Я не ошибся. Паренек оказался и наблюдательным и смышленым. По-мужски взял с меня слово хранить тайну. Признаюсь, поначалу такое вступление меня озадачило: если знает что-либо о преступнике, почему боится сказать?
Оказалось, не в преступнике вовсе тайна.
Дело в том, что в семье на всех ребят имелись только одни валенки и берегли их как зеницу ока для старших, — тех, кто уже помогал в работе и ходил в школу.
Саша еще в школу не ходил, кроме того, от него по причине малолетства ожидали всякой шкоды, и валенки ему без особого разрешения категорически запрещалось надевать.
А ему ж погулять хочется. Он дождался, пока все старшие легли спать, надел потихоньку валенки и выбежал на шоссе. Мальчик видел, как трактор тащил сани с бревнами, на которых сидел дядя с факелом. Велик был соблазн прицепиться к саням. Он бы и прицепился, да побоялся грузовика, который нагонял сани.
Когда грузовик промчался мимо саней, факел оказался на шоссе. Саша поглядел вслед грузовику. Ему почему-то стало страшно. Он побежал домой, поставил валенки на место и лег спать.
На мой осторожный вопрос Саша ответил уверенно: машина грузовая, а огонек сзади очень яркий, красный, как у легковой.
Почему так? Может быть, мальчик напутал… Я останавливал несколько разных автомобилей, но мальчик настойчиво показывал на грузовик ЗИС-5, утверждая, что задний красный фонарь был другой.
— Какой?
Я продолжал останавливать машины. Похожий ярко-красный фонарь нашелся на легковом автомобиле марки М-1.
Прощаясь, Саша напомнил мне о необходимости соблюдения тайны насчет валенок.
В дальнейшем его показания пришлось все же оформить в присутствии матери. Я просил ее простить Саше незаконную вылазку.
И вот, имея небольшую ниточку, а именно — автомобиль, похожий на ЗИС-5 с нестандартным задним фонарем, я стал проверять все машины, которые в тот вечер не остановились на сигналы инспекторов.
На следующий день результаты проверки привели меня в одно автохозяйство. И тут снова загадка.
Под номером, записанным одним из наших инспекторов числился «студебеккер», по внешнему виду резко отличающийся от ЗИС-5.
Оказалось, что «студебеккер» неисправен, а номера с него переставлены молодым водителем самовольно на автомашину ЗИС-5, на которой он и ездил.
Проверили путевые документы. По времени и маршруту все сходилось, да и водитель подтверждал, что действительно ездил в Москву и возвращался вечером в день происшествия. Он отрицал только причастность к наезду на человека.
При тщательном осмотре машины на правой передней части кузова, около кабины, мне удалось обнаружить еле заметные масляные следы и следы пепла от факела, а на крючке кузова несколько волосков. Это были волосы человека.
Дальше, как говорится, дело техники. Оперативный допрос водителя и рабочих, ездивших с ним в Москву, заключение экспертов, и парень сознался в совершении наезда.
Он рассказал, что, подъезжая к саням, на которых сидел человек с факелом, видел, как тот спрыгнул с саней, но затормозить или отвернуть не сумел, почувствовал легкий удар по радиатору. Не остановился, потому что спешил.
Между прочим, задний фонарь автомашины ЗИС-5 действительно оказался нестандартным. Его переставили с легкового автомобиля М-1.
Разбирая это происшествие, не раз вспоминал я добрым словом наблюдательного малыша.
В дни моей молодости, двадцать, а то и тридцать лет назад, четкого разделения обязанностей между работниками милиции не было.
Были мы инспекторами ГАИ, но разве только транспортом приходилось нам заниматься? Молодые, недостаточно образованные, без должного опыта, богатые только желанием честно служить да повышенным чувством собственной ответственности, мы были обязаны браться за любое дело.
Однажды весной, когда установилась уже теплая погода и подсохли дороги, инспектор 7-го отделения ГАИ УВД Московской области Михеев нес патрульную службу в поселке Снигири на Волоколамском шоссе.
Наблюдал за движением автомобилей и мотоциклов, нарушителей правил движения останавливал, внушал, разъяснял, к чему может привести лихачество. Словом, все шло, как обычно.
Так бы и кончиться спокойно его дежурству, но к инспектору неожиданно подбежала взволнованная, заплаканная женщина. Чуть успокоившись, рассказала, что неподалеку от железнодорожной станции Снигири на нее напали несколько человек, пригрозили оружием, отняли деньги…
Женщине не было дела, инспектор ли он ГАИ, работник ли уголовного розыска или участковый. На нем форма рабоче-крестьянской милиции, значит, обязан защитить.
Лейтенант Михеев внимательно выслушал потерпевшую, записал кое-какие данные.
— Поедемте, — предложил он, отстегивая клеенчатый фартук на коляске. — Догоним — опознаете. Скорее и деньги вернем.
Женщина отшатнулась от мотоцикла и медленно покачала головой.
— Ну уж нет, — сказала она. — Они пистолет на меня навели. Ножом грозили. Убьют…
Что тут делать, история старая. Сказать скажут, а лицом к лицу с преступником стать боятся. С ходу, по горячим следам, когда как раз и нужно бы, редко кто соглашается идти.
Лейтенант Михеев поехал в село Ленино Истринского района, где жили два активиста, не раз помогавших ему.
К счастью, они оказались дома. У одного из них было охотничье ружье. Взяли его и втроем двинулись в указанном направлении ловить грабителей.
Честно говоря, лейтенанту казалось, что потерпевшая со страху наговорила лишку. Ну пусть ножи, дело возможное. А с какой стати перед одной перепуганной женщиной пистолетом размахивать?
Проехали по дороге, где было совершено ограбление, потом проселок свернул в лес, за лесом уже и станция…
Михеев решил проехать к станции. Вполне вероятно, что преступники, будь то местные жители или залетные «гастролеры», постараются уехать, не попадаться сегодня никому на глаза.
Выехали из леса. Следуя по проселку вдоль железнодорожного полотна, увидели впереди идущих по направлению к станции двух мужчин. Едва заслышав звук мотоцикла, оба резко обернулись. «Слишком резко», — подумал Михеев.
Показания потерпевшего часто оказываются неточными. Оно и понятно, человек взволнован, напуган, многое может напутать. Но все же приметы, данные ограбленной женщиной, могли подойти к этим двум мужчинам.
Михеев остановился, оставил одного из помощников у машины, а со вторым направился к неизвестным. Однако те не стали дожидаться более близкого знакомства с работниками милиции и поспешно свернули в лес.
— Стойте! — крикнул Михеев. Они не остановились. Он крикнул еще раз. Неизвестные побежали. Он — за ними. Побежал, не прикрываясь. Ему все-таки казались преувеличением слова женщины о пистолете.
И это могло дорого ему стоить. Один из бегущих обернулся и дважды выстрелил в Михеева. И неплохо стрелял, если на бегу, не прицелившись толком, сумел сбить с милиционера фуражку.
Вероятно, преступники рассчитывали скрыться у кого-то из знакомых в пристанционном поселке. Но Михеев хорошо знал расположение строений. Он обошел бегущих стороной и встретил их уже около ближайших строений. Бежать пришлось резво.
Услышав уже со стороны поселка команду «Стой!», преступники растерялись. Пистолет попробовали выбросить. Оружие было найдено потом. У бандитов кончились патроны. Сзади подоспел помощник с ружьем. Поставив его охранять сарай, куда заперли задержанных, Михеев, подобрав пробитую фуражку, вернулся к мотоциклу.
Женщина — теперь он ее показаниям верил больше — говорила, что грабили ее шесть или семь человек, что грозили ей пистолетом и ножом. У задержанных при обыске ножей не оказалось. Где остальные грабители?
Продолжая поиск, около станции заметили группу из пяти подростков, которые быстрым шагом шли в поселок. Обогнав ребят, остановились. Увидев милиционера и человека в штатском, разом остановились и подростки.
Михеев заглушил мотор, не торопясь, вразвалочку направился к ребятам. Вроде бы без особого интереса спросил: