А. Б. Танасейчук
Эдгар По. Сумрачный гений
Светлой памяти учителя, профессора Санкт-Петербургского университета Юрия Витальевича Ковалева
…литература — самое благородное из занятий. Пожалуй, единственное, достойное мужчины. Что до меня, то я не сверну с этого пути ни за какие сокровища. Я буду литератором — пусть даже самым обыкновенным — всю жизнь. Ничто не заставит меня оставить надежды, которые зовут меня вперед… ничего из того, чем дорожит человек, посвятивший себя литературе, — в особенности поэт, — нельзя купить ни за какие деньги.
В Эдгаре По есть именно одна черта, которая отличает его решительно от всех других писателей и составляет резкую его особенность: это сила воображения. Не то чтобы он превосходил воображением других писателей; но в его способности воображения есть такая особенность, которой мы не встречали ни у кого: это сила подробностей…
В По если и есть фантастичность, то какая-то материальная, если б только можно было так выразиться. Видно, что он американец даже в самых фантастических своих произведениях.
Соединенные Штаты были для него лишь громадной тюрьмой, по которой он лихорадочно метался, как существо, рожденное дышать в мире с более чистым воздухом… Внутренняя же, духовная жизнь По была постоянным усилием освободиться от этой ненавистной атмосферы.
Как мог жить в Америке этот тончайший из всех тончайших художников, этот прирожденный аристократ литературы? Увы!
Он там не жил, он там умер.
ОТ АВТОРА
![Эдгар По. Сумрачный гений i_001.jpg](https://litlife.club/books/271686/read/images/i_001.jpg)
![Эдгар По. Сумрачный гений i_002.png](https://litlife.club/books/271686/read/images/i_002.png)
Авторы биографий обычно любят своих героев. Любовь — сильное чувство. Без него трудно совершить что-либо значительное. А любая полноценная биография — большой труд. Как по объему проработанного и освоенного материала, так и по количеству прилагаемых усилий. Но, с другой стороны, любовь опасна. Она нередко ослепляет, частенько вводит в заблуждение, а иногда заставляет идти на компромиссы и жертвы. В нашем случае «жертвой» обычно становится истина, поскольку сильное чувство подсознательно толкает автора к интерпретации событий, фактов и мотивов в выгодном для своего героя свете. Эту «угрозу» сознают многие. И стараются дистанцироваться от «предмета», не поддаваться эмоциям. Так появляются биографии иного свойства. Их подспудной целью провозглашается Правда, но результат обычно не впечатляет. Препарирование вообще процедура не из приятных, а предпринятая по отношению к масштабной личности нередко не только вызывает интерес, но и провоцирует отторжение. К тому же книги последнего рода довольно часто спекулятивны.
Альтернатива обоим типам существует. Она называется «научная биография». Но у нее свои минусы: подавляюще громоздкий справочный аппарат, объемная и часто невнятная полемика с коллегами, ссылки, отсылки, комментарии, комментарии к комментариям и т. д. и т. п. И, конечно, язык. Не всегда это тяжеловесный «воляпюк» для посвященных, но читать труды подобного рода обычно скучно и неинтересно.
Об Эдгаре Аллане По пишут давно. И написано так много, что среди биографий писателя есть и те, и другие, и третьи, и множество «промежуточных». Удачные, менее удачные, спекулятивные — всякие. Речь идет, разумеется, об англоязычном мире. В русскоязычном пространстве ситуация иная. В сознании русского читателя он всегда занимал особое место (не случайно еще в начале XX века Александр Блок замечал: «Эдгар По — подземное течение в России») и, начиная с самых первых переводов его текстов — прозаических и поэтических — на русский язык, привлекал внимание критики и отечественной науки о литературе. Но вот с биографиями как-то не задалось. До сих пор Эдгар По не удостоился ни одной отечественной биографической книги. К настоящему дню российскому читателю доступны всего лишь две: молодогвардейская в серии «Жизнь замечательных людей» Г. Аллена и совсем «свежая» — книга замечательного английского писателя П. Акройда[1].
Книга Герви Аллена, хотя и появилась на русском языке в 1984 году, на самом деле создавалась в начале 1920-х (на языке оригинала вышла в 1926-м). Разумеется, изрядная часть материалов, которыми свободно оперируют современные исследователи, была автору недоступна. К тому же Аллен «влюблен» в своего героя и потому — вольно или невольно — искажает реальность, трактует факты и обстоятельства в пользу выбранной авторской стратегии. А она такова: Эдгар По — жертва. Жертва эпохи, судьбы, отчима, окружающих людей, ситуаций и т. п. А если в чем и «виноват», то только в собственной гениальности. Разумеется, не пошли на пользу и сокращения. Изъятия составили едва ли не половину оригинального англоязычного текста.
Совсем иная история с книгой П. Акройда. Лаконичная (объемом менее восьми авторских листов), она написана совсем недавно. Стратегия Акройда разительно отличается от позиции Аллена. Он намеренно отстраняется от своего героя — предлагает «объективный» взгляд на его историю. Отдавая должное таланту, он едва ли «любит» писателя. В беллетризованной форме повествуя о жизни Эдгара По, он избегает навязывания оценок. Вывод должен сделать читатель. Акройд не пытается понять, что двигало писателем, лишен сочувствия к нему. Он создает непредвзятый рассказ о его жизни. Но некоторые факты и он искажает, подверстывает под логику сюжета.
Разумеется, все это было известно уважаемому издательству, когда оно предложило автору настоящих строк написать новую — первую русскоязычную — биографию великого американского писателя. Понятно, речь не шла о «научной биографии». В таком случае разумнее было бы не писать, а перевести фундаментальный труд Артура X. Квина «Эдгар Аллан По. Критическая биография» и издать его. Будем надеяться, что когда-нибудь произойдет и это. Но в обозримом будущем едва ли — все-таки почти тысяча книжных страниц текста. Да и для неспециалиста книга тяжеловата.
Кстати, в связи с этим автор сознательно избегал литературоведческого уклона. Разумеется, полностью избежать не удалось — все-таки речь идет о писателе. Тех же, кого интересует именно литературоведческий аспект, адресуем к книге замечательного ученого, профессора Санкт-Петербургского университета Ю. В. Ковалева (1922–2000). Он — автор самого авторитетного исследования (по нашему глубокому убеждению, не только русскоязычного) об особенностях художественного метода и творчества американского романтика. Его книга об Эдгаре По — результат долгой, серьезной, обстоятельной работы — вышла в Ленинграде в 1984 году[2]. Юрий Витальевич — Учитель, которому автор и другие его ученики обязаны многим, прежде всего — особым интересом к литературе США. Потому и настоящая книга посвящена ему.
Памятуя об опыте Аллена и Акройда (а также многих других биографов), автор поставил перед собой непростую задачу: пройти между Сциллой «любви» и Харибдой «правды». Что, конечно же, нелегко. Но не потому, что автор «любит» своего героя или, напротив, «судит» его. Отнюдь. Свою задачу он видит в том, чтобы понять писателя. Показать, как и какие обстоятельства, люди и встречи влияли на него, увидеть, что оказывало воздействие на формирование личности и стимулировало творчество, как рождались сюжеты, как протекала каждодневная жизнь, что им двигало.
И все же в случае с Эдгаром По несколько сложнее, чем с «обычным» героем. До сих пор не решен вопрос о психическом здоровье писателя. На этот счет существует масса работ, есть даже специальная книга[3]. Эту проблему не может обойти ни один из тех, кто берется говорить о писателе, тем более его биограф. По мнению автора, она не решаема в принципе. Во-первых, писателя давно нет в живых. Следовательно, неосуществимо амбулаторное и стационарное обследование, отсутствует и исчерпывающий анамнез. Конечно, возможна некоторая реконструкция, но она никогда не выйдет за рамки «реконструкции» и останется приблизительной. А во-вторых, нет в этом смысла. Писательство (как и любая иная форма творческой активности) — всегда есть некое «отклонение от нормы». «Нормальному» человеку хватает реального мира. Того, в котором он живет. Более того, обычно хватает с избытком. А «этот» (в смысле — писатель) еще и создает новые и — живет в них. Так что некоторый «когнитивный диссонанс», конечно, присущ художнику изначально. Иначе он бы им не был. Так что творческое сознание, безусловно, девиантно. А вот что касается степени этой самой девиантности… Давайте вспомним Байрона, Шелли, Мопассана, Стриндберга, Достоевского, наконец. Конечно, это крайние случаи. Но тут многое, видимо, зависит от степени таланта (гениальности). Чем-чем, а последним Эдгар По обделен не был. Так что это как раз наш случай…
1
Аллен Г. Эдгар По. М., 1984 (1987 год — 2-е издание); Акройд П. Эдгар По: Сгоревшая жизнь. М., 2012. Едва ли в качестве источника сведений о жизни поэта стоит в наши дни всерьез рассматривать существующий в русскоязычном пространстве очерк Ш. Бодлера (1856) в переводе К. Бальмонта, а также его собственную книгу «Эдгар По» (1911), равно как и относительно недавно опубликованную «Иностранной литературой» (1999, № 3) «Жизнь Эдгара По» аргентинца X. Кортасара.
2
Ковалев Ю. В. Эдгар Аллан По: Новеллист и поэт. Л.: Художественная литература, 1984.
3
Kaufhold J. The Neuroses of Edgar Allan Poe: A Fever Called Living. Lincoln, 2008.