Блант умел держать разных людей, не только студентов, на отдалении. Иногда его упрекали в чрезмерном тщеславии, излишних проявлениях аристократизма. Но умение держать дистанцию, «вычислять» своим стальным взглядом людей, сортировать их на нужных и не нужных очень помогало ему в работе разведчика. Он твердо знал, кто может ему пригодиться в дальнейшем, а от кого лучше поскорее отделаться. Своеобразный цинизм, некая доведенная до автоматизма селекция превратили в дальнейшем Энтони Бланта в отличного вербовщика и результативного агента.
В Тринити он состоял в кружке «Апостолов» — закрытом клубе с левым уклоном. Сначала он ввел туда ближайшего друга Гая Берджесса. А потом Кима Филби, с которым познакомился в 1932 году. Тот формально так и не присоединился к «Апостолам», но все трое сошлись во взглядах. Люди одного высшего круга, они смотрели на происходившее в мире с одних позиций. Объединяла их ненависть к фашизму.
Но вряд ли Энтони догадывался, что Филби уже связал судьбу с советской разведкой и в его группе состоял друг Бланта — Гай Берджесс.
Гай и Энтони были близки не только духовно, но и физически. Ведущим являлся Берджесс, а Блант был ведомым, испытывающим к другу уважение и любовь. Это и помогло Гаю найти подход к далекому от политики Энтони. Он старался внушить ему, что лишь марксизм способен спасти его любимое искусство от увядания, на которое оно было обречено в капиталистическом обществе.
Блант так и не превратился в коммуниста, но старания друга Гая не пропали даром. На время он проникся идеалами марксизма, позволил Берджессу увлечь себя новыми, раньше такими чуждыми идеями.
После войны левые взгляды аристократа Бланта померкли, стерлись, но чувства к Берджессу, дарившему ему в молодости счастье общения и близости, остались. Это сыграло значительную роль и в работе на советскую разведку. Берджесс искренне считал себя настоящим разведчиком, а Блант после кончины друга в Москве позволил себе сбросить с души тяжкий, давящий его груз.
И если существуют среди историков разведки споры и разногласия, кто кого из «пятерки» завербовал, привлек, обратил в свою веру, то относительно Бланта сомнений нет. Когда Филби попросил Берджесса приглядеться к окружавшим их друзьям, проанализировать, кто смог бы работать вместе с ними, принося наибольшую пользу, тот сразу подумал о Бланте. Мог ли Энтони отказать лучшему другу?
Берджессу, который начал сотрудничать с советской разведкой весной 1934 года, пришлось потратить немало времени и сил, чтобы привлечь друга к своей работе. Блант с пренебрежением относился к активной политике. Митинги, демонстрации, многочасовые дискуссии, которыми так увлекались студенты Кембриджа, были не для него. Но Берджесс пытался заинтересовать, втянуть Бланта в политическую борьбу. И отпрыск аристократического рода пошел за ним и поверил.
Более того, есть основания полагать, что уже сам Блант привлек к работе на СССР способного студента из Кембриджа Дональда Маклина. Впрочем, вербовку Маклина приписывают по крайней мере еще двум гражданам Великобритании и одному россиянину.
Блант побывал в Италии и Германии. Было ясно, какие силы пришли к власти в этих странах. Энтони боготворил Рим с его древней культурой, но не мог принять фашиствующего дуче Муссолини, а Гитлер и вовсе вызывал у него отвращение.
Вот, собственно, и ответ на вопрос, почему аристократ королевских кровей сделал необычный выбор в пользу другой, казалось бы, абсолютно чуждой ему страны — СССР.
Тут довольно кстати пришлась и поездка в Советский Союз. Вернее, она была организована в 1935 году опытным разведчиком-нелегалом Арнольдом Дейчем с целью идеологически обработать Берджесса, Бланта и еще ряд английских студентов. То, что их принял главный теоретик и толкователь марксизма-ленинизма, еще не попавший в сталинскую мясорубку Николай Бухарин, говорит о том, какое большое значение придавалось их визиту.
Блант был в восторге от Эрмитажа, он на время поверил, что именно марксизм укрепляет культуру и делает ее доступной для всех людей. Остальное же увиденное если и не повергло его в уныние, то не произвело впечатления, на которое рассчитывали. Явная бедность, отсутствие элементарного комфорта, без чего не мыслил себе существование любой имеющий работу британец, наконец, бросавшийся в глаза бюрократизм убедили Бланта в том, что он никогда не смог бы обосноваться в такой стране, как СССР.
И если еще один будущий член «пятерки» Дон Маклин мечтал о том, что когда-нибудь сможет преподавать английский язык советским детям, то Блант категорически не принимал сталинский режим, осуждал начавшиеся репрессии, считая их не совместимыми с истинной демократией.
Но на его отношениях с резидентом Арнольдом Дейчем, с которым его познакомил всё тот же Гай Берджесс, это не сказалось. Идеи национал-социализма, фашизма, которыми постепенно проникались и некоторые представители знатных британских родов, Блант считал гораздо большей угрозой. Не то что он выбирал из двух зол, нет. Всё же марксизм невольно проникал в сознание Энтони. Да и Гай Берджесс так настаивал, был столь красноречив и убедителен. Блант, как я уже говорил, бывал в Германии, видел, что там происходит, и понял: тут уж или — или. И выбрал борьбу против Гитлера.
Источник НКВД Энтони Блант приступил к работе. А она была исключительно ответственной. Ему поручалось подыскивать людей, подходящих для возможного использования в советской разведке. Некоторые из тех, кто, как и Блант, ненавидели фашизм, соглашались сотрудничать. Среди его удачных вербовок, помимо Дональда Маклина и Джона Кернкросса, судя по всему, было еще несколько человек. А вот на сынке американского миллионера Майкле Стрэйте Блант в 1937 году споткнулся. Впрочем, это вылезло наружу позже.
Блант работал преподавателем в университете, выпустил книгу по истории итальянского искусства 1450–1600 годов. Когда началась война, таким, как он, предоставляли отсрочку от армии. Но в 1939-м патриот Блант от нее решительно отказался: счел невозможным для себя отсиживаться в удобном преподавательском кресле.
Его направили на краткосрочные разведывательные курсы в графстве Хэмпшир, однако вскоре отчислили. Это прозвучал первый и тревожный звонок из студенческого прошлого. Бланту припомнили и поездку в Советский Союз, и статьи в левом журнале, так и называвшемся «Лефт».
Но Энтони не дрогнул, обратился в Министерство обороны с письмом, в котором объяснял, что посетил СССР с чисто научными искусствоведческими целями. Марксистом себя не считает. И это было правдой, о чем свидетельствовали некоторые приложенные к письму книги и статьи по искусству. Помог и брат со своими связями в верхах.
После изучения досье Бланта его простили. Армии, да и не только ей, разведке тоже, были нужны патриотично настроенные молодые эрудиты. Впрочем, для начала выпускника Кембриджа капитана Энтони Бланта в составе Британского экспедиционного корпуса послали в Европу, определили в военную полицию. Его служба представляла собой бессмысленное времяпрепровождение на бельгийской границе. Оттуда Бланта по его просьбе вытащили друзья, особенно постарался Берджесс.
Затем Бланта отправили в Булонь. Здесь, во Франции, очень пригодилось его знание французского и немецкого языков. Подразделение Бланта вылавливало в этом порту немецких шпионов, препятствовало проникновению диверсантов. Французы потом вспомнили о подвигах английского аристократа и удостоили его высокой национальной награды — ордена Почетного легиона. А англичане повысили в звании.
Когда началось наступление немцев, многие офицеры Британского экспедиционного корпуса дрогнули, а Блант сохранил спокойствие. Это и помогло вывезти его подразделение с континента на остров без серьезных потерь.
Он вообще умел держать себя в руках, не поддаваться панике, что было замечено окружающими. Про его левые увлечения больше не вспомнили.
По рекомендации его приятеля Виктора Ротшильда к Энтони начали приглядываться люди из контрразведки. Отпрыск из знаменитой семьи банкиров хорошо знал и Берджесса с Филби. Рекомендация миллионера значила многое. Ротшильд всегда восхищался феноменальной памятью Бланта, который поражал его знанием даже мало-мальски важных дат, фамилий, событий… Если бы он догадывался, как ценила эти же качества «Тони» советская разведка.