— Но Кум — городок небольшой. Засветиться можно мгновенно. Я в тех краях бывал: на каждого европейца глядят с подозрением.
— Там у фашистов была разветвленная агентура. Существовало мощное прикрытие, советской разведкой еще не разгромленное. Доступа мы туда не имели. А насчет европейцев… Немецкие диверсанты переоделись в местные одежды. Перекрасились. Они хну в Иране вовсю использовали. Кто-то с перекрашенной бородой даже под муллу работал.
Так начался их «Длинный прыжок». На десяти верблюдах направились в сторону Тегерана, где должны были встретиться с эсэсовским резидентом Майером. Это стало известно позднее из дневника их арестованного старшего радиста эсэсовца Рокстрока. Везли они с собой на верблюдах рацию, оружие, снаряжение. Осторожничали, поэтому путь длиной километров в сто прошли за десять дней. Около Тегерана пересели в грузовик и добрались до города. Засели на конспиративной вилле, прямо на одной из центральных улиц — Надери, недалеко от посольств СССР и Великобритании. Агентура им все подготовила.
— Эти шестеро и должны были убить Рузвельта, Сталина и Черчилля?
— Нет. Задачей этой передовой группы радистов было установить контакт с Берлином, а затем с помощью иранской агентуры подготовить условия для высадки десанта террористов. Радиосвязь с Берлином они установили. Только попали в пеленгацию. И нашей группе приказали найти в огромном Тегеране эту радиостанцию.
— Это вашу группу советский резидент Иван Агаянц окрестил «легкой кавалерией»?
— Да. Так вот, отыскали мы немцев.
— День и ночь по 14–16 часов по улицам бегали, — включилась в разговор Гоар Левоновна. — Холодно, жарко, страшно — всё равно искали.
— Гоар — молодец, — улыбнулся Геворк Андреевич. — Такая была девочка с косичками, а смелая. Когда мы немцев-радистов нашли, очень хотелось вместе с нашими бойцами пойти на штурм дома, где они скрывались. Но Иван Иванович Агаянц запретил категорически. Это тоже — для меня урок. Разведка заканчивается там, где начинается стрельба — так говорил мой учитель. Опытные люди, специально для этого подготовленные, взяли фашистов тихо, очень тихо. Так что потом они работали уже «под колпаком» нашей разведки и английской: передавали в Берлин сведения под нашу диктовку. Но немцы вовсе не простаки. Кому-то из радистов удалось передать в эфир условный знак: работаем под контролем. В Германии поняли, что операция началась с неудачи. Основную группу во главе со Скорцени посылать на верный провал не решились. Так что никакого «Длинного прыжка» не получилось.
— Так все-таки был Скорцени в Тегеране?
— И под Кумом, и в Тегеране дважды, но до того. Изучал обстановку, крутился около посольств Великобритании и СССР. Они рядом, в центре. И особенно около американского, что находилось подальше, в пустынном тогда месте.
— Правильно ли я понял: наибольшему риску из-за этой отдаленности подвергался президент США?
— Он должен был, как и полагается по протоколу, остановиться в своем посольстве. Но потом согласился с предложением Сталина: безопаснее пожить в советском. Это мы подсказали.
— Вы наверняка смотрели фильм «Тегеран-43» с Аленом Делоном в главной роли?
— Смотрели.
— Как там насчет правды жизни?
— Есть в картине правдивый момент: диверсанты собирались проникнуть в английское посольство через водопровод и совершить теракт как раз в день рождения Черчилля — 30 ноября. Действительно через старинную систему каналов это было возможно. Остальное здорово накручено: Ален Делон, Париж, бандиты и красавицы…
— Иногда рассказывают, что в подсобном помещении одного из посольств обезвредили бомбу.
— Об этом мы никогда не слышали. А вот то, что между посольствами СССР и Великобритании, которые находились совсем рядом, наши с англичанами пробили стенку, правда. Натянули шестиметровое брезентовое полотно, устроили нечто вроде коридора. Там лежали их и наши автоматчики, пулеметчики: всем участникам Тегеранской конференции безопасность перехода туда и обратно была обеспечена.
— А все-таки как вам удалось выйти на тех шестерых радистов?
— В Тегеране активизировались немецкие агенты-иранцы. Мы поняли: что-то готовится. Поступили сведения, что в покушении может быть замешан один иранец. Пришлось его брать прямо на свадьбе. Нам тихонько подсказали, что у него уже есть опыт участия в терактах. Тут вступила в дело военная разведка. Довольно часто наши сотрудничали с ГРУ. Пошел я на эту свадьбу Надо было как-нибудь незаметно вызвать этого опасного человека. Постучал, мне открывают дверь: заходи. И тут вдруг наш капитан, да в форме, как свистнул. На свист прибегает взвод автоматчиков. Они чуть не впрыгивают во двор, а там гуляет свадьба — человек двести. Поднимается жуткая кутерьма. Зачем? Я бы этого бандита незаметно увел. А у него, как я и думал, пистолет. Заламывают ему руки, забрасывают в грузовик «студебеккер», везут в военную комендатуру… И чуть ли не вся свадьба бежит за нами: люди возбуждены, требуют освободить гостя. А как им объяснить?.. Конечно, хорошо, что взяли потенциального участника теракта. Но не так, не так же…
— Но были же операции и более филигранные?
— Естественно. Агаянцу дали знать, что владелец книжной лавки Ганс Вальтер…
— Прямо классическое имя для немецкого агента.
— Так он им и являлся. Выучил фарси, обосновался в Тегеране и установил с нужными людьми связи. Но прокололся… Зачастили к нему в букинистический магазин иранские офицеры, да все больше из Генерального штаба, находившегося поблизости. Словом, привлек внимание. Эти книголюбы оставались в магазине подолгу — копались в стоявших на полках книгах, что-то у немца покупали, какие-то тома продавали. Наша «легкая кавалерия» засекла шестерых постоянных посетителей. Все офицеры. Агаянц предположил: а не почтовый ли это ящик? Пришлось нашим ребятам тоже пристраститься к чтению. Стали заходить в магазин, примелькались, познакомились с хозяином. К нашему удивлению, оказался он человеком приветливым, любил поболтать, да и кружку пива пропустить был иногда не прочь. Тогда язык у Ганса развязывался. А мы были слишком юными, чтобы вызывать подозрения. Немцу же хотелось облегчить душу. Не верил он больше в победу Германии, а уж нападение на СССР и вовсе считал ошибкой катастрофической: «Увязнет на этих просторах наш вермахт, точно увязнет». Мы сообщили о таких его разговорах и скептическом настроении Ивану Ивановичу Агаянцу. И тут в игру вступили наши старшие. Короче, Ганса Вальтера перевербовали.
— А что на самом деле происходило в его книжной лавке?
— Обмен разведсведениями. Офицеры, покупая для вида какие-то фолианты, закладывали сообщения в книги. Ганс Вальтер передавал эту информацию своему руководству. Те с ней знакомились и в свою очередь давали генштабистам новые задания. Потом, когда Вальтер работал уже на нас, эта игра еще некоторое время продолжалась. Выявили всех ее участников и лавочку, как говорится, прикрыли. А Вальтер был среди тех немецких агентов, кто подтвердил: да, в Тегеране готовится важная операция, возможно, что покушение на глав трех союзных держав. Это его признание подтверждалось донесениями других источников. И мы, и англичане взялись за дело еще более рьяно.
— Говоря языком современным, к Тегеранской конференции была проведена зачистка?
— Да. Мы работали вместе с агентурой, искали подходы. Если появлялось хоть малейшее подозрение, человека временно арестовывали. Не подтверждались сомнения — после Тегеранской конференции его отпускали. А до конференции и во время нее мы работали день и ночь.
Однажды надо было брать в городе Казвине опасного человека. Он в терактах участвовал, в поджогах. Пытался вербовать наших солдат. Долго его наши искали, а адрес установил мой отец. Поехал я в Казвин. Два дня вертелся около дома этого агента — и ничего. Тут меня и задержали.
— Иранцы?
— Наши. В городе полно советских военных, а рядом крутится какой-то парень в гражданской одежде. День просидел под арестом. Как говорится, до выяснения обстоятельств.