<tab>Жизнь с Владом была чудесной, я чувствовал его любовь всем своим существом. Сначала я думал, что он так заботится обо мне из-за моего гипса, который значительно меня ограничивал, но нет, даже когда гипс сняли, Влад продолжал обволакивать меня своей заботой, нежностью, любовью. Правда, после того, как мою ногу освободили из гипсового плена, настроение Владо стало частенько меняться, причем почти всегда смена его настроения происходила во время наших прогулок. Я, конечно, не слепой, видел его ревность, да и сложно было не заметить уничижительные взгляды в сторону бедных девушек, пытающихся как-то вызвать мой интерес. В такие моменты я старался не заострять на этом внимание, поэтому переводил тему разговора и делал вид, что все в порядке.

<tab>Но, судя по реакции Влада, всё ни черта не в порядке. Я не знал, что его ревность настолько выходит из берегов. То, что он сделал с девчонками — дикость, мы же даже не встречались с ним в то время. Что может быть дальше, если не усмирить эту ревность? Отелло, блин, недоделанный. Я же люблю его… Да, так и не решился произнести эти слова вслух, но, действительно, по-настоящему люблю и не собираюсь ни к кому от него уходить, просто кроме него мне и не нужен никто. Нужно сейчас подождать пару дней, пусть посидит, подумает, поймет, что нельзя устранять всех, кто просто посмотрит в мою сторону. Он должен осознать, что не нужно меня завоевывать, не нужно пытаться меня удержать, я и так уже принадлежу ему, полностью, безвозвратно.

<tab>С этими мыслями я и уснул, а наутро меня разбудил телефонный звонок, определился номер Влада, что ж, совсем игнорировать его я все равно не смогу и, раз уж видеться не будем, по телефону-то можно поговорить. Принимаю звонок, но из динамика доносится явно не голос Влада.

— Здравствуйте, это Андрей Сергеевич, отец Влада Соболева, можете позвать к телефону Веронику?

— Веронику? Простите, но тут таких нет…

— Странно. Я пришел к сыну, но он не открывал дверь, и я зашел сам. Влада дома не было, а телефон валялся в прихожей на полу, я подумал, может, он просто выпал, а Влад не заметил и ушел к какой-нибудь подружке на ночь, раз его с утра нет дома. Так что я просмотрел контакты в его телефоне и решил, что Ники-зайчик — это, возможно, его девушка. Видимо ошибся…

— Андрей Сергеевич, я прошу прощения, но, скорее всего, Ники-зайчик это я. — В ответ тишина, наверное, отец Влада в шоке пытается сообразить, что к чему, нельзя давать ему даже возможность что-то заподозрить. — Меня зовут Никита Новиков, я учусь в одном институте с вашим сыном, я его… лучший друг. Он, наверное, в шутку меня так записал.

— Я уж было подумал… Неважно. — Слышу явный вздох облегчения. — Никита, так Влад не был у вас? Может, вы знаете, где он может быть?

— Если честно, я видел его вчера довольно-таки поздно вечером, и он явно никуда не собирался. Это странно, что его нет дома… Извините, я не хотел бы наглеть, но можете мне позвонить, когда узнаете, где он?

— Да, конечно, Никита, я позвоню.

<tab>Интересно, куда это Влад намылился вчера? Он явно был не очень трезв, точнее, очень не трезв, так куда он мог уйти, тем более ночью? В размышлениях, которые бросали меня от страха, что могло случиться что-то нехорошее, до ревности, к кому же он ушел, я провел больше часа, пока снова не позвонил отец Влада.

<tab>Авария. Даже думать не хочу, чем все могло бы закончиться. Влад, хороший мой. Я же мог потерять тебя. Навсегда. Черт, да если бы не позвонил твой отец, я бы даже не узнал, что что-то случилось, выдерживал бы какую-то нелепую паузу в пару дней… Я больше никогда не уйду от тебя, даже в воспитательных целях. Ревнуй меня хоть к воздуху, хоть к асфальту, только больше никогда не пугай меня так.

<tab>Когда Андрей Сергеевич по телефону сказал мне, что произошло, я думал, сам умру в этот момент. Надо же было додуматься в том состоянии сесть за руль. Слава Богу все обошлось переломом ребра и несколькими ушибами, я не смог бы дальше жить, если бы произошло непоправимое.

<tab>Влад лежит в платной одноместной палате, ну, с таким отцом это не удивительно, видимо, подсуетился уже. Захожу, Влад, похоже, спит, стараюсь бесшумно закрыть за собой дверь. Тихо подхожу к его койке, аккуратно беру его руку в свою, невесомо поглаживаю. Какой же я идиот, как я мог вчера взять и уйти, как я мог оставить тебя одного в том состоянии…

— Ники, малыш, не плачь, пожалуйста.

<tab>В шоке осознаю, что по щекам и правда текут крупные соленые капли.

— Влад, я такой дурак… Прости меня.

— Это я должен просить прощения, я столько всего наговорил… Просто я так сильно люблю тебя, Ники, что башню просто срывает и уносит куда-то далеко.

<tab>Подношу руку к его щеке, нежно поглаживаю, смотрю в его прекрасные голубые глаза.

— Я тоже люблю тебя, Влад. Очень.

<tab>В его глазах сначала плещется недоверие, потом вижу в них блеск безграничного счастья.

— Ники, малыш, говори мне это почаще. — Улыбается нежной счастливой улыбкой. — Может, хоть тогда я перестану быть таким идиотом. Я просто так боюсь тебя потерять…

— Влад, вот скажи мне, ты бы мог бросить меня? Просто увидеть очень красивую девушку и уйти от меня к ней?

— Ты что, зайчик, я никогда не променял бы тебя ни на кого, только ты даешь мне свет в этой жизни, ты и есть моя жизнь.

— Ну, а с чего ты взял, что Я смог бы так поступить? Ты для меня стал смыслом всего и никто, ни один человек в мире, теперь этого не изменит.

— Но ты никогда не говорил…

— Не говорил. Но разве ты не чувствовал, Влад? Я твой. Весь. Навсегда.

— Блядь, малыш, как же я жалею о вчерашнем вечере… Не потому, что умудрился врезаться в тот гребаный столб, а потому, что из-за этого не могу завалить тебя здесь и сейчас.

<tab>Влад в своем репертуаре, иногда кажется, что в моем присутствии, он и думать ни о чем другом не может, кроме секса. Хотя, это явно взаимно…

— Будешь должен. — Хитро подмигиваю ему и касаюсь его губ нежным дразнящим поцелуем. Представить даже не могу, как бы я жил без его поцелуев, его взгляда, его прикосновений, его любви… Оторвавшись наконец от его губ, аккуратно, чтобы не причинить боли, пристроил свою голову на его плече.

— Ники, забыл сказать, тут ко мне отец заходил до тебя…

— Да, он мне звонил утром. Ты, кстати, очень палевно записал меня в телефоне. Ники-зайчик, серьезно? — Улыбаюсь. Надо будет его тоже как-нибудь по-дурацки переименовать. — Но не волнуйся, я сказал ему, что это ради прикола было и мы просто друзья…

— Я ему все рассказал, Ники.

<tab>Резко вскакиваю на ноги, ошарашенно смотрю в его, почему-то, спокойные глаза.

— Что рассказал? О… О нас? Он же отправит тебя за границу после таких заявлений, или, вообще, на лечение куда-нибудь, главное, подальше от меня. Черт… Зачем ты это сделал?

— Малыш, успокойся, все в порядке. Он понял. — В шоке смотрю на Влада. Понял? Его принципиальный и со всех сторон правильный отец? Может, у меня что-то со слухом? — Знаешь, он сказал, узнай он обо мне такое раньше, мне бы явно не поздоровилось… Но сейчас, походу, ему хорошо потрепала нервы эта ситуация с аварией, и он счастлив, что я просто жив. Сказал, что главное, чтобы со мной все было хорошо, а любить я могу кого угодно, главное — не светиться на улицах с проявлениями своей любви. И… когда меня отсюда выпишут, отец будет ждать нас на ужин.

<tab>Ошарашенный, я простоял столбом несколько минут, все не мог поверить, что это не сон. Отец Влада не просто принимает наши отношения, он еще довольно-таки дружелюбно настроен. Боже, как я счастлив! Было бы здорово, если бы и мои родители были такими же понимающими. Но нет, им лучше не говорить, просто есть люди, которые никогда не смогут такое понять и принять…

<tab>Я просидел в палате Влада еще часа три, пока меня не выгнала оттуда медсестра, но и после этого, мы почти весь вечер болтали по телефону. И так было каждый день. Где-то за пару дней до выписки, в дверях я столкнулся с каким-то бугаем, судя по тому, как они шутливо переругивались, Влад с этим переростком явно друзья. И каково же было мое удивление, когда за этим богатырем из палаты выскочила счастливая Настя. Как, все-таки, тесен мир. Глядя на эту парочку, невольно улыбнулся, Настя рядом с ним смотрелась, как Дюймовочка с Гулливером. Хотя не мне о контрастах судить, я вон, вообще, в парня влюбился.