Изменить стиль страницы

– Грэйс, я признателен за такие мысли, но не благодари меня. Правда в том, что я сделал это не для тебя. Или... не только для тебя.

Ее рука замирает, касаясь моей головы.

– Я не мог с этим жить, Грэйс. Даже если бы не нашел видео, я бы не смог жить, видя, как Зак с тобой обращается. – Обхватываю ее талию свободной рукой. – Я этого не видел. Не видел, пока ты не заставила меня увидеть. Боже! Я ненавидел тебя за то, что ты заставила меня увидеть. – Грэйс отстраняется, но я продолжаю. Мне нужно это сказать. Мне нужно, чтобы она поняла. – То, как Зак обращается с женщинами – нашей официанткой в "Пицца Хат", моей сестрой, даже его мамой... они нужны ему только для удобства, и, спустя какое-то время, я начал ненавидеть его за это. Грэйс, я начал ненавидеть себя. Я не хочу быть таким парнем. Так что, полагаю, именно поэтому я рассказал обо всем.

У нее отвисает челюсть, к глазам подступают слезы.

– Ай, черт, не делай этого.

Засмеявшись, Грэйс трет глаза.

– Сделаю, если захочу. Я даже черную подводку перестала носить на всякий случай.

Киваю. Я заметил.

– Мне нравится, как ты выглядишь без макияжа. – Быстро поднимаю руку, когда она открывает рот, намереваясь возразить. – Знаешь, пока я ждал тренера Брилла в раздевалке, мне хотелось стать твоим героем. Спасти тебя. – Улыбаясь, вспоминаю, как Грэйс поборола Миранду и даже дурацкий осколок стекла. – Проклятье, тебе не нужен герой. Ты просто спасаешь сама себя. Знаешь, что тебе нужно, Грэйс?

Разведя руки, она качает головой.

– Тебе нужен парень, который понимает тебя.

Грэйс сглатывает, облизывает губы, отчего у меня в мозгу едва короткое замыкание не происходит.

– И этот парень – ты?

– Боже, надеюсь.

Она улыбается и, прильнув ко мне, касается моих губ своими. На минуту вся боль утихает.

– Твой папа злится на меня из-за случившегося? Ни команды, ни стипендии.

Я качаю головой.

– Не знаю. Он вел себя подозрительно тихо последние несколько дней.

– Ох.

– Хотя я много думал. – Сейчас я только на раздумья и способен. – Машиностроение. У многих школ в штате есть приличные учебные программы.

Грэйс встает, берет Энтерпрайз с полки.

– Тогда ты сможешь строить настоящие вещи.

– Да, вещи, которые сам придумаю, а не конструкторы из коробки. Плюс, обучение гораздо дешевле, чем в частных колледжах. К тому же, никаких гарантий на счет стипендий не было. – Пожимаю плечами, после чего морщусь. Плохая идея.

Она ставит модель обратно и откидывает волосы за плечи.

– Думаю, это отличная идея. Ты им уже рассказал? – Грэйс дергает подбородком в сторону двери.

– Нет. Ни за что. Меня не тянет услышать очередную лекцию о моих оценках по математике и о том, как я упустил все шансы на спортивную стипендию. Я сделал то, что сделал, и этого не изменишь.

– Йен, – говорит она, протягивая мне свою руку. Я беру ее и медленно встаю, глядя Грэйс в лицо. – Ты должен им сказать.

– Ага. Может быть. Не знаю. – Смотрю на свой будильник. – Идем. Нам пора. Не хочу опаздывать.

Она прыскает со смеху, и мы идем на улицу, где папа уже ждет в заведенной машине. Путь в школу преодолеваем в неловкой тишине, и слишком быстро.

Папа паркуется перед зданием.

– Ты уверен, что готов?

– Почему все продолжают об этом спрашивать? Пап, я в порядке. Голова не болит. Ребра надежно зафиксированы. К тому же, у меня есть собственный телохранитель. – Я улыбаюсь, глядя на Грэйс через зеркало заднего вида. Мимо нее никто не пройдет. Девчонка безжалостна.

– Ладно. Сразу иди к медсестре, если почувствуешь головокружение. Я буду неподалеку сегодня. Могу приехать сюда через десять минут, если...

– Пап. Расслабься. Я в норме. – Открываю дверцу. Грэйс открывает свою. Она несет наши рюкзаки, потому что, хоть я и чувствую себя хорошо, пока еще не могу переносить даже легкие нагрузки.

– Йен? – Папа открывает свое окно.

– Да?

Он смотрит вперед через лобовое стекло.

– Горжусь тобой. Больше, чем когда-либо.

Ком размером с кулак тренера Брилла внезапно формируется в горле. Я киваю.

– Спасибо, – умудряюсь прохрипеть. Он начинает закрывать окно, но я поднимаю здоровую руку, чтобы его остановить. – Па, если у тебя будет время, поищи информацию о программах по машиностроению в госуниверситете Нью-Йорка, ладно?

У отца отвисает челюсть, но он быстро закрывает рот.

– Машиностроение. Хорошо. Хорошо, я этим займусь.

Пока папа отъезжает, Грэйс берет меня за руку.

– Видишь, получилось не так уж плохо, верно?

– Полагаю. Ну, ты готова? – Сжимаю ее ладонь.

– Ни капельки.

Я останавливаюсь в середине лестничного марша.

– Тебя донимали? Ты же сказала, люди нормально к тебе относились последние несколько дней.

Грэйс качает головой. Ее волосы сегодня спадают необузданными волнами по спине. Хоть она и не надела свои крутые сапоги, все в порядке. У меня в кармане до сих пор лежит сувенирная заклепка.

– Нет, практически все вели себя спокойно. Миссис Кирби извинилась за инцидент на уроке по Строптивой.

Я киваю. Это хорошо.

– Пошли. Давай с этим покончим. – Тяну ее за руку. Мы входим в школьное здание вместе. Головы оборачиваются. Рты раскрываются, однако большая часть учеников улыбается.

– Йен, как самочувствие, старик?

– Лучше, спасибо.

– Рады твоему возвращению, Рассел!

Я улыбаюсь и киваю. Рука Грэйс дергается в моей. Спустя несколько минут понимаю почему.

Люди по-прежнему игнорируют ее. До тех пор, пока мы не добираемся до ее шкафчика.

– Кхатири, привет.

Девушка, стоящая у шкафчика Грэйс, оборачивается и, взвизгнув, заключает ее в объятия.

– О, я так счастлива за вас обоих. И я рада, что с тобой все в порядке, Йен.

Киваю.

– Спасибо.

Улыбка Кхатири исчезает.

– Эмм, Грэйс. – Она достает сложенный лист бумаги из кармана. – Меня попросили передать тебе записку, и, на сей раз, я делаю это лицом к лицу. Хм, что-то насчет того, как ты обменялась телефонами с мамой?

Нахмурившись, Грэйс кивает и читает записку.

– Это от Миранды и Линдси. – Она смотрит на меня, ее ясные глаза блестят от подступивших слез. – Говорят, что сожалеют и хотят, чтобы я села за их столик на ланче.

Грэйс складывает лист, затем ее взгляд резко возвращается к Кхатири.

– Подожди. Ты только что сказала "лицом к лицу". Почему?

Кхатири покачивается с носков на пятки.

– Эмм. Да. В прошлый раз, когда у меня было письмо для тебя, я струсила. Оставила его там, где ты наверняка нашла бы.

Глаза Грэйс округляются.

– Книга по фотографии! Это была ты? О, мой Бог.

Она смотрит в пол, ерзая на месте.

– Ага. Прости.

– Нет, нет, все в порядке. – Разведя руки, Грэйс обнимает девушку. – Спасибо.

– Это помогло? То есть, ты позвонила?

– Да. Да, я позвонила, и это помогло.

Кхатири и Грэйс улыбаются и снова обнимаются, а я не имею ни малейшего представления, что тут происходит, черт побери.

– Ладно, хорошо, я оставлю вас двоих, эээ... Еще увидимся. – Помахав нам, Кхатири уходит.

Я наклоняюсь, чтобы прошептать Грэйс на ухо:

– Что все это значит?

Но она лишь пожимает плечами.

– Потом расскажу.

Прежде чем успеваю что-нибудь сказать, замечаю Эрин Шпехт, идущую нам на встречу, и подавляю порыв притвориться, будто не вижу ее.

– Эээ, Грэйс? Подожди тут минутку, ладно? Мне нужно кое-что сделать.

Она кивает, и я отхожу.

– Эй, Эрин! Подожди. – Эрин злобно смотрит на меня, словно хочет придушить лямками своего рюкзака. Я с трудом сглатываю. – Это не займет много времени. Я просто хотел извиниться. – У нее отвисает челюсть, поэтому я продолжаю. – То, как я с тобой обошелся, было некрасиво. Мне потребовалось немало времени, чтобы это осознать, и еще дольше, чтобы набраться мужества и извиниться. Надеюсь, ты сможешь меня простить когда-нибудь. Вот. Это все.