— Луну призываем,
Завесу снимаем,
К солнцу взываем,
Духов встречаем.
Они здесь и сейчас,
В сердце каждого из нас.
Звезды прольют
Серебряный свой свет,
Ангелы найдут
Тех, кого здесь нет.
Закончится путь
Во тьме без света,
Начнется вечность
В стране Вечного Лета[33].
Хармони махнула палочкой, чтобы благословить еду и напитки, которыми позже они почтят мертвых. Сегодня ночью, во время празднования Самайна, они разделят с духами и божествами овощи, фрукты, тыквенный хлеб и гранатовое вино. Ее голос звучал торжественно:
— В канун Самайна пир готов
Для тех, кто за завесой снов.
Сторм зажгла первую черную плавающую свечу:
— Погибнет сей год
В урожае забот,
Да начнется жизнь отныне
По милости великой Богини.
Вторую свечу зажгла Дестини:
— Да придет добро к каждому из нас,
Испарится зло в этот день и час.
Пусть новый год приносит ежедневно,
Любовь, покой и мир благословенный.
Последнюю черную свечу зажгла Хармони:
— У каждого конца свое начало,
У каждого начала свой конец.
Благословенны будьте те, кого нет с нами,
Навеки с вами свет наших сердец.
Морган подошел к алтарю и положил на него куклу Мегги:
— Сегодня я чту память моей сестры. Меган, родная моя сестренка, когда я потерял тебя, мое сердце было разбито. В нем царила пустота. Но теперь оно исцелилось и наполнилось. Я любил тебя в прошлом, люблю сейчас и всегда буду любить, пока мы снова не встретимся… — Он повернулся к Дестини: — Где?
— В стране Вечного Лета, — подсказала она.
— Пока мы снова не встретимся в стране Вечного Лета, Мег. Бог нам в помощь.
Дестини принесла к алтарю фуражку Горация и детский чепчик, вышитый руками Иды:
— Я чту память моего друга Горация, который провел Моргана по подземному лабиринту и помог ему меня отыскать. Будьте благословенны, Гораций, Ида и ваше дитя. Да прибудут с вами вечно мир и покой.
Хармони положила на алтарь бабушкино зеркало — то самое, в котором увидела Лизетту в платье, и которое привело ее в замок Пэкстона к любви всей ее жизни. Дестини вдруг поняла, что это зеркало помогло каждой из них найти любовь.
— Бабушка, — начала Хармони, — каждый день нам тебя не хватает, каждый день мы по тебе скорбим. Живя в твоем доме и работая в твоем магазине, мы лучше тебя узнавали и еще больше полюбили тебя. Спасибо тебе, что помогла Вики принять нас. Наши сердца с тобой в Вечном Лете.
Сторм принесла на алтарь дневник и книгу заклинаний их прародительницы Лили:
— Лили из клана Локхартов, бабушка, мать, прародительница, мы несем в мир твое послание, с гордостью и честью храним твое наследие. Пусть ваша любовь с лэрдом клана Маккензи вечно цветет в Вечном Лете.
Дестини осмотрелась на случай, если к ним присоединились Лили и бабушка, однако никого, кроме уже присутствующих, не было. В глубине души Дестини все равно знала, что все их предки улыбаются им из вечности.
К алтарю снова подошла Сторм. На этот раз с ней был Эйден. Вместе они положили к остальным вещам медный кулон в виде морского конька, сделанный руками Клодетт — матери ребенка Эйдена. Теперь Бекки стала дочерью и для нее.
— Клодетт, — начала Сторм, — мы растим Бекки вместе, и она знает, что ты дала ей жизнь. Будь благословенна.
Эйден откашлялся:
— Она растет в любви, Клоди, и у нее есть старшая сестра Пеппер. Твоя мама тоже живет с нами. Покойся с миром.
Дестини тяжело сглотнула. Большинство их родных и близких, слава Богине, были живы, но многие спали вечным сном. Кто поблизости, кто совсем далеко отсюда.
Хармони продолжила ритуал, приобщая всех, родных по крови и по духу, к празднику, называя каждого по имени:
— Мы благодарим Богиню и просим ее благословить нашу сводную сестру Вики, ее мужа Рори и их сына Рори, которые живут в Шотландии. Мы просим о благословении для Пеппер, нашей сводной сестры, для Бекки, дочери Сторм и Эйдена, и для ее бабушки Джинни, которые сейчас на мельнице здесь, на острове. Благослови Реджи и Джейка, дочь и внука Кинга, наших дорогих друзей — Мелоди и Логана, Киру и Джейсона и их детей. Благослови и наших собственных детей, которые скоро появятся на свет.
Сестры многозначительно переглянулись. Даже со стороны было ясно, что между ними тут же установилась телепатическая связь. «Это не я, — сказала каждая из них и добавила: — По крайней мере, пока что». Не добавила этого «пока» только Дестини, и, хотя это было сделано сознательно, она чувствовала, что вот-вот разрыдается.
Хармони сменила музыку на старую добрую «Monster Mash», чтобы поднять всем настроение — и живым, и мертвым — и иметь возможность танцем отпраздновать жизнь на земле и жизнь после жизни.
Кинг, Хармони, Сторм и Эйден весело отплясывали посреди гостиной. Морган, боясь причинить Дестини боль, вел ее в танце невозможно бережно. Ей показалось, что в этот момент она еще сильнее его полюбила, хотя такое вряд ли возможно. В его глазах она ясно видела любовь.
Разве можно тут устоять? И все-таки они слишком разные.
Ей вдруг ужасно захотелось остаться наедине с самой собой и оплакать то, что чего у нее никогда не будет.
Чтобы закончить ритуал, собравшиеся разделили друг с другом угощения, чтобы отдать дань Богу и Богине. По кругу передавались тыквенный хлеб, мед, яблоки и гранатовое вино. На алтаре были приготовлены еда и напитки и для божеств.
Перед тем как сестры с мужьями разошлись, на пороге оставили миску с овощами и фруктами, чтобы блуждающие сегодня ночью по земле духи могли подкрепиться энергией урожая.
Ни сестры, ни Морган не позволили Дестини встать с кушетки, чтобы попрощаться, поэтому ей пришлось лежа принимать поцелуи и благословения. Морган проводил всех до двери, и пары разошлись по домам с фонариками в руках. Сторм с Эйденом отправились на мельницу, а Хармони с Кингом — в замок. Но все оставались на острове.
— Впервые за долгие годы, — сказал Морган, закрыв дверь и повернувшись к Дестини, — я чувствую, что обрел дом. Мало того, я почти счастлив. А чтобы все было совсем идеально, не хватает только одного. — Он сел рядом с ней и взял за руку. — Кисмет, выходи за меня. Будь моей женой.
Ни о чем другом Дестини в жизни не мечтала. Она коснулась его щеки:
— Морган, ты очень часто больше внимания обращаешь на то, что я ведьма, чем на то, что я еще и человек.
— Как выяснилось, я горжусь тем, что меня любит ведьма. Только подумать! Меня любит потрясающая женщина!
— Ведьма и бывший священник? Из этого ничего хорошего не выйдет, Морган. Сам подумай.
— А ты знаешь, что еще обозначают слова «Дестини», «Судьба» и «Кисмет»? — спросил Морган. — Предопределенность. Тебе было предначертано стать моей еще до того, как я свернул на неверный путь и мою жизнь стали определять не те законы и правила. А еще они обозначают неизбежность. Я осознал, что посвящение в сан было ошибкой еще до того, как познакомился с тобой. Отдай же мне должное: я ведь понял, что стою на неправильном пути. И тебе придется признать: я вполне отдаю себе отчет в том, что теперь свернул на нужную дорожку. Ты и есть мой путь, Кисмет.
— Ох, Морган…
— Можешь называть нас как тебе угодно. Ведьма и архитектор, женщина и мужчина. Как бы я ни называл тебя, например, ведьмой, и как бы ты ни называла меня, например, ворчуном и как-то еще в том же духе, я все равно тебя люблю. Ты сама знаешь, сколько бы нам ни было отмеряно, я буду уважать твою веру, а ты будешь уважать мою.
— А насчет вечности, — вдруг сказала Баффи, — у моего Отца множество домов.
У Дестини отвисла челюсть.
Морган усмехнулся:
— Точно. Я и забыл, но так и есть.
33
Вечное Лето, или Саммерленд (англ. Summerland) — теософическое, викканское название места, куда попадают люди после смерти. Бытует и в других языческих религиях, основанных на культе земли.