странность образовалась еще несколько дней назад, но только сейчас она стала такой заметной, что ее можно было легко увидеть.

От частой игры струна на скрипке становилась крупнее.

Вечером следующего дня, как только старик пристроил смычок к струне, неожиданно появился молодой человек.

— Ты пришел за скрипкой? — с тревогой спросил старик.

Парень кивнул.

— Если бы можно было оставить ее мне…

— Абсолютно невозможно, мне искренне жаль профессор, никак нет. Я ничего не могу оставлять в Настоящем.

Старик погрузился в раздумья, он начал что-то понимать. Подняв скрипку, он спросил:

— Значит она не из Настоящего?

Молодой человек кивнул. Сейчас он стоял перед окном, за окном, Млечный путь расчертил небеса, сверкали созвездия. Он казался черным силуэтом на этом изумительным фоне.

Старик стал понимать еще больше. Он вспомнил невероятную прозорливость собеседника, хотя все было очень просто, парень не предсказывал, а вспоминал.

— Я посланник, в нашем времени мы не могли смотреть, как Вы печалитесь, поэтому меня и направили.

— Что же ты принес мне, эту скрипку?

Старик не выказал какого-либо удивления. Вселенная — вот что всю жизнь вызывало у него самое большое удивление. Именно поэтому он превосходил других, первым разгадывая ее самые сокровенные тайны.

— Нет, скрипка лишь доказательство. Доказательство того, что я прибыл из Будущего.

— Как же она это доказывает?

— В Вашем времени люди смогли преобразовать массу в энергию: атомная бомба, а также термоядерная бомба, которая скоро появится. В нашем времени уже стало возможным преобразовать энергию в массу. Посмотрите, — он указал на скрипичную струну. — Она стала крупнее, увеличение массы произошло благодаря преобразованию энергии звуковых волн, возникших в процессе Вашей игры.

Старик, все еще сомневаясь, покачал головой.

— Я знаю, что эти два факта не согласуются с Вашей теорией: первое, я не могу обратить время вспять; второе, согласно Вашей формуле, необходимо несоизмеримо большее количество энергии, чтобы добиться такого заметного увеличения массы.

Мгновение помолчав, старик снисходительно улыбнулся.

— Теория суха, — он незаметно вздохнул, — да и мое древо жизни тоже засохло. Хорошо, с каким посланием для меня ты прибыл, дитя?

— Две новости.

— Какая первая?

— У человечества есть Будущее.

Профессор, словно исполнивший последнее заветное желание старец, расслабленно откинулся в кресле, приятное ощущение разлилось по всему телу. Теперь он мог по-настоящему успокоиться.

— Дитя, я должен был догадаться, сразу, как только увидел тебя.

— Две атомные бомбы, сброшенные на Японию, оказались единственным в истории человечества примером боевого применения ядерного оружия. В конце девяностых годов двадцатого века большинство стран подписало международный договор о запрещении испытаний и нераспространении. Через пятьдесят лет исчезла последняя атомная бомба. Я появился на свет двести лет спустя.

Молодой человек взял скрипку.

— Мне пора идти, слушая Вашу музыку, я совсем позабыл про другие маршруты. Я должен посетить еще пятерых в трех эпохах. Среди них есть человек, создавший единую теорию поля, что случится сто лет спустя.

Он умолчал о том, что каждый раз посещал выдающихся людей незадолго до их кончины, тем самым сводя к минимуму возможное воздействие на Будущее.

— Какая же вторая новость?

Парень уже отворил дверь и как будто с сожалеющей улыбкой обернулся к старику.

— Профессор, Бог действительно играет в кости.

Старик из окна наблюдал, как парень спустился вниз. Наступила уже глубокая ночь и улица была пуста. Молодой человек стал снимать одежду, он тоже не хотел забирать с собой вещи из данной эпохи. В сумерках его плотно облегающее нательное белье светилось фосфорическим светом, очевидно, что это была одежда из его родного времени.

Он не превратился в полосу белого света и исчез, как воображал старик, а стал стремительно подниматься вверх по диагонали. Он поднимался с постоянной скоростью, без ускорения. Было очевидно, что это не он поднимался, а Земля сдвигалась, молодой человек пребывал в состоянии абсолютного покоя, по крайней мере, в данном времени и пространстве. Старик предположил, что возможно парень поставил себя в исходную точку координат абсолютного пространства и времени. Он стоял на берегу реки Времени и смотрел, как мимо него бурлящим стремительным потоком проносится Время. При желании, он мог бы оказаться в любой точке, как выше, так и ниже по течению. Спустя секунды молодой человек растворился в сверкающих созвездиях ночного неба.

Эйнштейн мгновение постоял молча, медленно развернулся и взял свою старую скрипку.

ПОЖИРАТЕЛЬ Повесть

Глава 1 Кристалл из созвездия Эридан

Хотя расстояние до него было очень близким, капитан бы всё равно не смог разглядеть его, плавающий в иссиня-чёрной пустоте космоса, будто кусок стекла, лежащий глубоко на дне пруда. Он определил местонахождение кристалла по преломляемому им свету, но вскорости потерял его на фоне редких звёзд. Вдруг далёкий солнечный диск искривился, и его неугасимый свет стал мерцающим, что очень удивило капитана, но поскольку он был известен как «хладнокровный человек с востока», не столь сильно, как стоящую рядом группу из десяти с лишним сослуживцев, которые прямо закачались от удивления. Он быстро сообразил, что кристалл находится как раз между ними и Солнцем, от них примерно в десяти метрах, а от Солнца — в десяти миллионах километров. Впоследствии на протяжении более трёх веков эта странная картинка часто всплывала у него в голове, и он задумывался, а не была ли она предвестием будущей судьбы человечества?

Поскольку капитан был главнокомандующим вооружённых сил ООН по охране Земли из космоса, в распоряжении его маленького подразделения космических войск находился самый мощный за всю историю человечества арсенал термоядерного оружия, но врагами были лишь безжизненные каменные глыбы, летавшие в космосе. Когда система предварительного оповещения обнаруживала метеориты и небольшие астероиды, угрожавшие безопасности земного шара, его подразделение отвечало за их разрушение или корректировку орбиты. Это подразделение патрулировало космос уже больше двадцати лет, и ему ни разу не представлялось возможности применить все эти ядерные бомбы, которых, кажется, хватило бы, чтобы и большие космические камни избежали столкновения с Землёй. Будто кто-то нарочно не давал подразделению шанса показать себя во всём великолепии. Но сейчас расстояние до кристалла по оценке превышало две астрономические единицы, и он по крутой и определённо искусственно рассчитанной орбите чётко летел по направлению к Земле.

Капитан с сослуживцами осторожно приближались ко кристаллу, следы от пропеллеров их скафандров будто паутинками оплели кристалл, находившийся в самом центре. Когда расстояние между ним и капитаном стало меньше десяти метров, изнутри кристалла внезапно засиял белый свет, похожий на густой туман, из-за чего очертания его правильных длинных граней отчётливо проявились. Он оказался около трёх метров в длину, и если подобраться ещё чуть-чуть поближе, можно было увидеть, что внутри находится что-то весьма похожее на сложно переплетённые прозрачные трубы системы двигателей. Когда капитан протянул по направлению к кристаллу правую руку, одетую в перчатку скафандра, и состоялась первая встреча человечества с внеземной цивилизацией, кристалл стал ещё более прозрачным, и внутри проявилось яркое и красивое цветное изображение. Это была девочка из аниме, глаза огромные, размером с бильярдные шары, волосы длинные до пят, медленно покачивались словно в воде вместе с красивой длинной юбкой.

— Тревога! Эй! Тревога! Пожиратель идёт! — кричала она в панике, уставившись своими огромными глазами на капитана, показывая тонкой и нежной рукой в направлении, противоположном Солнцу, будто показывала на преследовавшую её огромную овчарку.

— Ну, а хотя бы, откуда ты? — спросил капитан.

— Со звезды эпсилон в созвездии Эридана, кажется, вы так называете. По вашему времени, я пролетела уже шестьсот тысяч лет… Пожиратель идёт! Пожиратель идёт!

— Ты — живое существо?

— Конечно же нет, я только послание. По-пожиратель идёт! Пожиратель идёт!

— А откуда ты знаешь английский?

— Выучила в полёте. По-пожиратель идёт! Пожиратель идёт!

— А эта твоя внешность?..

— В полёте увидела. По-пожиратель идёт! Пожиратель идёт! Эй, вы что, правда не боитесь Пожирателя?

А что такое этот Пожиратель?

— Он похож на огромную автопокрышку, э, если воспользоваться вашими сравнениями.

— А ты неплохо разбираешься в нашем мире!

— В полёте разобралась. По-пожиратель идёт!

Пока девочка с Эридана кричала, от неё к одному из углов кристалла проскочила вспышка, и в этом месте показалась та самая «автопокрышка». И действительно было похоже на покрышку, снаружи испускавшую слабое сияние.

— А насколько он велик? — спросил другой из членов экипажа.

Общая длина — пятьдесят тысяч километров, ширина «автопокрышки» — десять тысяч километров, диаметр внутренней окружности — тридцать тысяч километров.

— … Ты имеешь в виду наши километры?

— Ну конечно, он огромный, внутрь может поместиться целая планета, как внутрь вашей автопокрышки можно вставить футбольный мяч. После того, как планета «вставлена», он начинает захватывать её природные ресурсы, а после того, как высосет дочиста, выплёвывает, как вы выплёвываете косточки от фруктов.

— Мы всё-таки до конца так и не поняли, что же такое этот Пожиратель?

— Эпохальный космический корабль. Мы не знаем, откуда он появился и куда направляется. По правде сказать, огромные ящеры, которые управляют Пожирателем, и сами наверняка не знают, они блуждают в окрестностях Млечного Пути десятки миллионов лет, и уже забыли о своем происхождении и изначальной цели. Но можно быть уверенным, в самом начале он не был таким огромным. Он увеличивается засчёт пожирания планет, и наша планета была пожрана им!

Теперь в кристалле показывалось, как увеличивается Пожиратель, медленно заполняя всё пространство картины, медленно опускаясь на мир тех, кто делал эту видеозапись. Сейчас, в глазах обитателей этого мира, земля будто бы находилась на дне огромного вселенского колодца, а космос был его медленно вращающейся стенкой, и можно было увидеть сложную структуру поверхности этой стенки. Сначала капитану пришли на ум контуры микропроцессора, а потом он увидел, что это непрерывно тянущиеся города. Ещё выше, на краях стенки колодца, было кольцо синего сияния, окружавшего видимые на небе звёзды. Девочка с Эридана сообщила им, что так выглядят двигатели в хвостовой части Пожирателя.

В другом углу кристалла девочка размахивала руками от нетерпения, и её длинные колышащиеся волосы были похожи на много размахивающих рук, изо всех сил пытавшихся выразить её испуг.

— Это и есть третья планета звезды эпсилон в созвездии Эридана, в тот момент, когда она поглощалась Пожирателем. Если бы вы находились в это время в нашем мире, первое ощущение — что тело становится легче, это оттого, что сила притяжения огромной массы Пожирателя уменьшает силу притяжения планеты. Нарушение силы притяжения привело к разрушительным последствиям: сначала объём океанов стремительно переместился на полюс планеты, который был ближе к Пожирателю, затем, когда планета оказалась внутри «покрышки», снова ринулся к экватору, так что возникшие огромные волны достигали облаков. Затем из-за неравномерной гравитации суша разорвалась на клочки, словно тонкий лист бумаги. Вулканы плотно усеяли дно океана и поверхность суши. Когда «покрышка» добралась до экватора, двигатели Пожирателя остановились, и он стал двигаться по орбите планеты одновременно с ней, постоянно держа её в своей пасти.

Тогда началось разграбление, бессчётные тросы, длиной свыше десяти тысяч километров, протянулись от стенки колодца к поверхности планеты, и она стала похожа на муху, застрявшую в паутине. Огромные транспортные корабли беспрерывно курсировали между колодцем и поверхностью планеты, перевозя воздух и океаническую воду, а ещё более многочисленные огромные роботы губоко сверлили поверхность, бешеными темпами добывая природные богатства, необходимые Пожирателю. Поскольку сила притяжения Пожирателя компенсировала силу притяжения планеты, пространство между «покрышкой» и поверхностью было зоной низкого тяготения, вследствие чего транспортировка ресурсов облегчалась, и это разграбление огромных масштабов проходило весьма эффективно.

По земному времени, Пожирателю требуется около столетия, чтобы «пережевать» одну планету. На протяжении этого времени планета разграбляется полностью, включая воздух и воду, и одновременно из-за длительного воздействия притяжения «покрышки» постепенно уплощается вдоль экватора, в конце концов становясь похожей на… ещё раз воспользуюсь вашими сравнениями: железный блин. Когда в конце концов Пожиратель покидает планету и «выплёвывает» её, уже выжатая досуха, она снова возвращается к прежней форме, и это приводит к последней геологической катастрофе планетарного масштаба. В это время поверхность планеты покрывается лавой как сотни миллионов лет назад, когда она только что возникла, но теперь она представляет собой полностью безжизненный ад.

— И на каком расстоянии Пожиратель сейчас от Солнечной системы? — спросил капитан.

— Он близко следует за мной, по вашему времени он будет здесь уже через столетие. Тревога! Пожиратель идёт! Пожиратель идёт!

Глава 2 Посланник

Пока люди без конца спорили и обсуждали, является ли информация, полученная от кристалла из созвездия Эридан, правдивой, посланный Пожирателями небольшой корабль вошёл в пределы Солнечной системы и достиг Земли.

Первыми, кто с ним столкнулся, был патрулирующий отряд под предводительством всё того же капитана, но ощущения от этой встречи оказались абсолютно не такими, как в прошлый раз. Прозрачный кристалл из созвездия Эридан олицетворял собой утончённую и совершенную цивилизацию, а корабль Пожирателей, наоборот, был громоздким и неуклюжим на вид, как будто в чистом поле бросили большого размера котёл столетней давности, вызывавший воспоминания об эпохе огромных машин, описанной Жюлем Верном. Посланник Империи Пожирателей тоже был неуклюж и уродлив, его огромное тело ящера было покрыто чешуйками, похожими на камни, и когда он стоял прямо, его рост достигал почти десяти метров. Он представился как «Дая», но из-за особенностей его внешности и манеры поведения, впоследствии люди прозвали его «Зубастик».

Когда небольшой корабль посланника приземлился перед башней ООН, в земле от выхлопа двигателя образовался большой кратер, и разлетевшиеся каменные брызги изрешетили башню. Поскольку инопланетный посланник был слишком высок ростом, и не мог войти в зал заседаний, главы всех государств встретились с ним на площади перед башней, некоторым из них пришлось повязать на головах, израненных осколками стёкол и камней, носовые платки. От каждого шага Зубастика земля дрожала, а его голос звучал как гудок десяти паровозов старого образца, так что у слышавших его немела кожа на голове, а громоздкий автоматический переводчик, находившийся у посланника перед грудью, переводил его слова на английский (тоже выученный в полёте), и произносил их грубым мужским голосом, который хоть и был гораздо тише, чем голос самого Зубастика, но тем не менее повергал слушающих в панику.

— Хе-хе, белые маленькие нежные червячки, интересные маленькие червячки! — сказал Зубастик, весело смеясь. Люди, закрывая уши руками, ждали, пока грохот его речи затихнет, а потом слегка приоткрывали их, чтобы услышать перевод. — Нам придётся жить бок о бок в течение столетия, поверьте мне, мы понравимся друг другу!

— Уважаемый посланник, вы знаете, что сейчас больше всего беспокоит нас, так это цели, с которыми ваш корабль прибыл в Солнечную систему, — произнёс генеральный секретарь ООН, глядя на Зубастика снизу вверх, и хотя он кричал как можно громче, его голос показался комариным писком.

Зубастик сделал движение, будто приосанился, отчего земля снова вздрогнула. — Великая Империя Пожирателей пожрёт Землю, чтобы продолжить свой величественный полёт, и это невозможно изменить!

— А какая судьба ждёт человечество?

— Это как раз тот самый вопрос, который я должен сегодня решить.

Главы государств стали переглядываться, а генеральный секретарь закивал:

— Это нам в самом деле следует всемерно обговорить.

Зубастик покачал головой:

— Это очень простой вопрос, мне только нужно попробовать… — говоря это, он протянул мощные когти, и выхватил из толпы главу одного из европейских государств, с расстояния в три-четыре метра эффектно забросил его в рот и стал тщательно пережёвывать. То ли чтобы сохранить достоинство, то ли от чрезмерного страха жертва не издала ни звука, и слышен был лишь хруст перемалываемых костей у Зубастика во рту. Через полминуты Зубастик выплюнул одежду и ботинки, и хотя они пропитались кровью, но казалось, совсем не пострадали, и один из наблюдавших невольно сравнил это с тем, как люди щёлкают семечки.

Весь Земной шар накрыла мёртвая тишина, которая продолжалась и продолжалась, пока, наконец, её не прервал человеческий голос:

— Как же вы так, схватили и сразу съели?! — спросил находившийся в толпе капитан.

Зубастик подошёл к нему, толпа расступилась, уступая ему дорогу, и этот колосс, гулко топая, приблизился к капитану.

— Почему вы так уверены, что его можно есть? В соответствии с законами биохимии, маловероятно, что существо из такого далёкого мира можно использовать в пищу.

Зубастик покивал, и его огромный рот растянулся в некоем подобии улыбки:

— Я сразу тебя заметил, ты с самого начала так невозмутимо смотришь на меня, будто задумался, о чём же?

Капитан тоже улыбнулся:

— Вы дышите нашим воздухом, разговариваете с помощью звуковых волн, имеете два глаза, один нос, один рот, а ещё две пары конечностей.

— И что тут непонятного? — Зубастик наклонил огромную голову к капитану, обдав его тяжёлым и тошнотворным запахом крови.

— Именно, непонятно, отчего всё так понятно, мы не должны быть настолько похожи!

— Я тоже кое-чего не понимаю, почему у тебя такой взгляд, ты что, военный?

— Я — воин, и моя задача — охранять Землю.

— Хе, только разгоняешь небольшие камешки, и это позволяет тебе называться настоящим воином?

— Я готовлюсь к более серьёзному испытанию, — капитан величественно вскинул голову.

— Интересный маленький червячок! — Зубастик покивал головой и выпрямился, — вернёмся к основному вопросу: судьба человечества. На вкус вы ничего, мягкие и нежные, очень похожи на голубые ягоды, которые я попробовал в созвездии Эридана. Поэтому поздравляю вас, ваш род будет продолжаться, в будущем вас будут выращивать в домашних хозяйствах в Империи Пожирателей, и в возрасте примерно 60 лет отправлять на рынок.

— Вам не кажется, что к такому возрасту мясо становится слишком старым? — сказал капитан, холодно улыбаясь.

Зубастик расхохотался, что прозвучало как извержение вулкана, — Ха-ха-ха, Пожиратели любят долго жующиеся закуски.

Глава 3 Муравьи

ООН провела ещё несколько встреч с Зубастиком, и хотя больше никого не съели, результаты переговоров о судьбе человечества оставались неизменными.

К очередной встрече люди готовились тщательно и назначили место её проведения в Африке, на стоянке, где как раз проводились археологические раскопки.

Летающий аппарат Зубастика приземлился точно вовремя в нескольких десятках метров от места раскопок. Как и в прошлый раз, приземление было похоже на крупный взрыв, с оглушительным рёвом и разлетающимися во все стороны камнями и песком. В соответствии с объяснениями девочки из созвездия Эридан, летательный аппарат приводился в движение небольшим термоядерным двигателем. Её объяснения насчёт Пожирателей учёные понимали сразу же, а что касается технологий эриданцев, то они были слишком запутанными для землян. Например, тот кристалл после приземления сразу же растворился в атмосфере, полностью израсходовав часть, которая отвечала за межзвёздные перелёты, и от него осталась только тонюсенькая пластинка, парившая в водухе.

Когда Зубастик прибыл на место раскопок, двое работников ООН подняли огромный иллюстрированный квадратный том шириной в метр, и протянули ему. Том был специально напечатан в соответствии с его ростом, и содержал почти сто страниц прекрасных цветных иллюстраций. Содержание его касалось всех аспектов человеческой цивилизации, совсем как книжки для детей. Сбоку от огромного котлована на месте раскопок один археолог красочно расписывал блистательную историю человеческой цивилизации. Он изо всех сил старался, чтобы инопланетянин понял, что на этой голубой планете столько вещей, достойных, чтобы беречь их, и на особо трогательных моментах у него из глаз текли слёзы — душераздирающее зрелище! В конце концов, он сказал, указывая на котлован:

— Уважаемый посланник, посмотрите, это только что найденные руины города, который является на сегодняшний день древнейшим из обнаруженных человеческих поселений, от нас его отделяют почти пятьдесят тысяч лет, неужели вы правда безжалостно уничтожите прекрасную цивилизацию, которая по капле собирала знания на протяжении пятидесяти тысяч лет?

В течение всей речи Зубастик перелистывал иллюстрированный том, и казалось, что он находит его весьма забавным. Последние слова археолога заставили его поднять голову и посмотреть на котлован:

— Хе, червяк-археолог, мне не интересна эта яма и развалины города, который там был, я хочу посмотреть на землю, которую вы выкопали из этой ямы, — он показал на кучу высотой в несколько метров, находившуюся рядом с котлованом.

Дослушав автоматический перевод, археологи были очень озадачены:

— Землю?? Да в этой куче ничего особенного нет.

— Это вы так думаете, — Зубастик подошёл к куче, присел на корточки, и обоими огромными когтистыми лапами стал копаться в земле.

Люди окружили его и стали смотреть, поражаясь ловкости его кажущихся такими неуклюжими пальцев. Он разрыхлял и ворошил землю, иногда доставая какие-то малюсенькие комочки и складывая их сверху на том. Этим он внимательно и сосредоточенно занимался десять с лишним минут, ни на что не отвлекаясь, а потом выпрямился, держа том обеими руками, встал перед людьми и позволил им рассмотреть то, что на нём было.

Там было около сотни муравьёв, некоторые ещё живые и ползали, а некоторые уже дохлые, их можно было увидеть только если хорошенько присмотреться.

— Я хочу рассказать историю, — сказал Зубастик, — об одном королевстве. В прошлом это королевство было ещё более огромной империей, их предков можно проследить до конца Мелового периода. Под ногами возвышавшихся до облаков фигур динозавров эти предки строили величественные города своей империи. Но это слишком уж древняя история, а последняя королевская династия, как записано в источниках, восходит к периоду приближения зимы. Во время этой невероятно долгой зимы земля покрылась ледниками, утратив жизненную силу, которую она имела на протяжении предыдущих десяти миллионов лет, и жить стало невыносимо тяжело.

Проснувшись после последней спячки, королева смогла разбудить меньше одного процента жителей империи, остальные из-за сильного мороза уснули навечно, а некоторые превратились в прозрачные скелетики. Королева ощупала стены города, холодные как лёд и твёрдые как металл, и поняла, что это замёрзшая почва, и что в эту эпоху лютых морозов она не тает даже летом. Тогда королева решила покинуть эти места, где прежде она хотела остаться, найти незамёрзший кусок земли и основать новое королевство.

Посему она собрала всех счастливчиков, кому удалось выжить, они выбрались на поверхность и начали свой полный трудностей путь по бескрайним ледяным просторам. Большинство из них погибло от ужасных морозов во время этого никак не кончавшегося путешествия, но королева и небольшое число чудесным образом избежавших смерти подданных в конце концов нашли небольшую незамёрзшую область, которая оттаяла благодаря находившимся здесь геотермальным источникам. Королева, конечно, не могла понять, откуда в этом замёрзшем мире взялся небольшой кусок влажной и мягкой земли, но она совсем не удивлялась тому, что им удалось до сюда добраться — не может же бесследно пропасть род, продолжавшийся на протяжении шестидесяти миллионов лет!

Не побоявшись того, что повсюду лёд, а солнце светит тускло, королева провозгласила, что здесь будет основано новое великое королевство, и оно будет существовать ещё миллионы поколений! Стоя на вершине высокого белоснежного горного пика, она назвала это королевство Королевством Белой Горы, а гора эта была похожа на череп мамонта. Тем временем была середина четвёртого ледникового периода, в это время люди-червяки, рассеявшись, прятали свои головы в пещерах, и были всего лишь трясущимися и тупыми животными, и только через девяносто тысяч лет первый лучик вашей цивилизации появился на месопотамской равнине.

Используя труп мамонта, бывший неподалёку, в качестве источника пропитания, Королевство Белой Горы просуществовало десять тысяч нелёгких лет. Потом ледниковый период подошёл к концу, и на земле снова началась весна. Вся суша заново покрылась зелёным цветом жизни. На волне этого нового взрывного развития всех её форм, Королевство Белой Горы очень быстро достигло расцвета, и его бесчисленные подданные расселились на огромной территории. На протяжении следующих десятков тысячелетий в Королевстве сменилось бессчётное множество династий, и было написано бессчётное множество эпических поэм.

Зубастик показал на яму перед собой.

— На этой территории Королевства в наши дни, археологи-червяки так увлеклись раскопками мёртвого города пятидесятитысячелетней давности, и не подумали, что в почве, закрывающей его, находится ещё один город, живой. По масштабам он никак не меньше Нью-Йорка, при том последний — это плоский одно-двухуровневый город, а первый — огромный и трёхмерный, имевший множество уровней. На каждом уровне располагалась густая сеть улиц, похожая на лабиринт, здесь были широкие площади и величественные дворцы, общегородская система водоснабжения и предотвращения пожаров были устроены намного более умно, чем в Нью-Йорке. В городе существовало сложно структурированное обществе, жёсткое разделение труда. Всё общество вращалось вокруг тесного сотрудничества, как хорошо слаженный механизм, не было таких явлений как наркомания или преступность, не было заблудших и деградировавших. Но они вовсе не были бесчувственными, и когда один из них умирал, остальные подолгу носили по нему траур. У них даже были могилы, расположенные на поверхности близ города, глубина которых достигала трёх сантиметров! То, о чём больше всего стоит упомянуть: на нижнем уровне города находилась грандиозная библиотека, в которой стояли огромные контейнеры, и в каждом из них хранились ароматические вещества, с помощью сложного химического состава которых записывалась информация. Здесь была записана долгая история Королевства Белой Горы — вы могли узнать об огромном лесном пожаре, когда подданные объединились в бесчисленные команды, которые сплавлялись по реке, спасаясь из моря огня, и об их подвигах; узнать о долгой столетней войне Королевства Белой Горы с Империей Термитов; а ещё о том, как участники далёкого похода, организованного Королевством, впервые увидели море…

Но всё это было уничтожено в течение трёх часов.

В тот день, с грохотом, от которого сотрясалась земля, закрывавшие всё небо огромные железные ручищи экскаваторов растащили всю почву, в которой располагался город, и все, и всё, что там находилось, было раздроблено в мелкую пыль, включая всех детей на последнем уровне города, и ещё не ставших детьми несколько десятков тысяч белых как снег яиц.

Весь мир снова погрузился в мёртвую тишину, и на этот раз она продолжалась дольше, чем тогда, когда зубастик сожрал человека. Людям впервые было нечего ответить инопланетному послу.

Наконец, Зубастик сказал:

— Нам придётся провести ещё очень долгое время вместе, есть многое, что можно будет обсудить, но давайте больше не будем ничего рассматривать с позиций морали. Во Вселенной эта штука не имеет никакого смысла.

Глава 4 Ускорение

После того, как Зубастик отбыл, находившиеся на археологической стоянке люди продолжали молча стоять в глубокой задумчивости и отчаянии. Голос всё того же капитана прервал тишину, когда он заявил стоявшим вокруг главам государств:

— Я знаю, что я всего лишь маленький человек, и только потому что я первый столкнулся с инопланетной цивилизацией, я имел счастье лично присутствовать на этой встрече, поэтому я скажу лишь два слова — во-первых, Зубастик прав; во-вторых, единственный выход для человечества — это сражаться.

— Сражаться?

— Капитан, да как тут сражаться? — горько покачал головой Генеральный Секретарь.

— Да, сражаться! Сражаться! Сражаться! — громко закричала девочка из созвездия Эридан, и в то же время кристалл, в котором она находилась, взлетел на несколько метров над головами собравшихся, и под лучами солнца стало видно, как она, длинноволосая, возбуждённо размахивает руками.

Кто-то в толпе стал говорить:

— Эриданцы тоже сражались, и каков результат? Человечество должно думать о том, как ему выжить. У нас вовсе нет обязательства извращённо отомстить за вас.

— Вы не правы, сэр — ответил говорившему капитан и повернулся ко всем присутствующим, — Эриданцы вели оборонительную войну в условиях абсолютного отсутствия информации о противнике, к тому же за всю историю их цивилизации у них никогда до этого не было войн, неудивительно, что они потерпели поражение. Но за эту долгую и жестокую войну протяжённостью в целый век, они очень хорошо изучили Пожирателя. Теперь эти обширные материалы с помощью их космического корабля были переданы в наши руки, и это даёт нам превосходство.

— Если спокойно и не торопясь изучить всё это, мы найдём, что Пожиратель вовсе не так ужасен, как кажется на первый взгляд. Прежде всего, кроме невообразимых размеров, Пожиратель не обладает ничем, особенно превосходящим знания людей в этой области. Если говорить о форме жизни, обитатели Пожирателя (я имею в виду те десять с небольшим миллиардов, что живёт на поверхности «покрышки»), как и люди, являются органическими существами, и молекулярная структура их тел тоже весьма похожа на нашу. То, что человечество и его враги имеют общую биологическую базу, возможно, позволит нам по-настоящему глубоко и всесторонне разобраться в них, это ведь гораздо бо́льшая удача, чем если бы интервенты состояли из силовых полей и нейтронной материи!

— А что ещё более обнадёживает, на Пожирателе нет каких-либо особенных «сверхтехнологий». Конечно, их техника весьма опережает человеческую, но это проявляется только в масштабности, а не в теоретической базе. Основной источник питания системы двигателей Пожирателя — реакция термоядерного синтеза, а вся похищаемая с планеты вода помимо обеспечения ею населения Пожирателя используется в качестве ядерного топлива. Способ работы их двигателей тоже основан на законе сохранения момента и на отдаче, нет никаких таинственных технологий вроде прыжков через гиперпространство… Вся эта информация, конечно, тем не менее может весьма расстроить наших учёных, ведь Пожиратель всё же принадлежит цивилизации, история которой насчитывает десятки миллионов лет; уровень развития их технологии показывает пределы, до которых может развиться наука. Но в то же время мы знаем: наши враги это не какие-то непобедимые боги.

Генеральный секретарь спросил:

— И что, только на основании этого вы можете обещать человечеству победу?

— Конечно нет, но ещё есть множество конкретных данных, благодаря которым мы сможем выработать стратегию с высокой вероятностью победы, например…

— Ускорение! Ускорение! — закричала девочка с Эридана над головами собравшихся.

Капитан объяснил пришедшим в замешательство окружающим:

— По материалам, полученные от эриданцев, получается, что ускорение движения Пожирателя имеет ограничение, и за два столетия наблюдений они ни разу не видели, чтобы он когда-либо его преодолевал. Чтобы подтвердить это, мы обратились к другим материалам, которые они прислали. На основании данных о строении Пожирателя, прочности материалов, из которых он сконструирован, и тому подобных мы создали математическую модель. Эта модель подтвердила наблюдения эриданцев о необходимом ограничении ускорения Пожирателя, это ограничение обусловлено его внутренним строением, и едва оно будет превышено, эта огромная штуковина разорвётся на части.

— Ну и что тогда? — спросил один из глав государств.

— Насчёт этого, нам следует успокоиться, и хорошенько подумать головой, — ответил капитан, улыбнувшись.

Глава 5 Убежище для землян

Переговоры землян с инопланетным посланником наконец-то немножечко продвинулись. Было заключено компромиссное соглашение по поводу предоставления землянам убежища на Луне с Зубастиком.

— У людей очень развит инстинкт любви к дому, — со слезами на глазах заявил на одном из обсуждений Генеральный Секретарь.

— Пожиратели тоже, хоть у нас и нет дома, — сочувственно покивал Зубастик.

— В таком случае, можно ли мы оставим небольшое число людей, чтобы они дождались, пока Империя Пожирателей выплюнет Землю, и геология стабилизируется, и вернулись назад, чтобы снова воссоздать нашу цивилизацию?

Зубастик покачал головой.

— Империя Пожирателей пожирает всё дочиста, к тому времени Земля станет даже менее пригодной для жизни, чем теперь Марс, с вашей червячиной технологией и навыками у вас вряд ли получится воссоздать цивилизацию.

— Всё равно надо попробовать. Так нам будет спокойнее на душе, особенно тем, кого будут выращивать в качестве домашних животных в Империи Пожирателей. Если они будут помнить, что в далёкой Солнечной системе у них есть ещё один дом, они будут лучше есть и будут жирнее, и не важно, есть этот дом на самом деле или нет.

Зубастик покивал:

— Но куда же деть этих людей на время пожирания? Кроме Земли, мы также пожрём Венеру, Юпитер и Нептун слишком большие, их не получится, но мы пожрём все их спутники — Империи Пожирателей требуются находящиеся на их поверхности углеводороды и вода — и даже бедные ресурсами для поддержания жизни Марс и Венеру мы тоже намереваемся пожевать — нам нужны оксиды углерода и металлы — после чего их поверхность станет сплошным морем лавы.

— Мы можем создать убежище на Луне. Насколько нам известно, перед тем как пожирать Землю, Империи Пожирателей потребуется столкнуть Луну с орбиты.

Зубастик снова покивал: — Именно так, сила притяжения у системы Земля-Пожиратель очень велика, есть вероятность того, что Луна упадёт на поверхность большого кольца, такой удар уничтожит Империю.

— Вот и хорошо, тогда позвольте нам поселить на Луне небольшое количество людей, ведь для вашей Империи невелика потеря.

— Сколько людей вы планируете оставить?

— Если учесть необходимость возрождения цивилизации, и рассчитать по минимум, получится, около ста тысяч.

— Хорошо, но работу будете делать вы сами.

— Работу? Какую работу?

— Смещать Луну с орбиты. Для нас это тоже задача не из лёгких.

— Но ведь… — Генеральный Секретарь в отчаянии стал рвать на себе волосы, — это всё равно, что отклонить это малюсенькое требование землян! Вы ведь знаете, что у нас нет технологий такого уровня!

— Ха, червяки, это не моё дело, и к тому же, у вас ведь есть ещё целый век, не так ли?

Глава 6 Установка ядерных зарядов

На разливающейся белым светом лунной равнине, человек, облачённый в скафандр, стоял рядом с огромной бурильной установкой, а высокий посланник Империи Пожирателей стоял в некотором отдалении, кажется, у другой бурильной установки. Они наблюдали за тем, как стальной стержень постепенно опускается с вершины установки, глубоко погружаясь в колодец под ней. Когда пришёл сигнал о том, что достигнуто дно колодца, все наблюдавшие, включая Зубастика, зааплодировали, отмечая наступление этого исторического момента.

Наконец, последняя атомная бомба для толчка Луны была на месте, и к этому времени от прибытия кристалла с созвездия Эридан и Империи Пожирателей на Землю прошло уже целое столетие. Это было столетие, когда рушились все надежды, и человечество вело тяжёлую борьбу.

В первой половине столетия весь мир неустанно трудился над разработкой двигателя для толчка Луны, но этот сверхмеханизм так в конце концов и не был создан, часть экспериментальных моделей лишь образовали на поверхности Луны несколько гор из металлолома, а ещё часть при пробном запуске наплавили высокотемпературной термоядерной реакцией несколько озёр с жидкой сталью. Человечество обращалось к посланнику Империи Пожирателей с просьбой о технической помощи, ведь двигатель, требуемый для толчка Луны, это даже меньше одной десятой всех бесчисленных сверхтехнологичных двигателей Пожирателя, но Зубастик не соглашался, а в ответ ещё и дразнился: «Не думайте, мол, открыли термоядерный синтез и сразу можно делать двигатели, сворачивающие звёзды — от изобретения хлопушек до изобретения огнестрельного оружия очень и очень далеко! Да и сказать по правде, вам ведь ни к чему тратить столько сил, в галактике Млечный Путь, когда одна цивилизация начинает доминировать, а другие становятся для неё домашними животными — часто встречающийся факт. Впоследствии вы обнаружите, что когда вас выращивают — это чудесная жизнь, не нужно беспокоиться за одежду и еду, можно веселиться до самой смерти! Для некоторых цивилизаций это пока ещё недостижимый идеал! Все ваши неприятности до сих пор — от недостатков прогнившей теории антропоцентризма».

Поэтому человечество переложило надежды на кристалл с созвездия Эридана, но и эти надежды точно так же рухнули в пропасть. Цивилизация Эридана пошла по совершенно иному технологическому пути развития, чем цивилизации людей и Пожирателей, вся энергия для их технологий поступала из биомассы их собственной планеты, к примеру, и сам этот кристалл был одним из плавающих коллективных живых организмов, обитавших в её океанах. Все чудесные способности, которые проявляла жизнь в их мире, Эриданцы собирали и применяли, но не исследовали её глубинных тайн, и стоило им покинуть окружающую среду своей планеты, как все их технологии оказались бессильны.

Истратив драгоценные пятьдесят с лишним лет, разочаровавшееся человечество внезапно придумало сумасшедший план для толчка Луны. Этот план был вначале предложен капитаном, когда он был одним из руководителей проекта по перемещению Луны, а по рангу уже маршалом. План был в высшей степени фантастичен, но технические требования отнюдь не были высокими, всего имеющегося на тот момент технологического потенциала было вполне достаточно для успеха, и люди даже удивлялись, как это им раньше не пришло в голову.

Новый план был очень простым: установить на одной стороне Луны большое количество ядерных бомб на глубине около трёх тысяч метров и с такой плотностью, чтобы взрыв одной привёл бы к взрыву всех остальных, то есть всего требовалось установить свыше пяти миллионов бомб. Хватало ли для этого термоядерных бомб? Для сравнения скажем, что самая разрушительная бомба, произведённая во время Холодной Войны, к тому времени была уже обычным и широко распространённым видом вооружения. Посему, взрыв всех этих супертермоядерных бомб, установленных под поверхностью луны привёл бы к совершенно иным последствиям, чем подземные испытания той далёкой поры, сила которых гасилась в подземных гротах. При этом взрыве весь верхний слой поверхности должен был полностью разлететься. Вследствие низкой силы притяжения Луны, камни из взорванного слоя поверхности должны были достичь космической скорости, улетев с Луны в открытый космос, и тем самым произвести толчок огромной силы. Если в нужный момент взорвётся нужное количество бомб, импульс толчка сможет стать неизменным, как если бы на Луне установили мощный двигатель, а если взрывать бомбы в разных точках, можно управлять траекторией её движения. Следующим этапом проекта была установка под поверхностью Луны двух слоёв ядерных бомб, один под другим, на глубине около шести тысяч метров. Таким образом, когда верхний трёхкилометровый слой будет срезан, можно будет взрывать второй, и время работы «двигателя» возрастёт вдвое.

Когда девочка из кристалла с Эридана узнала об этих планах, она подумала, будто человечество и в самом деле сошло с ума: «Теперь я поняла, если бы у вас была технологическая мощь, равная мощи Пожирателей, вы бы были ещё более кровожадными, чем они!»

Но у Зубастика данный план напротив вызвал лишь непрестанные похвалы: «Хе-хе, червяки-таки додумались до такой чудесной идеи, мне нравится, нравится её брутальность, брутально значит красиво!»

«Что за бред, как брутальное может быть красивым?!» — протестовала девочка с Эридана.

«Брутальность конечно же красива, во Вселенной ведь больше всего именно брутальности! В чёрной холодной бездне сумасшедше вспыхивают звёзды, ну разве это не брутально? Вселенная мужественна, понимаешь? А эта ваша женственная цивилизация, вся это хилая утончённость, которая не выдержит и дуновения ветерка — это всего лишь микроскопическая аномалия на краю Вселенной, не достойная даже упоминания».

Прошло сто лет, Зубастик по-прежнему был полон сил, а девочка из кристалла по-прежнему трогала сердца людей своими яркими красками, но маршал уже почувствовал влияние прожитых лет, 135 лет это всёж-таки преклонный возраст.

В это время Пожиратель уже пересёк орбиту Нептуна и начал пробуждаться после длившегося 60 тысяч лет перелёта с Эпсилон в созвездии Эридана. Огромная покрышка в космосе заблестела огнями, колоссальное общество задвигалось, готовясь к разграблению Солнечной системы.

Пожиратель разграблял окраинные планеты, двигаясь по крутой орбите по направлению к Земле.

Глава 7 Первая и последняя космическая война человечества

Побег Луны от Земли начался.

Луна находилась над дневной стороной Земли, когда взорвались первые заряды. От каждого взрыва луна в голубом небе на краткое мгновение вспыхивала ярче — казалось, будто гигантский серебряный глаз лихорадочно подмигивает Земле. Когда на планету спустилась ночь, вспышки на одной стороне Луны продолжались, — свет, созданный человеческими руками, изливался на поверхность планеты, лежащей в 240 000 км ниже. Теперь стал отчетливо виден бледно-серебристый хвост Луны, состоящий из выброшенных в космос камней. Камеры, установленные на естественном спутнике Земли, показывали, как скальные породы выбрасываются в пространство — это походило на вздымающиеся паводковые волны. «Волны» быстро дробились на расстоянии и превращались в тонкие пряди, тянущиеся за Луной. Перейдя на другую сторону Земли, Луна начала орбитальное ускорение.

Однако внимание человечества было сейчас неотрывно сосредоточено на проступившем в небе великом и ужасном кольце. Это приближался Пожиратель. Чудовищные приливы, вызванные его притяжением, уже разрушили прибрежные города.

Круг кормовых двигателей Пожирателя вспыхивал синими огнями — гигантский корабль производил последние корректировки траектории. В результате его орбита идеально синхронизировалась с орбитой Земли вокруг Солнца, а ось собственного вращения совместилась с земной. Завершив корректировки, Пожиратель начал медленно подвигаться к Земле, готовый охватить планету своим огромным кольцеобразным телом.

Луна ускорялась два месяца. В этот период бомбы взрывались под ее поверхностью с частотой в две-три секунды. Всего было произведено немыслимое количество ядерных взрывов — 2,5 миллиона. На втором витке Луны вокруг Земли ее некогда круговая орбита вытянулась под действием ускорения в эллипс. Когда Луна переместилась в апогей, Зубастик и маршал прилунились на той ее стороне, что была обращена вперед, далеко от взрывающихся зарядов. Маршал весьма настоятельно приглашал эмиссара пришельцев в это путешествие.

Стоя на лунной равнине в окружении кратеров, они чувствовали, как дрожат недры под их ногами. Казалось, что это бьется мощное сердце земного спутника. В чернильной темноте космоса ослепительно сверкало огромное, в половину небосвода, кольцо Пожирателя.

— Отлично, маршалок-червячок, просто отлично! — Зубастик зааплодировал, в голосе его звучало неподдельное восхищение. — Но, — продолжал он, — вам стоило бы поторопиться. На дальнейшее ускорение вам остался всего один виток. Империя пожирателей не привыкла ждать кого бы то ни было. И еще такой вопрос. Города, которые вы выстроили под поверхностью спутника еще десять лет назад, так и стоят пустые. Когда прибудут их обитатели? Разве смогут ваши корабли перевезти сюда сто тысяч человек всего за один месяц?

— А мы никого сюда не повезем, — спокойно ответил маршал. — Мы — последние люди, побывавшие на Луне.

Услышав такое, Зубастик развернулся к нему всем телом. Говоря «мы», маршал подразумевал 5 000 офицеров и солдат космических сил Земли. Они построились в идеальную фалангу на изрытой кратерами лунной равнине. В передних рядах какой-то солдат размахивал голубым флагом.

— Смотри, это флаг нашей планеты. Мы объявляем Империи пожирателей войну! — дерзко заявил маршал.

Зубастик уставился на него, скорее озадаченный, чем удивленный. И тут он закачался и рухнул на грунт, потому что гравитация Луны внезапно резко возросла. Пришелец лежал ничком и даже не пытался подняться. Облако лунной пыли, поднятое при падении его громадного тела, начала медленно оседать.

Но вскоре она снова ринулась вверх под действием массивных ударных волн, пришедших с другой стороны спутника. Толстый слой белой пыли покрыл всю равнину.

Зубастик понял, что частота взрывов на другой стороне Луны внезапно возросла в несколько раз. Судя по резкому увеличению гравитации, ускорение Луны тоже выросло в несколько раз. Перекатившись на спину, Зубастик извлек из нагрудного кармана скафандра портативный компьютер. На экране обозначилась текущая траектория Луны. В ту же секунду посланцу пожирателей стало ясно, что нынешнее ускорение собьет Луну с ее орбиты. Освободившись от гравитации Земли, ее естественный спутник вырвется в открытый космос. Мигающая красная штриховая линия обозначала его дальнейший маршрут.

И вел он прямиком к Пожирателю.

Ни на миг не задумавшись, Зубастик отшвырнул компьютер и медленно поднялся на ноги. Напряг шею, сопротивляясь возросшей гравитации, и вгляделся в то, что скрывали поднявшиеся клубы лунной пыли. Там стояла армия землян, — стояла по-прежнему выпрямившись, непоколебимо, словно каменные изваяния.

— Целое столетие заговора и обмана! — еле слышно выговорил Зубастик.

Маршал кивнул.

— Надеюсь, ты понимаешь, что уже слишком поздно, — мрачно процедил он.

Зубастик глубоко вздохнул и сказал:

— Эх, и как я не подумал, что обитатели Земли не похожи на эриданцев! В их мире жизнь развивалась симбиотически, без всякого естественного отбора и борьбы за выживание. Они даже не знали, что такое война. — Он замолчал, переваривая случившееся. — Мы-то думали, что и земляне такие же. Но вы, — вы непрестанно убиваете друг друга с того самого момента, как слезли с деревьев. С чего мы взяли, что вас будет легко завоевать?! Я... — Тут он опять помолчал. — С моей стороны это было преступное пренебрежение своими обязанностями!

Когда маршал заговорил снова, его голос звучал ровно. Он объяснил то, о чем Зубастик уже начал догадываться.

— Эриданцы снабдили нас огромным количеством жизненно важной информации, в частности об ограниченных способностях Пожирателя к ускорению. Эти сведения и легли в основу нашей стратегии. С помощью взрывов, изменивших траекторию Луны, мы придали ей ускорение, превосходящее лимит ускорения Пожирателя в три раза. Иными словами, — заключил маршал, — Луна будет в три раза проворнее вашего корабля. Уклониться от столкновения у вас не выйдет.

— Вообще-то нельзя сказать, что мы совсем ни о чем не подозревали, — сказал Зубастик. — Когда Земля начала производить ядерные бомбы в слишком больших количествах, мы стали постоянно отслеживать их местонахождение. Мы удостоверялись, что они внедрены глубоко в Луну, но нам и в голову не приходило... — Зубастик скорее думал вслух, чем отвечал маршалу.

На лице маршала, закрытом щитком, заиграла еле заметная улыбка.

— Мы не настолько глупы, чтобы напрямую бомбить Пожирателя ядерными зарядами, — проговорил он. — Нам известно, что Империя пожирателей закалена в многочисленных боях. Простые и грубые ракеты землян наверняка были бы перехвачены и уничтожены. Но перехватить такое громадное тело как Луна, у вас не получится. Возможно, Пожиратель с его исполинской мощью мог бы в конце концов разрушить или свернуть Луну с ее траектории, но он сейчас слишком близко. У вас нет времени.

Зубастик зарычал:

— Хитрые червяки! Коварные червяки, злые червяки! — Он неистово затряс башкой. — Империя пожирателей — честная цивилизация! Мы не скрываем своих планов от противника, и вот пожалуйста — нас обманули ничтожные лживые черви-земляне!

Он заскрежетал своими громадными зубами. Его так и подмывало сомкнуть свои гигантские клешни вокруг маршала, но, видя направленные на него стволы винтовок, не осмелился. Зубастик помнил, что его тело тоже было из мяса и костей. Один залп — и от него останется мокрое место.

Не отрывая глаз от инопланетянина, маршал проговорил:

— Мы сейчас улетим. Советую и тебе покинуть Луну, иначе погибнешь от ядерной атаки Пожирателя.

Маршал был, конечно, прав. Как только они с Зубастиком и солдатами покинули Луну, ракеты-перехватчики Пожирателя нанесли удар. Теперь обе стороны земного спутника сверкали яростными вспышками. Передняя сторона Луны взорвалась, выбросив в пространство исполинские каменные фонтаны. Лунное вещество разлеталось по всем мыслимым направлениям. С Земли ее естественный спутник, идущий на столкновение с Пожирателем, казался воином, волосы которого развевались в яростном порыве. Не существовало силы, которая могла бы остановить этого исполина! По всей Земле толпы людей разразились ликующими возгласами.

Контратака Пожирателя не продлилась долго. Пожиратель понял, что она абсолютно бесполезна. До момента столкновения оставалось слишком мало времени, чтобы оттолкнуть Луну или разрушить ее.

На самой Луне ядерные взрывы тоже затихли. Скорость у спутника была достаточной, чтобы земные военные сэкономили заряды для дальнейшего маневрирования.

В холодной тишине космоса Пожиратель и спутник Земли неуклонно летели навстречу друг другу. Расстояние между ними быстро сокращалось. Когда они сблизились до 50 000 километров, с флагмана Земного флота можно было видеть, как диск Луны закрывает собой кольцо Пожирателя, словно баскетбольный мяч, летящий в корзину.

До этого момента Пожиратель не делал никаких корректировок своей траектории. Понятно почему: если он сманеврирует слишком рано, Луну будет легко перенаправить в ту сторону. Любая осмысленная акция уклонения возможна только в самый последний миг перед столкновением. Два космических гиганта походили на древних рыцарей перед ударом копьями, когда они на полном скаку несутся навстречу друг другу, но кто станет победителем, решится за миг до того, как они встретятся.

Две великих цивилизации Млечного Пути затаили дыхание в ожидании этого решающего мгновения.

Сблизившись до 35 000 километров, оба противника принялись лавировать. Двигатели Пожирателя включились первыми, выбросив в космос султаны голубого пламени длиной в 7 000 километров. Пожиратель пытался уйти от столкновения. На Луне ожившие ядерные бомбы сдетонировали с дотоле невиданной мощью и частотой. Траектория земного спутника была приведена в соответствие с маневром Пожирателя, и Луна снова устремилась к врагу. Дугообразный хвост из обломков лунных пород ясно указывал на перемену направления. Вспышки голубого пламени, вырывавшегося из дюз Пожирателя, слились с серебристым сверканием лунных взрывов. Это было самое величественное зрелище за всю историю Солнечной системы.

Оба противника маневрировали так в течение трех часов. Расстояние между ними уже сократилось до 5 000 километров, когда компьютерные дисплеи показали то, во что никто на флагмане не осмеливался верить: Пожиратель сменил курс с ускорением, в четыре раза превышающим предел, указанный эриданцами!

До этого момента земляне безоглядно доверяли эриданцам. Они основывали свою победную стратегию на их информации. Бомб, остававшихся на Луне, было недостаточно, чтобы произвести необходимые корректировки. Расчеты показывали, что за оставшиеся три часа, даже если приложить максимум усилий, Луна пролетит мимо Пожирателя, промахнувшись на 400 километров.

Залп ослепительных вспышек осветил флагманский корабль. Это были последние ядерные бомбы Земли. Почти в тот же момент двигатели Пожирателя выключились. В смертельной тишине свое окончательное слово в этом эпическом повествовании сказали законы инерции: Луна разминулась с Пожирателем на волосок. Скорость спутника Земли была так высока, что гравитация Пожирателя не смогла захватить его; она лишь чуть искривила его траекторию. Луна молчаливо удалялась прочь от Солнца.

В штабе Верховного главнокомандующего на флагмане тоже стояла мертвая тишина. Проходили минуты.

— Эриданцы предали нас, — наконец прошептал потрясенный главнокомандующий.

— Тот кристалл был, скорее всего, ловушкой, расставленной Пожирателем! — воскликнул один из офицеров.

В то же мгновение на командном пункте воцарился бедлам. Все разразились воплями. Одни офицеры бились в припадке отчаяния, другие пытались их успокоить. Люди находились на грани истерики. Некоторые из гражданского персонала плакали, остальные рвали на себе волосы. Все пали духом.

Только маршал сохранял самообладание. Он стоял и безмолвно вглядывался в большой экран. Затем он медленно повернулся и одной простой репликой заставил хаос успокоиться:

— Попрошу всех обратить внимание на одну маленькую деталь: почему Пожиратель выключил двигатели?

Пандемониум мгновенно сменился глубокой задумчивой тишиной. В самом деле: после того, как Луна израсходовала последний ядерный заряд, пожирателям ни к чему было гасить свои двигатели. Они не могли знать о том, что бомб на Луне больше нет. К тому же существовала опасность, что Пожиратель захватит Луну в свое гравитационное поле. Если бы пришельцы продолжали ускорение, они бы проложили между собой и Луной гораздо большее расстояние, чем жалкие 400 километров.

— Дайте мне крупный план внешнего корпуса Пожирателя, — потребовал маршал.

На экране появилась голограмма, транслирующаяся с миниатюрного высокоскоростного разведывательного зонда, летевшего в 500 километрах над поверхностью Пожирателя. Великолепно освещенная поверхность инопланетного корабля была видна во всех подробностях. Люди со священным трепетом взирали на массивные стальные горы и каньоны гигантского кольца, медленно поворачивающегося перед их глазами. Внимание маршала привлек длинный черный рубец. За прошедшее столетие он изучил каждую деталь на поверхности Пожирателя, но этой полосы здесь раньше не было. Другие тоже быстро заметили ее.

— Что это? Неужели... трещина? — спросил кто-то.

— Именно. Трещина, — кивнул маршал. — Трещина длиной в пять тысяч километров. Эриданцы не предали нас. Информация, переданная кристаллом, точна. Просто когда Луна приблизилась, Пожиратель в отчаянной попытке уйти от столкновения наплевал на последствия и превысил этот предел в четыре раза. И вот вам результат: Пожиратель треснул.

А затем стали обнаруживаться новые трещины.

— Смотрите, что это?! — воскликнул кто-то, когда в их поле зрения попала другая часть Пожирателя. Края стальных континентов ярко озарились, как будто над обширным горизонтом начал заниматься рассвет.

— Ротационный двигатель! — сказал какой-то офицер.

— Верно. Это редко используемый экваториальный ротационный двигатель, — объяснил маршал. — Включен на полную мощность. Он пытается остановить вращение Пожирателя!

— Маршал, вы были правы, и вот вам доказательство!

— Пора действовать! Использовать все доступные средства, собрать подробные сведения и провести симуляцию! — скомандовал маршал. Он еще не успел договорить, а работа уже закипела.

За прошедшее столетие была разработана математическая модель, точно описывающая физическую структуру Пожирателя. Поэтому необходимые результаты были получены очень быстро: ротационному двигателю потребуется почти 40 часов, чтобы замедлить вращение Пожирателя до скорости, при которой он избежал бы разрушения. Но не пройдет и 18 часов, и центробежные силы разорвут его на части.

В штабе поднялось ликование. Большой экран сиял: голограмма показывала грядущую кончину Пожирателя. Процесс разрушения будет идти очень медленно, как во сне. На фоне непроглядно-черного пространства гигантский мир рассеется, словно молочная пенка на кофе: сначала сгладятся края, а потом его поглотит тьма. Пожиратель на голограмме таял в космосе, и лишь случайные огни взрывов выявляли форму распадающегося объекта.

Маршал не радовался вместе с остальными членами штаба, любующимися картиной разрушения. Он отошел к другому экрану — тому, на котором был настоящий Пожиратель, — и стал внимательно наблюдать. На лице маршала не было и следа триумфа. Постепенно народ успокаивался, и кое-кто начал обращать внимание на поведение Верховного главнокомандующего. Один за другим офицеры подходили к его экрану, где и обнаруживали, что в кормовой части Пожирателя вновь появился голубой огонь.

Пожиратель опять запустил свои двигатели!

Учитывая критическую ситуацию, в которой находилась кольцевая структура, включение двигателей казалось непостижимой уму ошибокой. Любое ускорение, даже самое незначительное, может привести к катастрофе. Но что окончательно сбивало зрителей с толку, так это траектория движения Пожирателя: он медленно-медленно отступал, отходя на позицию, которую занимал до маневров уклонения. Он вновь тщательно синхронизировал свою орбиту с орбитой Земли и совмещал ось своего вращения с планетарной.

— Что-о? Он по-прежнему собирается пожрать Землю? — озадаченно воскликнул один из офицеров.

Раздались смешки, которые, однако затихли, стоило только офицерам взглянуть на маршала. Главнокомандующий больше не смотрел в экран. Его глаза были закрыты; лицо, лишенное всякого выражения, посерело. За прошедшие сто лет люди, посвятившие жизнь борьбе с Пожирателем, хорошо изучили лицо своего командира. Таким они не видели его никогда. Все снова уставились в экран, и на мостике воцарилась тишина. Они наконец поняли всю серьезность ситуации.

Пожирателю оставался только один выход.

Он возобновил свое движение к Земле. Его орбитальная скорость и ось вращения уже совпадали с земными. Пожиратель приближался к Южному полюсу планеты.

Если бы время маневра слишком затянулось, собственные центробежные силы Пожирателя разорвали бы его на части; если бы он двигался слишком быстро, его постигла бы та же участь. Выживание Пожирателя висело на волоске. Он должен был выдерживать идеальный баланс между временем и скоростью.

Прежде чем Южный полюс Земли оказался внутри кольца Пожирателя, члены штаба увидели быстрые изменения в очертаниях ледяного континента. Антарктида таяла, словно масло на горячей сковороде. Земные океаны устремились к Южному полюсу — их тянула к себе невероятная гравитация Пожирателя — и белая полярная шапка скрылась под волнами.

С самим Пожирателем тоже произошли изменения. На его теле появилось множество новых трещин, и они постоянно увеличивались в длину и в ширину. Первоначальные трещины выглядели уже не как черные рубцы, а как зияющие провалы, в которых тлел красный огонь. Казалось, это разверзались многокилометровые пасти самого ада.

Посреди всего этого разрушения из массивного кольца вытянулось несколько тонких белых нитей. Их становилось все больше, они вылезали из всех частей тела Пожирателя. Было похоже, будто огромный корабль отрастил себе редкую седую шевелюру. На самом деле это были следы от двигателей кораблей, запускаемых с большого кольца. Пожиратели покидали свой обреченный мир.

Когда Пожиратель окружил половину Земли, ситуация резко изменилась. Гравитация Земли исполняла роль невидимых спиц в космическом колесе, несущих на себе распадающегося Пожирателя. На его поверхности больше не появлялось новых трещин, а уже существующие перестали расти. Через сорок часов Пожиратель поглотил Землю полностью. Под действием гравитации планеты трещины на поверхности Пожирателя начали закрываться. Прошло еще пять часов — и они закрылись окончательно.

Все экраны на мостике флагмана погасли. Погасло и освещение. Единственным источником света оставались лишь мертвенно-бледные лучи Солнца, проникающие через иллюминаторы. Срединная часть корабля по-прежнему медленно вращалась, создавая искусственную гравитацию, поэтому Солнце «всходило» и «заходило». Свет и тьма сменяли друг друга, словно воспроизводя давно ушедшие дни и ночи человечества.

— Благодарю за столетие верной службы, — сказал маршал. — Благодарю вас всех.

Он отдал честь мостику. Под взглядами офицеров и гражданских он спокойно разгладил складки на своей форме. Остальные сделали то же самое.

Человечество потерпело поражение. Защитники Земли сделали все, что было в их силах, исполнили свой долг до конца и с честью. Мысленно все они приняли сейчас свои невидимые медали с чистой совестью. Они имели право насладиться этим моментом.

Эпилог: Возвращение

— Да это действительно вода! — вскрикнул молодой лейтенант с радостным удивлением. И правда — перед ними расстилалась широкая водная равнина. Волны сверкали под закатным небом.

Маршал снял перчатки своего скафандра. Обеими руками он зачерпнул воду. Поднял щиток, рискнул попробовать. Затем быстро опустил щиток.

— Хм, не слишком соленая! — сказал он.

Увидев, что лейтенант собирается открыть свой шлем, маршал остановил его:

— Осторожно, не то подхватите кессонную болезнь. Состав атмосферы вообще-то приемлемый, ядовитые серные компоненты уже рассеялись. Однако атмосферное давление слишком низкое. Без щитка оно все равно что на высоте в десять тысяч метров до войны.

Генерал поковырялся в песке около своих ног.

— Может быть, семена травы остались, — сказал он, улыбнулся и взглянул на маршала.

Маршал помотал головой:

— До войны здесь было дно океана.

— Давайте отправимся на Новую Землю Номер Одиннадцать. Тут недалеко. Может, там найдем что-нибудь, — предположил лейтенант.

— Даже если там что и было, то давно уже сгорело, — возразил кто-то со вздохом.

Они принялись осматриваться. Со всех сторон их окружали сплошные горные цепи, совсем недавно рожденные подвижками в земной коре. Горы представляли собой синие массивы голой скальной породы. Из их вершин текли огненно-красные реки магмы — словно кровь, сочащаяся из тела убитого каменного великана.

Такой стала Земля через 230 лет после войны.

После окончания войны более 100 человек на борту флагманского корабля легли в гибернацию. Лежа в холодном сне, они ждали, когда Пожиратель выплюнет Землю, и тогда они смогут вернуться домой. За период их сна корабль, ставший спутником новой совместной планеты Земля-Пожиратель, облетал ее по широкой орбите. Империя пожирателей не преследовала их.

Через 125 лет после войны датчики флагмана определили, что Пожиратель начал процесс ухода от Земли. Корабль вывел нескольких человек из гибернации. Когда они проснулись, Пожиратель уже покинул Землю и двинулся к Венере. Земля превратилась в совершенно чуждый мир, который лучше всего подходил бы под описание уголька, только что вынутого из топки. Все океаны исчезли, сушу покрывала паутина рек из магмы.

Команде флагмана ничего не оставалось, как снова залечь в гибернацию и ждать. Ждать, пока Земля остынет. Так прошло еще сто лет.

Пробудившись во второй раз, они обнаружили, что планета остыла, ее бурная сейсмическая активность немного успокоилась. Однако теперь Земля представляла собой унылую желтую пустыню. Несмотря на полное исчезновение жизни, планета сохранила разреженную атмосферу. Обнаружились даже остатки древних океанов.

Космонавты приземлились на берег одного такого «океана», размером не больше довоенного озера.

Над головами людей раздался удар грома, оглушительного в этой разреженной атмосфере, и неподалеку от их посадочной аппарата возникли знакомые грубые очертания корабля пожирателей. Огромная дверь открылась, и наружу вышел Зубастик. Он сделал первые шаги, тяжело опираясь на посох размером с уличный столб.

— О, ты еще жив, посланник! — приветствовал его маршал. — Сколько тебе сейчас — лет пятьсот?

— Как бы я мог столько прожить? — отмахнулся Зубастик. — Я тоже лег в гибернацию через тридцать лет после войны. Уж очень хотелось повидаться с вами.

— Где сейчас Пожиратель? — поинтересовался маршал.

Зубастик указал на небо.

— Вы еще можете видеть его по ночам — он как тусклая звездочка. Только что прошел орбиту Юпитера.

— Он уходит из Солнечной системы?

Зубастик кивнул.

— Сегодня я отправлюсь догонять его.

Маршал немного помолчал.

— Мы оба теперь старые... — сказал он наконец.

Зубастик печально склонил огромную голову. Посох трясся в его руке.

— Да, старые... — Он указал на небо и на сушу: — А мир теперь...

— Немного воды и воздуха сохранилось. Стоит ли расценивать это как жест доброй воли со стороны Империи пожирателей? — тихо спросил маршал.

Посланник покачал головой:

— Добрая воля тут ни при чем. Это полностью ваша заслуга.

Воины Земли уставились на Зубастика в недоумении.

— Да-а, в этой войне нашей Империи был нанесен беспрецедентный ущерб, — признался Зубастик. — Из-за тех разрывов мы потеряли сотни миллионов жизней. Наша экосистема тоже понесла серьезный урон. На самый общий ремонт нам потребовалось пятьдесят земных лет, и лишь закончив его, мы приступили к пожиранию Земли. Но мы знали, что наше время в Солнечной системе ограничено. Если мы не уйдем вовремя, траекторию нашего будущего пути пересечет облако межзвездной пыли. На то, чтобы обойти его, понадобится семнадцать тысяч лет. За это время состояние звезды, к которой мы направляемся сейчас, изменится, и она сожжет планеты, которые мы хотим съесть. По этой причине нам пришлось пожирать здешние планеты в спешке, и мы не смогли опустошить их дочиста, — объяснил Зубастик.

— Ваши слова наполняют нас гордостью и утешением, — проговорил маршал, глядя на сгрудившихся вокруг солдат.

— Вы этого достойны. Это и впрямь была великая межзвездная война. В великих летописях войн Пожирателя о ней напишут как о самой замечательной из битв. По сей день повсюду в нашем мире менестрели поют об эпических подвигах воинов Земли! — уверил Зубастик.

— Нам больше хотелось бы надеяться, чтобы эту войну помнило человечество, — сказал маршал. — Так как обстоят дела с людьми?

— После победы в Империю пожирателей было переселено около двух миллиардов человек, то есть примерно половина всего человечества, — ответил Зубастик, активируя большой экран своего портативного компьютера. На нем появились картины жизни на Пожирателе: прекрасные луга расстилаются под голубым небом; на траве поют и танцуют счастливые люди... Пол этих людей было трудно определить. Их кожа была нежной и белой. Они носили тонкие, прозрачные одежды, а на головах красовались пышные венки. Вдалеке виднелся величественный замок — явное подражание замкам из волшебных сказок. Его насыщенная раскраска создавала впечатление, что он создан из крема и шоколада.

Камера сделала крупный план, давая маршалу возможность присмотреться к лицам этих людей. Вскоре он убедился, что они и впрямь счастливы. Это было совершенно беззаботное счастье, чистое, как хрусталь. Такое бывает только в невинном, радостном детстве.

— Необходимо, чтобы они чувствовали себя безоблачно счастливыми, — сказал Зубастик. — Это минимальное требование к их содержанию. Без этого мы не можем гарантировать качество мяса. И, должен признать, население Земли — еда что надо! Насладиться их вкусом может только высший класс нашего общества. Такие деликатесы на дороге не валяются. — Зубастик на мгновение умолк. — Ах да, маршал. Мы нашли твоего правнука — он передал тебе весточку. Хочешь услышать?

Маршал удивленно воззрился на Зубастика, потом кивнул.

На экране возник красивый мальчик с нежной кожей. На вид ему было лет десять, но фигура его уже сформировалась, как у взрослого. В своих женственных пальцах он держал венок. Мальчика явно только что оторвали от приятного занятия — танца.

Хлопая длинными ресницами на больших сияющих глазах, он сказал:

— Мне сказали, что мой прадедушка все еще жив. Я прошу лишь об одном: не вздумай заявиться сюда! Меня тошнит! Нас всех тошнит, когда мы вспоминаем, как жили люди до войны. Что это было за существование — сплошное варварство! Жизнь как у тараканов! И ты со своими вояками хотел сохранить эту жизнь! Вы чуть не помешали человечеству попасть в этот рай! Извращенцы! Ты знаешь, сколько стыда я из-за тебя натерпелся? Фу! Не смей искать меня! Фу! Чтоб ты сдох! — Выпалив все это, мальчик вприпрыжку побежал обратно на лужок, танцевать.

Зубастик первым нарушил неловкое молчание:

— Он будет жить дольше шестидесяти. У него будет долгая жизнь, его не забьют на мясо.

— Если это из-за меня, тогда я искренне благодарен, — печально улыбнувшись, сказал маршал.

— Ты тут ни при чем. Просто когда мальчишка узнал, кто его предок, он впал в депрессию и возненавидел тебя. Эти эмоции сделали его мясо несоответствующим стандартам, — объяснил Зубастик.

Посланник смотрел на космонавтов, и в его огромных глазах читалось искреннее сочувствие. Скафандры на воинах были очень старыми и потертыми, прошедшие годы оставили на их лицах свои неизгладимые следы. В бледно-желтом свете Солнца люди походили на покрытые ржавчиной статуи. Зубастик закрыл компьютер и с сожалением произнес:

— Сначала я не хотел, чтобы вы видели это, но вы все настоящие воины, вы способны признать ту истину... — Он помолчал, прежде чем закончить: — ...Что человеческая цивилизация подошла к своему концу.

— Это вы разрушили ее! — сказал маршал, уставившись глазами вдаль. — Вы совершили страшное преступление!

— Ну вот, опять мы рассуждаем о морали! — расхохотался Зубастик.

— После того как вы ворвались в наш дом и зверски пожрали все, что в нем было, думаю, вы потеряли право говорить о морали, — холодно отрезал маршал.

Остальные космонавты перестали обращать внимание на их беседу. Крайняя жестокость и бесчувственность цивилизации пожирателей попросту находилась за гранью человеческого понимания. Людям спор с инопланетянином о проблемах морали был не интересен. Но Зубастик возразил:

— Нет, у нас есть такое право! И как раз сейчас мне очень хочется поговорить о морали. — Он помолчал, затем промолвил: — «Как это может быть, что вы вот так запросто взяли и съели его?»

Эта цитата никого не оставили равнодушным. Она прозвучала не из автопереводчика, а из уст самого Зубастика. Несмотря на оглушительно громкий голос, Зубастику удалось сымитировать этот давний — 300 лет прошло! — вопрос капитана в совершенстве.

А инопланетянин продолжал, теперь уже через автопереводчика:

— Маршал, триста лет назад интуиция не подвела тебя. Когда две цивилизации, разделенные огромным межзвездным пространством, встречаются, то любое сходство должно быть более шокирующим, чем различие. Похоже, в отношении наших рас дело обстоит иначе.

Все присутствующие сосредоточили свое внимание на Зубастике. Людьми владело предчувствие, что сейчас им откроют тайну, которая перевернет мир.

Зубастик тяжело оперся на посох, выпрямился и, глядя вдаль, проговорил:

— Друзья, и мы, и вы — дети Солнца. И хотя Земля — наш общий дом, мои собратья по виду имеют на нее больше прав! Наша заявка на сто сорок миллионов лет старше вашей. Мы были первыми. Тысячелетия назад мы уже жили на этой прекрасной планете. Мы создали здесь свою величественную цивилизацию.

Воины Земли оторопело смотрели на Зубастика. Воды реликтового океана рябили в бледно-желтом свете солнца. Красная магма текла из далеких новых гор. На реке времени прошло шестьдесят миллионов лет, и вот две расы, каждая из которых в свое время царила на Земле, встретились в опустошенном и разграбленном родном мире.

— Дино... завры... — потрясенно прошептал кто-то.

Зубастик кивнул.

— Цивилизация динозавров возникла на Земле сто миллионов лет назад, в эпоху, которую вы называете меловым периодом мезозойской эры. В конце мелового периода наша цивилизация достигла апогея, но мы — крупный вид и наши биологические потребности тоже велики. У нас произошел демографический взрыв, и экосистема не выдержала. Земля не могла больше поддерживать наше общество. Чтобы выжить, нам пришлось поглотить зачаточную экосистему Марса.

— Цивилизация динозавров просуществовала двадцать тысяч лет, — продолжал Зубастик, — но ее истинная экспансия заняла всего пару тысячелетий. С точки зрения геологии ее последствия неотличимы от последствий взрывного катаклизма. Вы называете это мел-палеогеновым вымиранием.

И наконец пришел день, когда динозавры взошли на десять огромных ковчегов и отправились в безбрежное звездное море. В конечном итоге все десять кораблей объединились в один. С каждой очередной планетной системой этот новый объединенный корабль разрастался. Сейчас, по прошествии шестидесяти миллионов лет, он стал той Империей пожирателей, которую вы знаете.

— Но зачем же вы сожрали свой родной мир? — спросил кто-то. — Неужели динозавры совсем бесчувственные?

Зубастик задумчиво ответил:

— Долгая история. Межзвездное пространство и вправду бесконечно и безгранично, но оно не такое, каким вы его себе представляете. Места, которые подходят для нас как для развитой формы углеродной жизни, редки и немногочисленны. Всего в двух тысячах световых лет отсюда находится пылевое облако, которое блокирует путь к центру Млечного Пути. Мы не можем пройти сквозь него, не можем выжить в нем. А за ним лежит область мощного излучения и большая группа блуждающих черных дыр.

Зубастик помедлил. Он говорил скорее с самим собой, чем с людьми.

— Если двинуться в противоположном направлении, — продолжил он, — то быстро доберешься до конца спирального рукава. А дальше — ничего, кроме бесконечной, бездонной пустоты. Империя пожирателей уже поглотила почти все планеты в обитаемых областях между этими двумя барьерами. Остался единственный выход — добраться до другого рукава Млечного Пути. Понятия не имеем, что нас там ждет, но если остаться здесь, нам конец. Путешествие туда займет пятнадцать миллионов лет, и пройдет оно в полной пустоте. Чтобы выжить, нам надо создать большие запасы всех расходных материалов.

В настоящий момент Империя пожирателей похожа на рыбу в высыхающей луже. Она должна сделать отчаянный прыжок, прежде чем вода полностью испарится. Она понимает, что у нее большие шансы угодить на сушу, где ее ждет смерть под палящим солнцем; но есть крохотная вероятность, что удастся перескочить в соседнюю лужу и выжить. — Зубастик опустил взгляд и попытался заглянуть людям в глаза. — А что до сентиментальности, то мы пережили десятки миллионов тяжелых лет, а уж через сколько звездных войн прошли, так не сосчитать. Сердца динозавров давно окаменели. Теперь Империи пожирателей следует поглотить все, что можно и как можно больше, чтобы приготовиться к странствию длиной в миллион лет. — Зубастик снова замер, погрузившись в раздумья. — Что такое цивилизация? Цивилизация — это пожирание, непрерывное пожирание, и бесконечное расширение. Все остальное — вещи второго порядка.

Маршал тоже задумался. Взглянув на Зубастика, он спросил:

— Неужели борьба за существование — это единственный универсальный закон биологической и культурной эволюции? Разве мы не можем создать автономную, самодостаточную цивилизацию, где все живое существует в симбиозе? Такую, например, как у эриданцев?

Зубастик ответил сразу и без колебаний:

— Я не философ. Наверно, это можно сделать. Вопрос в том, кто сделает первый шаг. Если выживание одной расы основано на подчинении себе и потреблении других и если железный вселенский закон жизни и цивилизации действительно таков, как я сказал, то тот, кто первым отвергнет его в пользу самодостаточности, обречен на гибель.

Зубастик вернулся на свой корабль, но вскоре вышел оттуда, неся в клешнях тонкую и плоскую коробку. Коробка была длиной в треть метра, и человеку не составляло труда поднять ее. Зубастик положил ее на землю и открыл крышку. К удивлению людей, коробка была заполнена землей, на которой росла трава. В этом безжизненном мире зелень ни одно сердце не могла оставить нетронутым.

Зубастик обратился к людям:

— Это довоенная почва. После войны я погрузил всё, что на ней росло, а также всех живших в ней насекомых в анабиоз. И вот, через два века, они пробудились. Вообще-то я хотел взять эту почву с собой на память. Но, поразмыслив, передумал. Решил вернуть ее на исконное место. Все равно мы забрали из нашего родного мира гораздо больше.

Люди взирали на этот крошечный кусочек Земли, такой полный жизни, и глаза их начали увлажняться. Значит, сердца динозавров не превратились в камень! Под этой чешуей, которая холоднее и жестче стали и кремня, бьется сердце, тоскующее по родному дому.

Зубастик тряхнул клешнями, словно желая избавиться от охвативших его эмоций. Слегка дрожащим голосом он сказал:

— Хорошо, друзья мои, а теперь мы вместе отправимся обратно в Империю пожирателей. — Увидев выражение на лицах людей, он поднял клешню и добавил: — Успокойтесь, вас не съедят. Вы великие воины, и станете гражданами Империи. Вам предстоит большая и ответственная работа: построить музей человеческой цивилизации.

Каждый из воинов Земли обратил взор на маршала. Тот стоял, глубоко задумавшись. Затем медленно кивнул.

Один за другим воины Земли начали подниматься на космический корабль Зубастика. Поскольку его лестница была предназначена для динозавров, людям приходилось подтягиваться всем телом на каждой перекладине. Маршал был последним человеком, которому предстояло подняться на борт. Держась за нижнюю перекладину лестницы, он подтянулся и... В этот момент его внимание привлекло что-то под ногами. Он глянул вниз, да так, наполовину подтянувшись, и застыл.

Маршал увидел... муравья.

Муравей вылез из коробки с землей. Не отрывая взгляда от крошечного насекомого, маршал отпустил лестницу и присел на корточки. Потом опустил руку и подставил муравью перчатку. Поднеся руку ближе к глазам, маршал внимательно всмотрелся в маленькое существо, чье обсидиановое тельце блестело в солнечных лучах. Держа муравья на ладони, маршал подошел к коробке и осторожно посадил насекомое на крошечную травинку. Он заметил, что по земле под травой ползает множество других муравьишек.

Поднявшись, он повернулся к Зубастику, стоявшему рядом:

— Когда мы уйдем, эти трава и муравьи станут доминирующими видами на Земле.

Зубастик не нашел, что сказать.

— Похоже, — продолжал маршал, — земные цивилизации постоянно уменьшаются в размерах. Сначала динозавры, потом люди, а теперь, наверно, муравьи.

Маршал снова присел на корточки. Полными любви глазами он смотрел на снующих в траве маленьких созданий.

— Пришел их черед.

Пока маршал говорил, его воины вновь вышли из корабля. Сойдя на землю, они окружили коробку с живой почвой и смотрели на нее такими же полными любви глазами.

Зубастик покачал головой.

— Трава не выживет. Здесь, около моря, возможно, даже будут идти дожди, но для муравьев этого недостаточно.

— Слишком разреженная атмосфера? Но, похоже, они чувствуют себя вполне ничего, — заметил кто-то.

— Нет, с воздухом все в порядке, — ответил Зубастик. — Это же не люди, они прекрасно выживут и в такой атмосфере. Главный вопрос — еда. Им нечего есть.

— А траву они есть не могут? — спросил другой космонавт.

— А потом что? Как им жить дальше? В этом разреженном воздухе трава будет расти очень медленно, — возразил Зубастик. — Как только муравьи съедят все листья, они вымрут от голода. Их судьба, словно в зеркале, повторяет судьбу цивилизации пожирателей.

— А вы не можете оставить для них немного еды с вашего корабля? — почти умоляющим тоном попросил один из солдат.

Зубастик покачал массивной головой.

— В моем корабле нет ничего, кроме воды и гибернационной системы. Кстати, раз уж мы заговорили об этом, — всю дорогу до Пожирателя мы проведем в гибернации. Но как насчет вашего корабля — там есть какая-нибудь еда?

На этот раз пришел черед маршала качать головой:

— Ничего, кроме нескольких пакетов с питательной жидкостью. Они бесполезны.

Зубастик указал на свой корабль, прерывая дискуссию:

— Надо торопиться. Империя наращивает ускорение. Если мы промедлим, то никогда не догоним их.

Тишина.

— Маршал, мы останемся здесь, — сказал молодой лейтенант, нарушая молчание.

Маршал энергично кивнул.

— Останетесь здесь? Что это вы удумали? — изумился Зубастик, поворачиваясь к каждому из солдат. — Гибернационное оборудование на вашем корабле едва живо, пищи у вас тоже нет. Вы собираетесь остаться здесь и ждать смерти?

— Это будет первым шагом, — спокойно ответил маршал.

— Что-что? — еще больше изумился Зубастик.

— Ты только что говорил о первом шаге к новой цивилизации, — объяснил маршал.

— Вы, — Зубастик едва верил собственным словам, — хотите стать пищей для муравьев?

Все воины Земли кивнули. Динозавр безмолвно смотрел на них — долго, кажется, целую вечность, а затем повернулся и медленно, с трудом переставляя ноги, побрел к своему кораблю, тяжело опираясь на посох.

— Прощай, друг! — крикнул Маршал вслед.

Зубастик ответил долгим печальным вздохом.

— Безграничная тьма лежит передо мной и моими потомками, — тьма нескончаемой войны и огромной Вселенной. Ах! Найдется ли в ней дом для нас?

Люди заметили, что земля под его ногами увлажнилась. Неужели динозавр плакал?

С громовым ревом его корабль взмыл в воздух и быстро растворился в небе, там, где сияло закатное солнце.

Последние воины Земли молча сидели вокруг живой почвы. Затем все, начиная с маршала, один за другим подняли щитки шлемов и легли на песок.

Время шло. Солнце закатилось. Отблеск его сияния окутал разоренную Землю прекрасным алым покрывалом. Когда закат догорел, в небе замерцали звезды. К своему удивлению, маршал увидел, что сумеречный небосвод был чудесного синего цвета. Под влиянием разреженной атмосферы сознание маршала начало постепенно отключаться. Он почувствовал, как муравьишка бегает по его виску, и это наполнило его глубокой радостью. Козявка забралась на лоб, а маршал унесся мыслями в свое далекое-далекое детство. Он был на пляже, лежал в маленьком гамаке, подвешенном между двумя пальмами. Глядя вверх на сверкающее море звезд, он чувствовал, как мамина ладонь нежно гладит его по лбу…

Настала тьма. Реликтовый океан был неподвижен, словно зеркало, в котором безмятежно отражался Млечный Путь. Это была самая спокойная ночь в истории планеты.

В этом покое Земля родилась вновь.

1

Баоцзы — пирожок на пару, популярное китайское кушанье.

2

Сянци (кит. пиньинь xiàngqí) — китайская настольная игра, подобная западным шахматам, индийской чатуранге, японским сёги. Сянци часто называют китайскими шахматами.

3

Династия Хань (206 до н. э. — 220 гг. н. э.). Династия Хань — вторая императорская династия Китая.

4

В течение 4-х лет Лю Бан и Сян Юй продолжали войну, но в итоге, Лю Бан (Гао-цзу) победил своего соперника и фактически овладел властью во всей Поднебесной, основав династию Хань (206 до н. э — 220 н. э.) и столицу в Чанъань (нынешний Сиань).

5

«Бабочки-любовники» — опера, основанная на древней китайской легенде. Это трагическая история о влюбленных, которые соединились только после смерти.