— Хорошо, я расскажу все, что слышал, но прежде мне хотелось бы угостить вас. — От былой резкости Кнора не осталось и следа.
Женщина накрыла на стол. Они сели, и после нескольких кружек довольно крепкой браги, сопровождаемой тостами за выздоровление мальчика, мастерство Орша, силу Блейда и так далее, Кнор начал рассказ, продолжавшийся около часа. Разведчик уже и раньше заметил, что местные жители не очень словоохотливы, но чрезвычайно серьезны. И уж если Кнору пришлось говорить, то делал он это крайне обстоятельно. Блейд механически пропускал мимо ушей ненужные подробности, стараясь запоминать лишь главное, иначе он неминуемо запутался бы в сложных родственных отношениях упоминающихся персонажей со странными, непривычными именами. Из рассказа он отметил для себя следующее.
В степи наступили смутные времена, грозившие обернуться трагедией для народа Урду. Эти племена жили на всей огромной территории степи. Той ее частью, что примыкала к лесу и где лежала Долина Курганов, владел сильный и многочисленный клан Джебея. Совсем недавно, меньше месяца назад, старый асан, глава клана Джебей, умер. Теперь его место оспаривали два его племянника — Эргай и Сунжи. У старого предводителя был лишь один родной ребенок — восемнадцатилетняя дочь Рэйза. По закону женщина не могла наследовать трон, а сыновья сестер Джебея имели равные права. Клан раскололся на два лагеря, и распря до сих пор не разрешилась кровавым столкновением только благодаря авторитету Совета Старейшин. Но и он пока не смог вынести единого решения.
Вместе с этим в земли кочевников стали в последние месяцы наведываться незваные гости с юга. Правда, их мелкие группы сразу же получили резкий отпор. Об этом Кнор говорил с некоторым раздражением. Его сильно заботила незлобивость собственных соплеменников, а воинственность степных соседей вызывала зависть.
Теперь разбойники не решались нападать открыто, а появлялись по ночам и грабили только мелкие стойбища. Полгода назад сильный клан быстро очистил бы степь от пришельцев, но теперь все были заняты внутренними раздорами, и это вызывало опасения за будущее.
Блейд отметил про себя, что эти обстоятельства, в общем, играют ему на руку, — известное дело, лучше ловить рыбку в мутной воде. Правда, это сопряжено с риском вытащить вместо форели голодную акулу, но жаловаться на риск в его положении странно.
Хочешь гарантий безопасности — лови рыбу в собственном аквариуме.
Уже поднявшись из-за стола, он как бы невзначай произнес:
— Ну что ж, значит, ничего сверхъестественного в тех краях не происходило?
— Сверхъестественного? — Кнор посмотрел на разведчика долгим взглядом. — Как сказать? Пару месяцев назад в стойбище Джебея появился очень странный человек. Могучий воин. На празднике середины лета он в состязаниях победил всех наездников и далее поборол самого Сунжи. А уж тот главный силач во всей степи. Говорят, наследник очень рассердился. Так вот, этот воин прожил в гостях у Джебея несколько недель, а потом неожиданно исчез. Может быть, тебя это интересует? — Кнор усмехнулся. — По описанию он чем-то напоминает тебя.
Вот так. «Разброс в несколько километров». Спасибо Лейтону, что вообще послал в нужное измерение.
Дождь кончился. Они шли по освещенной луной улице к дому Роха. В ночном неподвижном воздухе висел запах гари. Он еще долго будет витать над селением. Молчание прервал Орш.
— Тебя интересует, наверное, почему я так же не поступил и с тобой? Да, я мог напоить тебя таким отваром и узнать все о тебе. Но ты принес с собой слишком глубокую тайну. Боюсь, груз этого знания будет слишком тяжел для меня. Ты храбрый, сильный и благородный человек. Тебя полюбила моя дочь… Глупо предлагать тебе остаться здесь. Ты пришел издалека и должен туда вернуться. Пусть удача будет сопутствовать тебе. Может быть, тебе и вправду удастся принести мир в наши края.
Глава 7
Второй день пути приближался к концу. Расплывающийся багровый полукруг солнца с каждой минутой все ниже опускался за горизонт далеко на западе, за спиной одинокого всадника.
Перед расставанием Кнор со знахарем подробно описали Блейду кратчайший путь к стойбищу Джебея. Тщательно следуя их наставлениям, он ни разу не сбился с дорога. Прошлую ночь разведчик провел в узкой лощине, укрываясь от ветра между двумя высокими холмами. Их склоны, густо поросшие кустарником, служили хорошей защитой не только от непогоды, но и от посторонних глаз. Маленький костерок, на котором можно было приготовить ужин, почти не давал света и был незаметен с равнины. Он, правда, и грел плохо, но Блейд был одет достаточно тепло — перед отъездом он прихватил толстую куртку из грубой кожи, оставшуюся от одного из убитых разбойников. Ночь была очень холодной, что особенно чувствовалось после дневной жары.
С рассветом он вновь отправился в путь. Если в начале дороги в окружающем пейзаже было еще какое-то разнообразие, то на второй день глаза путника повсюду, куда ни глянь, видели лишь однообразную унылую картину. В степи преобладали желтовато-серые тона. Даже солнце, казалось, утратило свою яркость. На юге, в дымке, угадывались контуры пологих безлесых холмов. Деревья здесь не росли вовсе, кустарник поднимался отдельными редкими островками.
Стойбища, по расчетам, можно было достичь до темноты. Вероятно, так бы оно и случилось, если бы не досадная случайность. Около полудня, перебираясь через неглубокий, быстрый ручей, гнедой неожиданно оступился на скользких камнях и сильно ушиб переднюю ногу. После этого их движение существенно замедлилось.
И теперь солнце садилось, ночь неумолимо окутывала степь, а признаков человеческого жилья все не было. Блейд тщетно принюхивался, пытаясь уловить в воздухе запах еды или костра, — ветер дул ему в спину. Согласно наставлениям Орша, последним ориентиром должно послужить одинокое дерево, сожженное молнией. От него до стойбища оставался примерно час езды. Если оно не покажется хотя бы через полчаса — дело плохо. Собираются тучи. В полной темноте он сможет отыскать ориентир, только налетев на него лбом. А двигаться наугад — бессмысленно. Продолжая вглядываться в сгущающийся сумрак, Блейд вспоминал последний день, проведенный в озерном селении.
На Земле, не говоря уже о других мирах, ему и раньше доводилось наблюдать самые разнообразные обряды, погребения и свадьбы, прорицания и жертвоприношения. Похороны погибших защитников селения произвели на разведчика сильное впечатление.
За ночь был сколочен большой плот. На него в несколько рядов уложили сухие смолистые дрова. Сверху на выровненную поверхность были уложены тела пятнадцати погибших мужчин и женщин. Их завернули в широкие куски белой ткани так, что открытой оставалась только голова. На груди у каждого лежала глиняная табличка с письменами. Блейд поинтересовался у Кнора, что написано на этих табличках.
— Это послание к Велоху. Там сказано, что погибший был храбрым и достойным человеком. Мы просим, чтобы в небесном лесу ему оказали добрую встречу, — ответил сумрачный воин. Он никак не мог смириться с тем, что отсутствовал в селении именно в день сражения.
Все население поселка стояло на берегу озера — самые древние старики выползли из своих домов, грудные младенцы плакали на руках у женщин. Блейд стоял среди мужчин рядом с Кнором и безуспешно искал глазами знахаря. Тот как сквозь землю провалился. Дул теплый ветерок, плот чуть заметно покачивался на мелкой воде у берега. Все молчали, чего-то ожидая. Наконец из-за домов показалась странная фигура. Блейд прищурился, пытаясь разглядеть приближающегося человека. Солнце, стоящее над поселком, слепило глаза. Донеслось негромкое пение. Неизвестный приближался. На его плечах, как плащ, висела косматая медвежья шкура. Огромная маска, изображавшая морду медведя, закрывала голову. В руках он нес две палки, обмотанные просмоленной паклей. Продолжая тянуть низким голосом заунывную мелодию, человек-медведь подошел к воде и обернулся.