Жена Зарубина Ольга Георгиевна работала в аппарате НКВД. В Китае она развелась с мужем и соединила свою судьбу с другим разведчиком — Леонидом (Наумом) Эйтингоном. Так у Зои Зарубиной появился отчим.
Эйтингон, он же Котов, он же Наумов, был правой рукой легендарного Судоплатова и лично руководил многими важнейшими операциями советской разведки. Та же «Утка», по-простому покушения на Троцкого и его уничтожение, проводилась под непосредственным руководством Эйтингона.
Мачеха Зои — Елизавета Зарубина — Горская — Розенц-вейг — служила в разведке с 1925 года. Вместе с мужем Василием Зарубиным принимала участие в различных операциях, подполковник. Специализировалась в США на научно-технической разведке. Добывала сведения по урановому проекту.
И как же складывались отношения Зои Васильевны с родственниками? По идее они должны были бы быть непростыми. Но ничего подобного. Она любила отца, изредка встречаясь с ним во время его «заездов» на родину. Отчим был примером во всём, и в молодости Зоя даже спросила Эйтинго-на, может ли называть его папой. Эйтингон отсоветовал.
Зоя Зарубина дружила с новой женой отца. Вообще между двумя семьями были — на удивление — очень хорошие отношения.
Зоя была успешной спортсменкой, тренировалась, понятное дело, в секциях «Юного динамовца». Ей был выдан членский билет этого общества под номером 3. Стала чемпионкой страны по легкой атлетике. Училась на отлично.
Еще в школе она мечтала о разведке. Но отец был категорически против: уж слишком много разведчиков даже на две семьи. Посоветовал дочери получить хорошее образование и жить нормальной жизнью.
И Зоя, с отличием окончив школу, послушалась. Поступила в престижный тогда ИФЛИ (не существующий ныне московский институт), где два года изучала историю, литературу и философию. Вышла замуж за пограничника и родила дочку Таню, которая впоследствии пошла по стопам мамы: работала переводчицей, спортивной журналисткой, специализировалась в легкой атлетике.
Но началась война и Зоя Зарубина решила идти на фронт добровольцем. Однако маленькую дочку оставить было не с кем. Мужа тяжело ранили, родители находились далеко от родины. И она пошла в военный госпиталь. Думала, подрастет Таня, и возьмут в армию хоть санитаркой.
Но всё вернулось на круги своя. Кадровики ей сказали: санитарок у нас вон сколько, а иностранные языки, да еще так хорошо, знают единицы. Твое место в разведке.
Зое действительно легко давались языки. В Китае, где служили отец и отчим, не было русской школы, и правильно говорить на языке Шекспира Зою научили в америкэн скул раньше, чем русскому. Еще тогда она играла роль переводчицы между мамой и домработницей. В Стамбуле, куда перебросили Эйтингона, Зоя выучила французский. В Москве взялась за немецкий.
В 1943 году 23-летний лейтенант госбезопасности Зоя Зарубина работала на Тегеранской конференции переводчиком, осуществляла связь между делегациями. Довелось ей пообщаться и с британским премьером Черчиллем, и, главным образом, с президентом СІЛА Рузвельтом. А вот со Сталиным не разговаривала.
По некоторым сведениям, одними переводами не ограничивалась. Пришлось ей вести и серьезную оперативную работу.
В документальном фильме «В Тегеране без чадры» Зоя Васильевна рассказала о работе на конференции. Обеспечивала, как и многие другие, безопасность, выполняла функции офицера связи.
Ей поручили обставить квартиру Рузвельта в советском посольстве. Симпатичная, приветливая девушка быстро наладила контакт с охраной президента. В Тегеране она действовала под оперативным псевдонимом Скворцова. Американские военные называли ее мисс Роббинс, к чему Зоя относилась совершенно спокойно.
Она не знала, что Рузвельт парализован и передвигается на коляске. Очень удивилась, когда американцы попросили расширить двери, ведущие в его спальню. Рузвельт запомнился Зарубиной интеллигентностью, полным игнорированием своего недуга, которого, казалось, вообще не замечал. А еще великолепным ораторским искусством. Впрочем, и Черчилль был в этом силен. Сталин выделялся полной независимостью. К удивлению Зои, представлявшей его по портретам, он оказался небольшого роста. Говорил спокойно и очень четко. И лишь получая из рук Черчилля меч с надписью «Сталинград», не сдержал волнения. Вместо ответной речи сказал только «спасибо», облегчив задачу переводчикам. Такие моменты переводчикам тоже запоминаются.
Много баек ходит о том, будто «русские купили Рузвельта». Чушь. Страстному филателисту преподнесли лишь один крошечный подарок. Как известно, среди коллекционеров ценятся выпущенные в свет малыми тиражами марки с различного рода ошибками, опечатками. Так, на советской марке, посвященной знаменитому перелету 1935 года нашего летчика Ляпидевского в США, название американского города было написано так — Сан-франциско. Отсутствие прописной «Ф» превращало марку в реальную филателистическую ценность. Рузвельт был очень доволен.
Приблизительно такую же роль заботливой хозяйки Зарубина исполняла и на Ялтинской конференции, где народу собралось гораздо больше, чем в Тегеране. И все чувствовали, что победа совсем близка. Неясно только, поняли американцы, кем была на самом деле мисс Роббинс?
Затем был Потсдам и Нюрнберг… И всюду переводы и разведка. Разведка и переводы. Всю войну она служила в Четвертом управлении у Судоплатова.
В 1943 году Зарубиной одной из первых пришлось заняться новыми переводами. Для пробы ей дали перевести пару листочков технического текста, прочитав который, она чуть не разрыдалась. Даже о чем шла речь, с первого захода было непонятно. Это мощным потоком добирались по тайным каналам из Штатов, Великобритании и Канады «атомные» документы. Сначала наш главный атомщик Курчатов был Зарубиной недоволен: почему не знаете терминологию? Но откуда, если и терминологии такой не существовало. Курчатов прикрепил к ней физиков, отлично знавших предмет, но не язык. И совместными усилиями дело сдвинулось с места.
Впоследствии Зоя Васильевна признавалась, что удовольствия от этих переводов не получала. Но гордилась, что секретные переводы поручили именно ей. Поняв, что за документы попадают ей в руки, она терпеливо и всё успешнее справлялась с научными текстами. Освоила терминологию, поняла суть, и больше Курчатов претензий не высказывал. Интересно, знала ли она, что многие сведения поступали из США через ее отца — резидента легальной разведки Василия Зарубина? Так что разведка все-таки стала их семейным делом.
А еще мой отец, спецкор Совинформбюро на процессе над фашистскими преступниками в Нюрнберге, рассказывал, что советская делегация иногда устраивала танцы. И среди лучших танцоров всегда была переводчица Зоя Зарубина. Правда, в Нюрнберге все уже знали, что Зоя переводит в основном документы, интересующие нашу разведку.
Но наступила в органах пора этнических чисток, и в отставку была отправлена ее мачеха. Отец бесстрашно спорил с любимцем вождя Абакумовым. Почему, когда его жена работала в Германии, где ее могли схватить в любой момент, национальность нелегала никого не интересовала, а в Москве подполковника увольняют из разведки мгновенно? В 1948 году отправили на пенсию и отца.
В 1953 году пришла очередь отчима. Сколько же он отсидел вместе со своим начальником Судоплатовым!.. Зое Васильевне, преподававшей тогда язык в МТБ, предложили: откажитесь от Эйтингона, подумаешь, отчим. Или уходите с работы. Она, не колеблясь, завершила столь блестяще начавшуюся карьеру разведчика.
И начала новую. Зарубина использовала свой талант общения и отличные знания языков, создав целую школу перевода. Она была деканом факультета английского языка Московского института иностранных языков. Возглавляла курсы переводчиков для советского представительства в ООН. Попасть на ее ооновские курсы желали все, кто мечтал о настоящей карьере переводчика. Преподавала в Дипломатической академии.
И мало кто знал, что уже знаменитая Зарубина многие годы поддерживала на личные средства школу в Юрове, где лечились и учились тяжелобольные дети. В трудные годы, когда денег катастрофически не хватало, уже немолодая Зарубина поехала в Мексику. Гонорар, полученный там за чтение лекций, она перевела на счет школы.