Сонин Николай Тимофеевич

Уходила юность в 41-й...

Аннотация издательства: Книга рассказывает о стойкости и отваге советских солдат и командиров, в

частности уроженцев Рязанщины, в начале Великой Отечественной войны. Автор — участник

описываемых событий.

Как все это было...

Еще живо ощущение торжеств, которыми наш народ, все прогрессивное

человечество отметили 40-летие Великой Победы над фашизмом. Ее лучезарный свет

не померкнет в веках. Все, что выстрадано в борьбе за честь и независимость нашей

Отчизны, навсегда сохранится в благодарной памяти потомков, которым отцы и деды

отстояли право на свободную и счастливую жизнь.

Обращаясь к истории, мы стремимся извлечь из нее уроки. О минувшей войне

немало написано и сказано. И о горечи первых неудач, и о радостях побед. Но в нашем

сознании прочно отложилось определение, высказанное писателем Константином

Симоновым. Героизм на войне, подчеркивал он, проявлялся во все ее периоды. Но

пожалуй, наивысший подвиг народного духа связан с наиболее трагическим периодом

войны. И не будь проявлен этот героизм тогда, в сорок первом, мы бы не вошли в

Берлин в сорок пятом.

В этой связи хотелось бы высказать свое мнение о документальной повести

Николая Сонина «Уходила юность в 41-й...». Повествование зиждется на фактической

основе. В нем действуют реальные персонажи, а война видится не с большого

командного пункта, а из окопов, из гущи действующих воинских масс, и создано оно

непосредственным участником описываемых событий, развернувшихся летом 1941-го

на юго-западных приграничных рубежах нашей Отчизны.

Оборона Киева, как отмечают историки, наряду с героической защитой

Ленинграда, Одессы, Севастополя и Советского Заполярья предстает как образец

несгибаемой стойкости и мужества советского народа.

В книге Н. Сонина из множества фактов и поступков бойцов и командиров

вырисовывается панорама боевых действий 5-й армии на правом фланге Юго-

Западного фронта, где фашистские полчища наносили главный удар на киевском

стратегическом направлении. [4]

Об этом, кстати говоря, пока скупо рассказано в нашей мемуарной и

художественной публицистике. Между тем в четвертом томе «Истории второй мировой

войны 1939—1945» сообщается коротко и многозначительно: «5-я армия под

командованием генерала М. И. Потапова, нанося фланговые удары, сковала 6-ю

немецкую армию и 1-ю танковую группу. Первая из них была лишена возможности

наступать на Киев, а вторая — высвободить свои дивизии для маневра по окружению 6-

й и 12-й армий Юго-Западного и 18-й армии Южного фронта».

Большинство действующих лиц книги, как и сам автор, принадлежат к поколению

советских людей, вынесшему на себе основную тяжесть войны. Оно родилось сразу

после Октябрьской революции и гражданской войны и свой первый взрослый шаг

сделало в Великую Отечественную.

Запоминается в книге такой момент. Молодые лейтенанты, едва добравшись в

часть из военного училища, вместе с горсткой своих бойцов, у которых на руках всего

по пятнадцать «караульных» патронов, бросаются врукопашную на ораву вооруженных

до зубов фашистских десантников. Лишь люди с неистребимой верой в наше правое

дело, сильные духом и волей, могли пойти на такой шаг и опрокинуть врага!

То поколение росло и крепло вместе со своим народом, нашей страной, возводило

на руинах прошлого новую, советскую действительность. Оно с детских лет впитало в

себя обостренное чувство и святую веру в торжество идей и идеалов родной ленинской

партии и безраздельно посвятило свои юношеские порывы служению

социалистическому Отечеству. И когда над Родиной начали сгущаться свинцовые тучи,

комсомольцы 30-х годов без раздумий отрешились от личных помыслов и целей, стали

под ружье, чтобы с достоинством и честью защитить свою мирную страну от

чужеземных захватчиков.

Мы отчетливо помним те созидательные и вместе с тем тревожные времена и,

отдавая должное огненному племени комсомольцев 30-х годов, вправе сказать, что у

них есть чему поучиться и что перенять нынешнему юношеству.

Враг напал вероломно, по-разбойничьи. Но наши бойцы и командиры не дрогнули

перед испытаниями, лишениями и невзгодами. Они храбро противодействовали

численно и технически превосходившему врагу, дав возможность развернуться в

глубине страны нашим главным резервам.

И все-таки общее положение на советско-германском фронте в начальный период

складывалось не в нашу пользу. Со знанием обстановки автор освещает боевой путь

своего полка, входившего в состав 5-й армии. Он пролег по местам, где довелось мне

работать, [5] а впоследствии возглавлять партизанское движение. Перед тем, как уйти в

тыл врага, на небольшом отрезке времени, в сентябре, пришлось вместе с остатками 5-й

армии отходить на восток. По себе знаю, как это было невыносимо тяжело. Вполне

понятны сострадание и душевная боль, с которыми автор пишет о тех трагических

днях...

Однако враг не достиг на киевском направлении поставленных перед собой целей.

В этом признаются сами гитлеровцы. Бывший начальник германского генштаба генерал

Гальдер назвал сражение под Киевом «величайшей стратегической ошибкой в

восточном походе», а генерал Бутлар рассудил еще откровеннее: «Из-за битвы на

киевском направлении немцы потеряли несколько недель в подготовке и проведении

наступления на Москву, что, по-видимому, немало способствовало его провалу».

Значит, не напрасно была пролита кровь павших героев. А те, кто остались в

живых, пройдя всем смертям назло сквозь огонь и грозы, вновь заняли места в боевом

строю — на фронтах, в партизанских отрядах.

Думается, повесть «Уходила юность в 41-й...», облеченная в жанровую форму

записок участника событий, вызовет живой интерес как среди нас, ветеранов, так и у

молодежи.

А. Ф. Федоров, дважды Герой Советского Союза, первый заместитель

председателя Советского комитета ветеранов войны [6]

Где-то в глубинке...

(Вместо пролога, или свидание с юностью)

Давно мне не приходилось бывать на твоих берегах, Каменка! Вот отмель и

песчаный островок, где впервые и вместе с тем в последний раз удил пескарей.

Потянуло тогда поплавок, я, волнуясь, подсек рыбешку, шагнул и наступил на

стекляшку, что затаилась в песке, ногу порезал. И навсегда отбило охоту к рыбной

ловле. А возле вон того изгиба, в половодье, мы, ребятня, ватагой взобрались на одну из

льдин. Топорами и лопатами выдолбили в ней лодку и, оттолкнувшись от соседних

льдин, отчалили. «Ура!» — вскричали ребята и запрыгали в бурном восторге. Тонкое

дно не выдержало, и мы провалились в ледяную купель. Ох, попало тогда нам,

сорванцам, от родителей!

Детские беды... Что они в сравнении с теми, что мы узнали на войне...

— Вспоминаешь? — спросил знакомый голос.

Я оглянулся и увидел Василия Данилыча, дальнего родича, фронтовика-инвалида,

у которого остановился на квартире. Редкий волос на солнце густо отливает сединой.

Глубокие морщины залегли на лбу и щеках. Но глаза горят задорно и молодо. На войне

он побывал не в одной переделке. У него изувечена рука, и он постоянно держит ее на

поясе. Благо, что левая. Бывший солдат при деле: работает бригадиром молочной

фермы.

Взглянув мельком на солнце, что в самом зените, Василий Данилович зовет меня в

луга, где пасется его стадо и скоро начнется дойка, можно попить парного молока. Но

мне хочется побыть на речке. Я вежливо отказываюсь. [7]

Оставшись наедине с собой, спускаюсь к самой воде. Ноги холодит свежесть.

Проворные пескари стаями носятся на быстринке.