— Мне не хочется верить, что вы убийца своего отца. Но факты против вас. До окончания расследования я вынуждена взять вас под стражу. Вот постановление, санкционированное прокурором. Прочтите.
Задерживая Анатолия, Пантелеева рассчитывала, что полная изоляция от всех и разлука с женой, которую Анатолий любил и без которой, как говорил, не может и дня прожить, заставят его сказать правду.
Через два дня Анатолий попросил Пантелееву:
— Разрешите свидание с женой.
— Пока не окончится расследование — не могу.
Анатолий заплакал. Потом попросил воды, сигарету и долго молчал. Пантелеева терпеливо ждала. Она представила себе, какая борьба должна происходить сейчас в сознании Анатолия.
— Ну хоть на минуту дайте увидеться с женой, потом делайте со мной что хотите, — повторил свою просьбу Анатолий.
— Не могу.
Он опять замолчал. Опять курил. Заходил по комнате и наконец произнес:
— Ладно. Пишите. Отца убила мать.
Привыкшая за время своей работы в уголовном розыске ко всяким неожиданностям, Екатерина Ивановна на этот раз от удивления даже привстала. В ее памяти возникло заплаканное лицо женщины, ее бесконечные визиты в милицию, требования найти мужа.
— Вы понимаете, Анатолий, что вы сейчас сказали?
— Понимаю. Это правда.
Когда жена Петрова вошла в кабинет Пантелеевой и увидела сидящего там сына, она все поняла.
— Это правда? — спросила ее Екатерина Ивановна.
Женщина заплакала.
— Да! — ответила она.
Петров нигде не работал, пропивал все вещи семьи, скандалил, избивал жену. Однажды пьяным он явился домой. Буянил. Разбил всю посуду. Гонялся за ней с топором, грозя убить. И доведенная до отчаяния женщина решилась на преступление. Дождавшись, когда муж уснет, она обухом топора ударила его по голове, а ночью спустила тело в прорубь озера. Потом она пошла в милицию с заявлением. Она думала, что это никогда не раскроется.
— Вам не было жаль этой женщины, — спросил я Екатерину Ивановну, — когда вы писали постановление на ее арест?
Екатерина Ивановна ответила:
— Право убивать человека не дано никому. Потом, карает же суд, мы только ловим.
Последние годы Екатерина Ивановна Пантелеева работает инспектором по розыску преступников, скрывшихся от следствия и суда. Это важный и ответственный участок.
В одном очерке трудно, разумеется, рассказать о всех раскрытых майором милиции Пантелеевой делах. За тридцать с лишним лет работы в уголовном розыске их было много. Но вот об одном деле мне все же хочется поведать читателю.
Несколько лет назад Раменский район Московской области был взбудоражен дерзкими квартирными кражами. На протяжении нескольких недель их было совершено шестнадцать.
— Пройдет неделя-другая, беспокойство уляжется, — рассказывает Екатерина Ивановна, — смотришь, новая кража, нахальнее предыдущей.
Судя по методу совершения преступления, кражи осуществлялись одной и той же группой. Преступники действовали осторожно, не оставляя никаких следов.
Но вот по частной записке, оброненной ворами в одной из обокраденных квартир, стало как будто ясно, что все эти преступления дело рук рецидивиста Ковалева.
Владимир Ковалев, он же Романенков, он же Жуков, двадцати трех лет, в прошлом шесть раз судимый, был опытным вором.
После очередного освобождения из исправительно-трудовой колонии Ковалев поселился у матери в Люберцах.
Первое время поведение и образ жизни Ковалева давали основания полагать, что он решил порвать с преступным прошлым и заняться честным трудом. Но это была лишь искусная маскировка. Убедившись, что надзор за ним ослабел, Ковалев бросил работу, сколотил воровскую шайку и возобновил преступную деятельность.
Екатерину Ивановну Пантелееву вызвал начальник отдела внутренних дел уголовного розыска областного управления внутренних дел.
— Надо выехать в Раменское, — сказал он, — и найти этого Ковалева. Это же позор! Преступник почти открыто шагает по нашей земле, обкрадывает квартиры советских граждан, а мы не можем его взять. Без Ковалева не возвращайся.
— Понятно, — как всегда в таких случаях, ответила Пантелеева.
— Только, пожалуйста, учти, Екатерина Ивановна, — предупредил комиссар, — Ковалев человек отчаянный. Ему терять нечего. Седьмая судимость. Это значит — максимальный срок. Он шагу без ножа не сделает. Сама его не бери. Это приказ. В твоем распоряжении будут два инспектора.
Трое суток напряженной работы, подробная проверка всех связей Ковалева не дали никаких результатов, кроме одного вывода: территориально кражи происходили в Раменском и соседних с ним районах. Люберцы же, место своего жительства, Ковалев щадил. Значит, решила Пантелеева, надо искать преступника в Люберцах.
Пантелеева приехала в Люберцы. И первое, о чем она узнала, что буквально накануне один из инспекторов вечером видел Ковалева на улице.
— Почему же вы его не задержали? — возмутилась Пантелеева.
— Испугался, — откровенно признался инспектор. — Ковалев без ножа не ходит.
Пантелеева покачала головой. Она вспомнила слова ее первого начальника Алексея Малышева: «Трус в уголовном розыске — не работник».
Вместе с тем это сообщение утвердило ее в мнении, что Ковалева надо искать именно здесь, в Люберцах. Пантелеева привлекла к розыску наиболее способных дружинников, сотрудников железнодорожной милиции. Подробно рассказала им о приметах преступника. Поздно вечером поступило срочное сообщение: на станции Панки проживает гражданка, которая недавно приобрела у Ковалева несколько краденых вещей.
Молодую женщину, известную своим сомнительным поведением, доставили в Люберецкое отделение милиции.
— Ничего не знаю, — заявила она.
— Странно, — сказала ей Пантелеева, — сарафан, который на вас, украден в Раменском всего неделю тому назад. Хотите очную ставку с потерпевшей?
И женщина стала рассказывать. Да, она знает Ковалева. Действительно, купила у него несколько платьев, туфли. Познакомила же ее с Ковалевым приятельница по имени Аза, живущая в вагонах на станции Панки.
— Когда вы последний раз видели Ковалева?
— Вчера. У Азы в вагоне. Мы там выпивали, песни под гитару пели. Потом Ковалев на велосипеде поехал в сторону Люберецкого механического завода.
— Что пели — это хорошо, — иронически заметила Пантелеева. Сейчас она была настроена оптимистически. — Выходим на след, — сказала она своим товарищам.
Было около четырех часов дня. На перроне станции Панки безлюдно. Сотрудник железнодорожной милиции, дежуривший на платформе, только что ушел в линейное отделение.
— Проверьте буфет, — сказала приданным ей инспекторам Пантелеева, — а я подежурю на перроне.
Инспектора ушли. И в ту же минуту пришла электричка из Москвы. И Пантелеева увидела, как в один из вагонов быстро садятся трое молодых людей. Один из них был похож по приметам и по фотокарточке на Ковалева. А инспектора, как назло, не появляются. И милиционер тоже еще не вернулся. Выбора не было. Пантелеева одна последовала за преступником.
— Одна мысль: задержать, не упустить, — продолжала свой рассказ Е. И. Пантелеева. — Вспоминаю приметы. Осторожно разглядываю лежащую в сумочке фотокарточку. Не очень похож. Как одна буду задерживать? У него же, наверное, нож? Смотрю в окно: на платформах станций, где останавливается электричка, сотрудников не вижу. Милиционеров тоже нет. Куда же все подевались? Малаховка — опять на платформе никого. А эта тройка сидит на скамье у входа и о чем-то шушукается. О чем? Может быть, они догадались, кто я? «Станция Удельная», — звучит в репродукторе голос машиниста. Принимаю решение брать их одна. Вытащила пистолет из сумки и положила в карман жакета. Смотрю, готовится к выходу один военнослужащий. Подхожу к нему и говорю: «Помогите задержать преступника». Он посмотрел на меня, смутился: «Я боюсь, — отвечает, — я же без оружия». На одной из скамей четверо, по виду рабочие. Я к ним. Они тоже отказываются: «На работу опаздываем». Станция Быково. Ковалев и его дружки поспешили к выходу. Я за ними. На платформе опять никого из наших. Словно нарочно. Неужели они не догадались сесть в машину и догнать меня? А Ковалев и его дружки идут в сторону туннеля. Я подхожу к нему. «Предъявите, — говорю, — паспорт». Ковалев усмехнулся. Полез в боковой карман. Вот сейчас, думаю, вытащит нож. Я уже мысленно приготовилась к этому: схвачу его сразу за руку, приемом самбо. А справлюсь ли? Парень — косая сажень. Но Ковалев дает мне паспорт. Читаю: Ковалев Владимир Петрович. «Вам придется пройти со мной в отделение», — говорю. На мгновение он растерялся, потом схватил меня за руку, пытаясь вырвать паспорт. Я его за пиджак. Тогда он со всей силой наносит мне удар. Очень больно, но я его не отпускаю. Вижу, хочет достать нож. В этот момент шедшие за мной четверо рабочих подбежали и помогли доставить его в дежурную комнату Быковского аэропорта. Оттуда я по телефону вызвала машину и наряд из Быковского отделения милиции… Между прочим, это были те самые рабочие парни, к которым я обращалась в вагоне.