Чего ты хочешь? Часть 1

Пролог

Как начинается день? А? Эээ!

Так-то, дружок!

Никто не знает, где начинается день. Некоторые ученые думают, что это происходит где-то над океанами. Но океаны, хотя они такие большие, были не всегда. Да и день над ними не столько начинается, сколько продолжается.

А как же начинается день?

Просто однажды в одиноко пустой Вселенной какой-нибудь Бог говорит "Да будет день!". И вот тогда он начинается.

А с чего? Почему? И что было до этого?

И почему до этого ничего не было?

А кто сказал, что не было ничего?

Обязательно что-то было. Например, уже упомянутый Бог. А что такое "Бог"? Это - все. Все-все-все! И как в такой Вселенной появиться хоть чему-нибудь, если все уже есть, и в то же время - ничего нет?

Ведь любая вещь, явление, событие, все, что угодно, если вдруг случайно появится - то тут же будет поглощено всемогущим Абсолютом. Ибо Бог - это все!

Но однажды Богу становится скучно. Или интересно. Или любопытно. В общем, случается что-нибудь такое, что заставляет Бога разделиться. На себя, и не-себя.

И сначала появляется желание сделать это. Но отделить от всемогущего себя что-нибудь другое - просто невозможно. Ведь ничего другого нет!

Поэтому приходится изворачиваться, и сделать как-то так, чтобы было не только все, но и что-то еще.

А как?

И тогда Бог придумал Правила.

Раньше была абсолютная свобода - было возможно все, и ничто не отделялось от другого. А теперь можно все, но не совсем. Предположим, что здесь можно вот так, а вот тут - по другому. Нет, Правила по-прежнему можно нарушать, ведь я всемогущ, но я не буду.

Не хочу.

Итак, кроме меня в этой Вселенной появится что-нибудь еще.

"Да будет Свет!"

Он очень красив, мой первенец творения. Он заполнил все окружающее, и теперь нас двое. Я и Свет. Но он ничем не отличается от окружающего, и поэтому его невозможно увидеть, а это портит впечатление.

Надо бы его чем-нибудь оттенить.

Но - чем?

Ведь нет ничего, кроме меня Света.

Вводим следующее ограничение.

"Да будет Тьма!"

Поделим свет на множество мелких кусочков. Теперь между ними спряталась Тьма. И они вечно будут играть в догонялки, мои Свет и Тьма. Свет, и отсутствие Света. Но пока что ничего не происходит - ведь Времени еще нет! Время - это движение, а двигаться пока нечему.

Ну, так сделаем время! А для этого - ограничим пространство.

Я бесконечен, и свет бесконечен, и даже тьма. Как же ограничить бесконечность? Самое простое - замкнуть в кольцо. Вот и закольцуем кусочки света - получилось много-много бесконечных шариков. И тьма теперь прячется за шариками. Пойдем дальше - соберем получившуюся пыль в одном месте. И в другом тоже. В одном месте смешаем пыль со светом, в другом - с тьмой.

Вот теперь можно смело сказать

"Да будет день!".

И осторожно запустить первую Планету вокруг первой Звезды.

А теперь, замерев от восторга, любоваться, как они движутся, отбрасывая тени!

К сожалению, любоваться могу я один. А самолюбование (ведь я смотрю на самого себя!) - не лучшее развлечение.

Надо бы создать кого-нибудь еще.

Сначала - попроще. Обкатать технологию, прикинуть, что им нужно, а что - вредно. Затем - добавить немного того, и чуть-чуть этого. Чтобы сами, сами, иначе опять получусь Я. А я уже и так есть. А теперь запускаем процесс автоматического воспроизводства с самостоятельным регулированием.

"Да будут птицы, звери, и гады морские!".

Красота! Звезды, планеты, живые существа...

Но все, без исключения, подвластны мне. Прикажу радоваться - будут радоваться. Прикажу плакать - будут плакать.

Куклы.

А хотелось бы чего-нибудь такого, чтобы было подобно мне...

Как?

Как сделать живое существо, да такое, чтобы было подобно Богу, но при этом Богом - не было?

Не знаю.

Но буду пробовать.

Ввожу для себя следующие ограничения. Дам я им, и никогда не отниму...

Что?

Во-первых, возможность Творить. Этим они будут на меня похожи. А для творчества потребуется им Любопытство и желание. Это тоже от меня. А вот дам-ка я им то, чего у меня нет, и никогда не будет.

Возможность ошибаться. Сомневаться. Делать вопреки. Да, это - обязательно! Чтобы сами, а не по моей указке!

И - вперед!

Пусть любуются созданным мной миром, живут в нем, что-то создают, что-то меняют.

А если что - я всегда рядом.

1

Стало так темно, что совсем уже нельзя было двигаться дальше. Всадник остановил коня, слез с него и стал распаковывать седельные сумки. Буквально через несколько минут в придорожных кустах был организован ночлег для одинокого путника - косо натянутый полог, спальный мешок на устланной ветками земле, над костерком висел небольшой котелок, а сам всадник усердно занимался своим другом и любимцем - снимал упряжь, пучками травы растирал мягкую шкуру, гребнем вычесывал из гривы и хвоста мусор и грязь этого дня. Конь переступал всеми ногами и довольно фыркал, в неверных отблесках костра жесткая шерсть скакуна переливалась серебристыми волнами по гнедому полю шкуры, создавая мару волшебных узоров.

- Стой, стой, не вертись! - путешественник хлопнул коня по шее, тот всхрапнул и замотал башкой. Потом потянулся к листьям кустарника. - Ненасытная твоя утроба, сколько же ты зелени перевел в дерьмо? На вот, отвлекись на минуточку. Конь оторвался от зеленых листьев и ткнулся мордой в подставленную ладонь. В это время хозяин с наслаждением трепал свежерасчесанную шелковистую гриву. Потом обнял скакуна за шею и стоял так несколько секунд.

В ночном воздухе сладко тянуло ароматом костерка и вкусностью походного варева. Человек у костра споро работал ложкой над котелком, быстро приведя его в совершенно чистое состояние. Искать ручей было лень, все было лень. Поэтому человек выцедил остатки воды из объемистой фляги и наскоро прополоснул походную посудину. Засунув остатки провизии в седельные сумки, он подложил под голову бревнышко и растянулся на спальнике. Ночные ароматы и звуки, прохлада ночного воздуха, хрумканье в тишине коня, тяжело переступающего по земле, и ночное небо над головой. Маленькое счастье для одинокого путника. Одинокий путник любовался звездами, как он это делал уже почти двадцать три года. Примерно раз в неделю ему приходилось вот так вот смотреть в звездный круговорот, и каждый раз он испытывал блаженство - блаженство бесконечной пустоты, смешанной с профессиональным знанием. В любой момент он мог назвать каждую звезду по имени, по-русски, по-арабски, по-английски, на хинди и еще на десятке языков. Он мог назвать ее значение в судьбе живущего, а мог сообщить массу и температуру, и мог определить влияние звезды на время в данном секторе вселенной, мог, но... Но просто любовался бесконечным круговоротом мерцающих точек. Потому что, кроме всего прочего, он был человеком. И ничто человеческое ему не было чуждо.

Звездное небо, которое влияло на судьбу каждого живущего на крохотном сгустке материи, называемом Землей, проявило свое могущество, и человек забрался в спальник, полностью отдавшись этому влиянию, ибо если над головой - звезды, значит пора спать. Этот человек не спорил с законами вселенной.

Утро придирчиво осмотрело свои владения, прежде чем воцарить над миром. Мир сильно изменился с прошлого утра. Родились сотни и сотни новых ртов, которые громогласно требовали внимания и еды. Сотни и сотни ртов навеки закрылись. Где-то появились новые горы и новые острова. Кое-какие горы стали кучей обломков, а некоторые острова исчезли под лазурной поверхностью. Мир стремительно менялся, и утро, обнаружив привычный порядок вещей в неизменности, властным движением стерло звезды с небосвода и вошло в мир. Если бы утру было до этого дело, оно бы обратило внимание на двоих всадников, удалявшихся на приличной скорости от поляны возле придорожных кустов, где возле остывшего пепелища в спальном мешке лежало остывшее тело. Двое удалялись туда, откуда всадник приехал вчера, а ночью тонкий кинжал бритвенной остроты изменил его движение от старения к разложению, и кто скажет, вверх это или вниз? Утру не было дела до двух убийц, как и не было дела до остывшего трупа и оставшемуся одиноким коня, но на всякий случай оно провело лучиком по лицу того, что еще вчера было человеком. Лицо недовольно дернулось и приоткрыло один глаз. Глаз покосился на лужицу крови, натекшую под спальный мешок, и лицо из мертвенно-воскового стало просто задумчивым. Окоченевшее тело осторожно выбралось из мешка, вытащило из седельных сумок зеркальце и внимательно осмотрело рану. Двумя глазами, ибо в процессе вылезания второй глаз открылся тоже. Рана была мастерская, крови вытекло немного, но она испачкала и спальник, и одежду. Это неприятно: кровь тяжело отстирывается. Тело человека на негнущихся ногах подошло к коню (тот настороженно всхрапнул: запах крови - не лучшие ароматы с утра!), но не убежал. Такими же деревянными руками тело обняло коня и с третьей попытки взгромоздилось на него. Конь, которого вчера вечером никто даже не подумал стреножить, стоически перенес эту процедуру, убедился, что тело держится и отправился куда-то в заросли. Он, видимо, точно знал, куда идет, потому что через некоторое время он вышел на берег небольшого ручейка. Тело мешком свалилось со спины скакуна и, переваливаясь, скатилось прямо в грязь. Делая странные судорожные движения, тело добралось до относительно чистой воды и полностью погрузилось в нее. Через двадцать минут из ручья вышел человек, вид которого ничем не напоминал судорожно дергающийся труп. Он дышал и теплая кровь струилась по его жилам. А что касается небольшого шрама... Ну что ж, на мускулистом теле их было немало, разной величины и степени заживления. Добравшись до вчерашней стоянки, так для него трагически закончившейся, человек неторопливо оглядел следы ночного происшествия, задумчиво поскреб подбородок и глянул в синее небо, будто призывая его в свидетели. Небо бесстрастно молчало. Человек удовлетворенно кивнул и бросил в пространство:

- Я же спрашивал тебя, чего ты хочешь????

2

На юге, на огромных территориях Хаманской пустыни простиралось могущественное государство Ашрат. Шах Хиязар был уже немолод, он сидел на резном троне из желтоватой кости африканских слонов уже почти четверть века, и повидал немало. Его небольшое государство жило спокойной, размеренной жизнью, отнимая на управление совсем немного сил и времени. В государстве не случалось совсем уж из ряда вон выходящих событий - подданные занимались каждый своим делом: крестьяне сеяли и жали, табунщики пасли скот, воры воровали а судьи исправно сажали их по степени вины - кого в зиндан, кого - на кол. Военачальники исправляли службу войны, исправно охотясь за разбойниками и подавляя мелкие восстания или мятежи в провинциях, а разбойники исправно противостояли ханским войскам, разжигая восстания или поднимая мятежи, а так же не давали пастухам и табунщикам ощутить рай на земле. Шах Хиязар по молодости собирался совершенно истребить преступников, объявив закон о неминуемой смертной казни за многие преступления, на что его отец выразился коротко, но емко: "Молодо - зелено". Хиязар и сам много раз возглавлял поимку особо опасных преступников, каждый раз их казнь превращалась в маленький спектакль, где подданные могли видеть величие правосудия и заботу его о простых правоверных. Правоверные расходились по домам, слава о законолюбивом, но кровавом шахе расходилась волнами от столицы. Но преступники не переводились, а шах набирался опыта в государственных делах и постепенно наложницы его гарема стали видеть своего господина реже, а волосы шаха уподобились горным вершинам. Опыт сурово ткнул Хиязара в действительность - пока есть государство, будут преступники. И Хиязар умерил пыл - смертная казнь была возложена на усмотрение самих судей, впрочем, с одной оговоркой - чересчур ретивые сами могли лишиться головы. И жизнь потекла размерено - ко всеобщему удовлетворению.

Увы, шахский трон, ежедневные заботы и развлечения становились для Хиязара привычкой. Они уже не будили юношескую кровь - немало вытекло ее в молодости. Не заставляли заботы тело взвиться в приятной истоме - тело уже не то, да и отточенный годами ум уже не искал себе задач свыше сил. Наследники шаха благопристойны, и чувствовал шах, в очередной раз выслушивая доклады о проделках старшего царевича что к этой пристойности примешивается изрядная доля той звериной непосредственности и природного буйства, что так еще были памятны шаху! Передавать трон шах не спешил, но опять же, не по причине глубочайших государственных интересов, коими оправдывался, а в силу привычки. Тяжело смотреть со стороны на занятый трон, когда занимал его почти тридцать лет!

Вечер грозил перетечь в скуку. Скука - главный враг всемогущих. Хиязар проводил вечер в неглубоком бассейне с горячей водой. Только что его погрузневшее тело обильно растерли мягкие и сильные руки, и сейчас Хиязар привычно наслаждался тысячам тонких уколов по всему телу, расслабившись в горячем бассейне. Аромат масел для притирания свивался с запахом горячей воды, навевая мысль об уюте и домашнем покое.

Однако наслаждение не было полным. Тонкая, едва ощутимая противная боль в затылке с самого обеда донимала шаха. И сейчас, на выходе из купальни, Хиязар почувствовал ее вновь. Именно поэтому слуги сегодня особенно предупредительны - шах за ужином отмел сразу три перемены блюд. Настроение правителя под вечер было далеко не лучшим. После ужина шах выслушивал донесения начальников стражи, и особенно его заинтересовал доклад начальника дворцовой охраны:

- Еще же видели чужеземца, который рисовал Ваш дворец и громко им восторгался...

- Для кого рисовал? - более по инерции спросил шах

- Для себя... - растерялся дворцовый охранник.

- Как, для себя? Ты уверен, что для себя? Да кто тебе сказхал... - шах закашлялся.

- Прикажете доставить? - осведомился побледневший начальник охраны.

- Немедленно! - ткнул пальцем в провинившегося шах.

Шах в старом и любимом шелковом халате занял место на невысоком резном троне. Придворные - человек десять - разместились по стенам. Янычары заняли места у подножия трона. Оглядев привычный и уютный тронный зал Хиязар кивнул и хлопнул в ладоши. В зал вошли трое нукеров, а между ними - гость сегодняшнего вечера.

Был он высок, выше многих в этом зале, с лицом северного жителя - крупные глаза твердо глядели вперед. Короткие усики украшали пришельца, щеки же - чисто выбриты. Одежда его была потрепана и неказиста, но шах, сам немало поездивший в молодости сразу оценил ее удобство, практичность и надежность.

- Чего ты хочешь от меня, сиятельный шах?

Звонкий, не по-молодому, но достаточно звучный голос, которым незнакомец сразу же взял быка за рога, мгновенный анализ обстановки, и - ни малейших следов страха. Интерес кольнул шаха в затылок, выбив, наконец, ноющую боль. Шах вдруг почувствовал себя молодым - на коне, во главе отряда, с саблей в руке...

- С чего бы старому шаху чего-то хотеть от тебя?

- Владыка изрядной части этого света, повелитель жизни и смерти для своих подданных, властный в думах и чаяниях, я стою перед тобой. Приведен же я твоими вернейшими слугами, а не сам просил встречи. Вывод однозначен.

- Неглуп ты, путник. Вот и потешь мой слух рассказами - не часто меня ими балуют. Говорят, очень ты любишь дворцы?

-Ненавижу! Ненавижу я, сиятельный шах, эту клетку, полную золота и камня, людской плоти и людских желаний. А потому стараюсь держаться от них подальше.

К незнакомцу обратился главный визирь Хиязара:

- Ты интересно рассуждаешь, пришелец. Не сочти за обиду, но ты весь день сегодня крутишься возле дворца. Не вяжется это с твоими словами о ненависти к дворцам. Имеет ли блистательный шах право узнать, зачем?

- Имеет. И ты имеешь. Этот дворец - прекраснейшее творение древних зодчих, которое я видел в жизни. Узрев с северной дороги это чудо, я немедленно направился к нему, что бы лучше рассмотреть и насладиться вблизи тончайшей резьбой и ажурностью сводов. Более всего меня восхитила семиугольная южная беседка. Я не видел в своих странствиях более прекрасного места для размышлений и любовных утех.

Последние слова пришельца заставили покраснеть почти половину присутствующих. В том числе и парочку янычар. Северянин же продолжал:

- Я не принадлежу к числу художников. Десять раз я пытался зарисовать вязь под крышей левого минарета, но получается простая копия. Видимо, эта вязь неотделима от самого минарета, и иначе не смотрится.

- Гордость наполняет сердце от слов твоих, чужеземец. Радость ласкает уши...

- Я не принадлежу к породе льстецов. И ты гордишься лишь обладанием, человек. Я же горжусь полету мысли, которая заставила сотни рабов трудиться много лет, что бы я сегодня имел возможность поговорить с вами.

Некоторое время все осмысливали тонкости столь витиеватой фразы. Затем последовал новый вопрос пришельцу:

- Разве грешно нам, живущим сейчас, обладать достоянием предков? Разве не завещано нам отцами - хранить и умножать?

- А много ли ты умножил? Хотя... Да, ты же казначей. Действительно, многое ты умножил, и велики богатства подвалов дворца...

- И именно поэтому, чужеземец, я имею все основания подозревать тебя. Не замыслил ли ты дерзкое нападение на сокровищницы?

Теперь улыбались все, кроме пришельца и янычар. Сокровищница шаха, во-первых, располагалась не во дворце, а во-вторых охрана ее так же была продумана древними. Поэтому два десятка охранников даже не знали, что именно они охраняют, но попасть внутрь можно было лишь по ЛИЧНОМУ указу шаха. Это знали все - некоторые - на своей шкуре.

Однако же, чужеземец либо был простоват, либо принял правила игры. Он ответил:

- Я хотел бы украсть из здешних мест половину сокровищ, что бы раздать их тем, кто в них нуждается. Увы мне - не в силах этого сделать я, хотя бы потому, что долго искать тех, кто нуждается в них.

-Ну же, - сказал другой придворный. - Не так долго искать их. Выйди на базар, и толпа с радостью возьмет у тебя все, что ты им преподнесешь. Истинные же ценители искусств и прекрасного есть в этом дворце, и оценят они и картины, и изделия из золота и драгоценных камней, а так же одежды или ткани - только укажи, где они!

Чужеземец вздохнул.

- Не о драгоценностях или тканях говорил я. Есть еще и в этом дворце, и городе то, что не купишь ни за какие деньги, не отнимешь силой и не вырастишь в огороде - дружба, любовь, талант. Но мало тех, кто ценит мудрость предков! Здесь же их нет вовсе.

И недоброе зависло в прекрасном тронном зале, в тонких улыбках царедворцев, в растерянной ухмылке, запутавшейся в бороде шаха Хиязара...

- Скажи нам, мудрец, познавший истинную суть вещей, легко ли осмеивать мудрость веков?

- Не мне, провидцу и проходимцу, осмеять хоть чью-нибудь мудрость. Есть мудрость на земле и меж людей - "Против самого сильного найдется сильнейший, против самого умного найдется умнейший, но против того, кто добр хоть самую малость может не найтись никого добрее". Есть мудрость эта, и пусть трижды сотрясу я словами колонны этого дворца - никто не засмеется. Но я понял твой вопрос. И скажу во всеуслышание - да. Да, сложно высмеять глупость веков, проверенную и освященную поколениями сиятельных предков! Сложно встать против самого себя, сказав себе: "Может, ты не самый умный, но хотя бы честный глупец!" И выйти перед троном, выслушивать всю эту чушь придворных псов у ног престарелого господина и честно, честно отвечать на все вопросы!

- Не много ль позволяешь себе, чужеземец?

- Всемилостивый шах! Это ли не позор нашему гостеприимству?

- На кол его!!!!!

Шах не сделал ни единого движения. Не повернул головы, не мигнул, и даже не снял растерянной полу ухмылки с бороды. И стража не шевельнулась у трона и у дверей, прекрасно понимая происходящее, и зорко внимая повелениям господина - шевельнись хоть ус у шаха - чужеземный нахал харкал бы кровью. А сейчас... Получили по ушам, прислужливые шакалы - поделом. Неча кичиться мудростью, прав пришелец!

Который продолжал речь сквозь нестройные возмущения:

- Да, и в честности своей жду я этого милого сердцу вопля "Эй, стража! Этого ублюдка - в зиндан!". Ибо правда режет глаза и горячит сердце... Впрочем, нет здесь вины моей, ибо привели меня сюда не спрося, а приведя, стали спрашивать. А ведь спрашивал я тебя, сиятельный владыка, чего ты хочешь? И второй раз задаю тебе вопрос этот пред толпой твоих царедворцев - чего же ты хочешь? Правды? Лести? Лжи искусной? Или просто поглумиться над прохожим, рискнувшим восторгаться этим прекраснейшим в этой части света дворцом?

Шах передвинул свое тело в новое положение, напряглась вся собравшаяся знать, и расслабились янычары по бокам от трона - расслабленное тело лучше в броске - и прозвучал ответ:

- Отвечай, кто же ты таков, зовущий себя проходимцем и провидцем, но рискующий предлагать мне все, что я ни попрошу?

И прозвучал ответ на вопрос шаха:

- Я каторжник, который сделал попытку сбежать, и в попытке этой обрел могущество, недоступное смертным. Да, могущество мое возросло, и нет у меня слов чтобы описать его, но каторги избегнуть не удалось.

- И в чем же твое могущество, каторжник?

- Могущество мое, о, сиятельный повелитель, в том, что могу я выполнить любое пожелание смертного, в чем бы оно ни состояло, если желающий действительно его хочет. Если истинно хочет он богатства и власти - я могу дать ему и то, и другое. Если захочет он взять приступом неприступную крепость, то крепость падет, если буду я на его стороне. Для крестьянина я могу растопить снег зимой или устроить дождь среди засухи. Для воина могу дать неуязвимость, для женщины - красивого мужа, для вора - богатую казну, для утопленника - покой. Я могу почти все, владыка.

- А как же твоя каторга???

- Я ведь еще живу, сиятельный шах?

- Хмм... Можешь ты почти все.... А чего же ты не можешь?

- Я не могу решить за людей, чего они хотят. Этого мне не дано.

Улыбка, настоящая, искренняя, от самого сердца, впервые осветила лицо шаха с тех пор, как чужеземец впервые переступил порог его дворца.

- Ну, с этим мы уж как-нибудь сами справимся.

Гость низко поклонился, сложив руки перед грудью.

- Я весь во внимании, владыка. Третий раз я спрашиваю, чего же ты хочешь? Звезду с неба? Скакуна лучших кровей? Сына?

- Сын у меня уже есть. Шалопай, каких свет не видывал. А хочу я, что бы сын мой не уронил честь отца своего, и вырос достойным трона, который я не жалея сил поддерживаю столько лет. Хочу я видеть его красавцем и героем, достойным песен и легенд, и чтобы память о нем не смолкала в веках! И чтобы достойно он сел на трон, и чтобы не опозорил его, но приумножил и украсил своим правлением!

И склонились в низком поклоне разномастные бороды, стирая пыль с разноцветных халатов, ибо мудрость шаха не знает границ - сам на вершине власти и славы, и здесь шах не уронил лица, не опустился до просьб у проходимца, но проявил себя заботливым отцом и дальновидным политиком. Нет, безупречен был сегодня Хиязар, и весь двор безмолвно признавал это, а чародей перед троном признал это во всеуслышание:

- Да, сиятельный шах.... Велика мудрость твоя! Если бы мог я задержаться здесь подольше, мы бы многое могли обсудить из вопросов об основах мироздания и о красоте твоего дворца.

- А что же мешает тебе здесь задержаться?

- Звезды. Путь мой лежит дальше, сиятельный владыка, и звезды велят мне не мешкая отправиться в путь. Вот покончу я с пожеланием моего владыки, и отправлюсь дальше. Ибо так легли звезды в моем гороскопе, что не могу я долго останавливаться на одном месте - беды и смерть слетаются туда. Вот и странствую по всему миру, чтобы не смогли они меня отыскать. И все равно, находят!

Тут послышался голос со стороны:

- А нам, когда ты уйдешь, расхлебывать следы твоего посещения?

Маг повернулся к смотрителю покоев:

- Нет. Конечно, и бед и смертей у вас не убавится, но будут в тех же количествах, что и за сто лет до моего посещения. Но если ты лично этого хочешь, я могу задержаться на недельку другую, и ты воочию увидишь, что я имею в виду.

- Нет, конечно же, мы не будем тебя задерживать - поспешно сказал Хиязар - но хотя бы до завтра ты останешься? Заодно увидишь и моего сына.

- Безусловно, владыка. Так и будет.

Отзвенели звонкие цимбалы, кончился пир во славу заезжего чародея, плавно перетекшего во славу сына шаха Хиязара, и служанки вымыли всю посуду и слуги убрали залы дворца. Покой и тишина воцарились во дворце (прекраснейшем в этой части мира). Темной ночью беседовали захмелевший принц и кажущийся хмельным маг.

- Мне уже семнадцать зим. Отец нанял лучших учителей для меня, и те отступились перед моими знаниями! Отец нанял лучших воинов для обучения, и те согласились, что я превзошел их умениями! Скажи мне, чего я жду? Мне назначен трон, а я прозябаю в праздности и лени!

- Быть может, ты учишься у самого главного учителя самому важному уроку?

- У какого учителя? Какому уроку?

- У жизни. Терпению.

- Смешно! Чего мне терпеть? Ни перед кем я не опущу головы, и пусть трепещут враги от гнева моего!

- Тогда чего же ты хочешь?

- Я хочу выполнить свое предназначение - я хочу править этой страной! Долго и мудро! Ты говорил, что можешь выполнить любое пожелание смертного! Вот и выполняй!

- Я - могу. Но не обязан. И я не твой подданный, принц!

- Мне что, принуждать тебя к этому, презренный? Или ты хочешь увидеть меня во гневе?

- Гнев плохой советчик. А я не твой учитель. И, может быть, меня ты еще не превзошел...

Фигура юноши напротив Мага напряглась, окаменела, но вдруг расслабилась и звонкий смех рассыпался по закоулкам комнаты.

- Ты прав, маг! Куда мне, с земным оружием, против тебя! Да, ты прав... Я забыл законы гостеприимства, и приношу извинения. Это все вино.... И все-таки, ты можешь выполнить мою просьбу?

- Если ты о своем предназначении, то к чему тут я? В нужное время ты и так займешь трон с почестями и любовью подданных.

- Ну, этого ждать еще столько лет!!! Я просто умру от скуки!

- Тебе найти развлечение по душе?

- Нет! Развлечений мне хватит! Когда я буду шахом...

- Вот когда будешь, тогда и приходи.

- Что значит "Когда будешь?" Когда приходить? А что, сейчас я не шах?

- А сам ты как думаешь? Готов ли ты прямо сейчас сменить своего отца? Готов ли ты при всех подданных и прочем люде доказать, что ты - лучший правитель, чем отец твой? Готов ли ты прямо сейчас утвердиться на троне и править мудро и долго, как сам этого хочешь?

Молчание висит в воздухе. Страшен выбор, предложенный Магом. Одно дело - мечты, другое - явь. Так всю жизнь ты можешь мечтать о вожделенной женщине, но в миг, когда она явит бутоны своих грудей и ласково прижмется обнаженным бедром - мало ли тех, кто оказался в этот миг не силен? Всю жизнь человек мечтает о дворце, а получив его во владение, вдруг выясняется, что из комнаты в комнату долго идти, что в коридорах сквозняки и чтобы протопить все помещения зимой, нужно работать до седьмого пота. Мечты и реальность - вещи не смешиваемые... Молчит принц, прикидывает. Молчит Маг, ждет. Молчит дворец, готовится. И неслышно, на мягких лапах входит Дракон Судьбы. Это запредельный шелест его чешуи вызывает озноб перед принятием решения. Это его дыхание кидает в жар от очевидности происходящего. Это его взгляд открывает душе всю подноготную устремлений и срывает маску заблуждений и самообмана. Он стремителен, он быстрее взгляда, он могуч - нет ему равных в единоборстве, но он бесстрастен - никто не может повлиять на его появление. Он никуда не спешит, но везде появляется вовремя. Мягко касается он невидимым носом принца, и тот, подняв голову от тяжких раздумий, отвечает магу:

- Да. Готов.

- Так иди и правь... - в голосе Мага сквозит удивление: как принц не понимает столь простых вещей?

Принц и сам не понимает, почему столь простая мысль до сих пор не пришла ему в голову? Действительно, что стоит между ним и троном? Отец? Нет, он всего-навсего караулит трон для него. Он ждет от сына поступка, достойного, что бы с почестями возвести его на трон, а самому удалиться от дел... Значит, между ним и троном стоит... он сам! Почтительно поклонившись Магу, он встает и выходит в дворцовую ночь. А Маг вдруг разом погрузневший и словно постаревший долго смотрит в темноту, словно там ждет его невидимый другим собеседник и вдруг бросает:

- Ну что, опять выполняешь мою работу? Или это я выполняю твою? Никак не могу разобраться...

Потом встает и идет к ложу. Завтра он будет наблюдать результат собственных деяний. Хотя, он всего-навсего разрешил этим людям делать то, что они хотят. Так сделал он хоть что-нибудь или нет?

Гудит столица. Праздник идет, клубясь разноцветной рекой по улицам города. Новый Шах взошел сегодня на трон! Радуйтесь, правоверные! И радуются. Радуются старики: достойный занял место почтенного Хиязара - старший сын его. Радуются молодые: Шаху новому всего семнадцать зим - и кто лучше него их, молодых, поймет, крови молодой не даст застояться? Радуются дети: много радости вокруг - им, детям, самое то. Вместе со взрослыми порадоваться. Наряден сегодня дворец, вокруг веселье кружится особенно бурно, а во дворце новый Шах принимает вассальные клятвы от придворных. Здесь же сидит Хиязар, в простом халате, и тюрбан его не отливает всеми цветами - белый у него тюрбан. И каждый новый клянущийся нет-нет да и бросит взгляд на бывшего правителя. Ибо слухи по дворцу ходят - пришел молодой царевич к батюшке, да и сказал: "Спасибо, мол, отец, вырастил, воспитал, а дальше я сам жить буду. И как жить - знаю, и зачем". Кто видел это, кто был там - никто не признается, а вот ходят слухи по дворцу, что разгневался Хиязар на речи глупые царевича, даже замахнулся на него... Да будто сраженный упал, и рот открывает - а сказать ничего не может. А царевич стоит горделиво, на сидящего отца сверху смотрит - и чуть не улыбается. Только - тсссс... Не будем праздничный день украшать собственной казнью... Успеется. И сидит сейчас Хиязар, смотрит не на сына, не на придворных - никуда смотрит шах. Спокойно-спокойно смотрит. А сын его, улыбчив, горд, горяч - на отца не глядит. Зато каждому из слуг своих слово найдет - как халвы откусил, аж за щеками сладко. Пошли плясать воины с саблями - присоединился Шах, удаль свою показал - и все видят, не подстраиваются танцоры, не дают слабины - хорошо танцует Шах, на равных. И церемониймейстер доволен, в пышных усах не спрятать улыбку - выше всяких похвал Шах во главе стола! Только когда новый Шах жаловал пришлому магу новый халат парчовый, да свиток из царских архивов - только тогда дрогнуло веселье, скользнуло кривым, пропущенным ударом, взвизгнуло для привычного придворного уха - и лишь тогда Хиязар очнулся. Встал, поклонился чужеземцу. Затих зал - не в том удивление, что проявил бывший Шах почтение к путнику, коего вчера еще казнить думал, а в том, КАК сделал это старик. Как от себя отрывал.

- Спасибо тебе, маг. Прав ты был, от первого слова, до последнего. И зря я тебя не слушал, вернее - зря слушал.

- Отчего же, почтенный Хиязар?

Не слышит вчерашний Владыка, от горечи слов его кажется - вино сейчас скиснет в кувшинах.

- Где носило тебя столько лет? Почему на исходе дней моих явился ты ко мне - просветить и научить уму разуму? Прав ты - каторжник ты, и влачишь судьбу свою как и все мы, живущие. Прав ты, в могуществе своем, и в своем бессилии. Ах, поганый мой язык, почему не родился я немым от рождения? Грех, грех не помочь ближнему!

С этими словами Хиязар тяжело вышел из зала. С трудом, со скрипом разворачивалось веселье обратно. И удивительно, что Шах молодой, весь день блистающий словом и телом, никак не отреагировал на помешательство отца своего, и на разговор его с пришлым. Поговорили - и хорошо. Хотя все видели - не хорошо оно.

Как будто на троне не сын сидит.

Не родной.

Когда стало так темно, что совсем уже нельзя было двигаться дальше, всадник остановил коня, слез с него и стал распаковывать седельные сумки. Буквально через несколько минут в придорожных кустах был организован ночлег для одинокого путника - косо натянутый полог, спальный мешок на устланной ветками земле, над костерком висел небольшой котелок, а сам всадник усердно занимался своим другом и любимцем - снимал упряжь, пучками травы растирал мягкую шкуру, гребнем вычесывал из гривы и хвоста мусор и грязь этого дня. Потом человек у костра споро работал ложкой над котелком, быстро приведя его совершенно чистое состояние. Он не спорил с законами вселенной, поэтому отсидев приличествующее время на пиру, откланялся и уехал. А когда над землей повис звездный шатер, он не стал вычислять по звездам собственную судьбу - она его не интересовала. Он просто уснул. И сейчас, добравшись до вчерашней стоянки, так для него трагически закончившейся, человек неторопливо оглядел следы ночного происшествия, задумчиво поскреб подбородок и глянул в синее небо, удовлетворенно кивнул и бросил в пространство:

- Я же спрашивал тебя, чего ты хочешь????

И улыбнулся.

2

Марка подвели к горной выработке и грубо толкнули вперед. Уставшее тело подвело, и Марк бухнулся на колени. Это было очень больно - коленями об острую каменную крошку.

- Ну, вот. Мы и пришли, - сообщил сопровождающий.

Марк повертел шеей и плечами, потом поднялся. Ему никто не препятствовал. Через несколько минут он увидел группу рабов - пять человек волокли тележки с рудой, закатывали их на платформу и высыпали в огромный ковш. За ними из штрека вышли человек семь - видимо, надсмотрщики. Один из них отделился от группы и подошел к Марку и его сопровождающим. Остальные поглядывали в их сторону, но не подходили.

- Новенький? - спросил надсмотрщик. - Чей это?

- Неет, - неохотно ответил сопровождающий. - Милость Его Величества.

- Как? - брови надсмотрщика взлетели на лоб. - Его? И в забой?

- А это Его Величество не уточнили. Велел доставить тебе. Я доставил.

Надсмотрщик внимательно оглядел Марка. Потом схватил за подбородок и вздернул вверх. Марк чуть не взлетел в воздух от мощного рывка. Надсмотрщик так же грубо заставил его наклониться, потом отпустил и обошел сзади. Марк почувствовал, как ему задрали рубаху, ветерок лизнул спину, и унялся.

- Ладно, - прозвучал сзади недовольный голос, и Марк сразу же пожалел, что родился на свет. - Возьму. Не выживет - туда ему и дорога. Так? - вдруг грозно спросил он.

- Неет, - еще более неохотно ответил страж. - Велели - не до смерти.

- Ну, это будет видно. Все, доставил? Иди!

В это время пять человек с тележками, ритмично позвякивая цепями, скатили тележки с деревянной платформы, и мимо строя охранников бодро побежали в забой. Надсмотрщики некоторых подгоняли пинками, некоторых - огрели плетью, а в иных кидались камушками. Марк тяжело вздохнул.

- Что, нравится перспектива? - хохотнул рядом веселый бас.

Марк поглядел на дюжего детину, поигрывающего хлыстом. Он только что испытал на себе его силу, и злить будущего хозяина совсем не хотелось.

- Между прочим, - доверительно сообщил бас. - Ты присутствуешь при высочайшей тайне! И детина гулко рассмеялся над озадаченным Марком.

- Все те, кого ты видишь с тележками и в цепях, - продолжил надсмотрщик. - Это есть... - он выдержал паузу, заставив Марка взглянуть ему в лицо. - Это есть их Высочества наследные Принцы!

Марк поглядел в забой, потом на ноги надсмотрщика, еще раз в забой, и опустил голову.

- Эй, ты чего?

- Ничего, - сквозь зубы ответил Марк. - Я - раб, поэтому мне можно парить мозги. Я - ничего.

- Ты - не раб, - ответил надсмотрщик. - Поэтому ты - здесь. И ежели ты мне не веришь - у тебя будет скоро возможность меня проверить. Спросишь у них самих. А пока отвечу лишь: во лжи меня упрекать тебе смысла нет. Эта "высокая тайна" известна каждому зайцу в лесу. Ну что поделать, если традиция требует относиться к этому факту, как к тайне? Но вот те трое, что спереди (в этот момент появилась пятерка рабов в цепях и с тележками) - это дети нашего короля, Аристарх, Еримей и Форгот. А двое сзади - близнецы, дети короля Елиссара. И Елиссар, и наш, когда-то работали вот тут же, таскали руду, да потом из нее плавили да отливали. Я тебе потом покажу их изделия - не шибко, но смотреть можно.

- Да, у богатых свои причуды, - глубокомысленно протянул Марк. За что тут же схлопотал кнутом по плечам.

- Не берись судить, ты еще не король! - сказал надсмотрщик. - Богатство тут ни при чем! И причуды - тоже. Этой традиции много лет, однако жить сейчас при таких королях - одно удовольствие. Раньше ведь как было, каждая сопля желала на трон сесть, кто сильнее, тот и прав. И ладно бы, если бы сильнее, а то ведь хитрее... Однажды трон занял человек гордый, умный, сильный - Его Величество король Патр. Он и выдумал традицию - для своих детей все самое лучшее. И что бы дети его за трон меж собой не перегрызлись, всех (а было их у него пятеро!) загнал в этот рудник. Девочки на третий день взмолились - не можем больше! Не можете - не надо, их выпустили. А двое сыновей почти год отработали.... Под конец их тоже отпустили. Но - как бы. То есть просто сняли цепи. Один ушел, а второй сначала забой укрепил, все сложил, чтобы не испортилось, печи вычистил и в погребке все убрал - лишь потом домой вернулся. Сказать тебе, какой из них королем стал?

- Не надо, - сказал Марк, размышляя, чего это его байками кормят?

- Вот и умница. Тем более, что с тех пор были попытки дворцового переворота. Аж два раза! И каждый раз графья да купцы были единодушны - месяц в забое, а потом - на трон. Ни разу никто не выдержал! Так и правят те только, кто здесь отработал. А каждый новый король отбирает лично надсмотрщиков сюда - что б никакой поблажки, что б били - так от плеча, чтоб унижали - так по-полной... Что, жаль тебе царевичей? - спросил вдруг надсмотрщик.

Марк ответил не сразу.

- Нет, наверное. Это не жалость, это по-другому...

- А сам шестым хотел бы стать?

Марк думал еще дольше.

- Наверное, да. Не знаю только - я ведь не королевской крови, не будет ли это оскорблением Их Высочествам?

Хохот и свист бича были ему ответом.

Сейчас, вспоминая, как впервые пробовал ЛСД, он до глубины души поражался, как же он был наивен и доверчив. Верил, что с этим "можно завязать" как только придет нужда или когда он захочет. Во всех справочниках диэтиламид лизергиновой кислоты значился как "не вызывающий физического привыкания". Поэтому Марк и решился на пробу именно этого вещества, никакой другой наркотик он не стал бы даже пробовать. Если бы кто ему сказал, что "кислота" вызывает зависимость психическую.. Он бы не поверил. А если бы и поверил бы - просто не понял.

Ему нравилось состояние измененного восприятия. Ему нравилось тешить свою совсем нехилую фантазию в состоянии "улета". Улет каждый раз был разным, от простого "разноцветья" окружающего, до действительно "улета", когда Марк куда-то летел, с кем-то разговаривал, спорил, доказывал....

В этот раз все было не так. Продавец, маленький, плотный дядечка, ранее Марку не встречался. И цену он запросил странную, не назвал сумму, как обычно, а запросил с Марка все, сколько тот сочтет нужным. Марк несколько подивился такому торгашу, обычно заигрывания с клиентом плохо для того кончались, но не стал рисковать - отдал стандартную цену. Когда случился Переход (так Марк называл для себя произошедшее) он долгое время считал его одним из результатов действия "кислоты". До вечера Марк издевался над окружающим миром, ожидая возвращения в реальность - к курсовой работе по экономике и гоп-компании в общежитии. Через три часа устав от боли и мытарств он поразился собственному ожиданию - никогда "под кайфом" не случалось ему желать возвращения и тем более - ждать его. Промелькнули мимолетно десяток драк, одна попытка изнасилования, несколько лекций окружающим и куча еще более идиотских поступков, странных для студента 4 курса Марка Аврелева. И совершенно нормальных для "испытателя измененных реальностей" и начинающего наркомана. Вот только разговор с Его Величеством никак не вписывался в рамки происходящего в сознания Марка. Точнее, было в разговоре что-то такое, во что Марк верить не хотел. Поэтому окончательно отказался от мысли о наркотическом бреде. Когда стражи в начищенных доспехах втолкнули его в камеру, он собирался сказать своим видениям все: "Ах вы, волки позорные, менты поганые..." и в таком духе, но увидев, как стража истово перекрестилась и молниеносно удалилась - заткнулся. Привычные менты надавали бы тумаков. Но креститься не стали бы. Исследовав камень темницы, Марк хотел сквозь него пройти. Опять стало больно. Марк повыл. Было жутко и прикольно одновременно. Потом он услышал шаги, увидел факелы, и, наконец, рассмотрел подошедших к решетке . Священник, мужчина в роскошной одежде и три стража.

- Плохо тебе? - спросил мужчина.

- Еще чего?! - возмутился Марк. Потом подумал, склонил голову и согласился:

- Плохо.

- Ты веруешь в Бога Истинного, единого, Вседержителя нашего? - снова спросил мужчина.

Марк еще немного подумал. Как отвечать в данной ситуации - он не знал. Тем более, как отвечать галлюцинации. Поэтому ответил:

- Иногда.

Мужчина недоуменно посмотрел на священника. Тот развел руками, но кивнул. Тогда допрос продолжился:

- Ты темный маг?

Марка этот вопрос насмешил до слез.

- Ах, если бы... - сквозь смех выдавил он. - Мы бы говорили совсем иначе!

Священник снова кивнул, а Марк перестал смеяться. Мужик остался совершенно спокоен, он просто спросил:

- Ты - белый маг?

- Нет.

Снова кивок священника.

- Тогда кто ты?

- Я - Марк! - гордо сказал Марк.

Сановник посмотрел на священника, но тот не спешил кивать, пожевывая губами. Тогда сановник уточнил:

- Ты в этом ТОЧНО уверен?

- Нет, - легко согласился Марк. - Но всяких там демонов или еще кого - во мне нет.

Это священник снова подтвердил.

- Тогда зачем ты здесь?

- Ну, немного повздорил с местными, и не сошелся во мнении с ментами, - сказал Марк.

- Нет, я не про это, - нетерпеливо сказал мужчина. - Не "почему" ты здесь, а зачем!

- Я хотел выйти за пределы себя, - пожаловался Марк. - Переборщил с "кислотой" и потерял дорогу назад. Выведите меня, а?

Мужчина долго изучающе глядел на него. Потом поглядел на священника. Тот едва заметно пожал плечами. Мрака передернуло, по плечам пополз жуткий озноб. Вот именно сейчас он поверил в реальность происходящего. Он вдруг осознал, что вокруг него не кажущийся - настоящий камень. И что "менты поганые" не придут, не будут требовать документов, прописки, не будут составлять протокол... Его просто оставят здесь, и уйдут. Марку стало страшно настолько, что он вцепился в прутья решетки обоими руками - ноги отказались его держать. Еще секунду - и он взвыл бы по-щенячьи: "Простите меня! Я больше не буду!"

Тут мужчина сказал:

- Ты не стал лгать и выгораживать себя, хотя знаешь о провинностях своих и наказаниях за них. Это многого стоит. При этом ты не наш, а это стоит еще больше. Я дам тебе шанс. Возьмешь ли ты его?

Не раз еще Марк проклинал свою "возвышенность" и жажду к экспериментам. Чего бы ему не послать всех и вся, не остаться дома, в уютном, привычном и таком спокойном мире? Где все было так просто - эти мелкие проблемы: политика, инфляция, бюрократия, декан, сессия, сокурсники-алкаши, наркоманы-убийцы и гении-пропойцы... Родившись в нем и впитав с молоком матери, Марк легко находил общий язык с тем миром. Этот мир имел иную речь, и Марк не понимал, как себя вести, что делать, на какие ценности опираться. Королевичи, таскающие руду, уголь для печи, потом плавящие металл и отливающие из него всякую фигню... И все для того, что бы взойти на престол. Полные внутреннего достоинства рабы, закованные в цепи благородные, благодарящие за каждый побой, грубое слово и грубую еду. Плохой едой Марк это бы не назвал - миска каши без соли, иногда - вяленая рыба, часто масло и молоко. По праздникам (так думал Марк, разницы в днях он не ощущал) давали хлеб и вино. Нескоро, ох как не скоро смирился Марк с работой в руднике! Сжиться с ней было куда легче - через неделю перестали ныть руки и плечи, движения стали автоматическими, ладони загрубели, шишки на голове перестали множиться. Не раз Марк вспоминал то, что он натворил в первый день пребывания здесь. И разговор с Королем. Тогда он не знал, что говорит с настоящим королем настоящего королевства. Потом ему сказали. Поверив в реальность этого мира дальше было легче. Дальше было просто - король? Отлично. Маг? Великолепно. Водяные? Лешие? Нет, пока он их не видел, но уже не удивился бы. Это другой мир, и в нем можно было все. Ему, миру, а не Марку. Он не раз мысленно благодарил Его Величество за доброту и щедрость души, как не раз и проклинал мысленно за этот вот рудник. Обещали шанс, а дали... Он свыкся с ним, но вот так же благородно относиться к себе, безродному рабу, как это делали принцы... Марк так и не смог. А королевичи пинали его, толкали его, душили его - но не физически, а духовно. Марк бесился. Марк отрешенно терпел. Марк плакал.... А надсмотрщики качали головами и снова сдирали с него бичами недавно отросшую шкуру. И снова - работа, иногда брошенные слова благодарности (Марк научился их произносить!) советы принцев, настолько же правильные, насколько и непонятные, еда, работа, злость, сон....

Не раз Марк размышлял о высшем предназначении данного Королем шанса. Будучи в одной связке с принцами (естественно, фигурально выражаясь, ибо цепи сковывали движения, но никак не высокородных рабов), он не раз представлял себя таким же принцем. Может быть, ему уготована судьба занять королевский трон? Эта мысль тешила, придавала хоть какой-то смысл происходящему, но сладкий самообман не давал наркотической эйфории, и даже заманчивая перспектива стать Королем тускла в свете факелов. Воздушные замки, которые Марк строил в процессе рубки руды или угля каждый раз рассыпались в дым, когда он пытался обсуждать их с принцами. У них была подготовка. У них был опыт. У них было имя. У Марка не было ничего.

Почти год! Почти год прошел, пока не случилось в однообразной и скучноватой жизни рудничного каторжника События, эту жизнь изменившего. Событие было вызвано обыденной, в общем-то, причиной. Младший из близнецов после Литейного дня вдруг повелительным голосом позвал старшину надсмотрщиков и повелел снять с него цепи. И это было сделано незамедлительно! После чего его, как настоящего принца, с оказанием всех почестей проводили куда-то. Когда же Марк попытался сделать то же самое - после недоуменных взглядов и обидного хохота Марк получил очередную порцию плетей и насмешек. Вот именно тогда он вскочил, раскидав держащие его руки и закричал:

- Будьте вы прокляты! Чтоб вам... Чтоб вам...

И замолчал. Ибо то, что секунду назад он хотел сказать стало вдруг мелким и незначительным. Он вдруг растерялся, не зная, чего он хочет своим обидчикам, не зная, чего он хочет вообще - боль в спине стала пустяшной а надсмотрщики с бичами и цепи на руках - вроде случайной уличной грязи. Есть, ну и ладно. Марк отрешенно смотрел на склон горы, покрытый жесткой травой и залитый ярким солнечным светом. Вдруг, словно забыв обо всем, только что произошедшем, Марк подошел к своей тележке и влился в череду работы - забой, кирка, тележка угля, помост, полный ковш - значит, надо толкать к Печи... И никто ему не препятствовал. Никто не наказывал, не бил, и даже не поучал - Марк провел день в такой оглушающей тишине, что были слышны ему каждый стук сердца, каждый скрип колеса и скрежет падающих обломков угля. Под вечер он вкатил тележку на помост, опрокинул ее в ковш, потом положил тележку на помост и уселся на нее сверху. Остальные королевичи объезжали его, с трудом балансируя на краю помоста, но ни разу не попросив подвинуться. Когда они ушли в забой, Марк услышал над собой голос:

- Отдыхаем?

- Нет, - ответил Марк, глядя в закатную даль. - Мечтаю.

- О чем? - спросили его сзади.

- О свободе, - вздохнул Марк.

- А на кой она тебе? - спросил настойчивый собеседник.

- А просто так! - зло ответил Марк.

Марк услышал, как человек сзади повернулся, и спрыгнул с помоста. Только тогда Марк вскочил с тележки и обернулся. Только сейчас до него дошла абсурдность ситуации - въезд на помост перед глазами, никто по нему не входил, да и голос не знаком... Помост обходил высокий немолодой человек в дорожном плаще грязного цвета, подпоясанный грубой веревкой. Роскошные волосы светлых оттенков ложились на откинутый капюшон. Пришелец подождал, пока из забоя не выйдет цепочка рабов, сопровождаемых надсмотрщиками (Марк поспешно скатил тележку вниз) и остановил старшину.

- Я его забираю, - сказал человек, кивая на Марка.

Надсмотрщик, щурясь под вечерним солнцем, окинул взглядом Марка, как будто первый раз его увидел и сказал:

- Нет.

- Да, - сказал человек. - Он не твой.

- Не мой, - легко согласился старшина. - Он куплен в рабы.

- Я выкупаю его. Вот тебе за него, - и он что-то положил в ладонь старшине. Надсмотрщик покривился, взглянул в ладонь, присвистнул, почесал в затылке и опять покривился.

- Негоже это... Не сам, не своей волей...

- Раб пришел к тебе, раб уходит. А что его - так оно его и останется!

- Эх, хотелось бы верить. Лады. Я выпью вечером за упокой его души.

На это странный человек подошел к Марку, стал у него за спиной, за левым плечом и сказал старшине:

- Сними с меня цепи!

Марк поразился, как к месту и уверенно прозвучали слова. Наверное, именно так сказал тогда Елиссарович, когда уходил из забоя. А надсмотрщик тряхнул головой, будто оценивая этот жест пришельца, подошел к Марку и отстегнул цепи. Еще раз тряхнул головой, искоса поглядел Марку за спину и отправился в забой.

- И что дальше? - спросил Марк.

- Не знаю, - сказал человек.

- Зачем ты меня тогда освободил?

- Я тебя не освобождал. Я тебя купил, - был ответ.

- Я сменил одно рабство на другое?

- Ты ничего не менял. Пока.

- И что мне теперь делать?

- Хороший вопрос, раб. А ты все здесь сделал?

- Не знаю, - растерялся Марк. Он не задумывался что ему надо здесь. Его били, заставляли работать, но что бы он САМ чего-то хотел? Нет, такого не было. Он ждал обещанного шанса, только обещание Короля держало его здесь. Обещание шанса и привычка. Но чтобы ему самому?

- Тогда подумай. Все ли ты здесь сделал?

Марк поглядел на собеседника. Потом - вокруг. Потом - в сторону забоя.

- Наверное, да...

Человек очень глубоко и огорченно вздохнул. Потом повернулся в сторону и сказал в пустоту:

- Отвяжись! Я сам знаю, что надо. Я сам вижу. Чего пристал, его вон толкай.

Повернулся, несколько минут смотрел на Марка. Потом очень мягко сказал:

- А ты цепи за собой убрал?

3

Хмурые тучи, хмурое небо. Хмурый Марк идет по хмурому лесу за серым плащом. Серый плащ ступает мягко, как будто плывет. Марк вспомнил фразу из "Бэмби": "И ни одна веточка не хрустнула под его копытами", и прислушался - нет, это не Король-Олень, это просто его новый хозяин. Он идет мягко, но ветки хрустят под его сапогами, и ничего такого в его походке на самом деле нет. Просто Марку скучно идти. Этот странный человек повернулся, и пошел в лес сразу после того, как Марк аккуратно повесил цепи (такие родные и привычные!) на гвоздик в сарае, сам, без напоминания пристроил тележку, и даже глупо поклонился входу в забой. Это было ребячеством, показухой, но Марк все равно сделал этот торопливый поклон, словно ожидая, что новый хозяин взмахнет кнутом, и привычная боль обрушится за проявление столь ненатурального почтения к руднику. Ведь никакого почтения Марк не испытывал. Но момент обязывал, и Марк поклонился. А хозяин просто повернулся, и пошел. Марк не стал испытывать судьбу попытками сбежать. Во-первых, бежать было некуда. Он видел в этом мире пока только один город, одну тюрьму, и один рудник. Правда, имел тесное знакомство с принцами. Правда, ему многое рассказали - и о географии, и о традициях, и о денежно-правовой системе. Принцев ведь не сразу в рудники отправляли - жизнь у них была отнюдь не королевская. Как выяснилось, учили принцев методом кнута и пряника, причем пряник одновременно являлся и морковкой, за которой надо было тянуться вперед. Ему рассказывали, что муштра в казарме - это мелочи по сравнению со школой для принцев. Во-первых, этикет. Во-вторых - государственное право, экономика, власть. Закулисные интриги и доминирование - на детском уровне, но вполне реально. Физподготовка, фехтование, верховая езда - это было бы прекрасно, если бы не нормы. По мнению Марка из принцев готовили олимпийских чемпионов. Еримей, кстати, сразу оценил и принял идею Олимпийских игр. Еще в первый же день Марк честно рассказал свою историю - насколько мог, и насколько хотел. Принцы восприняли ее с некоторым недоверием, но очень быстро недоверие исчезло - слишком много Марк рассказывал такого, чего не слышали здесь, а придумать все это, да так связно - надо было быть Великим Обманщиком. Но тогда такого все равно не поймаешь, и принцы предпочли верить. Марка теперь часто просили рассказать что-нибудь. И охотно просвещали его вечерами о том мире, в котором Марку доведется жить - если доведется.

Вот и шел Марк за серым плащом в этот мир, на ходу примеривая несистематизированные знания из рудника, невольно вспоминая Волкодава - книжного героя, который стал просто непобедимым и могучим борцом с мировым злом именно на каторге в руднике. В отличие от этого героя сам Марк не заполучил ни способности ориентироваться в штольнях, ни идеального ночного зрения, и вообще, в герои явно не годился.

Хмурый лес звенел комарами, сочился влагой, и Марк понял, что стал зябнуть. Его роба не была приспособлена для лесных прогулок, а за год в штольне Марк как-то успел привыкнуть к постоянной температуре в горах, и короткие выходы на улицу воспринимались легко. А сейчас он был вне пещер уже третий час! И вроде бы шли достаточно быстро, и дорога не сказать чтобы гладкая - ан нет. Зябкий холодок забирается под грубую ткань, руки как ледышки, и по ребрам струятся противные мурашки. Оказывается, уже осень.

Оказывается, уже вечер. За все время они не сказали друг другу ни слова - Марк привык молчать весь день: махая кайлом или таская тележку особенно не поговоришь. Но он отвык от времени! Только сейчас Марк осознал эту утерю: уже давно не хотелось взглянуть на часы, даже положение солнца на небе перестало быть важным - дрожащий свет факелов в забое, угольно-черный закопченный потолок штреков - вот реальность, вот единственно важная в мире вещь. Марк забыл о времени, и не заметил этого! А как его учили в школе ценить время! И что? Пару месяцев под землей, и время превращается в пыль под ногами, не стоящую даже внимания. Впервые с момента ухода Марк забеспокоился. Забеспокоился о будущем. Время отряхивалось, как собака после купания, и собиралось напомнить Марку о себе. Снова в мире существовали Прошлое, Будущее, День, Вечер, Ночь, Зима, Лето... Под землей всего этого не было. И Марк понял, что привык к этому! Он не хотел признаться самому себе, но ему хотелось обратно, в привычный и уютный забой. Где простая еда, где такие знакомые надсмотрщики, и уж понятное дело - четверка родных принцев. И все так надежно! Подъем, завтрак, туалет, кайло, тачка..

А что он будет делать здесь???

- Цепи прошлого сбросить тяжело. Не правда ли? - бросил через плечо хозяин.

- Правда, - буркнул Марк. Недовольство в голосе было вызвано не вопросом - вопросу он был даже рад. Но уж очень вовремя прозвучал вопрос!

- Да, надо все делать вовремя! - снова сказал Марку хозяин. Так же через плечо, не повернув головы, и не сбавляя шага.

С минуту Марк молчал. Потом сказал:

- Мысли ты читать не умеешь. Во-первых, я этого не думал, это скорее было ощущение. А во-вторых, если бы умел, то уже давно бы позаботился о своем имуществе.

- А что случилось с моим имуществом?

- Твое имущество мерзнет. Отвык я от наружней жизни.

- Аааа.. Ты об этом... Ну, я и говорю. Цепи прошлого сбросить тяжело. Но ведь надо?

- Надо. Но желательно только цепи, а руки-ноги оставить при себе.

- Желаешь согреться?

Что-то в интонациях спутника удержало Марка от немедленного ответа "Да!!!". Почему-то сразу вспомнилась фраза из детской книжки "Охотники отдыхают на бегу. Побежали! Ну что, отдохнули? Тогда пойдем дальше".

- Желаю костер. Чтоб с дымом, искрами. И чтоб на костре булькал кипяток. И чтоб можно было у этого костра погреться, и выпить кипящей воды со смородиновыми листьями...

В этот момент деревья впереди посветлели, и они вышли к перекрестку двух лесных тропинок. Хозяин свернул вправо, так и не ответив Марку, да тот и не ждал ответа. Но впереди отчетливо запахло дымом. Послышалось ржание лошади. И они вышли к импровизированной стоянке: два срубленных и обтесанных бревна лежат уголком, между ними вьется дымок, рядом стоит закопченный котелок, на бревнах лежат какие-то вещи. И к ним несется гнедой конь с радостным ржанием. Марк отшатнулся в сторону, а его хозяин наоборот, подался навстречу зверюге, обхватил за шею, потрепал по гриве...

- Ну, ты чего? - невнятно спросил он.

- Да ну, еще копытом наступит, - отозвался Марк, решив, что спрашивают его.

- Тогда обеспечь себе искры, дым, и повесь между ними котелок. Вода вон там. Если найдешь смородину, нарви листов, и можешь бросить в котел. Топор вон. А мы друг по другу соскучились, мы нас ждали, мы общаться будем!

И конь, и человек умчались в лес. Марк даже поразился, как можно так быстро бегать! Как будто и не шли они три часа по лесу!

И занялся костром. Это забытое занятие доставило кучу удовольствия. Мозолистые от тачки руки с удовольствием касались топорища, хруст раздираемых веток ласкал уши, а запах свежей смолы и дыма - что может быть слаще среди промозглого леса? Вода оказалась мокрой - Марк забыл даже это, и вспомнил, только промочив ноги. Повесил над костром котелок, снял башмаки, вытянул ноги к костру, и понял, что ему - хорошо. Просто хорошо. Без всяких там.

Да, стоило провести год под землей, чтобы вспомнить все это. Как сделать человека счастливым? Надо у него отнять все, а потом отдать обратно. Мудр был король Патр!

Смородины он, естественно, не нашел. Не растет в лесу смородина! Но тайком ожидал, что где-нибудь специально для него вырос смородиновый куст, чтобы Чудо было ну совсем уж полным. Да и не сказать, чтобы так он хотел тот смородиновый чай, просто вспомнилось ароматное растение, а надеяться на индийский байховый здесь... Да вообще, водится ли в этом мире чай? Комары водятся - в этом Марк уже убедился. Под землей комаров не было - благодать!

Вообще-то Марку начинало нравиться. Да, его новый хозяин был странный. Очень странный. Но при этом ни при каком взгляде - ни при первом, ни при десятом - он не вызывал ощущение сволочи. Марк гнал от себя мысли о том, что он вызывал ощущение отца. Первые месяцы Марк часто тосковал о родителях, оставшихся в том мире, и может быть даже не о самих родителях, сколько о том, что они потеряли его. Он ведь не знал, что случилось с ним ТАМ? Умер? Сошел с ума? Просто исчез? Но что-то ведь случилось!

Потом тоска запеклась, и только иногда колко подавала о себе знать, натыкалась на грубый пинок сознания, и снова пряталась.

А отношение этого странного человека к Марку было именно отцовским. Все, начиная от разговора на помосте, и заканчивая вот этой предоставленной свободой... Ведь что сейчас мешало Марку встать и уйти? Лень? Да нет, лень - это что-то из прошлой жизни, полузабытое. Неизвестность окружающего мира? Так она и так никуда не денется. Завтрашний день неизвестен, в какую сторону ни иди. Даже если никуда не идти. Наверное, это просто любопытство. Пришел, значится, человек. Добрый дядя. На рудник. И купил себе раба. Причем, рудник не простой, королевский! Выбрал он себе не наследного принца, которых учат круче некуда, и рабы из них загляденье (Марк еще раз вспомнил слова искренней благодарности, которыми встречали принцы любую неприятность, на которую сам Марк реагировал обидой и ненавистью), а выбрал он его. И купил. Видать, чем-то он, Марк, ценен. Попытка загордиться не удалась - внутри въедливый голос сообщил, что он сейчас ценен как мясо, пока сырое, но сделать его жаренным не проблема. Полсекунды Марк даже всерьез оценивал эту идею, может, его купил какой-нить людоед и маньяк? Да, мяско на Марке наросло, благо, голодом их не морили. Но мясо не бросают вот так следить за костром, убежав неизвестно куда - да сколько же можно бегать-то??? Уже вечереет, вода вскипела, а что варить - Марк не знает.

А в доброго дядю Марк не верил.

С детства.

Послышался топот копыт, и людоед и маньяк на своем страшном коне Диомеда (верхом) влетел на поляну. Соскочил с коня, содрал уздечку, недоуздок, шлепнул по крупу, и направился к костру. Конь мотнул головой, и пристроился следом. Человек не обращал на него никакого внимания.

- Извини, увлеклись мы. Давно так хорошо не было. Такое настроение у обоих... Ты чай приготовил?

- Не нашел я смородины.

- Не сезон, видать. А чего другого заварить? - человек шустро полез в котомку, извлек...

Марк обалдел. Марк упал бы, если бы не сидел.

НАСТОЯЩИЙ ЧАЙ. Индийский. Со слоном. Надписи, правда, не по-русски, это было бы уже совсем издевательством, но вполне узнаваемый такой желтый коробок.

- ... а посмотреть в мешке?

- Я по чужим вещам лазить не приучен, - хмуро ответил Марк.

- А это уже не чужие вещи. Это вещи твои. Тебе, между прочим, их складывать, за ними следить, и таскать. На.

Человек отдал Марку пакет с чаем. Марк сыпанул в котелок, и вернул пакет. Человек покачал головой, и глазами указал на котомку. Марк, не споря, положил пакет в мешок, пошарил в нем, вытащил две жестяные кружки, заботливо упакованные в кору, с перемотанными кожаным шнуром ручками, и даже выудил что-то вроде пирога, завернутого в тряпицу. Разлил чай, отдал одну кружку хозяину, сел напротив, отгородившись пламенем костра, и приготовился слушать.

- Ты чего-то ждешь? - спросил человек через некоторое время, когда кружки наполовину опустели, и по телу разлился приятный поток горячего тепла.

- Конечно. Раз ты выполняешь все желания, даже неоформленные, неосмысленные, то сейчас расскажешь, кто ты такой, и зачем тебе я.

- Нет, здесь ты ошибся. Я выполняю желания не любые, а, скорее, неосознанные и неосмысленные. Я выполняю настоящие желания. Но твое внешнее желание и настоящее в данный момент совпадают. Придется тебе рассказать.

Человек накинул на спину какую-то тряпицу, и Марк тут же последовал примеру, взяв с бревна еще одну такую же для себя.

- Я - маг. Это правда, хотя и не вся. Я могу выполнять желания. Это тоже правда, и тоже не вся. Ты - тоже маг....

- ... и это тоже правда, и тоже не вся, - вставил Марк.

Человек серьезно кивнул, и отхлебнул остывающего чаю.

- Я хожу по всем мирам, куда забрасывает меня Судьба, и живу всеми судьбами, доступными мне в этих мирах. Можно сказать, что я тоже каторжник, как и ты - у нас вообще очень похожие судьбы. Если искать схожесть. Я обязан казаться всемогущим, и это мой крест, моя судьба. Ты обязан быть со мной, потому что это - часть моей судьбы. По сути дела, ты меня не интересуешь ну нисколечко, но меня не интересуют ни этот чай, ни эта поляна, ни этот костер. Но, как видишь, я сижу у этого костра, пью этот чай (кстати, хороший чай, мне понравился), и общаюсь с тобой. И буду продолжать делать это еще некоторое время. Просто такая вот у меня судьба. Есть предположение, что через некоторое время ты тоже будешь казаться всемогущим. Будем надеяться, что у тебя всемогущество будет другим.

- Разве всемогущество бывает разным? - заинтересовался Марк.

- Конечно. Вот смотри, я могу рукой дотронуться до любого предмета. До любого явления. До чего угодно. Вообще до чего угодно. Это - всемогущество?

- Ну, в какой-то степени.

- Но я не могу ни до чего дотронуться крылом. Или хвостом. Их у меня нет. А вот дракон может до чего угодно дотронуться крылом, хвостом, рукой, но не может ни до чего дотронуться рогами. Или плавниками. Их у него нет. У него другое всемогущество. У тебя - третье. Надеюсь.

- Но почему - я?

- А почему бы и нет?

- Ну, может я избранный, достойный...

- А это разве обязательно? Может быть, ты просто хочешь?

- Всемогущество хотят все.

- Абсолютно с тобой согласен.

- Вот скажи мне, почему тогда всемогущество не дается всем?

- Как бы попроще объяснить бы... Скажи, ты знаешь такое устройство - автомат?

- Я-то знаю, а ты откуда знаешь?

- Мне положено по должности. Кроме того, это особенности твоего языкового восприятия. Ты вообще слышишь не то, что я говорю, а что-то совсем другое. Но это тема отдельного разговора. Так вот, дал бы ты в руки автомат, скажем, больному эпилепсией? Представь ситуацию - держит такой человек в руках автомат, и тут у него начинается припадок. Он все понимает, но не может справиться со своими мышцами, а потом и рассудок отказывается воспринимать реальность, и вот уже тучи пуль косят своих и чужих. Теперь представь, что это твой лучший друг. Поэтому убить его - дело высокой морали, и пойти на это - нет никаких сил. Что ты сделаешь? Скорее всего - постараешься связать его или обездвижить и отобрать опасную игрушку. Даже с риском для жизни. Даже с риском для его жизни. Так вот, желание - инструмент поопаснее автомата, а чего вы все желаете? Нет, не вздумай мне отвечать - ответь себе. И ты сам поймешь, что желаний этих - как мух над трупом, и все роятся, и узор их меняется быстрее, чем ситуация. Как в припадке эпилепсии. Только учти - такой автомат, как желание - никто не в силах у тебя отобрать. Поэтому поступили более мудро - в автомате заменили патроны. Теперь и желания у тебя холостые. Они тратятся в пустоту, но их не жалко - никуда больше они не годятся.

- Погоди.... То есть, если я чего-то желаю, то оно выполняется? Само?

- Почти так.

- И что теперь? Теперь я всю жизнь свою должен гробить на то, что бы растратить холостые желания, что бы добраться до реальных?

- Во-первых, ты никому ничего не должен. Во-вторых, пока звучат выстрелы, интендант не выдаст боевых патронов - у владельца автомата затяжной приступ эпилепсии. А вот если наступит тишина... Тогда тебя разок - другой, а скорее всего - больше, проверят. Подсунут ситуацию, другую, там врага пошлют поподлее, там девчонку насилуют, там спасти целое государство надо или просто взять со стола что повкуснее - найдется каждого чем проверить.

- Так что же мне, спокойно проходить мимо насильника? Он, значит, девчонку насилует, а мне - блюди честь и сохраняй тишину?

- Я не зря привел именно этот пример. Ты можешь поступать как знаешь, за это - другой спрос. Но вот хвататься за автомат-желание... Ты же можешь расцепить двух дерущихся жуков или богомолов совершенно спокойно, уверенный в своих силах и нисколько не заботясь о результате? Так же и здесь: решишь вступиться - не вздумай ненавидеть насильника или жалеть жертву, делай то, чего не можешь не делать. Решишь пройти мимо - с тем же результатом, не жалей себя и не кори за трусость или малодушие. И если автомат молчит - интендант станет по одному вкладывать в обойму на пробу боевые патроны. Недавно твой автомат замолчал.

Марк поднялся с земли и прошелся у костра. Вот, значит, как.... Желание! Источник всего... Но как же жить ничего не желая?

- Скажи, а как же еда, сон, питье? Как же женщины, холод, враги? Да мало ли...?

- Ты - человек. И ты цепляешься за привычные мелочи. Я - тоже человек. И тоже цепляюсь за привычные мелочи. Но мы - разные, и мелочи у нас - разные. Ты цепляешься за желания сна, еды, женщин. Я - за предопределенность судеб и собственное маленькое всемогущество. И то, и другое - мелочи. Жить без желаний - трудно? А что - легко? Желать легко? А жить вообще - легко? И это не риторические вопросы. Это вопросы жизни. Вот например, хотел бы ты быть шахом?

- Наверное, да.

- Тогда - смотри!

И маг плеснул ему в лицо остатки чая.

Вечер грозил перетечь в скуку. Скука - главный враг всемогущих. Хиязар проводил вечер в неглубоком бассейне с горячей водой. Только что его погрузневшее тело обильно растерли мягкие и сильные руки, и сейчас Хиязар привычно наслаждался тысячам тонких уколов по всему телу, расслабившись в горячем бассейне. Аромат масел для притирания свивался с запахом горячей воды, навевая мысль об уюте и домашнем покое.

Однако наслаждение не было полным. И когда появилась возможность развлечься - шах с удовольствием ухватился за нее...

- Это - было?

- Это - было, - отозвался маг.

- И... И что было потом, когда ты уехал?

- Меня зарезали. Уж не знаю, шах ли расстарался, хотя вряд ли - он вроде бы понял там что-то. Или сын его... Хотя тоже вряд ли - ему-то за что мне мстить?

- Как... зарезали?

- Вот так, - маг показал, как. - Но это не важно. Абсолютно не важно. Зато очень удобно. Все заинтересованные лица считают меня мертвым. Нет человека - нет проблем. Ни у них, ни у меня.

- Так ты.. Вы... мертвый?

Маг поскреб начинающий зарастать щетиной подбородок.

- Я не уверен, что не стану таковым, если ты вдруг в это уверуешь. Ладно, будем считать, что ты поверишь мне на слово. Я не мертвый. Но и не живой. О! Нашел! В твоем мире есть разумные машины. Они живые или мертвые?

- Но вы не киборг! Не робот. Не компьютер. Вы - человек!

- Когда-то был человеком. Для человека смерть необратима, единственна, и окончательна. Для этого есть свои причины, и они разумны. Но я - не человек. Я - маг. Смерть для мага не всегда окончательна, и не всегда необратима. Это сложно описать, даже мне. Точнее, описать-то я могу, да вот только услышишь ли ты?

- Не представляю... Точнее, представляю, но не... не знаю. Это больно, умирать?

- Больно. Но в тот вечер я был в другом мире, и даже не знал, что меня убили. Поэтому, когда я вернулся, я немало удивился своей гибели. Если бы я заметил это сразу, было бы легче, а так пришлось восстанавливать процессы в уже мертвом теле. Вот это - действительно больно. Когда умираешь - рецепторы угасают, мозг перестает реагировать на них, и боль... как бы уходит. А вот когда оживаешь... Наоборот.

Маг улыбнулся, глядя на ошарашенного Марка.

- Знаешь что... Давай ложиться спать. В эту ночь нас убивать не будут, поэтому отложим смерть на потом. Тем более, что у мага есть такое право - задержать собственную смерть. А вот задерживать здоровый сон - преступно, потому что он бывает куда реже. Костер будем поддерживать по очереди. Твой спальник лежит вон там. Спасибо скажешь перед уходом. Все, спать! И не сожги спальник! Он еще пригодится!

- А я могу вернуться в свой мир? - спросил Марк, устроившись в спальнике.

- А ты хочешь?

Утром маг абсолютно точно угадал момент, когда Марк проснулся. Только продрав глаза, Марк услышал ворчливое:

- Вставай, соня. И приготовь завтрак.

- Из чего?

- Это твои проблемы. Я приказал - твое дело исполнить.

Марк выпутался из своего одеяла, стряхнул росу с усов и бороды, и потянулся всем телом. Он отлично выспался, хотя под утро стало холодно. Маг так и лежал, с головой упрятавшись в спальник. Присмотрелся - стеганая материя не была похожа на синтетику. Но покрой привычный - такие спальные мешки Марк видел дома в спортмагах и у друзей. Или не такие?

Маг никак не реагировал на своего раба, то ли действительно продолжая дрыхнуть, то ли притворяясь. Марк даже задумался - а вообще, имеет смысл пробовать сбежать? Пока что его хозяин никак не проявил своего могущества, кроме как исполнение нескольких желаний, но это запросто могло бы быть совпадением. И что теперь делать? Сбежать нафиг, скитаясь и прося милостыню, или приготовить завтрак, как и приказал хозяин?

Почему-то Марк был твердо уверен, что если он сейчас сбежит, то ничего лучшего, чем просить милостыню ему не светит.

Поэтому он занялся завтраком. То ли маг поддерживал огонь ночью, то ли бревна и без магии не прогорели за ночь - но разжечь костерок удалось даже не слишком напрягая легкие.

Потом принести воды из ручейка, заодно осмотреть окружающее при свете дня.

Окружающее ему нравилось.

Раннее солнце, пробивающееся сквозь не совсем пожелтевшие листики дробится в многочисленных капельках серебряной росы. К ручейку ведут следы в грязи, видимо - его же. Ручей мелко серебрится меж стволов деревьев. Трава активно смачивает ноги росой, но это забытое ощущение скорее бодрит, чем раздражает.

В сумках, на удивление, не было ничего по-настоящему съестного. Ну, обломанная краюха хлеба. Марк понюхал хлеб - пахнет приемлемо.

И из чего готовить завтрак?

- И из чего готовить завтрак?

- Сам думай, - буркнул маг из спальника. И замолчал.

Марк огляделся. Вокруг росло куча травы. Сварить из нее чего-нить съедобное было настолько нереально, что не стоило даже пытаться. Нет, если бы Марк знал что-нибудь о местных растениях... Да что там! Он не мог даже определить, местные это растения, или привычные ему? Ни одна травка, ни одно дерево не вызывали ни удивления, ни каких-либо отличий. Но при этом Марк совершенно не знал, что можно есть, а что - нет. И что вкусно, а что - нет.

Тем не менее, получен приказ о приготовлении завтрака.

Рыба?

Это был бы выход, если бы имелись леска, крючок, грузило.

- Мне нужны леска, крючок и грузило, - сказал Марк.

Тишина ему была ответом.

Ну, нет, так нет. Марк еще раз полез в котомку хозяина, достал вчерашнюю пачку с чаем, и обнаружил между фольгой и картоном моток лески с одним-единственным крючком. Покосившись на лежащего, вытащил подарок, и побежал к ручью. Он довольно долго провозился с подбором камня для грузила и веточки для поплавка, потом встала проблема червяков, но относительно плоский камень помог решить эту проблему.

Размер пойманной рыбы не впечатлил бы, наверное, заядлого рыбка, но одному вполне хватило бы утолить голод.

И Марк потащил добычу обратно к костру. Спальник с магом оставался недвижим. Не мудрствуя, Марк отделил голову рыбы топором, тем же топором выпустил кишки, и бросил все оставшееся с головой вместе в котелок. Потом занялся поиском зелени. Перепробовал, наверное, травок двадцать, прежде чем почувствовал знакомый вкус, годящийся для ухи.

Порвал ее в котелок. Подумал, и решил, что соль все-таки нужна. Поэтому залез в котомку, и нашел баночку с солью. Подумал, подумал, и решил поискать в котомке автомат. С патронами. Как там говорил Гаг, парень из преисподней? "А шестнадцать патронов это, дорогие мои, уже целая обойма!". Однако искать тяжелый и неудобный автомат в котомке было бы верхом глупости, особенно после того, как перерыл ее только что трижды.

Тем не менее, Марк честно попытался найти оружие в матерчатом мешке.

И почти разочаровался, не найдя.

- Чем заниматься глупостями, лучше бы суп свой посолил, - раздался недовольный голос мага. Но почему-то - сзади и слева.

Обернувшись, Марк увидел коня, рядом с которым шагал полностью одетый маг.

- Да я так... - смутился Марк.

- А зря. Уж ежели желаешь - то желать надо тщательнее. Мог бы и автомат свой достать. Нет же, уперся - "невозможно". Ууууу! Но будем считать, что вступительный экзамен ты сдал.

Марк посолил уху, и скромно сказал:

- А вот картошечки с морковкой нету.

- Идиот, - прокомментировал маг. - Ты автоматом пытался настрелять морковки и картошечки?

- Нет, это я просто проверял.

- А должен завтрак готовить, лентяй!

Маг присел перед костром, и быстро и сноровисто покрошил в него морковку. Марк, открыв рот, смотрел, как двигаются его руки. Маг брал очередную морковку, уже чищенную, и острым ножом превращал ее в мелкую-мелкую стружку. Без всякой доски, на лету. Потом взглянул на опешившего Марка, и бросил ему морковку. Марк поймал ее, и чуть не упал - морковки не было. В руках не было ничего. Вообще. Через несколько секунд неощутимая морковка растаяла, а маг насыпал в котелок специй - лаврового листа, сельдерея, все так же вынимая их из воздуха.

Запахло просто обалденно.

- Снимай, и разливай.

Марк снял котелок, и разлил по вчерашним кружкам. Морковка с зеленью плавали, не собираясь исчезать.

- Но ведь это - обман? - изумился Марк.

- С чего ты так решил?

- У вас не было ни морковки, ни всего остального!

- Тогда что же ты ешь? - спросил маг, и отпил из своей кружки.

- Уху. Но это не магия.

- Почему это?

- Магия - это что-то серьезное. Ну, там, влияние на погоду, создание замка за полчаса, или превращение воды в вино. А вот так, по-мелкому - это дешевый трюк, рассчитанный на меня, простофилю.

- Ошибаешься. Как раз наоборот.

- Что "наоборот"? Что вызывание дождя - это трюк, а виртуальная морковка - настоящая магия?

- Обман и то, и другое. Только в разных масштабах.

- Ну, нет. Не согласен. Магия - это что-то великое.

- Нет, мой дорогой, потому что настоящая магия - всегда обман. Точнее так, обман - это и есть настоящая магия.

- Вы что, хотите сказать, что все обманщики - маги?

- Более того, все люди должны бы быть магическими существами.

- Почему же они ими не являются?

- А кто тебе это сказал? Ведь могут же люди обманывать? Просто магия бывает маленькая, захудалая и большая, высококачественная. Если объяснять тебе это в понятных терминах, то выглядит просто - когда ты сможешь обмануть весь мир так, что бы он поверил - вот это и будет настоящая высококачественная магия. А люди так привыкли тратить минимум усилий при максимуме амбиций, что им теперь доступен только самый простенький обман. Да и то - по правилам.

- Что значит - по правилам? Это что, существует какой-то "кодекс обмана", что ли?

- В принципе - да. Ведь совсем легко обмануть того, кто заранее согласен, что бы его обманули.

- Но я ведь не согласен на обман!

- И это - ложь. Ма-а-аленькая, глупая, никчемная ложь...

- Ложь?!! Но я...

- Да, и рассчитана она на того, кто согласен играть по твоим же правилам. Не спорь, просто прислушайся: "Я не согласен на обман". Прислушался? Теперь посмотри на суть сказанного: ты не согласен на обман - значит, ты можешь решать, быть тебе обманутым, или нет. Когда изнывающий в пустыне человек испускает вопль "Я не согласен умирать от жажды" - а в десятках милях от него гарантированно нет ни воды ни укрытия от солнца - разве это не обман?

- Это самообман... Хотя нет...

- Что "нет"? Какая разница, самообман, или обман ближнего своего? В результате он таки умрет, и умрет именно от жажды - если только не решится на харакири... Ты в том же положении: ты говоришь "Я не согласен на обман", но не можешь его избежать - и по сути пытаешься кого-то обмануть.

- Я не пытаюсь обмануть, я всего-навсего высказываю свою точку зрения! - Марк даже отставил в сторону кружку.

- Вот именно! Точку зрения. Свою. И тебе плевать, что всему остальному миру плевать на твою точку зрения. Это я и называю - обман по правилам. А ты это назвал "кодекс обмана".

Марк пытался переварить услышанное. Что-то совершенно логичное было в словах, но принять их мешало то ли упрямство, то ли воспитание и опыт прошедших лет.

- Вы хотите сказать, что весь мой взгляд на мир - это обман?

Маг усмехнулся.

- Вот это уже хороший вопрос. Можно и так сказать. Но - кто кого обманывает? И тут получается такая мешанина, что на веретено не намотаешь. Смотри, ты видишь вот этот огонь, и я вижу этот огонь. Но мы видим его по-разному, хотя огонь один и тот же. Я говорю тебе "огонь", и ты думаешь, что я говорю о том, что видишь ты. Но я говорю о том, что вижу я. Со временем мы выучиваемся обманываться об одном и том же, и называем это словами. А дальше проще. Назовем одного человека королем. Оденем его в парчу и бархат, накинем горностаевую мантию, на голову - корону, и посадим на высокий трон. Что теперь является признаками короля? Оставим трон, корону, парчу и бархат, но заменим человека. И что? По-прежнему перед нами король? Если задать этот вопрос другим людям, то ты услышишь массу мнений: один скажет, что это - король, другой, что не король, третий еще какую-нибудь глупость ляпнет... Но никто даже не усомнится, что человек, надевший корону - может быть королем.

- А как на это смотрите вы?

- А никак. Он может назвать себя королем, императором, детоубийцей или ишаком - мне дела нет. Я вижу перед собой то, что я вижу, как бы оно ни называлось. Поэтому я и маг - я не играю по вашим правилам - я играю по своим. И по моим правилам обман - страшное оружие. Тебя можно обмануть легко - достаточно продемонстрировать тебе признаки короля, которые ты желаешь, а точнее - согласен видеть. Что - скипетр и корону? Дворец и кучу стражей? Родословную до двадцать восьмого колена? Что для тебя является символами короля? А ведь на самом деле признаки короля - его поступки. Только после твоей смерти можно с большей или меньшей достоверностью судить - был ты королем, или нет.

- Но вы только что говорили: если обмануть мир так, что бы он поверил в твой обман - это становится правдой. А если все вокруг верят что данный человек - король, разве это не правда?

- Не путай термины, дружок! Все вокруг, и мир - это разные вещи. Если все вокруг соберутся возле коровы и начнут друг-друга уверять, что это лошадь - далеко ли они ускачут? А вот если ты приведешь корову, и она выиграет забег на соревновании арабских трехлеток - вот это будет настоящим обманом. Вот это и будет поступком, достойным короля. Настоящий король повелевает всем. От полета песчинки до восхода солнца. Просто надо вовремя отдать приказ. Если король ранним утром командует: "Солнце, взойди" он обманывает?

- Безусловно!

- А кого?

- Ну... наверное тех кто его слушает... Или себя!

- Ээээ, нет. Король в этот момент обманывает мир! И совершенно не важно, что восход солнца не зависит от его приказаний!

- И все? Как просто...

- Да? Ну тогда пойди, и попробуй! Приказывай деревьям расти, а птицам - петь. Все будут долго смеяться над тобой. Дело ведь не в том, что бы приказывать быть тем вещам, которые и так будут. Дело в том, что бы жить так, что бы твои приказы - исполнялись. А уж каким способом король этого добьется - это его дело.

- Любым?

- Любым.

- Даже ценой крови и мучений человеческих?

- А разве это происходит иначе? Где ты видел королей, чьи приказы не были бы замешаны на крови и страданиях человеческих? Просто те, кто называет себя королями, привыкли обманывать только людей, поэтому за все капризы мира они и спрашивают именно с людей. И требуют от людей вмешательства в законы мира, не понимая, что этими самыми законами король распорядится намного эффективнее!

- "Если я прикажу генералу порхать над цветами бабочкой, а он не сможет выполнить моего приказания кто будет виноват - он или я?" - так, примерно?

- Да. Настоящий король прикажет то, что можно выполнить. Поэтому если истинный король прикажет тебе порхать бабочкой - ты будешь собирать нектар!

- Но получается, что истинный король - всегда маг?

- Я же говорил, все люди в какой-то степени - маги. Одни больше, другие - меньше. Король, он ведь потому и король, что больше. А значит - обязательно маг. Но я говорю про ИСТИННОГО короля, а такого встретить великая удача! Ведь люди привыкли, что их обманывают по закону! По кодексу, как ты говоришь... А истинному королю есть забот и поболе, чем соответствовать чужим представлениям и восседать на троне, выслушивая распри своих подданных. Он, видишь ли, совершает поступки. И каждым поступком он непрерывно доказывает, что он - король. А это и есть величайший обман - чистейшая, кристальная правда. Магия, кстати - это вообще поле несовместимостей. Маг постоянно напряжен - он все видит, все замечает, всегда готов к действию. И при этом он всегда инертен, ибо все, что совершается - совершается без его участия. Мага можно убить, он может умереть - но он бессмертен. Когда две крайние противоположности сходятся и сливаются воедино, и возможно все, тогда это - магия. Запомни это! Да вот, например. Ты на каком языке говоришь?

- На русском.

- Ты уверен?

Марк замялся.

- До сего дня мне казалось, что - да.

- Вот именно. Казалось. Как ты можешь говорить на русском языке в другом мире, где люди, скорее всего, никогда о России не слышали?

- Я никогда не задумывался.

- Вот именно. О чем ты еще не задумывался? О цвете этой листвы? О количестве рук, ног? За что ты можешь ручаться вообще?

- Ну, ноги-руки я чувствую, листву у меня видят глаза. А вот на счет языка...

- А то же самое. Глаза видят, уши - слышат, но все это проверяет и подает тебе твой разум. Именно он говорит, что ног - две, огонь - яркий, а я говорю на русском. Просто мой язык ты воспринимаешь как русский. Вот почему ты обманываешься именно так - я не знаю. Возможно, это последствия твоего перехода в новый мир. Может быть, какая-то иная магия. Может, твой природный дар.

- Интересно, я смогу научиться магии? - Марк как-то неожиданно обнаружил, что устал спорить и воспринимать заумные размышления собеседника.

- Все зависит от тебя. Приходит новое время, и во что оно выльется не знаем ни ты, ни я. Но если у тебя есть желание... Поэтому вставай, и пойдем учиться. Будешь учиться желать.

Обучение у мага было менее всего похоже на обучение. До позднего вечера маг сидел или лежал в удобной позе, и слушал. Он заставлял Марка рассказывать обо всех его ощущениях, просто рассказывать. Он мог спросить в любой момент о чем угодно. Например, перед тем, как Марк собирался отлучиться в кустики, или после того, как горячий уголек из костра попал на руку. Причем, выполнить что-либо дозволялось только после того, как Марк расскажет все-все-все.

"Все-все-все" уточнялось дополнительными вопросами.

После чего маг превращался в обычного человека. С ним можно было поговорить "за жизнь", рассказать анекдот или расспросить что-нибудь. Причем, на анекдоты маг реагировал как самый обычный человек: какие-то заканчивал, от каких-то отмахивался, а иногда от души смеялся.

А вот с расспросами можно было попасть впросак. Иногда маг отвечал нормально. Иногда говорил, что это мелочь, не стоящая внимания. А иногда мог отмочить какую-нибудь штуку...

Например, проходили они селение, где маг, как обычный нищий попросил еды у нескольких дворов, и сложил в котомку полученные кусочки хлеба, ляжку жареного гуся, яблок, лука, и без всякого стеснения отправился дальше. Марк шел за ним, ощущая благоухание еды из заплечного мешка, и думая исключительно об обеде.

Потом неожиданно, словно услышав вопрос учителя, начал перечислять себе, что именно он чувствует, со всеми оттенками, нюансами. И засмеялся.

- Ты чего? - спросил маг.

- Да мне бы писателем родиться.

- Ага. А еще проституткой, великим воителем и конем его величества.

- А конь тут причем?

- А его тоже хорошо кормят.

- Нет, я не про это. Ты тут пахнешь вкусно-вкусно, а я себе перечисляю, почему именно я хочу съесть, и что именно.

- Ну-ка, ну-ка? - заинтересовался маг.

Марк добросовестно повторил тираду вслух. Маг покивал:

- А я уж подумал, что это ты меня сожрать хочешь. Неужели, думаю, просыпается? А это ты о запахах... Кстати, да. Молодец. Так и продолжай.

- Что именно?

- Рассказывать себе все, что ты хочешь. Только честно.

- А как это - честно?

- Ну, вот как если бы за малейшую ложь тебя бы повесили.

- А зачем все это нужно?

- Чтобы отказаться, - ответил маг, и пошел себе дальше, показывая этим что разговор окончен.

Устроились на обед у подножия какого-то холма. Разожгли костер, самыми современными методами. То есть - кресалом и трутом. Марк до сих пор не освоил этот нехитрый инструмент, и каждый раз радовался как ребенок, когда выпадала возможность им попользоваться. А разведение костра на ветру имело свои преимущества.

Потом молча ели, и Марк пытался честно рассказывать себе об ощущениях. Но, по мере насыщения мысли сами по себе возвращались к его хозяину. Он мог заставить Марка готовить еду, мог выпрашивать униженно у порога какого-нибудь богатея, или собирать малину в лесу.

При всем своем могуществе.

Или даже всемогуществе.

-Скажи-ка, - спросил Марк, доедая последние кусочки лепешки. - Почему ты такой ленивый?

- Ленивый? - маг с изумлением оглянулся на Марка, и переспросил с неподдельным интересом. - Ленивый????

- Ну, может, я неточно выразился.... Ты ничего не делаешь!

- Совсем ничего?

- Ну.. Ты же мне сам говорил, что ты всемогущ.

- Нет.

- Ну, ты же понимаешь, что я имею в виду?

- Нет.

- Блин, ты можешь все с точки зрения обычного человека.

- Я не знаю.

- Чего?

- Что я могу с точки зрения. Я на этой точке был очень давно, и в те времена я ничего не мог.

- Ну ты можешь управлять погодой, предсказывать будущее, видеть невидимое, восстать из мертвых...

Марк начал перечислять возможности мага, но речь его становилась все более замедленной и под испытывающим взглядом он совсем умолк.

- И? Это все?

- Нет, - Марк мысленно взял себя в руки, вздохнул и выпалил. - Есть, пить, трахаться - тоже.

Маг совершенно серьезно кивнул.

- Ну так вот, ты всего этого не делаешь!

- Но я же только что ел!

- Вот я и говорю: с точки зрения обычного человека ты можешь все! И то, что могут все, и то, чего не может никто.

Марк подумал и добавил:

- Кроме тебя.

Маг засмеялся.

- Коль ты уж так настойчиво желаешь присвоить мне титул всемогущего, я могу перечислить то, чего не могу...

- Не надо! Это рояли не играет. Но вот ты все это можешь - а ничего из этого не делаешь! Почему?

- А что бы ты хотел, что бы я делал?

- Ну, например, не сотворишь себе еду. Неужели маг твоего уровня не может сделать себе жратву без унижения до попрошайничества? Да все, что угодно. Хоть убрал бы этот долбаный ветер!

- А зачем?

- Холодно!

- И ты меня называешь ленивым? Встань и перейди вон за ту гору. Или разведи костер. Или оденься. А ты сразу - ветер.

- Тогда зачем нужно всемогущество, если его все равно нельзя использовать?

- Использовать, говоришь... А ты хочешь поглядеть на результаты такого всемогущества?

Марк задумался.

- Наверное, нет.

- А с другой точки зрения?

- Наверное, да, - улыбнулся Марк.

Маг вдруг засмеялся.

- Знание не дается даром. Знание нужно выслеживать, поймать и хватать. Оно может ускользать из цепких ручонок или можно гнаться за ним годами, когда оно само спешит за тобой. Но я покажу тебе, где водится нужное тебе знание. Вот видишь гору? Иди на нее, взойди на вершину и крикни: " Я могу все! И я делаю так".

Марк помолчал.

- И все? - спросил он.

- А дальше все зависит от тебя.

Марк встал, и побрел по склону вверх.

На горе было особенно ветрено. Марк зябко поежился, поглядел на мир с высоты. Зрелище открывалось красивейшее. Марк только открыл рот, что бы крикнуть волшебные слова, как вдруг почувствовал себя ужасно неудобно. Он даже огляделся - нет, вокруг на многие километры никого не было. Мага, сидящего под горой и отсюда выглядевшего жучком можно было не считать. И все-таки Марк жутко стеснялся. Сам понимая что это глупо, Марк еще несколько раз собирался с духом - и снова отступал. Он походил по горке, спустился на несколько метров, снова поднялся. В какой-то момент он вдруг решил отступить, спуститься вниз и отбрехаться - мол, сказал, и ничего не случилось. Он даже начал спускаться, как вдруг в лицо и грудь ударил мощный порыв ветра. Настолько ровный и неожиданный поток, что Марк отвлекся на его преодоление. И этот поток начисто выдул страх. Марк остановился, подумал, вернулся на вершину, еще раз оглядел мир... Мир внимательно слушал. Даже ветер стих. Марк вздохнул и крикнул в эту пустоту...

.... Страшное ржание. Бьют воздух копыта. Прекрасно видно все почти на 360 градусов. Спину сжимает, как клещами. Очень хочется вздохнуть, но спина сжата, по ней хлещет боль, болят разбитые губы, и лишь движение приносит облегчение. Слева и справа проносятся кусты. Прямо по курсу - дерево. Не вписаться бы прямо в него, возьму чуть влево. Страшная, раздирающая боль во рту. Сжать зубы и - влево. Прямо в дерево же! Нет, боль непереносима, и очень больно в боках. Вот оно, дерево. Рядом. Скорость падает, и краем глаза видно, как всадник поднимает руку и срывает плод. Красивый, сочный, наверное... Марк вдруг понимает, КАК он хочет пить! Но снова властная рука разворачивает его, на этот раз - крупом к дереву, и снова - бешеная скачка. И финал - всадник соскакивает с него, и держа повод в руке подходит к барышне. Он протягивает ей яблоко, а Марк замечает, что рядом с барышней стоит корзинка таких же яблок. А та вдруг зарделась и смущенно отводя взгляд принимает яблоко из рук этого красавца, этого ловеласа, этого изверга, этого...

... Нежная рука перед глазами принимает яблоко, по груди вдруг распространяется волна жара и сердце бьется неровно и часто. Нет, Марку не хочется яблока, ему вообще не хочется есть - но так приятно внимание этого ловеласа. Он так ловко на норовистом коне слетал за этим сочным плодом - и все ради нее! И вот сейчас ощущая на себе его жаркий взор, залезающий под лиф и чувствуя вожделенный запах разгоряченной мужской плоти смешанный с терпким запахом конского пота и табака...

Страшный удар заставляет откинуться на спину. Грубая рука задирает подол и эта туша наваливается сверху. Не хватает воздуху крикнуть, нет сил сбросить, нет времени даже подготовиться, что бы принять в себя этого мужлана - все происходит как в страшном сне, без любви, без нежности, без взаимного удовольствия, нельзя сказать, что это очень больно - просто очень противно и обидно....

... Прямо в поле зрения - океан. Огромные пенные валы накатываются на каменистый берег. Без всякого желания Марка картинка смещается. Остров. На острове сидит старик перед ним горит костерок. Старик выкрикивает несуразицу и брызжет в костер из половинки кокоса. Марка подкидывает вверх, и он видит надвигающееся небо. Очень холодно в районе ног. Тупая боль скручивает конечности, Марк в ответ скручивает небо. Небо хмурится тучами, на поверхность океана обрушивается ливень. В центре ливня - островок. В центре островка - старик. В руках старика - полкокоса. Старик набирает полкокоса воды и удаляется в пещеру. В пещере небось чисто и сухо. Марку нет туда ходу и ...

... картинки начинают чередоваться все быстрее. Пахари в поле, лесорубы в лесу, рыбаки с динамитом, слуги во дворце спешащие с яствами, фотограф на свадьбе, кришнаит с барабаном, при этом Марк испытывает физическую боль. В какой-то момент Марк осознает, что это не боль, просто нет названия тому чувству, которое пришло, а то жуткое напряжение, когда двести тысяч картинок одновременно рвут внимание, ассоциируется с болью. И каждый в этих картинках брал. Где - силой, где - хитростью, где - просто так. Походя. Марк не успевал отдавать, не успевал отдаваться, он просто не успевал. Не успевал даже разозлиться и скинуть с себя всю эту толпу видений, потому что где-то рядом были те, кто не брал. А их присутствие воспринималось как страх.

Марк спустился с горы. Присел возле мага. Пригладил волосы. Волосы, вопреки ожиданию Марка даже не встопорщились. Марк надеялся, что и не поседели. А маг молчал, глядя в землю.

- И так всегда? - спросил Марк.

- Как?

Марк попытался рассказать о видениях на горе, но это было как попытка рассказать сон - пока не откроешь рот, все помнишь. Как только рот открыл - рассказывать не о чем. Марк помучился, помучился, и остановился на самом первом сюжете.

- Как загнанный конь. Которого гонят вперед, хотя он и сам не против скакать!

- Нет. Это у тебя так. Если сейчас приказываешь ты - то это очень похоже на пинки такому коню. Гнать коня, который и сам рад скакать? Да, очень похоже на людей!

- Но там еще были те, кто не приказывает! Точнее - не отбирает. Точнее.. Не знаю, но они там были, и в то же время их не было!

- Я тебе уже говорил: там, где встречаются несовместимые вещи, быль и небыль, возможное и невозможное, это магия. Значит, те, кого ты не видел - маги.

- Но почему мне было страшно?

- Еще бы тебе не было страшно! Ведь тебя с самого детства учили бояться смерти!

- А что, ее можно не бояться?

- В детстве ты боялся пауков, укусов пчел и стоматологов.

Марк против воли рассмеялся.

- Я и сейчас их боюсь.

- Но сейчас ты относишься к ним не как к жуткому, всепоглощающему, Самому Страшному Событию, а просто как к одной из житейских неприятностей. Смерть - тоже одна из житейских неприятностей. Со временем (и с опытом!) приходит осознание, что укус пчелы или муравья даже полезен. А про полезность стоматолога и говорить не нужно, так ведь? Смерть тоже может быть полезной неприятностью. Особенно там, где смерть не важнее укуса комара.

- Это где же?

- В мире магов. Там, где ты был.

- Но ведь смерть - это все?

- Нет, что ты! Я еще раз говорю тебе - мир магов там, где сходятся противоположности. Для магов это норма жизни. Любой поступок мага обязательно возможен, и невозможен одновременно.

- Это именно то, о чем я спрашивал тебя в самом начале!

- О чем?

- Ну, о том, что ты всемогущ!

- Опять ты за свое... Да не всемогущ я! Понимаешь ты, что мое могущество во многом от меня независимо??? Мой конь, если пользоваться твоими аналогиями, мчится сам. По своей воле. Я лишь присутствую. Иногда высказываю ему свои коррективы. Всемогущие - это вы все. Люди. И покорные вашей воле кони сталкиваясь и кусаясь мчат по кругу. Я не всемогущ. Я просто за пределами круга ваших желаний и оценок. У меня свои желания и свои оценки - я такой же человек, как и все остальные. Но в моем поле действия не такая жуткая толчея желающих, поэтому я свободнее. И это заметно. Но кто сказал, что так - проще?

Маг замолчал и Марк впервые, пожалуй, попытался оценить услышанное не привычными терминами "А я бы так смог?", а магически - "А что мне делать дальше?". То есть - после того, как состояние всемогущества достигнуто? Почувствовав на собственной шкуре всемогущество, взнузданное желаниями и раздираемое противоречиями, Марк представил себе тишину, которую все чаще ощущал в себе, и в этой черной, мглистой тишине он стал тем-кто-не-желает. Может, но не желает. Мгновенно вернулся страх. Откуда-то из детских кошмаров выплыли страшные ужасы - Бурурор, мучивший во сне Марка в пять лет, Тот, кто прячется за углом, которого Марк догонял до совершеннолетия, и так и не догнал, Матяев, долговязый и вполне реальный верзила из 7-го "а" класса, который периодически ловил Марка после школы в подворотне.... Марк просто остановился, внутренне напрягшись - и кошмарные ужасы остановились вместе с ним. Марк заинтересовался и населил пустоту ужасами. Ужасы потускнели и потеряли былую привлекательность - злые монстры и чудища стали реальными, как будто во сне включили свет и разбудили спящего. Марк стер их, и заполнил пустоту самыми теплыми мечтами - дом, красивая местность, любимая женщина, дети, богатства, автомобиль, колония на Марcе, межзвездный корабль... И вдруг понял, что впереди всей этой громады лежит мечта о пустоте и спокойствии. Той самой, которую он только что испортил.... Марк попытался вернуть пустоту, но привычный мир уже заполнил его - желания толкались внутри сменяя друг друга, Марк спорил сам с собой и осталось только вздохнуть и открыть глаза...

Марк второй день занимался тренингом "Познай себя". Это оказалось удивительно интересно. Марк ложился, вставал, принимал ту или иную позу, сгибал и разгибал конечности, трогал себя в самых разных местах, иногда заставлял тело выделывать что-то особенное, иногда - простые, миллионы раз повторенные вещи. Он исследовал глаза, язык, волосы, кожу, кости, сердце, легкие... Он знакомился с собой. И тело удивительным образом легко и послушно откликалось на это знакомство, телу было так же интересно (и немного страшно). Марк пытался проникнуться идеей того что он - это он. Что он - хозяин самому себе. Второй день он пытался достичь с телом взаимопонимания - чего тело хочет? Того же, чего сам Марк? И если тело чего-то не хочет - почему? Выяснилось, что собственное тело Марк не знал. Это его ужасно огорчило. Пока Марк предавался огорчению и самобичеванию, пришел маг и погнал его за водой. Когда Марк принес воду - вылил, и погнал снова. В третий раз Марк хотел возмутиться, но он лишь прижал палец к губам и указал в сторону реки. В четвертый раз Марк просто сел на камень и уперто уставился на учителя.

- Ты чем занимаешься? - спросил маг.

- Жду! - с вызовом ответил Марк.

- А чем надо? - спросил маг.

- Не знаю! - с тем же гонором ответил Марк.

- Хорошо, а чем ты до этого занимался?

- С утра тренировался...

- А почему перестал?

Окрыленный и просветленный Марк схватил котелок и побежал за водой. Он сбегал, наверное, раз пять, прежде чем учитель направил его энтузиазм в рабочее русло. Теперь Марк таскал сначала камни, потом - глину и песок, потом - воду, как-то незаметно сложил очаг и даже развел в нем огонь. Вспоминалась работа на руднике - если бы тогда Марк знакомился со своим телом, а не вкалывал от звонка до звонка - он бы вышел из-под земли куда раньше принца. Но... Упущенная выгода и потерянное время на какое-то время захватили внимание Марка - пока он не начал разделывать тушку на ужин - и снова учитель переключил его внимание на себя.

Ночью Марк глядел внутрь себя и удивлялся. Целый день активной физической работы, концентрации - и никакой усталости! В первый раз за много лет Марк уснул быстро и спокойно. Он просто захотел этого - и тело послушно "уплыло" в сон. Снов Марк не помнил.

Утром Марк был сражен наповал. Учитель варил на сложенном им вчера очаге кофе. На расстеленном у костра плаще стояли две их кружки, на большом зеленом листе, нечто вроде лопуха - свежеиспеченные булочки. Запах над стоянкой стоял.... Божественный. Где маг откопал этот железный лист, которым довершил вчерашнюю Маркову постройку, он даже не стал спрашивать - явно просто пожелал. Такие мелочи, как железяка на печку - не самое интересное. Но где он достал кофе!!! Свежий. Молотый. А так же муку, яйца, масло, где месил тесто, и вообще....

- Хватит мести бородой землю, вставай давай.

- Это я проснулся вовремя, или опять ты? - спросил Марк, выскакивая из спальника, и кидаясь к костру. И наткнулся на указующий перст. Перст указывал на спальный мешок. Марк недоуменно оглянулся, ничего такого не усмотрел, и вопросительно вернул взгляд учителю.

- Еще раз, - твердо ответил тот.

До Марка дошло. Вернулся в спальник. Прислушался. Потянулся, зевнул, перевернулся, только после этого вылез. Посмотрел на учителя, на кофе, на булочки... И все-таки побежал к ручью. Умываться оказалось приятно. Холодная вода обдала особой бодростью, запутавшись в усах и бороде, ветерок ласково сушил капли на шее, трава бодро толкала в пятки, когда Марк бежал обратно, две минуты - и полностью вытертый и одетый Марк сидел у подстилки, а маг разливал кофе по кружкам. Из настоящей серебряной турки, с изрядно потертой деревянной ручкой.

- С чего бы такое великолепие с утра? За какие заслуги?

- Будем считать это праздником окончания первого курса. Так у вас говорят?

- В смысле? - Марк ухватил булочку. Она как раз остыла настолько, чтобы не обжигать, но была восхитительно мягкой и теплой. Вкус был... Не важно! Хлеб был свежий, кофе - горячим, и это было здорово.

- Дальше ты пойдешь сам. Не забывай, что ты идешь не добывать себе хлеб насущный, не искать себе приключений на жопу, а выполнять практическое задание по итогам первого курса обучения.

- Это как? - испугался Марк. - А вы?

- А я пойду другим путем. Или ты надеялся, что я до твоей нескорой смерти буду водить тебя за ручку, и готовить кофе по утрам?

- Нет, ну, кофе - это вообще чудо, на кофе я не надеялся. А вот "за ручку" - да. У меня еще столько вопросов...

- Успеешь их задать. Сейчас все твои вопросы надо сначала просеять. Большинство из них отпадет само по себе, а родятся те, которых сейчас нет. Мне приходится напоминать тебе, что ты идешь искать самого себя. Самому тебе себя не найти - придется обратиться за помощью к другим. Ко мне ты уже обратился, я указал тебе двери. Но войти в них ты можешь только сам. Вот и иди. Иди, и помни, что желания твои - это твое страшное оружие, и что они только тогда оружие, когда они - твои. Все, что ты встретишь в пути - это не беды твои, и не радости. Уж если ты встал на путь мага, то до начала второго курса все события в твоей жизни - это поиск тебя.

- А что, будет второй курс? - радостно вскинулся Марк.

- Не знаю. Это уже не от меня зависит. Может, ты до второго курса не доживешь, или просто не придешь на занятия. Или будешь вечно блуждать меж трех сосен, не в силах их сосчитать. В общем, твоя задача сейчас найти себя. Найдешь - приходи.

- А куда?

Маг посмотрел на него так, что Марк засмущался, как будто его поймали за руку, запущенную в сахарницу.

- В себя приходи. Придешь в себя - поговорим. Кофе будешь себе варить сам. Все. Я поехал.

С этими словами маг извернулся, свистнул, резко вставая. Из-за деревьев выскочил гнедой монстр, подлетел к хозяину, и тот на ходу вспрыгнул ему на спину, даже не взнуздав. Минута - и на поляне только ошалевший от такого поворота событий Марк, два спальника, походный плащ, две кружки, осиротевшая булочка, и слегка дымящий очаг с железным листом поперек. На нем стояла серебряная турка с деревянной ручкой.

Марк знал, что учитель не вернется. Сюда - точно не вернется. Но очень хотелось плакать и сидеть у костра и ждать....

В следующую секунду Марк ошалело рассматривал это совершенно не свойственное ему желание. Сидеть, утирать сопли, и страшно жалеть себя. Брошенного, одинокого.... На произвол судьбы.

Пока он это состояние рассматривал, тело уже всхлипнуло, шмыгнуло носом.

- Эй! - сказал ему Марк.

"Ну, как хочешь" - отозвалось тело. И все пропало. Исчезло щемящее чувство брошенности, осталось только тающее одиночество.

Посуду Марк вымыл и сложил сушиться. Собрал стоянку. Убрал посуду. Навьючился, примерился. Перевесил спальники, переупаковал вещмешок. Загасил костер. Подумал, посоветовался с телом. Нарубил растопки, сложил ее в очаге под лист железа, подмел мусор, приведя полянку в совершенно нежилое состояние, приторочил топор, взвалил все это на плечи, и насвистывая, пошел.

Дальше.

4

Марк вышел к горам на сутки позже, чем сам рассчитывал. Он с малых лет отличался быстрой ходьбой, до института совершил пеший переход по гористой местности длиною в восемнадцать километров за три часа, чем потом очень гордился: вверх-вниз по горам - это вам не в булочную напротив. Вспоминая сейчас этот переход, Марк лишь грустно улыбался - ласковое море справа, утреннее солнышко, кроссовки местного производства, и всегда есть надежда, что мимо проедет попутка. Сейчас же пронизывающий ветер забирался под полы плаща, неприятно холодил разгоряченное ходьбой лицо, и правый сапог, кажется, начинает натирать щиколотку. Перед началом похода он купил себе прекрасные сапоги, скорняк посоветовал ему этот плащ - ну, Марк его и взял. И вот оказалось, что сапоги надо было взять на неделю раньше, чтобы разносить, привыкнуть. Заказать здесь нормальную походную куртку было невозможно - Марк никогда не занимался выкройками, и об устройстве куртки типа "Аляска" имел самое общее представление. А объяснять портному, что именно он хочет... Марк был не готов.

Осень накрывала землю холодом и дождями. И Марк ушел на юг. Куда идти, ему было все равно, но на югах теплее. Марк старался быстрее миновать перевал. В проходе между скалами оказалось еще хуже - ветер стал дуть в лицо, резкими порывами распахивая одежду. Прикрывая лицо, Марк спотыкался и оскальзывался, буквально пробираясь вперед.

Он устроился на холодных камнях, чтобы очередной раз отдохнуть, как вдруг из-за скалы выскочил человек, чуть не упав на Марка. Они оба в недоумении уставились друг на друга. Человек этот бы немолод, хотя и не слишком стар, но очень изможден. А одежда на нем была... странная. Марк не смог бы точно сказать - почему, но сразу было видно, что роба или куртка на этом человеке ему явно не подходят. Спутанные волосы, мутные глаза... Каторжник? Только этого Марку и не хватало...

- Ты кто? - хрипло выдохнул человек.

- Марк, - растерянно ответил Марк. Он ненавидел этот вопрос. На него никогда невозможно дать приемлемый ответ. Но беглеца такой, видимо, устроил. Присев на корточки, он вытащил из-за пазухи металлическую палку, сунул ее Марку, прошептал умоляюще "На! Держи, Марк, только никому не отдавай", и рванул по скале куда-то вверх.

Ошалевший от такого поворота Марк вскочил с камней и остановился, глядя вслед ловкому незнакомцу, менее чем за минуту забравшемуся по скалам на внушительную высоту. От этого зрелища Марка отвлек шум за спиной. Обернувшись, он увидел пятерых людей, одетых во все черное, и внушающих почтение и осторожность.

- Эй, мужик, - окликнул его первый. - Ты тут не видел, куда он побежал?

- Видел, - ответил Марк, осторожно пряча руку с железякой под плащ. И поглядел наверх. Господа в черном взглянули туда же. Предводитель присвистнул, остальные рассмеялись.

- Молодец, мужик, - крепко хлопнул его по плечу предводитель. - Если бы не ты, мы бы его проглядели.

Господа в черном, несмотря на дорогую одежду, полезли на скалу. Марк поразился, как ловко и профессионально это было проделано. Двое подставили колени, трое запрыгнули на откос, подтянули двоих, образовали живую лестницу - и почти мгновенно достигли места, где сидел, тяжело дыша, беглец. Дальше произошел короткий разговор, который Марк не расслышал, после чего преследуемый прыгнул вперед, и они с предводителем покатились со скалы на тропу. Марк отскочил подальше, на ходу пристраивая фигню за пояс. Беглец пострадал куда больше, он лежал неподвижно, а вот предводитель, хоть и с трудом, но встал. Сверху спустились его спутники.

- Еще раз спасибо, - сказал один из них. - Ты нам очень помог. Если будет нужно - обращайся. Мы долгов не забываем.

- А кто это хоть был? - спросил Марк.

- А ты его не знаешь? - пнул под ребра лежащего другой. - Это опасный преступник. Мы за ним второй день гоняемся, больно шустрый. Вставай давай! - прикрикнул он на лежащего.

Тот застонал, и остался лежать.

- А кого мне спрашивать об услуге? Вы стража? Чья?

Люди в черном рассмеялись.

- Да, можно сказать, стража. Стража общественного порядка. Нас везде найдешь - темное братство в глаза не бросается, но всегда рядом. Ну, бывай!

Странные стражи подхватили тело, один из них закинул его себе на спину, и вся компания довольно бодро отправилась в обратном направлении. Марк вытер испарину, достал железяку, и стал ее рассматривать. Этот предмет напоминал трубку от пылесоса. Относительно тяжелая, сантиметров шести в диаметре, с удобной кожаной прокладкой для ладони. Внизу какая-то пластинка, которая в пылесосе регулировала бы поток воздуха, пару сегментов металлической гофры. С противоположной стороны небольшое и неглубокое отверстие - с трудом проходит указательный палец. Возле металлических колец у "нижнего" конца трубки (остатки шланга?) - две кнопки. Марк пощелкал - ничего не случилось. Марк не спеша пошел дальше, на ходу разглядывая странный подарок. Метать этот предмет неудобно. Дырка не сквозная - на духовое ружье не похоже. Стрелять она тоже не должна - в руках не удержать. Возможно, что это действительно часть чего-то, типа пульта дистанционного управления. Надо вот в эту дырку сунуть провод, нажать на кнопку... И что-то заработает. Только где в этом мире такой провод найти? А ведь эти товарищи в черном знают, где этот провод, подумал Марк. И преступник-беглец знал. И очень, наверное, опасался, что ее схватят. Не его - иначе бы попросил Марка его не выдавать. А он сказал - "спрячь, и никому не показывай". Очень уж ему было важно, чтобы эта железяка убежала. Сам он убежать даже не рассчитывал. Надо же... Марк сунул железяку за пояс. Увы, даже если это ключ от сокровищницы, то сокровищница эта осталась у него за спиной. Было немножко обидно тащить за собой такую бесполезную вещь, но выкинуть ее Марку тоже было жалко. Все-таки таинственный предмет был кому-то очень дорог. Когда-нибудь да пригодится. Вдруг здесь изобрели пылесосы!

Марк открыл глаза и зябко укутался в одеяло. С этой стороны гор было теплее, но осень есть осень. Почти зима. Спать под открытым небом он уже привык, но вот просыпаться... Каждый раз выяснялось, что болит отдавленный камушком или шишкой бок, снаружи холодно, и утренняя роса противно капает на ухо. Легчайший путь решить все эти проблемы - встать, но вот вылезти в утреннюю прохладу из еще теплого кокона ужасно не хочется. И каждый раз Марк вел маленькую локальную войну за эти остатки тепла с самим собой. И всегда проигрывал.

Сейчас он лежал на спине, доводя войну до логического конца, и смотрел в небо. Над ним парил дракон. Размашистые крылья слегка шевелились, хвост колыхался, создавая иллюзию кильватерного следа. Зверюга медленно проплывала в поле зрения. Сначала Марк просто следил за ним, потом резко сел и открыл рот. Он хотел спросить "Что это?", но вопрос застрял в горле в связи с абсолютной ненужностью. "Что это" было и так видно - дракон. Марк выругался - не от злости, а от восхищения. Просыпаешься утречком - а над тобой летит дракон. Светленький такой. Летит, и поблескивает. А, нет. Уже снижается. Да куда - прямо к нему на пригорок! Красиво так заходит на посадку, прижимая травку и скатывая камушки ветром от крыльев.

Может это и нескромно, но первое, что подумал Марк - это самец он, или самка? К сожалению, рассмотреть не удалось. В фантастике, к примеру, драконы отличались по рогам. У этого рогов не было. Но что из этого следует? И, вроде бы, он откуда-то знал, что и не должно быть. Марк встал навстречу чудовищу и во все глаза рассматривал гостя. Дракон вытянул шею на высоту примерно метров шести, и тоже рассматривал Марка. Марк отправился наверх, поближе к чудесному созданию.

- И ты ссовсем-ссовсем не боишшьсся? - спросил дракон. Голос был низкий, грудной, с шипящим присвистом, но вполне понятный.

- Не знаю еще, - сказал Марк, останавливаясь. - Смотря, что ты видишь. Тебе сверху виднее.

- А что я должшен увидеть? - закрутил головой на длинной шее дракон. Очень это у него выразительно получилось.

- Может, ты выбираешь себе обед из трех блюд, а я тут один. Или вдруг тебе нужен собеседник. А может ты прилетел дать мне добрый совет - чтобы я не ходил, куда не следует. Или ты просто пролетал мимо, и присел отдохнуть. А тут я лежу.

Дракон чуть согнул лапы и захохотал.

- Нет, ну надо шже... Так ты еще меня в гости прригласишшш. Ты случайно не волшшебник?

- С чего ты решил? - немножко испугался Марк.

- А они имеют дуррную привычку моррочить нам голофу. И, кашется, вообще ничего не боясса.

- А... Понятно. Нет, я не волшебник, я только учусь. Но в гости тебя приглашаю. Я, правда, сам тут в гостях, но ты проходи, располагайся.

Дракон аж зашипел:

- Чешшшшуйку захотел? Так просто не получишшшшь!

У Марка опять отвалилась челюсть. Сейчас дракон был страшный: припавший к земле зверь с вытянутой вперед шеей, оскаленная пасть, непонятное выражение на морде...

- Да не нужна мне твоя чешуя, - обиженно пробормотал Марк, и повернулся к дракону спиной. Земля больно ударила в грудь и лицо, зубы клацнули и из глаз покатились слезы. А тяжелая лапа прижимала к земле, и над ухом громыхал свистящий бас:

- Повторрри, что ты сскассал?

- Лапу убери, придурок. Больно же!

- Повторри, что скасал! - рык прямо в ухо.

- Да нафиг мне не нужна твоя чешуя! - почти прокричал Марк, чувствуя себя ужасно неудобно, но по-прежнему не испытывая ужаса. - Не нужна! Слышал?

Лапа убралась. Марк сел, и потирая спину и ребра, уставился на дракона. Тот сидел по-собачьи, склонив голову на бок, и рассматривал человека.

- А почему?

- Всю спину мне оттоптал... Что почему?

- Почему не нужшна чешшшуйка?

- Блин, и стоило из-за этого кидаться! Ну, не собираю я чешую драконов! Я вообще не знаю, что с ней делать. Мне можно вставать? Или лучше сидеть - так падать не так больно?

- Умгму, - кивнул дракон, и выпрямил шею. - То есть, по незнанию. Можно.

Марку потребовалось пару секунд, что бы сообразить, что последнее относилось к его вопросу. Он встал, и опасливо отошел от дракона. Тот тоже встал, и последовал за Марком. Марк растерянно остановился.

- Что? - спросил дракон.

- Я пленник?

Дракон фыркнул:

- Кашшется, кто-то приглашшал меня в госсти. Или это тоше по неснанию?

- Да нет, это как раз было искренне, - растерялся окончательно Марк. - Только я не знаю, как принимать дракона посреди поля... У меня даже угостить тебя нечем. Я не знаю, что ты любишь. Вот, скажем, чай ты пьешь?

- Пью. Но не люблю. Не старайся меня угостить, а то я сссоглашшуссь. Кушай сам, а я проссто посмотрю. Ессли мне что-нибудь понравитсся, я тебе сскашу.

- Если это окажется моя голова, - пробормотал Марк возвращаясь к кострищу. - Я ее тебе не отдам.

- А што ты ссможшешшь сделать? - с интересом спросил дракон.

Марк закрыл рот, и пошел за хворостом.

Через пятнадцать минут он пил горячий чай, заедая остатками хлеба, и смотрел, как дракон когтем ворошит угли в костре.

- И тебе совсем не горячо?

- Пшшшш... Это ше когость. Он нечувсствительный. Иначе я кашдый раз бы орал, когда они ломаются. А тебе што, совсем не страшшно?

- А почему мне долшно быть страшшно? - невольно передразнил Марк

Дракон издал своеобразый горловой звук.

- Не старайсся, ты и так говоришшь ошень смешно. Обыщно люди меня боятсся. Маги не боятсся, но они снают мои сслабые месста. А ты не снаешь, но не боишшься. Почему?

- А что, у тебя есть слабые места? С такими то когтями?

Дракон пригнул голову, поскреб лапами, поглядел на Марка одним глазом, потом другим. Посмотрел на свой хвост. Снова на человека.

- Ну... Есссть.

Марк, который во все глаза смотрел на эту пантомиму, вдруг покраснел.

- Ой, извини. Я вовсе не хотел тебя расстроить. У нас этот вопрос считается риторическим. То есть, я хотел выразить свое восхищение твоей силой и мощью. Мне совсем не нужны твои слабые места. Тем более, что я представляю, где они, - Марк хихикнул.

Дракон отвел взгляд.

- Мы думаем по рассному. То, што ты подумал - для дррракона не сслабое мессто. Мы хоррошшо сащищшены. Но мне ещще не так много лет. Наверрное, тебе я кажшусь всросслым. Конешно - расс в пять старшше! Но мне нушшно ещше пятьнадцсать чешшуек. А могло быть дессять - добавил он грустно.

- А что, отобрали встречные маги? - спросил Марк с подковыркой. Но дракон грустно кивнул. Марку стало его жалко.

- А это очень больно, когда чешуйку выдирают?

Дракон неоожидано расхохотался.

- Нет, вот теперрррь тощно вижшу, что ты не волшшебник! Хошешь попробовать?

- А тебе точно больно не будет?

- Тощно! Любую! На выбор! - веселился дракон - Хошешь, попрробуешь из того месста, о которром ты подумал?

Марк прикинул возможные варианты. Скорее всего, выдернуть напрямую действительно не удастся. Даже если бы были клещи. Сделать клин между двумя чешуйками, и нижнюю просто подрезать кинжалом. На живом драконе экспериментировать Марк бы не рискнул, но в принципе это реально. Впрочем, он же дал слово!

- Я же дал слово, что мне не нужна твоя чешуя! А вдруг получится?

- Не полушитсся. Самущаешьсся!

- Даже пробовать не буду. Я тебе так верю. А как это делают маги?

- Само отваливаетсся.

- Как само? Они что, колдуют?

Дракон перестал веселиться.

- Нет. Ессли волшшебник выполнит шелание дракона - любое искренное шелание, ему достается чешуйка. Одна из новых. А новую отрасстить сс годами все труднее.

- Почему? Кальция не хватает?

- Што такое "калсий"?

- Ну... Это металл такой входит в состав костей и зубов. И рогов.

- Нет, калсий тут ни при щем. Ты совсем не снаешь в чем тут дело?

- Совсем. Я вообще не из этого мира. Поэтому много чего не знаю. Если это не тайна - расскажи! Хоть знать буду, чего не хватает драконам.

Дракон завозился, потом лег на бок, обняв хвостом задние лапы. Поковырялся в остывающих углях.

- Это долгая исстория. Начинать надо сс начала. Когда пошшел рррод драконов, мир был светел и чисст. Дрраконы шили в мире и ррадости. Я не помню этих времен, но так рраскасывают. И у драконов не было чешуи. Она была не нушна - мы кошей впитывали солнце, и почессатьсся мошно было в любом мессте. Но потом вмешался человек. Драконы тогда были лушше, чем сейчасс, но и тогда они чшеловеков не любили. Говорят, вы начали первыми. Это уше не вашно. Соссдатель обиделся на драконов, што они сильные, мудрые, а вссе равно обишают чшеловеков. Мы ведь васс иногда едим. И тогда соссдатель ссвясал шизнь драконов и чшеловеков. Мы не мошем сс вами шить, и не мошем бес вассс. Ессли бы вассс не было совссем, мы бы и дальше обхходились бес чешуи. Но пока в мире влавствуют чшеловеки, дракон долшен им слушить. Драконы рошдаются голыми, и я еще помню вкусс сссолнца. А потом, ессли дракон хошет вышить, он долшен делать людям только добро. Тогда у дракона нашинает ррасти чешуя. Чешшуя - хорошая защшита, но мы сабываем вкусс ссолнца. Сато нам не сстрашны чшеловеки. Они большше не могут принудить нас. И осстаток шисни дракон проводит в собсственное удовольствие.

Марк оглядел чешуйчатое тело собеседника. Чешуек на нем было много. Очень много. И каждую дракон, наверное, знал наизусть. И как обидно терять пусть даже одну чешуйку...

- А зачем чешуя драконов магам?

- Ну как ше! Это ше одно доброе дело. Ессли волшшебник хошет сделать большшую гадость, он берет чешшуйку дракона. Тогда для волшшебника гадость сстановитсся проссто посступком. А инаше ему са эту гадоссть придется отвечшать. По их магишеским законам.

- А как драконы узнают, что сделали доброе дело, а не, скажем, ту же волшебную гадость?

Дракон сделал неопределенный жест передней лапой.

- Мы просто чшувствуем. Ессли чешуйка нашщала рассти, все правильно. А ессли нет - то нет. Сс годами ущишся щувсссствовать.

- Получается, все, что ни сделает дракон - добро?

- Нет, не все. Только то, после щего чешуйка растет.

- А пока ты был маленький... Или была? Извини, я даже не знаю, кто ты..

Дракон перевернулся на другой бок.

- Я мужщина. Девушшек оссталось очшень мало - люди не дают им сарасти чешуей. Поэтому всся эта исстория не то што бы тайна, но обыщно ее не расскасывают. Понимаешшь, пощему?

- А почему ты мне все это рассказываешь?

Дракон поманил его когтем. Марк встал, и подошел к голове поближе. Дракон поднял левую переднюю лапу. И Марк увидел. Между лап, над самым сердцем был участок коричневой кожи. И на краю этого участка розовела маленькая тонкая чешуйка. А рядом проклевывалась еще одна - тонюсенький светлый ромбик.

- Чешется? - спросил Марк восхищенно - Почесать?

Лапа гулко хлопнулась о землю. Морда дракона не слишком выразительна, но Марк прочитал на ней такую бурю эиоций, что ему стало страшно. Тем более, что была эта морда ну уж слишком близко.

- Она же ещше ссовссем-ссовсссем сссвешая! Неушели она тебе так нушна? Она ше еще ссовсем маленькая!

- Да что ты, что ты, - кинулся успокаивать дракона Марк. - Не нужна мне твоя чешуя!

На всякий случай Марк даже отошел на несколько шагов назад и спрятал руки за спину.

- Скажи, - спросил он расстроенного дракона. - А если мне твоя чешуя нафиг не нужна, я что, не могу для тебя ничего сделать? Ты обязательно чешуйку потеряешь?

Дракон поднялся, сел на хвост, и Марку пришлось смотреть вверх. Ничего страшного, но как сразу ощущаешь собственную ничтожность! Одно движение лапой, и все, лапушка. Прощай.

- Мошшешь. И я даше рисскну. Я дейсствительно хочу почесаться. Но не ссдесь. А за ушами. Мне неудобно, а у тебя рруки мягкие. Но учти, я сам скасал, а не ты угадал.

И дракон лег на землю спиной к Марку. Марк посмотрел на голову дракона, не сильно уступающую ему в размерах. Присел возле ушей. Потрогал ухо. Ухо шевельнулось. Мягкое, теплое ухо. Как у лошади. Марк так и подошел к проблеме - как к лошади. Мурчащий дракон - это еще то зрелище! Низкий рык, сродни тракторному, прокатился по могучему телу. Потом еще один. И еще. Марк почесал за ушами, потом - внутри. Дракон прикрыл глаза, приоткрыл пасть, и только муррык вырывался из нее при каждом дыхании. Марк встал, прошелся вдоль спины. Потрогал крылья. Они тоже оказались мягкие. Крыло с пугающим треском распахнулось, нависнув над Марком огромным зонтиком. Марк выглянул из под крыла - дракон по-прежнему лежал с закрытыми глазами, только ухо направлено на человека. Марк почесал перепонку. Дракон передвинул крыло. Марк почесал и в этом месте. Дракон перевернулся на живот, расправил второе крыло. И снова крыло пронеслось в пугающей близости от головы Марка, при этом совершенно его не задев. Марк почесал и это крыло, с обеих сторон. Дракон сложил крылья, раскрыл их, потянулся, почесал задней лапой грудь. Сложил крылья и в упор взглянул на Марка.

- Ну как? Хощешь еще чешуйку?

- Нет, - снова ответил Марк. - Не хочу. И не хотел. И не захочу.

Дракон помотал головой.

- Не сахощешь... Ты чшеловек. Ты слаб и переменщив. Если бы ты был волшшебник, я бы мог всять ссс тебя сслово, но ты не волшшебник. И твое слово ничшего не сстоит. Жшизнь ты заработал. Но это моя милоссть, а не твоя саслуга. Иди, жшиви.

- Жизнь? А ты что, хотел меня убить?

- А ты дурррак, - с удовольствием констатировал дракон. - Наивный и глупый. Я уже пошти вессь в чешуе. Што мне твоя шиснь? Плюнуть и расстерреть! - дракон показал, как. - На мой век людей хватит. А кашдый чшеловек - угроса для драконов. Жшивой чшеловек.

Марк снова оглядел чешуйчатую грудь. Другими глазами.

- Мдя. Одна чешуйка - одно доброе дело. И одна жизнь. А ты живешь долго. И скоро новая чешуя тебе будет не нужна... Но удовольствие останется.

Дракон довольно заурчал.

- Если бы кашдая чешуйка давалассь чшеловекам ссеной их шизни - я бы мог гордиться. Мной бы гордилиссь вссе драконы. Но много, много чешуи оденет дракон, прешде чем убийсство чшеловеков сстановится удовольствием. Сколько пррриходитсся вынессти дрракону, пока он в ссовершенсстве осссвоит чшеловещескую подлость, шадность, глупоссть и лшивость. Но вы, чшеловеки, хоррошие учителя.

- А ты? - спросил Марк.

- А што - я?

- А ты? Ты впитал в себя все эти подлости, пакости... Принял их, и сделал своими. Чему ты теперь учишь человеков? Например меня?! Той же гадости и подлости. Только более изощренной, ядовитой и обидной.

- Моя подлоссть не во мне, а в тебе! - дракон опять припал к земле, став похожим на огромного варана. Но удивительное дело, Марк его совершенно не боялся. Ну, ни капельки!

- А ты можешь отличить одно от другого? Та подлость, которой тебя научили люди, от твоей, природной? А может, человеки научили тебя другому? Состраданию? Жалости? Великодушию? Ты, забравший сотни жизней "подлых людишек" - ты сам сейчас больше человек, чем я!

Дракон неожиданно отступил, лег на землю хвостом к вершине холма. А Марк наоборот, расправил плечи в обличающей речи:

- Люди разные! И хотя среди них встречаются и сволочи, многие из тех, кого ты съел, могли еще разобраться в своих заблуждениях, может, они просто боялись, они, как ты, стараются покрыть свою нежную душу чешуей, только эта чешуя нарастает не от добрых дел, а от злых. И человек, так же как ты, думает - "закроюсь, а уж потом буду добро творить, когда не страшно будет". Но только привыкает он творить зло. Как ты говорил: "забывают вкус солнца". А тут еще и ты со своими чешуйками. И как мы похожи! Вы защищаете тело, мы душу. А желания одни и те же. Вот скажи, чего ты хочешь?

- Ссейщас я больше всего хощу тебя сьессть. Ссо всеми твоими мысслями и поущениями. Ты наивный дуррак. И ты еще хощешь научщить меня щить?

- Может, я и дурак. Но иногда стоит прислушаться к мнению дурака. Кто тебе еще правду скажет, как не дурак?. Вот мне, дураку, видно, что ты ведешь себя странно. Пришел, сделал доброе дело, и хочешь сожрать. За что? Зачем? Я дал тебе чешуйку. Ничего не взял взамен. За ушками вот почесал. А могу и вообще подарок сделать.

- Это какой?

- Это такой. Ты можешь совершенно спокойно менять чешуйки. Без проблем и волнений за собственную сохранность. Если ты догадаешься делать свое доброе дело - дашь какому-нибудь человеку возможность сделать добро для тебя. Ну, например, ухаживать за тобой. Или хотя бы дружить. Тогда одна чешуйка отвалится, а одна - вырастет. И кони целы, и драконы сыты - козырнул переделанной пословицей Марк.

- Не полущитсся. Во-первых, щеловек должен сам догадатьсся, о щем я мещтаю. А во-вторых, он долщен быть волщебником. А волшшебнику ссделать для меня мою мелощ - не добрро. Он ще не бесссскоррыстно делает, а са чешшуйку!

- Значит, надо договариваться с волшебниками. А не есть их.

- Их съещ, как ше! Так хлестанет, што без головы осташщся!

- С чего бы?

- Волшщебники ведь имеют ссилу. Много ссилы! Больше, щем дракон. Только драконы ссилу имеют внтури, а волшшебник - сснарруши. А ессли волшшебника убить внесапно, его ссила вылетает. Нищем не контрролируемая. И ушш тут - как повесет. Повессет - только субов лишшишшшсся. А не повесет - и чешуя не помошет.

- Поэтому ты меня не убиваешь? Боишься, что я все-таки волшебник?

- Ага, - кивнул дракон. - Но не только поэтому. Ты вссе-таки угадал. Про крылья. И даше дал мне две чешуйки.

- Может, ты еще что-нибудь для меня сделаешь? Тогда и третью получишь!

Дракон оглядел Марка. Внимательно, с головы до ног.

- Я уше ссделал. Не убил тебя. Хватит тебе пока.

- Ну, хорошо. Не убил. Фиг с ним, добро. Верю. Сомнительное, но добро. А что мне с остальным твоим добром делать? Опять же, погладить дракона я мечтал много лет. Было, и прошло. А что мне делать с твоей историей о бедственном положении драконов? Это-то чем для меня добро?

- А мне какая рассниса? Это твои трррудноссти. Две чешуйки в моем воссррасте - и то удаща.

- Две??? Ты же три добрых дела сделал!

- Трри. А чешшуйки - две.

Дракон повернулся к Марку хвостом, взмахнул крыльями, и прянул в небо. Марк протер глаза от поднятого пепла, отплевался, и поглядел в небо. Дракон быстро уменьшался в размерах.

- Ни фига ж себе коврижки. С котятами, - пробормотал Марк. - Пообщались, называется...

Гедеон на местном наречии означал "остов". Почему именно "остовом" был назван город - Марк не стал допытываться. Гедеон, так Гедеон. Может, на этом месте когда-то была крепость. Или что-нить другое, солидное, древнее, давшее начало целому городу. Городская стена была уже достаточно глубоко в постройках, но все еще хорошо видима с холма. Из чего Марк заключил, что город достаточно старый, но еще не слишком вырос, чтобы за внешними поселками бывшая крепостная стена скрылась совершенно.

За городом расстилалась гладь реки. Ярко блестела в лучах заходящего солнца, покачивая мачты кораблей, возвышавшихся над окрестными строениями.

Трактиры и прочие гостиницы Марк искать не стал. Месяц работы у скорняка дал некоторую финансовую независимость, но она была слишком зыбкой, чтобы тратить деньги на трактиры. Много раскройкой шкур не заработаешь. Особенно если ты даже не подмастерье, а самый что ни на есть чернорабочий ученик. Но Марк твердо взялся искать себя, и раз уж подвернулась работа чернорабочим учеником, значит, да будет так. Самое сложное в этой работе оказалось скрепить себя, и не лезть с советами. Грубые слова, побои, пинки мастера - слава руднику! - это было настолько обычно и привычно, что вообще не будили в Марке никаких эмоций. Тем более, что бить скорняк не умел, и боли как таковой Марк не испытывал, а обижаться не собирался. Все правильно, с учениками только так и надо. Но вот все остальное... Марк уже не был глупым юнцом, хотя и старался таким казаться, и прекрасно видел, что скорняк несколько раз упустил явную выгоду при продаже своих шуб и воротников, дважды обсчитался при покупке шкур, любил выпить винца, и совершенно не заботился ни о рекламе, ни даже просто о достойности своей мастерской. Марк бы делал все совершенно не так. Но он был учеником мага, а не учеником скорняка. И тщательно старался не принимать близко к сердцу события в мастерской, уделяя внимание подай-принеси-убери. Подавал, убирал, приносил. Постепенно убедился, что не нравится это не только ему. Не нравилось это и телу. И, как выяснилось, скорняку тоже не нравилось. Нет, претензий к Марку не было, но скорняк тоже был не дурак - на свой лад. И он предложил Марку сразу стать подмастерьем - ибо видел, на что тот способен. Марк отказался. Скорняк почесал в затылке, и предложил вместо шкуры на полу (к которой Марк привык, и находил очень удобной) место в комнате. Чем еще можно было завлечь работника, скорняк не представлял. Марку стало смешно, и он просто сказал, что скоро уходит. Первая и серьезная проблема встала при расчете. Скорняк заупрямился с "выходным пособием". Тогда Марк перечислил объем и сроки работ, выполненных им, припомнил все обещания мастера, с перечислением условий - как выполненных, так и невыполненных. Мастер опять почесал затылок, и решил не связываться - уж больно точно Марк все назвал, а он не относился к хитрецам и пройдохам. Так что Марк получил все причитающееся, купил плащ, продал один из спальников, и отправился на юг.

Вот, дошел. И первым делом пошел искать себе работу. Первых два часа гуляний по городу не принесли ни одной светлой мысли. Дважды он совался в лавки с предложением дружбы и кошелька, но один раз получил отказ сразу (причем, в очень язвительной форме), а второй раз ему устроили экзамен на профпригодность. В результате чего даже сам Марк понял, что делать ему тут нечего.

Трактиры он видел, и оставлял их как запасной вариант. Денег было не так уж много, чтобы тратиться без стеснения.

Оставалось решить, чего же он хочет. Марк уселся на порог ближайшего дома, и задумался, глядя на прохожих. Хочет ли он работу? Выяснилось, что нифига подобного. Работу он не хочет. Хочет ли он жилье? Выяснилось, что жилье он тоже не хочет. Так чего же он хочет?

Пятеро молодых парней появились в конце улицы, и у Марка сразу екнуло сердце. С детства он боялся вот таких компаний - несколько молодых отморозков, связанных даже не дружбой, а просто общими отношениями, но держащиеся друг за друга крепче иных семей. Такие могли пройти мимо, могли попутно облить грязным словом, а могли и пристать. Правда, сейчас Марк был не тем мальчишкой, которого обижали в школе. Работа (опять же, слава руднику!) закалила руки и спину, и Марк понимал, что без труда свернет челюсть-другую. Вот только вся фигня заключалась в том, что сворачивать челюсти он тоже не хотел. И тело боялось уличной шпаны по привычке.

Разумеется, по закону подлости парни окружили сидящего Марка. Они как будто отрепетировали все заранее. Один из них поставил ногу на ступеньку, и демонстративно вытер башмак полой его плаща. Остальные засмеялись, как самой удачной шутке.

Марк не знал, что делать с подступающей злостью. Как будто заглянув в будущее, понял, что произойдет дальше. Не будет драки. Парни не собирались драться. С элегантностью танцоров они будут уклоняться от прямого столкновения, оставаясь рядом, но вне досягаемости. И пока Марк будет гоняться за одним - остальные так же ненавязчиво будут то пинать его, то толкать, может быть - подставят подножку... Потом, наигравшись и навеселившись, пойдут дальше, через полчаса забыв об униженном человеке...

Униженном?

Марк не знал, чего он хочет. Зато он знал точно, чего он НЕ хочет.

Он сунул руку в карман (парень отпрыгнул на пару шагов), и достал кошелек. Простой полотняный кошелек, сделанный там же, у скорняка. Высыпал на ладонь мелкие монеты, и ссыпал их обратно в карман. А кошелек протянул пареньку.

Заодно и присмотрелся.

Парни были не из богатых - одежды не щегольские, но не дырявые, не грязные. Марк бы сказал, что это какие-то рабочие, если бы видел здесь фабрики или заводы.

- Зачем? - удивленно спросил парень.

- Ты кантики забыл протереть, - ответил Марк. - Не блестят.

Пацаны засмеялись. Не зло, а как доброй шутке. Да им еще и двадцати нет, понял Марк.

- Молодец, мужик. Хорош! - один из парней подошел к нему, и хлопнул по плечу. Как ни странно, Марк даже не покачнулся от этого удара, что вызвало мимолетное удивление на лице пацана.

- Это что, все твое достояние? - спросил другой, кивнув головой.

- В общем, да, - не стал отпираться Марк.

- То-то я смотрю, сидишь тут, как босяк... Выгнали?

- Да нет.. Сам ушел.

- А, тогда - ладно. Ну, давай знакомиться. Тим! - он протянул руку, и Марк пожал ее. Тим тоже удивленно глянул на него, но ничего не сказал, только побыстрее выдернул руку.

Любителя чистой обуви звали Мартыном, еще двоих - Алексис и Кейт, а пятый не представился.

- Пойдем, что ли?

- Куда?

- Посидим, выпьем, поболтаем.

- А, пойдем! - поднялся со ступенек Марк.

В конце концов, Учитель говорил, что он ищет себя. А истина - в вине.

Немного смущенный и очень довольный Марк вместе с компанией юнцов ввалился в таверну. Здесь эту компанию знали очень хорошо.

- Эй, Тим, падай здесь, - раздалось из одного угла.

- Мартын, Тимка, здесь гавань свободна! - хриплый бас от другого столика.

Трактирщик встал на дороге у ребят.

- Мартын, песья кровь, ты мне сколько должен?

- Семьдесят! - не моргнув глазом ответил Мартын.

Марк мысленно присвистнул: семьдесят рулонов - большая сумма.

- Когда отдашь, сын крокодила?

- Сейчас!

Мартын действительно полез в карман и вынул кольцо с камнем.

- В расчете?

Трактирщик даже не шевельнулся.

- Мартын, паскудный ты ублюдок, ты мне сколько должен?

- Так вот, я же отдаю тебе?

- Ты мне деньгу давай, а не фигню какую-то! Деньгами должен? Деньгами давай!

- Да откуда у меня деньги? Тогда погоди чуток.

Трактирщик посторонился и все компания направилась к столику, где сидели моряки. Марк чувствовал все большее стеснение.

- Налетай, - предложили ему без всяких предисловий.

Марк взял кусок рыбы и стал ее обсасывать - речная рыба имеет жуткое количество костей. Алексис сразу взял себе пива, а Мартын выложил на стол то самое колечко.

- Короче, мужики, кому сгодится?

Один из моряков взял, присмотрелся.

- Ювелир вряд ли даст больше сотни.

- Мне сотня и не нужна. Я должен семьдесят.

- Остальное, как обычно, мое?

- Ага!

Моряк взял перстень, и вышел.

- А почему не сам? - спросил Марк.

За столом засмеялись.

- Где ты откопал это чудо, Мартын?

- Идем мы - сидит. Несчастный такой, а в глазах прямо вывеска: где бы денег взять?

- Неправда, - ответил Марк. - Ты мне в глаза не смотрел.

Засмеялись еще громче.

- Ну, думаю, дай подшутю над убогим. А он ничо так, оказался.

Ребята рассказали историю знакомства, в лицах, с подробностями. В первые секунды Марк робел и стеснялся, а потом неожиданно отбросил все чувства, как будто речь шла не о нем, и смеялся вместе со всеми.

- И куда дальше собираешься, чудо?

- Не знаю.

- Совсем-совсем?

- Совсем.

- Тогда оставайся.

Марк подумал внимательно. Посоветовался с телом. Тело молчало. То ли и впрямь хотело посмотреть на бытность местных уголовников, то ли не понимало, о чем речь.

- А где?

Вокруг уже заржали в голос.

- Парень, ты хоть откуда?

- Беглый я. Родился отсюда далеко. Вот и не знаю, что делать дальше.

- Хочешь, подкину работенку непыльную? - спросил Алексис.

- Не хочу.

- Почему?

- Расплачиваться за твою непыльную работенку долго придется.

- А ты откуда знаешь? - удивился Алексис.

На этот раз засмеялись уже над ним.

- Да это даже дураку ясно, - сказал какой-то матрос, и потом уже Марку. - А иди с нами. Работа, конечно, тяжелая, но ничего.

- Это не мой путь, ребята, - сказал Марк. - Я думал об этом. Но море - не моя стихия.

- Да ну! Какое, к рыбам, море? Откуда оно тут? По реке сплавляемся.

- Нет, и этого не хочу.

- Привередливый, - сказал Мартын, приглядываясь к Марку. - Тогда тебе одно остается.

- Что?

- Идем со мной.

Почему-то никто не засмеялся. Предложение Мартына было воспринято как действительно ценный подарок.

- Пойдем, - вдруг согласился Марк.

- Смотри, - говорил Мартын. - Это не просто город. Это - люди. У каждого есть своя жилка. Своя точечка. Надо ее только найти.

- В смысле?

- Ну, вот, скажем, ты. Ты когда сидел там - ты же нас боялся?

- Боялся, - не стал скрывать Марк.

- Вот. И немедленно случилось то, что ты боялся. Мы, конечно же, тут же посмеялись над тобой. Ибо это была твоя точечка. Если бы ты жаждал нас убить или ограбить - мы бы и близко к тебе не подошли. И так - у каждого человека. Если научиться их распознавать - ты будешь королем!

- Да ну... - недоверчиво сказал Марк.

- Конечно! Вот, смотри. Что ты хочешь, чтобы я сделал с любым из окружающих?

- Да ничего не хочу!

- А ты придумай. Так интереснее!

- А что можно придумать?

- А что хочешь!

- Ну... - Марк огляделся. - Пусть вон та дамочка встанет на руки..

- Чего? - озадаченно сказал Мартын.

- Пусть сделает вот так! - и Марк сделал "колесо" прямо на вечерней улице, не смотря на пиво.

- Крут! - уважительно сказал Мартын. - Такого мне еще не загадывали. Вон та, говоришь? Да, действительно. С ней не получится. Значит, тоже умеешь чувствовать чужие точечки?

- Возможно. Но королем пока не стал.

- Да не, я имел в виду - просто хорошо жить. Например, у меня нет денег. Вообще. И они мне не нужны, я с ними не связываюсь.

- А как же ты живешь?

- Очень просто. Ты же видел? Взаймы. А потом, как подворачивается - отдаю. Да только это редко надо. Меня и кормят бесплатно, и живу я, где хочу.

- А это как?

- Ты как на счет баб?

Марк залился густой краской. Год в руднике этот вопрос снимал начисто. Да и не до этого там было, часто от побоев приходилось спать на животе. Неделя с магом тоже к шашням не располагала. А потом Марк как-то так сосредоточился на "поиске себя", что даже удивительно, как этот вопрос не встал у него раньше.

- Дык... Я же немытый... - пытался отвертеться Марк.

- А, хочешь с комфортом? Тоже правильно. Пойдем-ка...

И Марк посмотрел, как работает профессионал. Дом, в который стучался Мартын был явно из очень богатых. Открыл дверь слуга. Мартын сначала изобразил попрошайку, причем удачно вплел и господа Бога, и любовь к ближнему, и щедрость хозяйки.

Потом совершенно "случайно" облился чем-то на кухне. Служанки тут же начали хлопотать вокруг него, и Мартын что-то одной прошептал на ухо. Та задумалась. В общем, через полчаса свежевымытые Марк и Мартын входили в комнату к госпоже. Марк только диву давался, как легко и вдохновенно врал Мартын на пути к заветной дверце, и вспоминал про то, что настоящая магия - это всегда обман. Так врать, как его новый знакомый Марк, наверное, не научится никогда в жизни. Это, наверное, и впрямь какое-то особое чувство или умение.

И вдруг...

И вдруг - совершенно прямо и честно.

- Милейшая госпожа! Не велите казнить! Велите миловать да слово молвить.

- Что тебе надо, оборванец?

- Явился я сюда пред ваши светлые очи, наслышанный о ваших прелестях, столь же восхитительных на вид, как и на ощупь, столь мягких и податливых, и возжелал попробовать их вьяве...

Дама взглянула на Марка, и высокомерно бросила:

- Лжешь, пес. Иначе явился бы один.

- Моя леди! Я - ничтожный человечишко. И я знаю предел своих возможностей. Заботясь о себе я бы, правда, явился к вам в одиночестве. Но, зная мужскую силу не понаслышке, я знаю, что вы, леди, останетесь недовольны сим, а вдвоем мы можем дать вам куда больше, чем взять.

Марк стоял, дурак-дураком, не зная, ни что делать, ни как себя вести.

- То-то я и вижу, что друг твой прям горит желанием, - засмеялась хозяйка, ничуть не смущенная речами пройдохи.

- А вы подойдите, моя леди, и посмотрите сами. И велите отрубить мне голову, ежели я лгу.

Леди соизволила подойти, и проверить. Тело слегка дернулось: мол, чего стоишь-то?

И Марк отлип. Нагнулся к точеной шейке, спустился к пышной груди, торчавшей в вырезе платья.... А сзади уже шустрили руки Мартына.

- Двери закройте, ироды, - слабо застонала дама.

За всю жизнь Марк ни разу не спал в такой шикарной постели и в такой странной компании.

Жаль, только выспаться ему не удалось. Мартын поднял его еще до восхода, и они торопливо оделись. Покидая спящий дом, Марк невольно вспоминал подробности прошедшей ночи, и понимал, что все это меркнет перед тем, что показал ему уличный проходимец.

- А ты все можешь? - спросил он нового друга, когда они шагали по улицам просыпающегося города. Города, в котором незримо властвовал простой парнишка по имени Мартын.

- Ну, не все, конечно. Но что нужно - могу.

- И денег достать можешь?

- И денег. И жилья. И еды. И друзей. И врагов. Все, что в этой жизни нужно, чтобы жить не скучно.

- Везет тебе.

- Наверное, - пожал плечами беззаботный Мартын.

- А ты маг?

- Да с чего ты решил?

- Ну, ты так вдохновенно врешь...

- Аааа! Это у меня наследственное. Батюшка, говорят, еще лучше умел. Да кто его знает, где он сейчас? Может, сам я и не маг, но, может, сын мага. Только чем мне это поможет? Кроме как врать ничего другого не умею.

- Зато это умеешь в совершенстве. Спасибо тебе, Мартын.

- Да не за что.

- Есть за что. Прекрасная ночь с восхитительной дамой...

- Да это что! Эта - так себе. Вот я тебя познакомлю...

- Не познакомишь. Я благодарен тебе за урок. Но мой путь дальше. Я все понял.

- Что понял-то?

- Что это не мой путь. Я согласен, что это удобно, но... Но сам так жить не буду.

- Привередливый какой, - поморщился Мартын. - Ладно. Будешь мимо проходить - заходи.

5

В городе Марк просидел почти два дня. Снаружи хлестал мокрый ливень со снегом. Хоть и юга, а снег и здесь выпадал. Идти куда-то в такую погоду было равносильно самоубийству. Сидеть тупо в трактире тоже было скучно. И Марк тренировался. Но сейчас, когда не было над душой въедливого учителя, тренировки шли как-то вяло. Да, знакомство с телом состоялось. Да, можно было встать, подышать, как когда-то читал в книжках по йоге, поотжиматься, попрыгать... Но быстро надоедало. В общей столовой он присматривался к людям, пытаясь по методу Мартына вычислить или прочувствовать "точечки" людей. За что пару раз чуть не схлопотал по морде. Один раз почти схлопотал, но вовремя перехватил руку, и сам перепугался, когда чуть не шмякнул мужика мордой об стол. Все произошло без его участия. Все-таки работа на руднике - это прекрасная закалка для тела. Потом они полаялись, где мужик обвинял Марка в том, что он шпион и соглядатай, и Марк настолько растерялся, что обозвал мужика всеми известными ему ругательствами самого обидного смысла, послал прилюдно на три буквы, и чуть не сказал, что он - ученик мага.

Одумался.

Ушел к себе в комнату, и стал думать: на чем он прокололся. И понял, что на несоответствии внешнего и внутреннего. Тот же Мартын, когда врал или "смотрел" на людей - немедленно что-то делал. Поэтому его внешние проявления и внутренние полностью совпадали.

Тяжело вздохнув и внутренне сжав себя в кулаке, спустился вниз, и обнаружил, что жертва его тренировок еще тут. Присел за стол, и начал путано извиняться. Помирились, и даже выпили.

И вот тут Марк начал тренировку по-полной. Между глотками вина он рассказывал соседям по столику какую-нить ерунду, и делал предложения или предположения, пытаясь прочувствовать результат. Иногда - удавалось. Иногда - нет. Но чем больше удавалось, тем больше Марк понимал, как был прав Мартын. Действительно, научившись ощущать "болевые точки" других людей, можно было легко вертеть ими. Заставить платить за тебя, заставить женщину лечь с тобой, а мужика - встать с тобой плечом к плечу. Главное было действовать свободно, не оглядываясь на совесть.

И испугался этого ощущения. Он был не готов к такой власти.

Поэтому, обнаружив на следующий день легкую облачность с солнцем, запасся провизией и пошел дальше.

Дальше, дальше на юг.

Через час неспешной ходьбы он почувствовал запах дыма. И сердце екнуло. Марк впервые ощутил на себе это чувство, и только привычка постоянно отчитываться себе о своих желаниях и своем состоянии позволила заметить это. Сердце пропустило удар, и радостно забилось.

Марк решительно свернул с дороги против ветра. Поплутав минут десять вышел к костру.

Вокруг костра никого не было. Но костер - был. "Опоздал", подумал Марк огорченно.

Сел возле огня, и подкинул дров. Подумал, и решил, что нет. Если это и правда его учитель, то он не мог уйти вот просто так, бросив костер в лесу. Конечно, сейчас зима, и вероятность пожара невелика. Но это настолько не вязалось с его представлениями о маге...

Оказалось, правильно не вязалось. Послышался стук копыт, и Марку пришлось сильно напрячься, чтобы не обернуться.

- Ну, что, пришел в себя? - раздался сзади знакомый голос.

- Нет, Учитель. Не пришел.

- А чего ж так? - маг подошел к костру и сел у огня. Его гнедой монстр обнюхал Марку затылок и фыркнул за шиворот.

- Не знаю, это оказалась слишком сложная задача. Ее не решить за пять минут.

- Почему?

- Я не знаю, где я. То есть, вроде бы - вот я. Кажется, так просто? Но ведь я могу оказаться тысячами и тысячами. Я могу оказаться Марком-сталеваром, могу - убийцей, могу - вором, разгильдяем, и даже, проверено, рабом на руднике. А кто же тогда - я?

- А ты, дорогой мой, это - ты. Ты не сталевар и не раб. Ты - Марк. И с чего ты решил, что можешь себя ограничивать? Собственно, это и было твоей первой самостоятельной работой над собой. Вот ты прошел немалый путь от нашей последней стоянки до сегодня. Ты увидел этот мир изнутри. Вот и скажи, есть в этом мире хоть что-то, что тебе органически не подходит? Кем ты принципиально, никогда и ни за что не смог бы стать, как бы ни старался этот мир?

- Да нет, наверное. Я тут подумал...

- И что?

- Получается, что все их возможности, проблемы, достоинства и недостатки у меня есть тоже. Я тут сидел, смотрел, получается, что я такой же дурак, трус, растяпа, такой же похотливый самец или жадный собственник, как и все они. Получается, нет во мне ничего уникального?

- Пойдем, - сказал маг, вставая.

Они затоптали костер и пошли.

Не привязанный и не стреноженный конь собакой бегал вокруг, то отставая, то обгоняя путников.

- Это все не твое, - вещал маг. - Нет ничего такого, что было бы твоим. Вот ты смотришь на небо, и говоришь: оно голубое. Но что такое "голубое"? И какое небо на самом деле? Ты смотришь на лист, и думаешь: он зеленый. А что такое на самом деле "зеленый"? Вот драконы видят цвета, недоступные человеку. Они могут говорить с людьми, но могут ли они объяснить тебе, что такое ультрафиолетовый цвет? Нет, они не в состоянии сделать этого, хотя и могут говорить. Ты просто не поймешь.

Но самое интересное в том, что ты не знаешь, что видят остальные! Когда кто-то иной смотрит на небо, он видит совсем другое небо! Оно ничем не похоже на то, что видишь ты! Просто потому, что этот человек - другой. Но вы смотрите на одно и то же, и думаете, что видите одно и то же. И оба говорите "небо голубое". Поэтому все, что ты говоришь - это не твое. Этому обучили тебя другие люди, и это их взгляд на вещи. Они не знают, что видишь ты. Они не знают, что ты чувствуешь, что ты думаешь, что ощущаешь. Но они думают, что ты видишь, думаешь, ощущаешь то же самое, что и они. И ты соглашаешься с этим.

- Обман по правилам?

- Совершенно верно. И вы, люди, дружно полируете и оттачиваете этот кодекс обмана. Но тут есть такой хитрый вопрос. А если бы ты родился, скажем, среди драконов? Оставаясь по-прежнему человеком, и будучи воспитан зверьми - у тебя бы не было этого кодекса обмана людей. Но ты бы - был?

- Конечно.

- А сейчас?

- А что "сейчас"?

- Сейчас ты - есть?

- Конечно!

- А - где?

Марк задумался.

- Наверное, тут.

- А где "тут"? Где ты под этим слоем чужих взглядов и заблуждений?

- Получается, я шел по миру с целью найти себя, но найти себя можно только увидев других?

- Не обязательно. Но это самый простой и безболезненный путь. Какой-то из скульпторов говорил, что он просто берет глыбу гранита, и отсекает все лишнее. Получается произведение искусства.

- Микеланджело.

- Да? Возможно. Не помню. Но это не важно. Ты можешь сделать то же самое - отсечь все лишнее. Но можно раскатать гранит в глину, замесить, и вылепить то, что нужно. Тоже можно. Можно вырастить нужное. Есть десятки способов найти себя. Но отбросив чужое ты, во-первых, освободишь много места, а, во-вторых, тебе будет значительно легче. Только начать это нелегко.

- Это как чешуя драконов?

- А это тут причем?

- Ну, они же обрастают чешуей, и она прикрывает их тела. А под чешуей - сам дракон. Но мы не видим дракона, видим только его чешую.

- Опять ты о драконах... Ладно, не важно это. Нет, это не совсем правильно. Тут все гораздо сложнее. Но я сейчас не буду влезать в дебри подробностей. Просто знай, что во всех своих устремлениях, чувствах, и так далее - тебе надо отбрасывать чужое, и оставлять - свое.

Это долгий и кропотливый труд. Но, судя по всему, ты его уже начал.

- Судя по чему?

- Судя по тому, что мы с тобой встретились.

- Кстати! А как мы встречаемся? Это особая разновидность магии?

- Нет, это настолько обычная штука, что и говорить даже стыдно. Вот ты сейчас идешь, и встречаешься вот с этими деревьями, с кустами. Со мной. Ты - великий маг?

- Нет, понятное дело. Но вы появляетесь удивительно вовремя. Прямо воплощенное Дао!

- Я никакое не Дао. Просто конус причинности.

- А это что за хрень?

- Конус причинности? Странная штука. Вот я иду сейчас рядом с тобой, но одновременно несусь на гребне волны. Я вижу, как падают слова: тяжело - назад, и легко - вперед. Ты сейчас завален камнепадом моих слов, а я любуюсь игристым фейерверком последствий. Я вижу как любой мой шаг или твое бездействие плодит варианты возможного. Какое из них воплотится? Я не знаю. Я могу выбирать свои, могу выбрать твои. Но я же знаю, что выбрав одну из вероятностей я тут же создам новые, и придется выбирать снова и снова. А я - близорук. Я не помню и не знаю. Не помню позавчера, и не вижу послезавтра. Ты был бы счастливее меня, если бы мог понять. Если бы понял, что это особое удовольствие - видеть плоский мир, такой простой и предсказуемый! А мне достался этот паршивый конус причинности - конский хвост того, что было, и девичья коса того, что будет. Нет, не надо, каждому - свое. Я-то это вижу лучше многих! Но есть и для меня горький шанс. Нет смысла искать смысл жизни тому, кто видит её бессмысленность. Но ведь я вижу только конус! Обрывки причин и последствий. А вдруг там, вдали, в недоступном мне тумане он все-таки есть? И я иду в туман будущего, оставляя туманное прошлое, с надеждой и страхом. Чем я, по сути, отличаюсь от тебя? Да ничем!

- То есть... Значит, вы знаете, чем окончится этот разговор?

- Этот? Знаю. Как и любой другой - ничем. А почему я все это говорю? Это как трамплин. Чтобы спрыгнуть, надо залезть. Куда долетишь, заранее неизвестно. Но что бы прыгнуть...

Утром Марк проснулся, и выполз из спальника. Вокруг навалило снегу. Но он был заботливо укрыт косым пологом, и под ним было сухо. Рядом земля еще хранила контуры спальника на том месте, где спал учитель.

"Ну, и ладно", подумал Марк. Значит, все что нужно, маг уже сказал. Теперь остается идти выполнять его указания.

Хотя, какие тут указания? Иди и живи себе спокойно. Так, как хочешь.

Ну, разве не лафа?

6

Марк сидел на пригорке, и в очередной раз рассматривал подарок с гор. Трубка от пылесоса была крайне удобна. Она была не строго цилиндрической формы, поэтому в руке лежала почти идеально. Покрытие было гладким, но только в том смысле, что на нем не задерживалась пыль и плохо прилипала грязь. А, прилипнув, легко счищалась. А вот ощущения от нее были... Как от качественной пластмассы. Но это была не пластмасса, или если и пластмасса, то очень здорово покрашенная. От металла на взгляд не отличишь. Но и не металл. Ни по весу, ни по температуре трубка не напоминала металлическую. Она могла бы быть из алюминия, но была тяжелее и теплее. В общем, сия конструкция обманывала все органы чувств хозяина. Стоило предположить один вариант - как действительность тут же отметал его. Другой тоже не подходил. И, тем не менее, эта штуковина удобно лежала в руке. Не выскальзывала, но и не терла. Была не слишком тяжела, но и не казалась пушинкой. В целом было понятно, что ее надо было держать именно в руке. И, похоже, долго.

Вопрос - зачем?

В сотый раз Марк пощелкал кнопками. Подвигал пластинку. Засунул в отверстие травинку - травинка входила сантиметров на семь, а дальше было глухо. Обломок гофрированной трубы внизу тоже ничего не мог подсказать. Срез был достаточно чистый, будто трубку отрубили хорошим мечом.

Марк вздохнул, и спрятал непонятную штуковину обратно в сумку. Надо было идти дальше. Зимой темнеет рано, а лучше бы до вечера добраться до жилья. Спать на голой земле было привычно, но не приносило удовольствия. Тело терпело, но не радовалось таким испытаниям.

По листьям мелькнула тень. Марк поднял голову, и увидел дракона, спускающегося в лес. Марк улыбнулся, наблюдая за полетом красивого зверя, и пошел дальше.

До темноты удалось и набрести на жилье, и даже напроситься на ночлег. От его помощи хозяева отказались, отправив на печку, и позвав только ужинать. Нравы в селах, наверное, во всех мирах одинаковы. Хозяева не в меру любопытны, и платой за постой и кормежку могут являться байки, причем, рассказывать их не обязательно. Можно просто слушать - и этого бывает вполне достаточно. Местные, как оказывается, жили по соседству с драконом, а это было источником многочисленных легенд. То дракон девицу украл, то старуху загрыз и бросил, то отару овец у старосты угнал... Если поначалу Марк еще верил этим байкам, вздыхая и охая не притворно, то на отаре старосты ему захотелось засмеяться. Марк решил подогреть вечерние посиделки, и припомнил несколько историй из разных книг, читанных в разное время в своем мире. Ох, оказывается, детские сказки про драконов на простых селян, живущих по соседству с этим зверем могут оказать магическое действие! Вместо того, чтобы посмеяться над глупостью этих историй, явно не имеющие отношение к знакомому с детства зверю, селяне, кажись, приняли их чуть ли не за руководство к действию! В дом набились соседи, некоторые - с детьми, и слушали, открыв рты.

Да, тема драконов была благодатна. Спать расходились неохотно, и то, только тогда, когда Марк уже стал неприкрыто зевать.

Утром путешественник спросил, где находится логово страшного монстра. После вчерашних баек хозяева, видимо, уверились, что это специалист по убийству вредной нежити, поэтому и показали, и рассказали, и попросили на обратном пути заглянуть - отмыться от крови, отдохнуть от дел ратных, ну, и порадовать селян, что опасность больше не висит у них над головами.

Марк закинул котомку на плечо, и зашагал вперед, раздумывая, что сам он бы легко вычислил любого проходимца, вздумай тот изображать из себя убийцу драконов.

Ну, не котомкой же тот собирается драться с огромной рептилией?

Драконье логово сильно отличалось от всего того, что Марк ожидал увидеть. Во-первых, это была не пещера. Во-вторых, это был не дом. А, если и дом - то жить в таком доме какому-нибудь энту, а не дракону.

Дом, ибо логовом ЭТО называть было тошно и стыдно, был выращен. Любовно и трепетно сплетенные ветви, стволы, многолетние наслоения листьев спрессованные в стены.... Широкий вход, словно зубы, обрамляли истертые кусты и свешивающиеся ветки.

И, разумеется, ни костей, ни гнили, ни вони.

Внутри, наверное, было уютно и тепло. И пахло листвой, на земле ковер из листьев.

- Эй, дракон! - позвал Марк, в трепетном ожидании.

Он чувствовал себя как перед экзаменом. Выходишь пред светлы очи экзаменационной комиссии, и самое главное - настроить преподов, расположить к себе. А там, глядишь, и ошибку за опечатку сочтут, а то и помогут мысль вернуть на правильный путь. Главное, не показать, как боишься и не уверен.

Сейчас тоже было важно сказать первые слова. Чтобы дракон не подумал чего плохого. Даже если сам дракон ничего не знает об этой штуковине, то, может быть, хотя бы слышал про того, кто знает? В конце концов, звери эти живут долго, народу съели немало. Может, и подскажет чего? Слыша шуршание огромного тела внутри искусственной пещеры, он уже набрал воздуху, уже приосанился, уже сделал восторженное лицо...

Дракон вылез из пещеры до половины, вытянул шею, открыл пасть, и без лишней спешки откушал.

Когда желтоватые клыки входят в тело, ломая ребра и протыкая легкие - это безумно больно. Но даже эта сумасшедшая боль была не в силах перебить удивление и разочарование. Обычный зверь, ничуть не разумный, не добрый, не понимающий...

Не интересный.

Просто много очень длинных клыков.

Марк рванулся, затрепыхался как рыба, сердце забилось со скоростью пулемета, пытаясь уместить в оставшиеся мгновенья отмеренную жизнь, а дракон выплюнул его на землю (что практически не добавило боли), повернулся, и скрылся обратно в пещере.

Тело само, без участия разума, пыталось вогнать воздух в легкие, и последней мыслью было:

- Дураааак... Ну, дурак!

Первым ощущением, когда сознание вернулось, был горячечный жар по всему телу. И боль. Но боль была не острая, как тогда, в первый укус, а тупая, с пронизывающими прострелами. Тело пыталось бороться, скликая всю гвардию на борьбу с последствиями нечищеных клыков, сознание путалось, и было очень больно дышать. Кто-то поднес к губам чашку, и Марк выпил из нее, наплевав на боль. Потом разлепил веки, что-то увидел, и опять провалился в боль и жар.

Когда сражаешься за свою собственную жизнь со своим собственным телом - это очень странная война. Чтобы жить, надо дышать. Но дышать - больно. И еще дыхание должно быть осторожным, чтобы не рвались свежие шрамы, не выплескивалась свежая кровь в обширную внутреннюю гематому... А его еще переворачивают, а еще он когда-то успевает сходить в туалет... Когда с ним что-то делают, боль такая, что хочется орать в голос. Но нельзя. Нельзя орать, потому что он уже пробовал. И вместо облегчающего крика боль только нарастает, ибо малейшее усилие в груди вкручивает зверскую бормашину между ребер, и орать хочется вдвое сильнее. Поэтому надо просто тупо терпеть. Очень тупо. Просто терпеть. Тупо. Терпеть. Терпеееееть!

Иногда он проваливается в забытье. Но это происходит все реже. Правда, и боль воспринимается уже не как вселенский кошмар, а просто как обычное состояние тела.

При этом Марк как-то умудряется знать, что лежит не в больнице в Москве, не в завалах рудника, а в обычной крестьянской избе. И единственное, что он говорит в горячечном бреду, это "Кипяти тряпки. Тряпки кипяти!". Почему-то это очень важно.

Потом он очнулся в первый раз. Всерьез очнулся. Разумеется, это случилось ночью - в доме кто-то храпел. Ко всем телесным недугам добавилось желание хоть кого-то позвать, чтобы пришел, подержал за руку, потрогал лоб, чтобы попросить попить или еще чего. Не важно - чего.

Было время вдоволь наругать себя, вдоволь наохаться собственной беспомощности. Но, кроме этого - вспомнить упражнения из когда-то знакомой йоги, и дышать правильно, пытаясь найти в окружающем пространстве ниточки энергий, вливая их в страдающее тело.

Получалось плохо.

Тогда он просто постарался уговорить тело не так болеть. Мол, все, все. Больше не буду. Можешь смело лечиться - мешать не буду только помогать.

Утром впервые посмотрел на своих хозяев. Тетка лет сорока, в меру полная, вся в цветастых тряпках, и мужичок обыкновенный, ничем, в общем-то не примечательный.

- Очнулись? Ну, все, все, ставлю кипятить тряпки.

- Спасибо, хозяюшка, - хрипло ответил Марк, не узнавая своего голоса.

- Ничего, ничего. Маг тот сказал, вы выздоровеете. Терпите, сейчас дам попить...

- Какой маг?

- Да который вас и приволок. Сказал, что дракон вас покусал, велел вас обихаживать. Вы тут третий день лежите, стонешь, сердешный... Ну, потерпи, сейчас поменяю повязку.

- Погоди... Ты тряпки кипятила?

- Конечно, как ты, господин, и велел.

- Так меня же ими надо перевязывать!

- Так они же горячие!

- Ну, так остуди!

- Ими? А я, глупая, никак в толк не возьму, зачем тебе тряпки вареные нужны? Прости дуру, господин. Сейчас я, сейчас, - засуетилась хозяйка.

Хозяина звали Артемием, а супругу его - Феклой. Прямо, старорусская деревня, подумалось Марку. И еда у них была знакомая - пышный хлеб, перловая каша с маслом, иногда - щи. Оказывается, перловка, запаренная в русской печи - не просто съедобна, а даже вкусна. Взяв управление собственным лечением в свои руки, Марк очень быстро пришел в приемлемое состояние. Боль, разумеется, никуда не делась. Но стала привычной и терпимой. Теперь из дырок на груди сочилась прозрачная сукровица, без следов гноя. Жар спал, осталась приятная слабость, которую Марк помнил еще по тем временам, когда болел дома. Правда, тогда за ним ухаживала мама.... Сейчас его надолго оставляли без внимания. Артемий ежедневно, если не было дождя, уходил затемно, возвращался почти под вечер. Фекла занималась хозяйством, готовила еду, вышивала что-то, подолгу пропадала на дворе у скотины. Марк оказался вне времени и событий. Вечером с ним разговаривали, но более рассказывая местные новости, чем выспрашивая - видимо, понимая, что говорить в таком состоянии не слишком приятно.

Потом, видимо, наступил выходной. Утром хозяева оказались дома оба, и когда Марк открыл глаза, то первым делом почувствовал запах ухи. Где и когда Артемий взял рыбу, было неизвестно, но Марк сразу подумал, что рыба безумно свежая, именно поэтому запах такой божественный.

Впервые сел в постели, хлебая сам из глиняной плошки, а хозяйка с умилением глядела на плоды своего труда.

Потом опять лежал, пытаясь найти удобное положение, при котором не так болит.

В избу зашел незнакомый мужик средних лет, в меру усатый и бородатый, снял шапку, поклонился на красный угол, хозяевам, мельком глянул на Марка, и удалился с хозяином на кухню.

Оттуда доносились голоса, но Марк не особенно прислушивался - спина затекла, дырки болели, и эта ноющая, саднящая боль и ломота не давали сосредоточиться на чем-то постороннем.

Фекла поставила рядом с ним табурет, и Марк стиснул зубы. С одной стороны, привычные мучения по смене повязок и промыванию подживающих ран, с другой стороны - хоть какая-то смена обстановки, пусть и боль, но другая, не столь надоевшая.

Под конец процедуры хозяин с гостем вышли в горницу.

- Вишь, побывал в зубах дракона, и остался живым, - с некоторой гордостью, как будто лично приложил руку к этому подвигу, поведал хозяин.

Мужик заинтересованно остановился, глядя на перемотанного чистыми тряпками страдальца, и на груду только что снятых, с ржавыми потеками.

- А что, господин рыцарь, удалось ли дракона пришибить, али утек, гадина?

- С чего ты решил, что я рыцарь? - угрюмо спросил Марк, поворачиваясь к Фекле другим боком, и стараясь не слишком дышать.

- Дык, мага бы он не куснул, а любого другого схарчил бы, не подавился.

В рассуждении был сермяжный смысл, возразить было нечего.

- А я начинающий маг.

- Фьюууу! - присвистнул мужик. - Так вот оно что... Учитель отбил?

- Да, - соврал Марк. Тем более, что, скорее всего, так оно и было.

- Приволок нам, - сказал Артемий. - Вручил, говорит, мол, ухаживайте! Вишь, какая честь?

- Ну, добре. Будьте здравы, господин маг.

- И вам того же, - сквозь зубы ответил Марк.

Когда мужик ушел, а перевязка закончилась, он устроился поудобнее на тюфяке, и решил, что жизнь не так уж плоха. Воспаление почти прошло, и вообще, будущее не казалось столь отвратительным, как месяц назад.

Подошел Артемий, сел на табурет.

- Вот, господин Марк, чего я... Тут Тимоха приходил. Проблема у него.

- У кого нет проблем? - ворчливо поинтересовался Марк.

- Не, ну если не хотите, я потом, - отвел глаза хозяин, вставая.

- Да ладно, сиди. Давай поболтаем, чего уж. Все веселее. Чего хотел-то?

- Вот, я и говорю: Тимоха заходил. Он уходил уже, да и говорит, спроси у мага-то, мабуть, чего дельного посоветует?

- Мабуть. Что за проблема?

- Счастье из дому свели.

- Его счастье, али чье другое? - вяло поинтересовался Марк.

- Да вот же беда-то! - непонятно чему обрадовался хозяин. - Вот и я ему говорю: мабуть, не твое то счастье было! А он мне - как не мое? А чье же еще? Уж и священника звали, и красный платок в полночь кололи, и все щели в доме переконопатили - ан нет. Нет у мужика счастья, хоть тресни! Жена плачет, всю плешь проела, лошадь свели, телега развалилась, и еще господин патрон долг повесил, мол, отдать столько-то и столько-то. А как отдавать, коли без лошади?

Марк вздохнул, и поморщился. Вот они, сельские беды-проблемы. Без лошади - хоть в петлю.

- А что Тимоха твой делал?

- Ну, как, я ж сказывал: священника вызывал, платок колол...

- Ясно. Пущай Тимоха твой зайдет. Потолкую, вдруг и впрямь толк выйдет?

Еще не стемнело, как Тимоха зашел. Марку вдруг подумалось, что быть сельским магом - очень прибыльное и непыльное дело. Принес Тимоха ту малость, что смог оторвать от семейного бюджета - булку хлеба, лукошко разноцветных яиц и горшок, запечатанный глиной.

- Присаживайся. Рассказывай.

Стал Тимоха рассказывать. Марк слушал его говорок, а сам пытался отрешиться от слов. Слов было много, были они неуклюжие, и не так были важны, как жесты, как интонации. Как то, о чем Тимоха не говорил. Марк пытался вспомнить полузабытые лекции по психологии и все-таки выудить проблему из словесного потока. Мял Тимоха шапку, а из рук не выпускал. Значит, не знает, чем руки занять, но при этом мужик прижимистый. Магу, однако, добра не пожалел, все самое лучшее из дому принес. Значит, и жена знает, не против, да не может непутевого мужичка на путь истинный направить. И ведь не ленив, наверное, раз сам прибежал, а не уговаривать пришлось. Верит. Вот! Верит он! В магию-шмагию. Вот на вере-то мы и сыграем.

- Скажи-ка мне, мил человек, - начал Марк. - А кто у вас в селе лучше всего скот пасет?

- Та арапчонок! - уверенно ответил Тимоха.

- Что за арапчонок?

- Та два года назад объявился здесь, с мамкой и сестрой. А может, не сестрой, бесы их разберут, тех арапов...

- Ты конкретней говори!

- Ну, я и говорю! Они дальше ушли, а он остался. С тех пор скот и пасет.

- А кто у вас кузнец?

- Мамай.

- Тогда слушай меня. Оставь здесь свои подарки, я над ними до утра поколдую. Завтра с утра придешь, я еще спать буду, поэтому слушай и запоминай. Яйца отнесешь арапчонку, скажешь, от меня. И попросишь его, хоть в ноги упади, чтоб лошадь твою обратно привел. Понял? Запомнил? Дальше, возьмешь кувшин свой, и оттащишь Мамаю. Тоже скажешь, от меня. И велишь ему - слышишь? - велишь, а не попросишь, чтоб тебе с телегой подсобил. А про кувшин пусть придет ко мне, сам спросит. Жене своей скажешь, чтобы принесла мне завтра до полудня самой чистой воды, которую найдет.

И все тебе сделаем. Понял?

- Понял, понял! - закивал Тимоха. И ускакал радостный

"Во что же ты ввязываешься, дурашка?" - спросил себя Марк. А, махнул он сам себе, веры у мужика не убудет, а чтобы ему кроме веры чего другого привалило, мы завтра чуток пошаманим. Особенно показуху устраивать не буду, но лекции нам не зря читали!

После ужина попросил у хозяина принести ему яйца, кувшин, зачем-то внимательно перебрал все яйца, и так же зачем-то (сам Марк не смог бы объяснить - зачем) отложил два яйца в сторону. Прочитал над корзинкой молитву шепотом. Над кувшином задумался надолго.

Чего бы такого сказать кузнецу? Вряд ли в кувшине что-нить ценное. Значит, надо, чтобы кузнец сам этот кувшин отдал, да внутрь и не заглядывал. Зачем бы ему этот кувшин отдавать? А, пускай, сделаем вид, что у кузнеца тоже проблемы. Скажу, чтобы подержал кувшин дома, да и выкинул куда подальше в лес, и проблемы с ним уйдут. Может, и не уменьшится у человека проблем в жизни, да он будет думать, что лучше стало.

Вот и пусть думает.

С тем и вернул кувшин на табурет.

Разбудил Мамай. То, что это был кузнец, было видно сразу: человек-гора! В полтора обхвата в талии, и талия - не самое широкое место.

- Благодарствуйте, господин маг! - с порога возвестил Мамай.

- Эт за что? - спросонья попытался вспомнить свои вчерашние планы "господин маг".

- Да за избавление от беды! Век не забуду, если чего потребуется: подковать кобылку, али кому морду набить - вы уж обращчайтесь, я добра не забуду!

- Да ладно тебе, - величественно махнул ручкой ошарашенный таким поворотом дела Марк. - Ты пособи Тимохе с телегой - видишь же, пропадает человек?

- Да и не знал я про его телегу! - ответил кузнец. - Конечно, все сделаем! Все в лучшем виде! Очень уж вы меня выручили!

Потом пришла жена Тимохи. Принесла ведро талой воды.

Марк с кряхтением сел на тюфяке, отлил в миску воды, пошептал над ней, и сказал:

- Ну, жена верная да любимая, скажешь мужику следующее. Что счастье - оно как пух, на мед липнет, а с голого места ветром сдувается. Потому пущай он тебя любит крепко, да чтоб каждый вечер. Устал, не устал - а вперед!

Зардевшаяся женщина только кивнула.

- А чтоб ему, стало быть, легче было, ты его на ужин крепко не корми, но чтоб каждый вечер выпивал он по три глотка этой воды. Недели не пройдет - заглянет счастье в ваш дом, а как увидит, что вы живете дружно да мирно, так и останется. Муж твой вино пьет?

- Пьет, - горько вздохнула женщина.

- Так и скажи ему - пока эта водица не кончится - никакого вина. Иначе отравится. Недельку-то потерпит? Чай, мужик, а не баба?

Артемий засмеялся.

Чем это он выручил кузнеца, Марк узнал только к вечеру. Артемий рассказывал, и трепал себя за бороду от удовольствия.

- Приехал к Мамаю кум, давно приехал, да так и загостился. И вроде бы, не много места занимает, да такой въедливый мужичонка, что я б его сам бы треснул, а Мамаю, гляди-ка! - не с руки. И все он ему критику наводит, то не так делаешь, это... А тут с утра Мамай с твоим подарочком. Ну, хоть и утро, а кум и туда, и сюда - што в горшочке? Мамай ему: не твое дело! Слово за слово, открыли кувшин, да только на условии, что кум его весь и выпьет. А тот и рад радешенек, что задарма повеселится. Только того не учел, что у Тимохи отродясь ничего хорошего не водилось, и я вчера как узнал, что брагу эту вы, господин, сбагрили, то аж возрадовался. Ну, не допил кум и половины. Не смог. А Мамай ему - пока не допьешь, из дому никуда. Сиди и пей.

И вышел в кузню.

Вернулся - того и след простыл. Ни его, ни вещей. А кузнец остатки припрятал, если вдруг когда вернется.

Марк тоже посмеялся над тем, как удачно пригодился Тимохин подарок, и тут в дверь постучался и сам Тимоха.

- Благодарствуйте, господин Марк! Ой, помогло уже!

- Что помогло?

- Да колдовство ваше! Телегу починили, и лошадку мою вернули!

- Как? Уже?

- Вот так-то! Я ж говорил, что арапчонок наш лучше всех скотину знает! Вот, только что пригнал каурую мою! Говорит, в дальних Выселках сыскал. Когда только успел?

- Ну, и добро тебе, - пытаясь скрыть нехорошие мысли, ответил Марк.

- Уж и не знаю, чем благодарить вас...

- А, пожалуй, и найду, чем. В качестве платы я с тебя возьму, знаешь, что... Вернешься домой, возьми чурбачок, да у ворот его поставь. И как с женой заругаешься - пойди, и на том чурбачке с краешку зарубку сделай. И так - каждый раз. Как кончится место на чурбачке - будешь целый день делать то, что жена скажет. Хоть крышу чинить, хоть волком выть, хоть под дудку плясать. А со следующего дня чурбачок другой стороной поверни. Понял?

- Да, ить... Понял! А это... Можно спросить?

- Спроси.

- Про вино - правда?

- Правда. Тут уж, Тимоха, сам решай. Ты у вас в семье - голова, тут только ты можешь решить. Или хочешь счастье приворожить надолго, чтоб жило у тебя, и даже из щелей не убегало, или не хочешь. Если хочешь..

- Да хочу, хочу, конечно! Да только...

- А вместо вина будет тебе та вода давать и силу, и радость. Ты ее пей не спеша, три глотка - а каждый смакуй, как самое крепкое вино. Пока до постели дойдешь - уже и в голове шуметь будет, а сил не убавится, а прибавится. Понял?

- Понял. Ну, еще раз вам спасибо!

- Пожалуйста, Тимоха, пожалуйста....

Проводив гостя взглядом, Марк понял, что раны почти не болят. Ну, вот, подумал он, гостя настроил на боевой лад, кто бы еще мне пинка бы дал? Двигаться надо, господин маг, а не просто так валяться. Без усилий, без лишней спешки, но нечего залеживаться.

Марк сидел на завалинке, на весеннем солнышке. Грело уже знатно, но в груди все равно побаливало и побулькивало на выдохе. Марк строгал острым ножом зубья для грабель. Строгал, а сам думал, боится он теперь драконов, или наоборот? Вот если бы сейчас все взять, и назад вернуть? Вот он идет по тропе, вот открываются перед ним невиданные нерукотворные... А какие? Как это называть? Ну, пусть будет - лапотворные ворота в лапотворный же дом. Сколько же лет надо было сажать и терпеть, следить и направлять, чтобы вырастить себе такую пещеру? Вот он зовет дракона...

Сейчас бы - позвал?

Марк вставил в грабли очередной зуб, примерил, покрутил... Вывернул обратно. Сельские грабли устроены просто: плоская (и не слишком ровная) доска с высверленными кое-как отверстиями. Туда вставляются зубья, и держатся исключительно силой трения. Доска эта крепится треугольником к длинной ручке. Конструкция легкая, но малость непрочная. Марк решил конструкцию совсем слегка усовершенствовать - каждый зуб имел в основании выступ, которым (по идее) должен был заворачиваться в каемку, которую Марк выточил внутри дыры. Оставалось все это склеить древесным клеем, легко получающимся из смолы, и сносу тем граблям не будет.

А если.... Марк еще повертел свое творение, и подумал, что грабить кузнеца на гвозди будет, пожалуй, слишком. Разумеется, Мамай ни слова не скажет, все сделает... Но Марк был исключен из естественного товарооборота обычной деревни, и платить кузнецу было нечем. Поэтому напрягать Мамая на его эксперименты было несколько неэтично. Но, с другой стороны, если вспомнить устройство железобетона, и внутрь каждого зуба загнать по железному гвоздю...

Марк погладил уже вставленные зубья, и вернулся к своим размышлениям. Пожалуй, он и сейчас бы пошел бы к дракону. В конце концов, один раз выжил - и второй раз выживет. Но вот причина должна быть сверхважной. А какая такая причина у него должна быть, чтобы он все это повторно вытерпел? Любопытство? Честь? Долг? Золото?

Над последней мыслью Марк рассмеялся. Да предложи ему сто килограммов золота - он бы в пасть дракону не полез.

А зачем бы - полез?

Ради жизни бы - полез. Только что же это получается - это как же надо исхитриться, чтобы единственным способом выжить оставалось бы - быть съеденным драконом? Вот и получается, что ни за какие коврижки бы не полез.

Тогда.

А сейчас?

Марк представил, что он вот с этим вот граблями идет на дракона....

Прислушался к своему телу... И понял, что без граблей - лучше. Палка ему не поможет, а даст чувство ложной защищенности. И будет он таким же дураком, как в прошлый раз. Но раз есть варианты, значит - может! Все-таки может. Значит, не так и напугали его драконы....

В этих размышлениях он встал, и направился к Мамаю.

- Здрав будь, кузнец.

- И вам поздоровичку, господин маг. Никак, новый талисман готовите?

- Да, какой там талисман... Вишь, грабли! Все хорошо в них, получились, как задумывал... Одного не хватает. Вот к тебе и пришел. Я понимаю, что отплатить мне нечем...

- Да какая плата, господин маг! Вишь еще чего, удумали... Говорите, что надо?

- Да думаю я сюда - Марк показал - вбить по гвоздю али по проволочке какой. Нет ли у тебя чего подходящего?

Мамай взял грабли, взвесил на руке, повертел задумчиво.

- А в ручку - клин, для равновесия.

- Это тебе не меч, чтобы равновесие держать. Вдруг какая девка этими граблями грести будет? А лишние железяки только весу добавят. Тяжело ей будет.

- Ну, давайте глянем, что у меня есть...

Через час Марк уходил из кузни, неся две вещи. Первую - единственные в местном мире железно-деревянные грабли усиленной конструкции. Вторую - диск с ладонь величиной. Диск был увесистый, снятый Мамаем с каких-то доспехов. В нем было отверстие, когда-то крепившее железяку на месте. А Марк попросил Мамая края диска заточить. Заодно они обсудили способы заточки и закалки металлических изделий, и проверили на этом самом диске. В стенку он входил просто замечательно, только выходил с трудом. Тяжело было его вытаскивать одним пальцем за узенькую дырочку. Ближе к вечеру Марк придумал, что с ним делать. Обернул режущую кромку диска просмоленной веревкой, постучал молоточком - получился эдакий странный предмет: железный черный диск в черной веревочной оплетке.

Повесишь на поясе - никому в голову не придет, что это, в принципе, страшное оружие.

Таких безделушек у Марка накопилось уже с десяток. Пока он выздоравливал, сил не было смотреть на спокойно (иногда - напряженно) работающих окружающих. Раз не было ни телевизора, ни компьютера, ни (хотя бы) кирки с тележкой, то Марк осваивал те немудреные деревенские искусства, которые ему были доступны. Сделал глиняную кружку, потом еще одну. Но, вспомнив книжку по физике, решил воплотить старую шутку: перед обжигом в ручку вставил травинку, выходящую внутри на дне, а в стенке прорезал несколько узоров. После обжига получилась кружка, из которой можно было выпить только через канал в ручке и специально сделанный выступ, чтобы удобнее было обхватывать губами. И то, если знать. Кружку эту он подарил Артемию. Когда он показал решение, крестьянин покачал головой, крякнул, ударил звонко ладонью по бедру, да и вернул кружку.

- Не, господин Марк. Сие забава больно хитрая. Нам оно без надобности. Хотя, кончено, весело, да кому ж я ту кружку подам? Куму? Обидится. Жене своей? Пуще обидится. Это какому-мабуть пану забава, а не мне...

- Возьми, Артемий. Мало ли, какой пан будет мимо проезжать? Пригодится, я тебе говорю!

- Ну, тогда ладно. Давайте. Ишь, ты! Дай-ка еще налью....

Кроме этой кружки были: тканая полоса, неуклюже обметанная по краям и с какими-то дурацкими узорами. Это Марк пытался поэкспериментировать с растительными красками. Потом было обычное шило с квадратным кованным основанием, букетик садовых сорняков, дощечка с выжженными узорами...

Хлам.

По большому счету, все это надо было бы выкинуть, чтобы место не занимало. Если бы не пара случаев, которые оставляли простор для больной фантазии выздоравливающего.

Деревенские дети редко капризничают. Просто потому, что капризами в деревне ничего не добиться, и это малоэффективное средство не приживается. И когда пятилетняя девчонка идет по пыльной дороге, размазывая слезы по щекам - значит, беда серьезная.

Дитя было утешено самым банальным способом - ей подарили ленточку. Ту самую, с дурацкими узорами. Подвязала девочка себе волосы ею, и умчалась, повеселевшая.

На следующий день Артемий, как верный поставщик свежих новостей, рассказал гостю, что он натворил. Девочка наступила на змею. И гадюка ее укусила. Благо, рядом находились взрослые, которые немедленно использовали заговоренную ленточку по назначению: перетянули ногу, прижгли ранку угольком... Девочка бегает дальше. На ленточку облизывается все вменяемое население деревни. Но только гадают - будет ли заговор действовать на других, или только на того, кому маг ленту подарил? Артемий с эдакой простотой задал вопрос, ожидая ответа поглядывал на гостя. Марк усмехнулся, и ответил, что не скажет. Потому что если все будут знать - обязательно тем или иным путем подарок у девчонки отберут или сменяют. А он ЕЙ подарил - всем понятно?

После чего все вещи, сделанные руками Марка априори были признаны волшебными, и хозяева всегда спрашивали разрешения, прежде чем что-то взять в руки, или, не дай Бог, переложить с места на место.

Если честно, Марк и сам был готов поверить, если бы не знал абсолютно точно, что никакими магическими силами он (пока) не обладает. И что все произошедшее - счастливая случайность. Но, прикола ради, он напророчил, что девочке теперь гадюк бояться нечего. Каждая следующая змея, которая ее укусит, будет страшна все меньше и меньше. И когда девушка вырастет, она может вообще без ленточки гулять, и укус змеи для нее будет не опаснее укуса пчелы.

Марк ни секунды не сомневался, что так оно и будет, ибо иммунитет - штука загадочная, а здесь про него и слыхом не слыхивали. Но он мысленно посмеивался, когда представлял, как экспериментальная ленточка, вышитая случайно в минуту любопытства будет передаваться из поколения в поколение.

В общем, оставалось только держать марку, и делать вид, что крут немерено.

Ну, и не переусердствовать - маги в этом мире есть, и любой раскроет обман с первого взгляда.

Весна разогналась, и раны зажили настолько, что остались только корявые рубцы на месте укусов. Ребро, вроде бы, тоже срослось правильно, хотя лежать на левом боку было все-таки больно. Разумеется, Учитель его сюда приволок, и оставил в надежных руках. Но кто сказал, что он за ним явится? Марк надеялся, ждал, но... Видимо, у мага были иные заботы или планы. А ждать можно было долго. Но Марк уже усвоил правила игры: Учитель обязательно появится, но на дороге. Значит, пора, пора отправляться дальше. Куда? А какая разница? Перед ним лежал весь мир. И он мог делать в нем все, что захочет.

А чего он хочет?

Хотелось сначала с этим миром познакомиться. Конечно, кое-что он уже видел. Короля. Рудники. Город. Деревни. Драконов - снаружи и изнутри. Однако, сколько же еще чудес здесь? Он не видел магов (кроме Учителя), но про них хотя бы знал. А сколько всего есть такого, про что он даже не слышал?

Ну, и вперед!

И однажды утром он собрался.

Собственно, что было ему собирать? Ни вещей, ни оружия, ни денег у него не было. Вся его немудреная поклажа состояла из вещей, что были на нем, заточенного диска, да непонятной штуковины, которую всучил в горах незнакомец.

Хозяева проводили его на славу. Выдали дорожный мешок, хлеба, сала, козьего сыра, свежей зелени... Фляги под воду не было, но с водой в этих краях неплохо, да и собирался Марк в края обжитые, а не в леса или в пустыню.

Попрощались.

- Куда теперь, господин маг?

- Не знаю. Куда путь приведет.

- Если что - заглядывайте, всегда рады будем!

- Берегите себя, больше драконам себя не скармливайте!

- Хорошо, уговорили.

- В добрый путь!

Марк сидел на арбе (или на телеге? Он не знал разницы, а спрашивать у возницы постеснялся) и смотрел на пыль, которая клубилась позади.

- Вот, я и говорю, что кум мой, ну, который в прошлом месяце с яблони упал, чего его на ту яблоню понесло? - рассказывал возница.

Марк слушал вполуха, отрешенно рассматривая облачка пыли. Арба мерно стучала по дороге, уютно покачивая пассажира, а неспешный рассказ хозяина транспортного средства органично вливался в этот стук.

- Я ему и говорю: ты бы хоть свиным салом спину смазал, свиное сало - оно узавсегда помогает при радикулите....

- Так у него же не радикулит, - рассеяно вмешался Марк.

- И што? Раз при радикулите помогает - так и тут должно помочь. Моей жинке узавсегда помогал. Да и опять же - хуже не будет.

Да, в этом был резон. Марк согласился, и снова уставился на дорогу. Стук колес убаюкивал, напоминал былые поездки на поезде. Марк удивился этой мысли - перестук вагона ничем не напоминал звук арбы на дороге, но вызывал именно эту ассоциацию. Воспоминания почти мертвого прошлого нахлынули, заполнили сознание, вытолкнув даже голос возницы.

Запах сгоревшего угля и чего-то едкого, но еле уловимого, что всегда сопровождало все вокзалы. Голос дикторши, которая вечно произносила отправление поездов так, что невозможно было разобрать слова. Уют мягких диванов, пролетающие за окном огни, вареная картошка с солеными огурчиками - Марк вдруг понял, что картошка - это чуть ли не главное, чего ему не хватает в этом мире. Давно ушедший мир настойчиво стучался сюда, в "сейчас", хвостом втянувшись за Марком в эту реальность....

Хвостом.

Втянувшись.

Марк глядел на облачка пыли за телегой и обдумывал последнюю мысль. Трах-тук-тук-брямц - едет арба по пыльной дороге. Ударит колесико по сухой земле - взлетит в воздух пыль. Клубится, в нос лезет. Проедет арба - уляжется пыль, ждет следующую арбу. А не арба будет, а всадник - так что ж? Точно так же взлетит пыль, полетает серым облачком, и снова ляжет.

Смотрит всадник - та же пыль, куда бы он ни поехал.

Марк смотрел на собственные воспоминания во плоти. Смотрел, и думал, что вот так же и жизнь человеческая - заклубил человек события, натворил делов, и думает, что вот это - вся жизнь его. Смотрит человек в прошлое, радуется, жалеет или переживает из-за него. И думает, что эта пыль - вся жизнь его. Что именно вот эти поступки были когда-то самыми-самыми, или наоборот, вовсе незначимыми, и жаждет повторить что-то, а что-то старается забыть, чтобы никогда не попасться в то же облако пыли...

А дорогу, по которой едет - не видит. Да и то верно - разве в пыли дорогу разглядишь?

Марк повернулся, и стал смотреть на дорогу набегающую. И сразу сменилось восприятие - теперь это была не просто дорога: место, где ездят с удобством. Теперь это было будущее. Вот здесь арба накренится, вот здесь - пыли побольше, сзади облако будет погуще. Здесь возница машинально придержал лошадку, здесь лошадка и сама в сторону свернула - яму обошла. Марк сел боком, глядя то на дорогу спереди, то на пыль сзади.

- И тут пришла бабка с того края деревни, что в прошлом году еще мою корову уморила - и говорит, возьми яблок, натри, да на солнце высуши. И приложи. И все пройдет! И как сказала - так и было. Натерла кума яблок, подсушила, да приложила ему к спине. И што вы думаете? Встал куманек, бегает, как и не падал. Вот ведь, такое средство простое, и перед глазами было, а никто не видел.

"Да - думал Марк - действительно. Такое просто средство. И никто перед глазами его не видит. Не поступки, не события - просто пыль. Да, пыль поднята поступками, но это не сами поступки. Сами поступки - это поступь лошади, несущей своего непутевого всадника от рождения к смерти. А всадник радуется пыли, или огорчается пыли, и вместо того, чтобы придержать лошадь или отойти на обочину - начинает пыль гонять. А как это - отойти на обочину?"

И Марк вдруг понял, что его годовое рабство в руднике - это и был способ остановить пыль. Год жизни прошел, а событий - кот наплакал. И ведь каждый день был занят, а вспомнить - нечего.

Еще раз Марк поблагодарил мысленно Его Величество, и тут же вспомнил "конус причинности".

Да, теперь он понимал это понятие. Чуть-чуть дороги видно впереди, и чуть-чуть видно пыли сзади.

Можно предсказать, какая пыль и когда заклубится - ибо видно дорогу впереди, и видно, как скачет лошадь.

Или как едет арба.

Непонятно только, куда ведет дорога.

Марк еще раз поглядел на лежащий перед лошадью тракт и спросил себя - а куда лежит моя дорога?

И с такой ясностью понял ответ, что даже удивился - как же он сам себя морочил, что не видел его раньше?

И поехал дальше. Пока что дорога и Путь Марка совпадали.

Прошло пять минут, Марк попытался вспомнить что-то очень важное, что он только что знал и помнил, и в борьбе с памятью прошел весь остаток дороги.

Что это было, Марк так и не вспомнил.

Разбойники в этих местах были очень бедные. Обшарив карманы Марка, они не побрезговали мешком с остатки еды и непонятной штуковиной, плащом и поясом с диском. Штаны Марк упросил оставить.

Самое интересное, что ему ни секунды не было страшно. Набить им морду Марк не рискнул. Все-таки валялся в постельке почти три месяца, рудники давно в прошлом, да и дырки все-таки иногда побаливают... И получить ножом под ребра совершенно не улыбалось. Поглядев, как разбойнички скрываются за деревьями, Марк только усмехнулся. Можно было бы выдать заковыристое проклятие, но, во-первых, Марк боялся, что оно не исполнится, а во-вторых - что исполнится. А мало ли, как вернутся однажды брошенные проклятья? Поэтому он благословил разбойничков, хотя, если совсем честно, отнятого было жаль. Но жалость эта была сродни обиде, то есть, десять минут, и забылось. Ничего ценного или невосполнимого в отобранном не было, и, если не считать попранной гордости, он ничего не потерял. В конце концов, цепи надо рвать. Правда, если он собирается провести ночь в комфорте, то придется слегка прибавить шагу. Ибо ночевать в одних штанах в чистом поле (равно как и в глухом лесу) как-то не хотелось.

За поворотом дороги лес кончался, и там пасся конь. Гнедой красавец. А хозяин коня сидел на обочине, и что-то вкушал, глядя в облака.

- Подвезти? - повернулся он к проходящему мимо Марку.

- У... Учитель?

- Ну, учитель, или нет - это еще вопрос. Куда путь держишь, студент?

- Да вот, из прошлого в будущее.

- Отличный маршрут. Тогда нам по пути. И что там, в будущем?

- Я так понимаю, что о прошлом вы уже знаете, - Марк присел рядом. - А я, вот, не слишком осведомлен.

- Надо же... Это же твое прошлое!

- Однако, по слухам, меня притащили вы. Забрали, стало быть, из пасти дракона, и оттащили к селянам. За то, что забрали - огромное спасибо. За то, что бросили там помирать...

- А ты помер?

- Ну, мог бы... Теоретически.

- Тогда засунь себе свою теорию.... Не помер? Значит, неча меня обвинять во всякой ерунде. Нет, ну надо же!!!! И ладно бы, если бы тогда обвинял, до случившегося. А то - сейчас! Имея перед глазами результат, все равно имеет наглость обвинять в противоположном!!!

- Вы даже если сердитесь, я вам не верю, - усмехнулся Марк, отламывая себе кусок сыра.

- Надо же, недоверчивый какой... Ты еще помнишь, надеюсь, что я тебя купил, и ты - мой раб?

- Не ваш! - уверенно ответил Марк.

- А чей же?

- А фиг его знает. Но не ваш - это точно. Вы рабов никогда не держали, и держать не будете.

- А с чего такая уверенность?

- Считайте это экзаменом за второй курс.

- Нет, дорогой, это дополнительный вопрос. А экзамен за второй курс ты чуть не завалил.

- Это потому, что дракону в пасть полез?

- Нет, потому, что как был бестолочь, так и остался. Ну, скажи, зачем тебе это потребовалось?

- Сам до конца не понимаю. Шел я поговорить. Я ведь знаю, что они умеют говорить...

- Откуда такое наивное знание?

- Разговаривал с одним...

- С одним? И все? И решил, что ты - Повелитель драконов, что теперь любой встреченный тобой дракон будет тебе в ножки кланяться, и под твою дудку плясать? Ты хоть представляешь себе глубину твоего заблуждения?

- Да нет, - поморщился Марк. - Не собирался я ни повелевать, ни под дудку их плясать заставлять... Просто поговорить. В конце концов, если разумное существо знает язык и умеет разговаривать, то почему бы и не поговорить?

Маг долго смотрел на профиль жующего Марка, а потом сказал со странным уважением в голосе:

- Дуракам везет. Ты хоть поблагодарил своего чешуйчатого друга за услугу?

- За какую услугу?

- Которую он тебе оказал.

- Нет. Не успел. Уж очень быстро сознание потерял.

- Да? Тогда на тебе повис долг. Ибо больше ты его поблагодарить не сумеешь.

- Почему?

- По причине смерти оного.

- Дракона? - Марк уронил остатки сыра.

- А что, ты думал, что драконы бессмертны?

- Я наивно заблуждался, что живут они очень долго. А убить дракона очень и очень трудно.

- Трудно. Но кто-то очень и очень постарался. Ошметки твоего приятеля валялись на много метров вокруг. Ну, и воняет там преизрядно...

- Мда... - сказать что-нить более осмысленное он не смог.

- Вот тебе и "мда". Но, вынужден признать, что не смотря на эту досадную мелочь, в принципе ты получил очень щедрый подарок. Неожиданный и очень приятный.

- Это тот, что он меня покусал?

- Ага.

- А... почему?

- А я откуда знаю? Но, уж если я оказался недалеко, да еще вовремя, чтобы не дать тебе откинуть копыта, да еще попались под руку эти крестьяне, да еще то, что ты выжил и чувствуешь себя неплохо.... Ну, подумай сам - разве не подарок?

- А я подумал, что вы прибежали, когда мне плохо стало...

- Прибежал. Так для этого надо быть рядом! Я, ведь, не дракон, летать не умею. Или ты думал, что я за тобой постоянно слежу?

- Думал. Вот, иду, сам не знаю куда, и вдруг - вы. Ну, разве не похоже?

- Не знаю, может, и похоже. Но, мало ли на что это похоже? Это не так. Я иду своим путем, и на нем время от времени попадаешься ты. Но это не значит, что я выбираю твой путь. Это всего лишь значит, что он пересекается с моим. Но выбираю его не я! Поскольку и мой путь предопределен судьбой, то и ты, стало быть, идешь тем же путем. Пока ты не свернул с пути Судьбы - мы встречаемся. А судьба у тебя... Да...

- А что у меня за судьба?

- Судьба... Судьбу многие народы персонифицировали. В каком виде только не представляли себе судьбу - и в облике седобородого старца, и в образе слепой женщины, видимо, из-за ее капризов...

- А на самом деле?

- На самом деле, разумеется, облика у нее нет. Хотя, персонификация - есть. Ходит тут одна... Один. Дракон Судьбы называется.

- Опять дракон?

- Ага. Так что у тебя и судьба получается особо интересная... А этот зверь, разумеется, и не зверь вовсе. Но если пытаться на Судьбу смотреть, то получается как раз дракон. Ежели какой шанс какой или подарок судьбы приближается - он летит, как дракон на крыльях. Шустро очень... Зазеваешься, и - фьюить! - мимо. Ежели какая гадость грядет - то так же неотвратимо. Будь ты хоть сто раз маг, а уж коли Дракон Судьбы решил тебя откушать - раздавай долги, пока жив. Опять же, коли он тебя под крыло взял - все вокруг могут на дерьмо изойти, а ты жив останешься. Вот такая милая персонификация. Так что, не исключено, что в твоем приключении он принял самое действенное участие. А вот зачем это было нужно - когда-нибудь узнаешь. Знаешь, ведь: пути Судьбы неисповедимы?

- У нас говорят: "Пути Господни неисповедимы".

- Ну, да. Бог и Судьба, по сути, одно и то же. Но дракона жалко.

- Это которого? Судьбы, или который меня покусал?

- Покойника, разумеется. За тебя же, дурака, пострадал.

- Почему это?

- Потому что след твой, дурака, на нем оборвался. Искал тебя кто-то. Очень искал. И почти нашел. Нашел, да тут вдруг - хрясь! - и дракон. И ищи-свищи тебя в его необъятном брюхе. А почему он не стал говорить этому кому-то, что ты жив и не съеден - сие мне неизвестно.

Марк тупо открывал и закрывал рот. Он пытался сказать что-то, но поток мыслей обгонял язык, и слова успевали смениться прежде, чем вырваться наружу. Неизвестный мужик, который всучил ему неизвестную фиговину, за которым уже два дня гонялись люди из этого ихнего темного братства... И ведь, наверное, почти нашли. А тут - дракон. Не его искали, фигню эту. Сказать учителю? А смысл?

Марк вдруг рассмеялся. Да, бедные разбойнички - то-то он не испытывал к ним ничего, кроме веселого сочувствия. Если тот, кто может разобрать дракона на запчасти, все-таки найдет их...

Не позавидуешь.

- Весело, - согласился учитель. - Ну, что, пойдем дальше?

- Пойдемте, - ответил Марк, поднимаясь.

7

Больше всего Марку не понравились забегаловки. Нет, ожидать чего-то сверхсущественного от трактиров он не собирался. Но здесь, в городе, пункты общественного питания были ничуть не лучше. Здесь было негде поесть - только закусить. Это при том, что в местных "ресторанчиках" не подавали даже водку. Два десятка вин (отличающихся только ценой, разницы во вкусе Марк не заметил), жаренное на вертеле мясо, нарезанные овощи, и какая-то ерунда в виде сушеного чеснока, связки каких-то трав... Марк так ни разу и не набрался смелости спросить, зачем они нужны.

Именно здесь, в этом городе у него возникла бредовая идея сделать свой МакДональдс. Разумеется, повторить подвиг предприимчивого шотландца Марк не мог, да и не собирался. Он просто мечтал, что вот здесь, в этом захолустном краю, вдруг появляется роскошный ресторанчик, в который может зайти любой крестьянин с полей, заказать "гамбургер", стакан Кока-Колы...

Холодный голос внутри сразу же указал ему, что орех кола растет на другом берегу океана, а свежий гамбургер не изготовишь без холодильника.

Марк согласился с голосом, что это абсолютно нереально, и посмотрел на мир другими глазами. И ему представилась открытая летняя площадка, ажурная балюстрада перил, шоколадные столики мореного дерева, и знойные испанцы пьют кофе под перестук кастаньет и перезвон гитары. Тот же голос указал ему, что орех кофе растет неподалеку от колы, поэтому желательно подумать о десятке кораблей, или хотя бы захудалом самолете. Марк вспомнил про драконов, и тут же рассмеялся - эти самолеты отпадали, пока он не маг. Да и потом, неизвестно еще... А чем еще можно было бы заинтересовать местную публику?

Как ни странно, внутренний холодный голос с долей смущения и ворчания ответил:

- Да простой яичницей на завтрак.

Действительно. Этого блюда не было ни в одной забегаловке. И начинали они работать не ранее полудня, когда просыпались богатые лентяи, не имеющие другого занятия, как просиживать за кувшином вина в подобных заведениях.

После десяти минут мечтаний Марк вдруг сообразил, что идея крепко завязла в нем. И тут же испугался: как же! Это же деньги нужно! Это же надо строить (или покупать готовое). Это же надо где-то продукты брать, поваров, охрану, в конце концов!

Тот же холодный внутренний голос, ранее тыкавший его носом в границы мечтаний, с той же холодностью сообщил, что как-то же другие живут? Где-то продукты берут. Как-то охраняют. И повара, небось, не алмазы - и найти проще, и стоят дешевле. Деньги? Вот тут внутренний голос был абсолютно согласен с Марком. Денег не было. Денег не было даже на хороший обед в местной забегаловке. Но на ханжеский вздох "И взять неоткуда" - немедленно ответил, что "хрена тебе лысого, оглянись". Марк огляделся. Сперва ничего такого не увидел. Потом дошло, что этот подлец имел в виду. Вокруг был город.

А раз вокруг был город - в городе были деньги. Оставалось их взять.

Вот тут Марк испугался по-настоящему. Еще полчаса назад у него не было ничего, кроме раздражения и злости на идиотов-трактирщиков. Сейчас он был готов вскочить, и побежать строить свой! Причем, реально был готов! Но... Но как же? Он, Марк - владелец трактира? Нет, на трактир и размениваться не стоит. Он, Марк - владелец ресторана? Крупный бизнесмен в параллельном мире? Не смешите! Нет, это не стоит даже намеков на обсуждение! Кто в это поверит!? Он, Марк... Богач? Уважаемый в городе человек? Заправила едальной моды?

Бред.

Марк отогнал видения и оглянулся. Маленький, захудалый человек в рванье стоял в незнакомом городе, и хотел жрать. И это - начало большого бизнеса?

"А почему нет?" - спросил он сам себя - "Ты думаешь, МакДональд приехал в Америку, и она встретила его гамбургеры с распростертыми объятиями? Думаешь, банки понесли ему на блюдечке миллионы, дабы он построил свою знаменитую в твоем мире сеть ресторанов?". Марк так не думал. Он не представлял, как Мак Дональд начинал свой бизнес. Или начинали. Но было в этой мысли что-то такое... Марк подумал, и понял, чем он выгодно отличается от МакДональдов. У него не было конкуренции! В этом мире не знали, что такое конкуренция, и не знали, как МОЖНО вести ресторанный бизнес. У него были знания конца. А ни у кого их не было.

Собственно, оставалось только пойти, и воплотить. Как?

В ближайшем к нему здании открылась дверь, и хозяин выставил работника пинком под зад:

- Пшел вон! Чтоб ноги твоей здесь не было!

И дальше - несколько зычных ругательств.

Как это было знакомо! Марк посмотрел на это, вспомнил улыбки менеджеров в МакДональдсе, и направился по городу. Высматривая себе место.

После четырех часов кружения по улицам он понял, что в городе делать нечего. Вот, нечего, и все! Была у него откуда-то уверенность, что ЕГО ресторан находится не в городе. Пришлось тащиться на окраины. Но и на окраинах оказалось делать нечего. Ничего интересного, ни одного места, которое бы всколыхнуло душу. Внутри был один категорический ответ "нет", и кто-то внутри кривил губки, при взгляде на очередной вариант.

Марк вернулся в трактир, заказал ужин, и стал внимательно присматриваться к процессу его подавания. Разумеется, выбирать пришлось из того, что было. Была свиная нога - ешь свиную ногу. Были ребрышки - грызи ребрышки. Вина дешевого плеснут в глиняную кружку, наложат жареной капусты, вот и ужин. Съедобно. По времени заказа где-то минут десять-пятнадцать. При неполной, но и не пустой зале. По ходу дела к хозяину подходили рассчитываться, что-то еще требовали... Голова для этого требовалась поистине гениальная. Марк поднялся к себе, и стал грызть ногти. Сколько бы ему потребовалось денег? Нужно нанять поваров, официанток, посудомойку... Нужна посуда. Много посуды - это же ресторан! Нужно здание. Нужна кухня. Нужны поставки. Нужно утилизировать отходы, в конце концов! Делать рядом с рестораном свинарник было выгодно, но неправильно. Была одна тысяча девятьсот вопросов, и ни на один у Марка не было ответа.

В какой-то момент он вспомнил Учителя, и понял ощущение, которое пытался ему показать ушлый маг.

До этого были абстрактные мечтания, пустые мысли. Сейчас у него было желание. Спроси кто-нибудь Марка: "А ты хочешь свой ресторан?", он бы ответил не задумываясь "Да, но не навечно, а только чтобы показать им, как это бывает". Сказав себе это, он сразу же успокоился. Мгновенно! Да, он - не богач, не заправила бизнеса. Это просто такая игра, шутка. Это не всерьез.

А раз так, он может делать все, что пожелает!

Марк вышел во двор, поднял какую-то палочку, и принялся за подсчеты и прикидки.

Начал Марк с планирования. Пока идея витала в воздухе, она была красивая и желанная. Но стоило попытаться воплотить ее в жизнь - и она разбилась на миллионы мелочей. И надо было эти миллионы мелочей выбрать, продумать, каждую - взвесить, сложить в паззл и собрать воедино.

Сколько будет помещений? Сколько этажей? Как они будут расположены? Будет ли открытая терраса, или идти на поводу у трактирщиков, и сделать крытые залы? Как расположить двери, и - где? Делать ли гостиницу, и если да - то, опять же, где? На сколько номеров? Кто будет за этим всем следить? Сам? Где брать воду. Куда ее девать. Где хранить продукты. В общем, вопросов получилось тысяча и еще маленькая тележка. Два дня Марк метался между поисками бумаги, идей и полной безнадежностью предприятия. Даже выходил на дорогу, и искал Учителя. Фигвам. Хитрый маг, видимо, свалил куда-то в другие миры. А, может быть, просто задачка была по силам самому Марку, и никто помогать ему не спешил. Тогда Марк плюнул на проект, и решил просчитать хотя бы его финансовую сторону. Сколько это получится? При условии, что в местной экономике Марк был не просто дуб, а дуб трухлявый, пришлось наводить справки. Заодно знакомиться со строителями, кузнецами, плотниками, и прочим мастеровым людом.

Дурного отношения к себе Марк ожидал. Но чтобы настолько... Где, какой именно этикет он нарушал - Марк так и не понял. Вроде бы, заказчики у скорняка разговаривали так же. Однако, в двух местах его чуть не побили.

В принципе, не это было важно. Важно было, что примерные цены на камни, дерево, и услуги по их укладке на место он оценил. Вся фигня была в том, что самого понятия "услуги по строительству" - не существовало. Если что-либо нужно было построить богачу или хотя бы просто землевладельцу - он просто говорил своим людям, где и что желает видеть. Если что-либо надо было построить простому люду - шли к кумовьям, сватьям и так далее. В результате профессиональных строителей, которые бы занимались именно постройками, и брали бы за это какие-то деньги - просто не было. Вертись сам!

"Ну, и буду" - упрямо подумал Марк, и снова отправился выбирать место для будущего заведения. Место хотелось красивое. Хорошо бы недалеко от центра, но и так, чтобы не стеснять себя клиентами. Рядом должна была быть дорога, и деревья. Марк прямо видел эту картину: вечернее освещение, на террасе горят огни то ли свечей, то ли факелов, и солнце заходит в ветки деревьев, ласково шелестящих недалеко от обедающих. Играет тихая музыка.

Заходит? В ветки?

Марк подумал, и отправился на запад. Нет, конечно, доверять своему воображению он бы не стал... Но почему бы не проверить? Ничего подходящего, даже близко похожего на видение он не нашел.

Тогда он отправился на восток. К восточной части города ноги прокляли своего хозяина, и пришлось завернуть в ближайшее заведение, отдохнуть и подкрепиться. Сейчас Марк оглядывал забегаловку профессиональным взглядом - что, где, как, из чего сделаны столы, из чего - стойка хозяина, сколько времени ему надо чтобы из-за нее выбраться, сколько - чтобы подойти к нему...

Поговорить с хозяином не удалось. Клиентов было много, да и не знал Марк, что у него спросить. В любом случае, глядя на его ладное заведение, Марк испытывал чувство, близкое к отчаянию.

Это невозможно! Это абсолютно невозможно - в чужом, все еще незнакомом мире найти деньги, построить ресторан уровня МакДональдса, защищать его от грабежа и посетителей снизу, и от руководства - сверху. Не имея ни телефона, ни электричества, не имея ни холодильников, ни рекламы, ни - тем более! - производственных мощностей компании МакДональдс, которая готова поставить высококлассное оборудование, полностью отлаженное и готовое к употреблению!

При этом нельзя даже рассчитывать на помощь и подсказку здесь. Никто не жаждет посадить конкурента себе на шею, и вряд ли кто-нибудь будет помогать ему советами и - тем более! - деньгами.

Марк окончательно махнул рукой на свою бредовую затею, и вышел на улицу.

И понял, что идти по-прежнему некуда. То есть, еще минуту назад он изнемогал под грузом забот и проблем, а сейчас вокруг мир - простой и серый. Делать нечего. Абсолютно. Можно идти влево, можно - вправо. Можно вообще не идти, а лечь прям вот тут, под вывеской "Кесеф", и сдохнуть. Марк посмотрел на вывеску. На добротную дверь, лакированную, на бронзовую ручку. Почему бы и нет? - подумал он. Ну, пошлет этот, мало ли их тут? Пойду к другому.

И решительно пересек улицу, тронув молоток на двери. Лакей, открывший дверь, явно с трудом удержал дежурное "Не подаем".

- Я к господину Кесефу. Разрешите?

- Молодой человек, это даже не смешно, - хозяина кабинета нельзя было назвать таким уж сухоньким сморчком, но был он пожилым, и не отличался шириной плеч. Вот только вряд ли желающие стукнуть его по голове и забрать все денежки сразу хоть раз успешно провернули эту операцию. Иначе не сидели бы они в этом уютном кабинете, с рюмочкой вина - именно рюмочкой.

- А я не смеюсь. Это деловое предложение, и я пришел к вам первому.

- Ну, и можете идти ко второму, - усмехнулся господин Кесеф, что-то рассматривая на столе.

- Благодарю за разговор, - встал Марк. - Действительно, схожу. Не подскажете, где тут у вас ближайший конкурент?

- Так вот и пойдете?

- Так и пойду. А почему нет?

- Ну, и получите такой же отказ.

- Может быть, и получу. А может, и нет. Может другой ростовщик окажется либо чуть более богат, либо чуть более умен.

- Глупо, молодой человек. Я давно не ловлюсь на такие подначки.

- А на что ловитесь?

- Сядьте. Давайте еще раз. Насколько серьезно ваше предложение?

- Абсолютно серьезно. Тысячу рулонов можно достать разным способом. Но некоторые из них достаточно продолжительны по времени. А я спешу.

- Куда?

- Ну, мистер..

- Мистер?

- А как вас называть? Простите, я нездешний.

- А откуда вы родом, молодой человек?

- Я? Вообще-то... Я не смогу вам этого сказать.

- Проходимец без роду и племени, вы собираетесь брать у меня взаймы тысячу золотых, и надеетесь, что кто-то вам их даст?

- А что, если я скажу вам, что родился в ином мире, и что в этот мир попал случайно - вам это сильно поможет? Или в этом мире чего-то стоят рекомендации или звания, имеющиеся в ином мире? Так я студент четвертого курса Марк Аврельев, волей богов закинутый в ваш задрипанный мирок, и хрен его знает, что мне теперь здесь делать.

- Ндяааа... - хозяин кабинета оторвался от стола, и взглянул на Марка. - Такую историю я еще не слышал. Хотя, можно придумать и поинтереснее.

- Можно. Можно придумать волшебников, чудовищ... Я не мастер сочинять истории. Да и к вам пришел... В общем, я сказал правду. А даже если и соврал? Ну, вам-то какая разница? Есть договор, и есть его условия. Либо вы даете мне эту тыщу, либо нет. Все остальное - пустопорожний треп.

- Молодой человек... Не горячитесь, это не поможет ни мне, ни вам! - с замечательной интонацией сказал господин Кесеф. - Но сумма эта достаточно значительна, а я не настолько выжил из ума, чтобы таки выбрасывать тысячу в мусор, не надеясь получить ничего в замен.

- А вы ничего взамен и не получите, - холодно ответил Марк. - Все строго по договору. Как договоримся. Если договоримся, конечно.

- Вы можете хотя бы чем-нибудь подтвердить свою платежеспособность?

- Ничем, разумеется. Была бы у меня платежеспособность, я бы не сидел здесь. У меня только идея. Вы можете вложить деньги в идею.

- Деньги не вкладывают в идею...

- Да, я знаю. Деньги вкладывают в людей. В моем мире тоже так говорят.

- Вот видите.

- Нет. Пока - не вижу.

- Ну, не думаете же, что я поверю вам на слово? Нет, нет, я вовсе не желаю назвать вас лжецом! Я искренне верю, что вы честны, и постараетесь выполнить свои обещания... Но я старый человек, я видел жизнь! Она иногда бывает сильнее нас, и люди не могут сдержать свои обещания! Так бывает, поверьте...

- Я верю. Я о другом. У меня есть идея. Кроме идеи у меня нет ни залогов, ни поручительств. Есть, правда, один знакомый дракон... Но вряд ли я смогу воспользоваться его помощью... В общем, я не требую с вас эту несчастную тысячу сразу, и наличностью.

- Несчастную? Да на эти деньги можно, если постараться, отгрохать замок!

- Замок меня не интересует. Но недвижимость будет. Поэтому тут все проще. Поскольку я собираюсь строить ресторан, то в любом случае, даже если я не смогу выполнить свой договор, вам останется, как минимум, шикарный ресторан. Который всегда можно выгодно пристроить. Поэтому я предлагаю так. В договор впишем полный и безоговорочный переход всего имущества в вашу пользу, минус долги и зарплата сотрудникам, в случае невыполнения моего договора....

Выходя от ростовщика, Марк некоторое время ошалело крутил головой, постоял, поглядел на низкое небо, и снова зашел в тот же трактир, из которого вышел всего час назад.

- Продал душу дьяволу? - хохотнул трактирщик, поднося ему тяжелую кружку с пенной шапкой.

- Нет, - отозвался Марк. - Но ты не представляешь, каких трудов мне это стоило.

- Ну, на пиво-то наскребешь?

- Да я не настолько беден, чтобы уж совсем подыхать. Но ты прав, это было похоже на дьявола..

Марк углубился в пиво и в подсчеты убытков. Итак, в конце концов он заключил договор. На тысячу золотых. Сроком на два года. Под двадцать процентов годовых. Кесеф хотел сто. На что Марк рассмеялся ему в лицо, и сказал, что проще запросить тысячу - и так понятно, что не вернет, а выглядит заманчивее. Может он вернуть только тысячу пятьсот, на это и рассчитывает. Полчаса пришлось выслушивать профессиональные стоны хозяина, и постоянно напоминать себе, что это верхняя граница, и что он здесь не деньги пришел брать, а обеспечивать себе будущее и ресторан. О чем не раз пришлось напоминать Кесефу - что не единственный он источник денег. И что если не здесь, так в другом месте. Но на вышеуказанных условиях.

Зато и включил в договор Кесеф практически все. Начиная от личной неприкосновенности кредитора, заканчивая рабскими условиями для заемщика. В отместку за это Марк взял первые десть рулонов, и затребовал с него бумажку, что он их взял. Такого-то числа. И что договор начинается не этого числа, а позже. В общем, началось.

Итак, у него есть (почти в кармане) уйма денег. Вопрос. Как за пару лет заработать эту самую уйму плюс еще немного?

- Послушай, - Марк забрал остатки пива, и пошел к стойке, к хозяину. - Вот если бы у тебя был мешок золота... Чтобы ты сделал со своим трактиром.

- Продал бы, и умотал бы отсюда, - неожиданно зло сказал трактирщик.

Марк несколько секунд смотрел на его злую рожу, и расхохотался. На недоуменный взгляд хозяина пояснил:

- Мешок! Мешок золота! И ты хочешь подбросить в него еще несколько монет?

Хозяин невесело усмехнулся.

- Вот я про это и толкую. Привыкаешь к этому, уже чуть не с жены тянет содрать пару медяков за кружку воды.

Марк понятливо кивнул, и вынул пару медяков из горсти, бросив их на стойку.

- Что ж ты Кесефу за такую мелочь-то продал? - ухмыльнулся трактирщик.

- Да говорю же - не состоялась сделка, - напрягся внутренне Марк.

- Ты уверен?

- Абсолютно. Сказал - приходи через неделю.

Трактирщик успокоился, а Марк наоборот. Да, в этом мире было ничуть не проще, а даже слегка сложнее. Здесь нет милиции, здесь даже пожаловаться некому! В общем, полученные десять золотых начали жечь карман. И ладно бы, если бы просто ограбят. В конце концов, там его ждут еще девятьсот девяносто... Дожить бы до них!

Чего там говорил на эту тему маг? Ложь по правилам? Ну... Что-то в этом есть. Ладно. Будем врать по правилам. Начнем... С чего бы начать? "Встречают по одежке, провожают по уму" - напомнил внутренний голос. Марк оглядел себя, и решил, что - да. Надо бы...

Да, пока Марк шлялся по этому миру, фактически, находясь у него в гостях - мир был интересным, увлекательным, новым и необычным. Здесь был чистый воздух, не было мировых корпораций, выборов и мафии. Милиции тоже не было. Зато здесь не было дорог, электричества и магазинов готовой одежды.

Если ты хочешь себе костюм - иди к портному. И Марк пошел к портному. А что делать?

8

Унылый туман застилал строительную площадку. В этих местах был теплый климат, но иногда утром собирался густой туман, в преддверии пасмурной погоды. Марк в своей старой походной одежде пробирался по рытвинам будущего ресторана. Первые рабочие уже что-то обтесывали топориками, серыми тенями мелькая в этом молоке, скоро прибудет первая телега с песком, а Марк в очередной раз примерил расстояние от печи до моечной. Пока что все это было проектом. И печь, и мойка. Но уже сейчас рождались идеи: где будет проходить вытяжная труба от печи, так, чтобы тяга согревала воду. Где будет расположена сцена для будущих музыкантов, ежели таковые будут. Как будут дуть ветра, и куда. Где будет сортир для дам, а где - для мужиков. Тысячи, тысячи мелочей... И отказаться нельзя.

Марк поморщился, против воли вспомнив эту дурацкую сцену. В конце концов, он отправился к градоправителю за разрешением на строительство. И Марк до сих пор не знал, кто был этот напыщенный хлыщ. На взгляд он был вряд ли сильно старше самого Марка, но эта усмешечка, самодовольная, полная брезгливого превосходства... Причем, Марк не поставил и медяка на то, что она относится к нему, Марку, а не ко всему миру в целом. Градоправитель выслушал просьбу в присутствии этого хлыща, что немало попортило нервов, но Марку было стыдно отступать, и он изложил ее максимально точно и связно. Предложение не вызывало ни энтузиазма, ни неприязни. Градоправитель задал несколько рабочих вопросов, в том числе по поводу размеров земельного участка, будущего налога и охраны от бандитов и воров. Казалось, он колеблется, не зная, отправить посетителя к черту, или удовлетворить его просьбу.

- Ничего у тебя не получится, - хлыщ как-то особенно мерзко встопорщил свои коротенькие усишки.

- Получится, - ответил Марк, неожиданно чувствуя злобу.

- Посмотрим, - самодовольно улыбнулся тот.

- Через год у меня будет самый преуспевающий ресторан в городе, - холодно ответил Марк.

- Спорим?

- Спорим.

- На сколько?

- Сто золотых.

- Принято. Ставлю сто золотых, что через год у тебя не будет не только самого, но и сколь угодно приемлемого ресторана.

Неизвестно, насколько этот дурацкий спор в присутствии самого градоправителя повлиял на исход дела, но великие мужи посовещались, и, развеселившись, выделили Марку какой-то участок, то ли являющийся городской помойкой, то ли просто имеющий дурную славу. Да еще содрали с него немалую стоимость.

Так что теперь Марк являлся владельцем городской земли, с бумажками, печатями и вензелями. Кто сказал, что древнейшая профессия - проституция? Если даже и так, то вторая по древности - канцелярия. Количество бумаг у Марка росло, к ним добавился договор, подписанный у городского кади, о споре Марка и некоего Менеса Дубощита с закладом в сто злотых рулонов на предмет того, что к (стояла дата) Марк обязуется иметь самый успешный ресторан в городе. Но теперь уже даже если очень-очень сильно прижмет - нельзя отказаться. Все. Кабала.

В очередной раз полюбовавшись на горку бумаг, Марк прикинул устройство несгораемого шкафа, и опять отправился к кузнецу.

Выбор каждого мастера был связан с кошмарами. На кузнецах Марк просто взбеленился. Кроме того, что каждый следующий мастер пытался доказать, что надо ему совсем не то, что Марк пытался заказать, так еще и пытались убедить, что сделать именно это - невозможно. В принципе. Если с плотниками удалось уладить вопрос, то с железом была просто беда. В конце концов, обойдя с пяток кузниц, Марк плюнул под ноги очередному переднику, и спросил:

- Так. Где у вас самый бедный и молодой мастер в городе?

Кузнец заржал, и указал. Придя по указанному адресу, Марк понял, над чем тот смеялся. Конечно, алкашами его было не испугать, но он уже порядком от них отвык. Всклокоченая и красноглазая морда (иначе не скажешь!) со знакомым сливовым носом тут же отбила охоту что-то тут заказывать.

- Ошибся я, мастер, - примирительно сказал Марк. - Мне сказали, что тут живет самый бедный кузнец.

- Кха, - откашлялся красноглазый. - Ну. Я.

- Да мне еще нужен и самый молодой, необученный. Не подскажешь, где?

Самый бедный кузнец ткнул пальцем дальше по улице, и отвернулся.

А вот второй по бедности подходил полностью. Молодой, еще не успевший набраться наглости и спеси парень.

- Значит, так. Есть у меня к тебе предложение. Хочешь быть богатым?

- А кто ж не хочет?

- Тогда так. Будешь делать то, что я скажу. Именно то, и именно так. Будешь богатым.

- Это как?

- Я буду у тебя заказывать много вещей штучной или очень редкой работы. Возможно - достаточно сложных. Ты будешь их делать. Возможно - долго. Вот на этом и заработаешь.

- То есть, это я буду корячиться, кучу металла изведу, а ты разок купишь, и все? Не, так не пойдет.

- Ну, и дурак. То, что ты сделаешь для меня - больше не сделает никто в городе, да что там, никто на свете. Ты будешь первый и единственный. Да, для меня ты будешь долго и тяжело мучиться, пока сделаешь. Зато потом второй, третий - сделаешь уже быстрее и дешевле. А заказывать будут. Уж за это я ручаюсь.

- А ты знаешь, как это сделать? - недоверчиво спросил парень.

- Знаю.

- А чего ж сам не сделаешь?

- Могу и сам... Но тогда деньги за это будут нести мне, а не тебе, дурню.

Все-таки хороший костюм иногда выполняет роль стальных лат. Вместо того, чтобы обидеться, кузнец кивнул.

И дальше они чуть не до вечера разбирали с Марком детали заказа. Начиная от способа изготовления поворотных краников до раскатывания металла в лист.

Марк готов был скрипеть зубами и иногда ругался самыми замысловатыми русскими выражениями. Ну, почему он учился не на технолога? Только общее представление о том, что надо получить в итоге, и ничего - о самом процессе. Валки для прокатки металла - из чего их делают? Как обрабатывают поверхность? Проволока была либо неизвестна в принципе, либо стоила безумных денег. В конце концов Марк выжал из себя гранитные валки и устройство по винтовому уменьшению толщины между ними. Кузнец взялся за изготовление нового инструмента, а Марк пошел думать дальше. А думать надо было над всем. Где брать кастрюли, ложки, вилки, чашки, где брать освещение, где достать краску, лак, где тут стекольный завод... Как "какой"? Стекольный! Что, где? Да стекло делать это же....

И Марк пытался сделать свой стекольный цех. На базе все той же кузницы. В кузницу было вложено уже почти пятьдесят злотых, сейчас там бегала толпа из шести человек, места катастрофически не хватало, и кузнец прибегал с вопросами уже прямо на стройку. Знаний по производству стекла у Марка тоже было не много - песок, поташ... А что такое "поташ"? А хрен его знает! А песок какой? А хрен его знает! И сейчас подмастерья будущего стекольного мастера тратили уголь в печках на эксперименты. А плотники пытались разобраться с заказом на антипожарную пропитку стропил и прочих декоративных частей, да чтоб при этом еще и пахло приятно!

Над строительной площадкой восходило солнце, и строители медленно и неспешно готовили бревна к укладке, рыли котлован под погреб, насыпали песок под сцену, и думали, наверное, что они-то и делают будущий ресторан...

Лето только начиналось.

Перед самым открытием, которое Марк уже наметил и даже назвал персоналу, суета стояла бешеная. Марку казалось, что ничего не готово. Ни столики, ни запас свечей, ни бокалы, ни официантки, ни продукты, вообще ничего!

Ошалелый наскоро набранный и слегка инструктированный персонал убеждал шефа, что все в порядке и по высшему разряду.

Марк тихо матерился. Иногда он матерился громко. К новому ресторану то и дело заворачивали посетители - посмотреть, как идут отделочные работы. Отделочные работы шли полным ходом. Все-таки плотники - это профессия вечная. Лениво переругиваясь, они доделывали внутренние карнизы на летней веранде, собирали столы и стулья, все - должным образом пропитанное и покрашенное, затейливо вырезанное (строго в согласовании с заказчиком) - а на кухне повара осваивали новомодные Марковы разработки. Поиск персонала был отдельной песней, причем, она запросто могла бы стать лебединой. Но, как ни боялся этого сам предприниматель, нашлись желающие у него работать. И сами приходили, и советовали, а то и упрашивали иногда. Круг знакомств ширился неимоверно - кроме кучи народу, обеспечивающего стройку материалами и деталями - и их родственники, и праздные зеваки, и даже конкуренты. Вопреки ожиданиям, городские трактирщики очень живо интересовались успехами нового ресторана - ибо мало что делалось с таким размахом и с такой помпой. Что тоже было громадным подспорьем - ибо теперь Марк мог спокойно узнать "профессиональные тайны" - такие, как цены на те или иные блюда, методику разлива спиртных напитков, оплата поварам и так далее.

И вот сейчас повара осваивали кухню, а приготовленное испытывали на рабочих. Строго бесплатно, несмотря на то, что любезнейший господин Кесеф напомнил, выдавая очередную порцию золота, что пошла уже последняя сотня золотых.

Ну, она только началась, эта последняя сотня, а ресторан был почти готов. А все то, что готовили повара, работники нахваливали и требовали еще. Правда, Марк относился к этому скептически, больше сваливая не на качество продукции, сколько на банальную халяву.

Марк страдал ежедневно. Он думал, что уже привык к этому состоянию: когда начинаешь что-нибудь, доходишь до определенного момента, и вдруг упираешься в какую-нибудь привычную мелочь.

Например, здесь не было холодильников. Здесь нельзя было наготовить пельменей, салатов, даже лед для коктейлей шел лесом. Максимум, на что могли рассчитывать самые взыскательные посетители - на охлажденное пиво из подвала. Мелькнула мысль - глинтвейн. Прекрасная вещь, только где взять гвоздику или перец? Хорошо, обойдемся просто вином. Но хрустальные бокалы! По местным расценкам ему было дешевле продать партию хрустальных бокалов, чтобы окупить весь ресторан в целом. Да и не привык народ к хрусталю, охотно потребляя вино из глиняных кружек, и не возражая.

Все было не так, и все не то. Марк иногда отчаивался, уже не очень помня и не очень понимая, что же он собирался делать, и что получается. Вроде бы, хотел белые, накрахмаленные скатерти, вышколенных официантов в униформе, счет каждому клиенту, и очередь на полгода вперед.

Но здесь не было стиральных машин! И стирать скатерти.... Особенно через месяц-два... И униформу... Ну, не в проруби же?

И это только внешние проблемы! А где брать специи? Оказывается, здесь Колумб еще не отправился в Америку, и перец, обычный черный перец (равно, как и обычный красный перец, и базилик, и кориандр, и гвоздика и другие пряности) - они привозились караванами из местного аналога Индии. Поэтому цена у них была...

К счастью, местных поваров это не расстраивало. Они знать не знали ни о какой ванили или корице, и поэтому их отсутствие никого не пугало.

В ответственный день открытия Марк очень плохо спал. Поэтому прибежал невыспавшийся, наорал на всех, на кого мог, и в положенный час распахнул двери своего нового ресторана.

Точнее, его первую, летнюю и самую нижнюю часть.

Пятеро посетителей, терпеливо дожидавшихся этого момента, были приглашены внутрь.

Марк перекрестился, и отправился на кухню - наблюдать втихую за реакцией своих первых настоящих посетителей.

Когда солнце садится за городские башни - приходит вечер. Вечер заливает стены домов яркими оранжевыми цветами - такими красивыми и праздничными! В широкое окно кухни отсветы падают на стену, по которой лениво ползают последние мухи.

В кухне, новенькой, удобной, просчитанной и продуманной - тишина. Были бы здесь часы - они бы тикали с грохотом колокольного звона. Но часов нет. Лишь иногда перелетают мухи с места на место.

Когда кончается лето - приходит осень. Время сбора урожая, запасов на зиму. Где-то Фекла с мужем собирают яблоки, солят бочки опят, коптят колбасы. В новеньком сейфе лежат двадцать рулонов. Последних. Все, что осталось от тысячи - огромной по меркам этого мира суммы. В кладовой хранятся бочки пива, вина, лежат окорока и связки колбас. Во дворе, если прислушаться, кудахчут куры. Генриетта, официантка, а по совместительству еще и повариха - лузгает семечки в зале. Вдруг кто-нибудь придет?

Никого.

Роскошный, великолепно оформленный зал пуст. Кажется, в нем нет даже мух. Целую неделю в новый ресторан ломился народ. Просто посмотреть. Попробовать. Из любопытства. А сейчас - никого. За день был один-единственный посетитель! Поел вчерашних щей, расплатился, и ушел.

Когда мечта сбывается - приходит отчаяние. Можно часами ходить по своим помещениям, смотреть на своих работников, и тупо грызть себя. Корить за то, что вообще ввязался во все это. Понадеялся на знания и умения иного мира. Там это работало. Там МакДоналдс в любой стране, в любом городе - в любое время суток полон. Очереди. Здесь - никого. Конечно, и ты не сын Дональда, чего уж тут. Но чтобы так? Чтобы один посетитель в день???

Нет, не на это ты рассчитывал, когда затевал это все. С какой надеждой ты смотришь на дверь! Вот, распахнется она, войдет долгожданный посетитель, и можно будет отвлечься от этой грызни самого себя. А самое обидное - что прекрасно понимаешь всю бесполезность укоров. Поздно. Раньше надо было думать. А сейчас связан договором на полторы тысячи. За два года. Тут кори себя, не кори - а отдавать надо.

Можно сходить к кузнецу. Все равно делать нечего! Можно подумать, как бы еще выпендриться, и заказать стеклодувам какие-нибудь хитрые вазы. Или самому кузнецу - кованные подсвечники. Он возьмется, и даже в долг. У него как раз торговля идет "на ура", и если совсем припрет с деньгами - можно вспомнить о договоре, подсчитать проценты от дохода, и взять денег. Но пока нельзя. Получится, что сдался. Тогда совсем труба! Что-то удерживает Марка от этого шага, поэтому и сидит он, чуть не волосы рвя от досады и нетерпения.

Даже в пучине отчаяния и на краю разорения случаются чудеса. Например, приходит Дракон Судьбы. Он неслышно входит в дверь, укладывается вдоль стенки, и облизывается. Даже опытный маг не сразу догадается - что сейчас произойдет? То ли откусит дракон голову непутевого, то ли устроит такой пир, что горе пропустившим?

Открывается дверь, и в новый, роскошный ресторан входит путник. То, что это - путник, видно сразу. Оборванная и запыленная одежда, нечесаная борода, сума на боку, стоптанные сапоги. Он входит, и сразу же останавливается на пороге, сраженный роскошью за обычной с виду дверью.

Марк выглянул из кухни, и увидел посетителя.

- Заходи, дорогой! Заходи, садись. Места есть, не занято! - он махнул рукой на совершенно пустые столы.

- Да я... Это... - застеснялся оборванец.

- Входи, входи. Поешь. За окном октябрь, ты голоден наверное?

- Да у меня денег не хватит! - он уже собрался выйти, когда Марк решительно тряхнул головой:

- Входи. Садись. Хватит у тебя денег, сколько бы их ни было.

Посетитель постоял, подумал, и все-таки вошел и сел. Действительно, за окном октябрь, и если хозяин так приглашает - почему бы и нет? А при расчете всегда можно сказать: сам сказал. Вот тебе один медяк.

Генриетта вылезла из-за стойки, и отправилась обслуживать второго за день клиента.

Заказал гость чрезвычайно скромно. Тарелку каши и кружку воды. Марк подумал, подумал... И решил, что выкидывать продукты свиньям жальче. Через пять минут Генриетта сгрузила перед клиентом тарелку еще теплых щей с зеленью, ломоть хлеба, жареную куриную грудку и кружку пива.

- Я же кашу просил! - жалобно сказал посетитель, не отрывая глаз от стола.

- Извини, дорогой, - ответил Марк. - Каши нету. Ты нас прости, что не можем твой заказ выполнить. Но мы постараемся загладить свою вину. Вот, чем Бог послал, откушай, не гневись, что мы так оплошали.

Хоть путник и сделал глаза плошками, а на еду накинулся. И пивом не побрезговал. Марк смотрел на него почти с отеческой любовью. Сразу же ушло из души раздражение и напряжение. Почему-то появилась уверенность - все будет хорошо. Он не знал, почему - но был в этом уверен.

Гость доел, допил, промокнул остатками хлеба тарелку, и с явно видимым содроганием полез в суму за платой.

Нет, все-таки Марк недооценил его. Медяков было три. Он робко положил их на край стола, и поднял виноватый взгляд.

Генриетта, ни слова не говоря, сгребла медь и грязную посуду.

- Храни Всевышний тебя, добрый хозяин, - прочувствованно сказал путник, берясь за ручку двери. - Я еще долго буду всем рассказывать: поесть на три медяка в день Благодарения? Да еще с пивом? Да в таком месте? Мне никто не поверит! Будь здрав и бывай!

Когда за гостем закрылась дверь, Марк спросил у Генриетты:

- Что это за день Благодарения? Что за праздник?

- Да как же! Это же главный осенний праздник! Три дня пьют пиво, едят сосиски, гуляют так, что небесам слышно! А вы что, не знаете?

- Не знаю, - признался Марк. - Вот почему нет никого?

- Конечно! Я и думаю, чего это мы не украшаем, пива не готовим, сосисок не жарим? А вот оно что!

Марк почувствовал, как с души падает огромный камень. Всего-то незнание местных традиций! Всего-то местный праздник, к которому он не был готов! Всего лишь отсрочка!

- Отлично! Напиши-ка мне список всех местных праздников, да когда они будут!

- Ой, хозяин, простите дуру, но считать я умею, а вот писать... Не очень!

- Ничего! - Марк ничуть не расстроился. - Продиктуй. А я сам запишу.

Дракон Судьбы посмотрел на увлеченно строчащего Марка, и тихо выскользнул из ресторана в осеннюю тьму.

Ведь когда уходит вечер - приходит ночь.

Разумеется, древнюю народную пословицу "Первый блин - комом", Марк знал. Но то, что придется испытать такой ком на себе - как-то упустил из виду.

Да, праздники кончились, и народ потянулся. Вяленько, без энтузиазма - но потянулся. Хватало на оплату персоналу, но не более того. А на зиму надо было делать запасы. А их еще где-то надо было хранить. Каждый день нес с собой новости - то было заказано вино, которого не было в погребах, то блюдо, которое никто не знал, как готовить... В общем, каждый новый день Марк начинал с дрожью в ногах и тяжестью в сердце. Каждый день грозил то ли разорением, то ли неприятностями.

Марк почти забыл то время, когда бурная фантазия рисовала воздушные замки прекрасных залов, длинных очередей, спешащих получить свой гамбургер с картошкой и колой. Ладно, то, что здесь не было колы - это еще полбеды. Но здесь не было и картошки! Без картошки было туго. Народ, не зная о столь завлекательном блюде далекого будущего (или иного пространства) нисколько не страдал, а Марк грыз по ночам перо в размышлениях, где бы ее раздобыть.

Не будь он так стеснен в средствах - проще всего было бы организовать экспедицию в Новый Свет. Заодно и колы бы привезли. А года через три-четыре картофель бы продавался "на ура", и денежки стекали бы рекой к дальновидному предпринимателю... Но пока что это было из области неосуществимых мечтаний. Пока что корабельная экспедиция в Америку насмерть перекрывалась необходимостью кормить кур, свиней, мыть посуду, покупать свечи и выносить дерьмо.

Ценное удобрение пока что некуда было применять.

В один из ноябрьских дней Марк отправился к кузнецу.

Гордей был весь в делах. Что не удивительно. Сейчас его кузница, еще полгода назад темная и пустая - превратилась в совершенный бедлам. В одном углу стекольщики варили и выдували стекло. В другом подмастерья что-то ковали. Какой-то парнишка укладывал что-то в корзины с сеном. Сам Гордей о чем-то разговаривал с купцом. Марку пришлось подождать.

- Здравствуй, - кузнец пожал ему руку.

- Привет, Гордей!

- Вот смотри, что у нас не получается. Ежели добавлять олово сразу, то бронза получается слишком ломкой. Если потом - то слишком мягкой, тупится. Что мы неправильно делаем?

- С этим погоди, Гордей. Я к тебе по другому вопросу.

Кузнец огляделся.

- Нет, пожалуй, сейчас на новые икспирименты у меня людей не найдется.

- Над этим тоже надо подумать, Гордей. Тебе давно пора подыскивать новое помещение. Но я опять же не за этим. Мы с тобой, помнишь? в начале договаривались о финансовых отношениях.

Гордей сразу скис.

- Ну, помню.

- Вот и пришло время. Помнишь, я тебе говорил, что будешь мои указания выполнять - богатым будешь? Вспомни то время, и сравни. Вот и пришло время платить по долгам.

- Дак это... Я ж не против! Но сейчас так надо и металл закупать, и наемным платить...

- Гордей! - проникновенно сказал Марк - и так будет всегда. Денег никогда не будет хватать, их всегда мало. Однако, вот ты договорился сейчас с купцом. Он тебе денег принесет. Вспомни, как ты мечтал об этом? Чтобы была толпа народу, чтобы купцы к тебе бегали за заказом...

В кузницу вошли еще сразу трое заказчиков. Гордей с кислым лицом поглядел на них, и ответил:

- Да я ж не отказываюсь. Я ж усе понимаю...

- Вот и прекрасно!

Марк вдруг вспомнил Учителя. Его разговоры о желаниях и методах их исполнения.

- Вот и прекрасно. Тогда делаем так. Я за тобой бегать не буду, это не мне надо. Я могу любого кузнеца взять, и даже не кузнеца. И через год он будет самый богатый в округе. Научу. А тебе это надо. Поэтому приходи ко мне, не позже конца месяца, и приноси пятьдесят рулонов.

- Это почему? - изумился кузнец. - Мы же договаривались одну десятую тебе?

- А ты посчитай, сколько это будет, - улыбнулся ему Марк. - Может, это побольше выйдет? За полгода-то? Опять же, вспомни, кто тебе тут печки клал, рабочих искал, поставки делал? Ну, ты считай, ты же теперь, вроде, хозяин. Посчитаешь - приходи. А нет - так я другого кузнеца искать буду.

С тем Марк и вышел.

Над городом кружились первые снежинки. Марк вспомнил, как в детстве радовался снегу. Как катался на санках. На санках... Отличные металлические полозья. Легкие, удобные, долговечные. Он повернулся и вошел обратно.

Как на людей действует сила! Гордей бросил разговор с потенциальными клиентами, и заспешил к нему.

- Что-нибудь еще, господин Марк?

- Да. Снег начинается. Надо бы наладить производство санок. Я знаю, что сейчас у тебя нет ни времени, ни людей. Поэтому ты пока присматривай, куда будешь кузню переносить, ибо работы будет много. А там поговорим.

И снова вышел.

Зря он возвращался. Дорогу ему вдруг заступили несколько человек.

- Ты вот что, гаденыш - вдруг сказал один из них - ты сюда больше не ходи. Понял?

Важный и богатый владелец ресторана Марк вдруг испарился, и на холодной и грязной улице чужого города остался маленький и несчастный Марк почти трехлетней давности. Который опять не знал, что ему делать. И милицию не позовешь. И никто не вступится. И в драку вступать как-то... Нож под ребра - и нет никого. Ищи, свищи...

Заказать себе, что ли, кольчугу?

- Вы кто будете, господа хорошие? Кому я дорогу перебежал-то? - Марк обрадовался, что голос не дрожал.

- А ты и не знаешь? - издевательски ответил ему бандит.

- Да темно, понимаешь, а мы не так знакомы, чтобы я по голосу узнал.

- Кузнецы мы, - ответил другой. - Которых ты по миру пустил.

- Я??? - Марк сразу, резко успокоился. За эти несколько секунд он уже успел передумать сотню вариантов - от нанятых втихаря Гордеем убийц до гопников из этого района. То, что в этом мире гопники пока отсутствовали, как класс - он напрочь забыл.

- А ты что, не знаешь? - первый кузнец шагнул на Марка, попытавшись схватить его за грудки, и Марк отшатнулся назад.

Сзади было пустое пространство. В голове сразу замелькали варианты: сбежать к Гордею, отсидеться, нет, не пойдет, сбежать по улице дальше, а если догонят? Побежать туда, потом - назад, и - между ними... И что? И правда сидеть у себя в трактире, не смея высунуть нос в город? Или ходить окруженным телохранителями?

- Пошли! - уверенно сказал Марк, шагнув обратно, и хлопнув кузнеца по плечу. - Поговорим. Не на улице же такие вопросы решать?

Выходя от кузнецов, Марк еще раз подумал о том, что у страха глаза велики. Ножки до сих пор слегка подгибались. Как-то отвык он от вот таких бытовых "наездов". Может быть потому, что до этого ему нечего было терять? Ничего не имея, ни денег, ни работы, ни славы, ни устремлений - был он в этом мире одинок и никому не нужен. Даже разбойники им брезговали. А сейчас, имея долги, надежды и обязательства Марк нешуточно испугался за свою шкуру. Ведь сразу после рудника он бы плюнул бы в морду каждому, и дрался бы до полной победы или полного поражения.

Почему же сейчас такая реакция? Неужели еще даже не начавший работать ресторан уже полностью поработил его?

Хорошо, что он все-таки набрался наглости и смелости поговорить с этими людьми. Если бы он убежал... Нет, кроме банальной трусости и последующих угрызений совести он бы имел вполне материальные проблемы. Во-первых, хождение по этой улице. Во-вторых, один Гордей действительно не потянет все Марковы задумки. А Марк, связавшись с одним поставщиком, как-то и забыл, что это может быть далеко не самый очевидный и лучший вариант! И что выбрав Гордея в качестве единственного воплотителя знаний и умений своего мира, Марк перетащил сюда монополизм, за что тут же и поплатился.

Хорошо еще, что не головой.

После разговора с кузнецами, Марк вышел резко озабоченный делами. Сейчас долгие зимние вечера уже не будут скучным ожиданием редких клиентов. На это у него есть обслуга и повара.

А ему приходится осваивать кузнечное дело. Именно осваивать. Все. Решено. На зиму Марк переселяется в кузницы. Последовательно.

А заодно придется осваивать местную терминологию, способы применения инструментов, и зачатки технологии.

Чтобы потом все это переработать, обдумать, и хоть как-то применить те куцые знания о технологиях будущего, которые у него остались. В который раз Марк жалел о том, что сидя за партой в школе и в аудиториях родного университета не осваивал тех знаний, которые бесплатно давались ему в неограниченном количестве. Сейчас бы в библиотеку... Хоть на полчаса! Нет, получаса ему не хватит. А на два часа кто ж его пустит-то??? Значит, какой выход? Правильно, создавать библиотеку здесь. Ибо голова у него одна, а все, что ему тут понараскажут - он не запомнит.

Оставалось только дивиться: в очередной раз из полной, казалось бы, безнадеги - полная занятость. Еще и времени не хватает!

Ну, дракон! Ну, скотина... Интересно, он чешуйчатый, или гладкошкурый?

Одно хорошо. Теперь не будет задержек в поставках санок. В качестве жеста доброй воли Марк рассказал о некоторых принципах повышения жесткости конструкции и при этом - облегчения веса. В результате кузнецы похмыкали в бороды, и разошлись. Увы, алюминий пока добывать не получится - хотя Марк и помнил технологию. Но электролиз расплавленной глины - это пока за пределами технологических возможностей. Значит, надо потихоньку использовать местные кустарные силы для производства инструментов, с помощью которых можно сделать нормальные инструменты, с помощью которых....

А еще ресторан...

А ресторан потихоньку превращался в лавочку по торговле скобяными изделиями. Сначала Марк повесил каждую из своих новинок на видное место рядом со стойкой, и под каждую приколотил ценник. С ценниками была отдельная заморочка: все цены приходилось переводить с местного на родной. Арабские цифры в этом мире не использовались, и тут было важно самому не попасть впросак. Потом оказалось, что это было, по сути, не важно. Ибо из клиентов эти ценники читать умели тоже от силы каждый десятый. А то и того меньше.

Но торговля потихоньку шла. К февралю Марк определился с ассортиментом. Заказанные санки десятками пылились в погребах и сараях, не пользуясь спросом почти ни у кого. Зато терки и толкушки для репы расходились сотнями. Марк не очень представлял, что там хозяйки делают с этим немудреным инструментом в таких количествах, но продавал, благо - берут.

Потом долго мучил кузнецов, и таки вымучил почти двадцать пять метров стальной проволоки диаметром около миллиметра. Цена такой проволоке была бы сумасшедшей, если бы Марк оплачивал все мучения, но он так всем осточертел с ней, что его спровадили вместе с результатом чуть ли не задаром. Куда делись промежуточные образцы - Марк даже не спрашивал.

Все эти мучения были ради одной-единственной прихоти. Марку вздумалось сделать яйцерезки. И сделал таки! С какой гордостью он смотрел на свою первую уникальную деревянную яйцерезку с настоящей проволочной сеткой!

Кухня тоже быстро оценила нововведение. И сразу появилось новое блюдо: куриный бульон с яйцом. А через некоторое время, как только аналог появился и в других трактирах, Марк выставил свои поделки по сумасшедшим ценам.

К концу первого дня у него купили три штуки, практически окупив все затраты.

Скобяной доход пока что уравнивался с ресторанным. Поэтому Марк через некоторое время стал чуть ли не впрямую посылать всяких умных людей, которые приходили обсудить с ним методику закалки сталей или пытались выяснить секрет непробиваемых доспехов, тонких, как паутина.

Почему-то приходящие были уверены, что Марк его знает. Настолько, что тот уже подумывал написать какой-нибудь сложнейший рецепт, и продавать его отдельно.

Останавливала мысль, что морду за подлог набьют не по-детски.

В особо вьюжный февральский день к нему зашел какой-то купец, если судить по объему живота и лисьей шапке. Оглядел убранство, покривился, и сделал заказ. Перед уходом, скупо расплачиваясь, высказался:

- Первый раз я здесь, хоть и наслышан немало, и последний. Больше я сюда не ходок.

- А чего ж так? - спросил Марк, совершенно не уязвленный этим замечанием. Не первый, кто ему так говорил.

- Да кормишь невкусно, все какое-то тут яркое, аляповатое. И даже обычной ухи нет, все какое-то вычурное, не наше.

- Так для того и сделал, - привычно ответил Марк. - Чтобы мог ты прийти туда, где все не так, и поесть того, чего больше нигде не поешь. А уху свою да кашу - в любом другом месте можно отведать. Иди, не держу.

- Разоришься, - уверенно сказал купец.

- Не пройдет и года, как здесь будет самый популярный ресторан в городе! - с гордостью ответил хозяин.

- Тю! Брехать каждая собака может, - и повернулся уходить.

Вот это Марка почему-то задело.

- Так я и не собака, - с обидой в голосе ответил он. - И обвиняя меня во лжи ты сам лжешь. Ну, да тебе, небось, привычно.

- Это почему мне привычно? - вдруг обиделся и гость.

- Да... - Марк вдруг смутился. - По тебе видно.

- И чего по мне видно?

- Что... Ладно, проехали.

- Нет уж, дорогой хозяин, раз сказал слово - изволь за него отвечать!

- Ты первый сказал! - по-детски ответил Марк

- Ну, я что видел, то сказал.

- И я сказал!

- Не бывать такому.

- А я говорю - будет!

С тем и отправились спорщики к городскому кади. Где и подписали договор, что купец такой-то (и правда купец, чего возмущался-то?) обязуется оплатить Марку сто рулонов в том случае, если к осени у вышеозначенного Марка будет самый популярный в городе ресторан. В противном случае сто рулонов полновесным золотом обязуется выплатить Марк.

Выходя от кади и попрощавшись с купцом, Марк задумался о таком способе зарабатывания денег. На тот случай, если к моменту выплаты долгов окажется, что не хватает сотни-другой..

Не мешает подстраховаться.

Марк выбрался из теплого помещения на улицу. Опять падал снежок. Легкий-легкий, почти незаметный. Зато мороз сразу вцепился в щеки и нос. Марк даже не представлял себе, как он зимовал бы, не будь у него теперь своего теплого помещения. И уймы работников. Дров, однако, расходовалось просто немерено!

Но дрова не были проблемой. Не Россия, конечно, но сани и здесь были известны, и работник запросто отправлялся в лес, и привозил волокушку дров. Проблема была в том, что ездить приходилось раз в два дня. А сейчас проход к крыльцу был слегка завален снегом. И это - теплые края, где зима, как говорят, бывает от силы месяц!

В этом году зима радовала и снегом и морозом. Хотя, особой радости у местных она не вызывала. Даже Марку уже надоели холода и постоянный снег.

Сегодня лошади с санями не было, работник еще не вернулся, и вернется, скорее всего, затемно. Поэтому в город Марк отправился пешком. К сожалению, валенок в этих краях не было, а в сапогах, даже с двумя портянками - ноги скоро начинали мерзнуть.

На обратном пути Марк зашел к конкурентам погреться. В принципе, особой конкуренции между трактирами, постоялыми дворами и прочими заведениями в городе не было. То есть, встречали с легкой насмешкой, но дружелюбно. Могли и кружечку пивка налить, и стаканчик винца - понимали, что заходит гость не для дармовой выпивки. Но сегодня хозяин оказался на редкость щедрым.

- Вечер добрый, господин Марк. Как торговля у вас?

- Да так, помаленьку. Гость идет, но сам видишь, какая погода. Тут заходят все больше погреться, а не поесть.

- Ну, а в тепле и погреться кой-чем не грех.

- Да, да. Но винные запасы не бесконечны, к сожалению.

- Да ты что??? Правда? Ну, горю помочь не сложно. Не возьмешь ли у меня бочонок вина? Отдам не за дорого.

- Прям вот так возьмешь и отдашь?

- А что ж? Коли у тебя кончается - что ж не помочь соседу?

Марк задумался ровно на секунду. Конечно, как-то подозрительно, но что он теряет?

- Почем?

- Да полрулона. - и забирай.

Это было не просто дешево. Это было дешевле бутылки хорошего вина. Тут явно была какая-то пакость.

Но....

Марк уверенно кивнул, и достал из кармана горсть монет, вытащив означенную, и положил на прилавок.

- Вернется Маклай - пришлю. Ну, бывай!

- Доброго здоровьичка! - расплылся в улыбке хозяин.

Выходя, Марк еще раз обдумал ситуацию. Его явно в чем-то хотели надуть. В чем? В вине отрава? А потом полгорода передохнет? Ой, опасно... Ведь разговор слышали многие, потом продавцу головы не сносить. А все остальное....

Когда работник привез бочку, и ее общими усилиями сгрузили в подвал, Марк решил попробовать присланное вино.

Разлил по кружкам, на всех присутствующих, кроме кухарки.

- Тьфу, какая гадость, - скривился Маклай. Вышибала молча выплеснул содержимое в ведро.

Вино было кислым. Марк еще раз попробовал, и отставил кружку. Пить такую кислятину действительно было невозможно.

- Это кто это вам такую свинью подложил?

- Да понимаешь... Это даже свиньей назвать сложно.

- Гадость - редкостная! Разве не "свинья"? Да морду набить!

- Видишь ли... За эту бочку заплачено чуть больше, чем ты за неделю зарабатываешь. Мне кажется, пустая бочка столько же стоит. За что морду-то бить?

Вышибала почесал в затылке, и согласился.

- Да... Хитер бобер. Вы ему, господин, бочку вынесли, трудиться не заставили, да еще и приплатили.

Марк собрался было приказать вылить вино и забыть неприятный инцидент, но в дверь ввалились очередные клиенты.

- Есть еще чего пожрать? И горячего! - с порога затребовали парни, закутанные в меха.

Пока персонал принимал заказ, обслуживал - Марк медленно раздевался, глядя на шумную компанию.

Что-то крутилось в голове. Что-то связанное именно вот с этим, с шубами, шумной толпой и почему-то - вином.

- Скажи, - медленно спросил Марк у вышибалы. - А если его сахаром сдобрить?

- И что? - насмешливо ответил он. - Людям продавать? Так оденут кружку на голову, и будут правы. Я даже не вступлюсь.

Марк медленно кивнул, и начал быстро одеваться.

Благо, в лавке торговца пряностями Марк был желанным клиентом в любое время дня и ночи. Слава Дракону, нашлась и гвоздика, и перец, и даже корица. За апельсинами пришлось побегать - не сезон на апельсины, но нашлись. Яблоки на складе еще были.

Компания уже ушла, но это было не важно. Марк священнодействовал на кухне, а оставшийся персонал не спешил уходить. Готовилось что-то новое, а работники ресторана уже знали, что лучше дождаться результата. Это было уже чуть ли не традицией - все эксперименты шефа проверять на себе, и либо встречать одобрительным "мммм", либо честно заявлять, что это - дерьмо, и лучше не стоит и пытаться.

С последним шеф почти всегда соглашался.

На этот раз по кухне витал странный аромат, дразнящий и манящий. Когда Марк снял котелок с плиты, все кружки уже стояли на столе. Даже Генриетта, уже закончившая уборку, ждала. Даже работник с вышибалой, только что попробовавшие эту гадость.

Дымящаяся терпко пахнущая жидкость хлынула в кружки.

- Ну, как? - спросил Марк, не спеша брать свою порцию. Он уже напробовался в процессе.

- Хм.... А что? Ничего так!

- Хммм...

- Хмммм.... Да! Интересная вещица получилась!

Марк отхлебнул, и еще раз покатал на языке.

- Настояться бы надо. Но подавать - горячим. Ладно, рецепт - завтра. А сегодня....

Дверь опять хлопнула. На этот раз это были двое городских стражников.

- А чем это у вас так пахнет?

- А это глинтвейн, - ответил Марк. - Писк сезона. Но, ребят, предупреждаю сразу. Штука редкостно дорогая. Пока никто не видит - идите сюда. Дам попробовать.

С утра технология приготовления глинтвейна отрабатывалась прямо на клиентах. Все свободные котелки были заняты под этот процесс. Марк с поварами отмеривали пряности, фрукты, засекали время, а Марк еще и вел таблицу всего этого. Пробовали сами, наливали входящим.

Входящих сегодня было навалом. И день морозный, как по заказу. То и дело хлопала дверь, и входящие сразу тянули носом - сегодня аромат глинтвейна заполнял помещение. Вино, хоть и было кислым, имело неплохой аромат и привкус. А в виде глинтвейна становилось вообще прелестью.

А Марк драл непомерную цену, и люди - платили. За один этот день выхлестали пол бочки, а выручку пришлось ссыпать в мешок.

А Марк выскреб у торговца пряностями все запасы гвоздики. Тот обещал срочно связаться с поставщиками и купить специально для него мешок. И взял задаток.

На следующий день к нему зашел хозяин бочки.

- Доброго здоровьичка, - приветствовал его Марк.

И тут же приказал подать глиняную кружку с горячим глинтвейном. Который настаивался в специально для этого сколоченном бочонке с плотно пригнанной крышкой.

- И почем берешь? - спросил трактирщик, отхлебывая.

Марк сказал.

Неудачливый шутник закашлялся, и пришлось хлопать его по спине.

- Осторожнее, горячее, так и шибает в нос, - участливо сказал Марк.

Было видно, что трактирщик очень желает поставить кружку, и немедленно выйти... Но он допил. Все-таки, завтра, за деньги он себе такого уже позволить не сможет.

Разумеется, торговец пряностями был в городе не один. И гвоздика у многих была в хозяйстве. Разумеется, на следующий день глинтвейн появился в доброй половине заведений. Но Марка это не расстраивало ни секунды. Во-первых, он был первый. Во-вторых, только он знал, чего надо добиваться. А в-третьих, все равно столь выгодной сделки ни у кого больше не будет.

9

Весенние лужи превратили город в непроходимый лабиринт. Все прохожие, после зимы еще закутанные в меха и шкуры, неуклюже пробирались между горками тающего снега и протекающих в нем ручьями.

Ближе к центру было попроще. Снег превратился в ровно чавкающую грязь, стекающую между камнями булыжной мостовой.

Этого человека Марк заметил сразу. Тяжело было не заметить. Прохожие расступались, либо отворачиваясь, либо глядя с жалостью и презрением. Мокрый, перемазанный грязью, он судорожно пытался сделать очередной шаг, страшно выгибаясь и корчась.

Марк тоже хотел отвернуться, но что-то удержало его. Он просто не мог отвести взгляд. Так и остались они на улице практически одни. Блаженный, машущий руками, чтобы удержаться и не упасть, и Марк, как будто прибитый к мостовой.

Дурачок приближался. Марк смотрел на него, и не мог понять, почему не уходит. Что привлекает его в этом обломке человека. Не доходя до него двух шагов блаженный упал. Упал так, что у Марка защемило сердце - нормальный человек так бы никогда не упал. Он упал как-то в бок, сильно искривившись, как будто у него вообще не было костей. Или как если бы он их изломал. Марк сделал эти два шага, и протянул руку, предлагая помощь.

И был поражен, с какой злостью дурачок отверг эту помощь. Он махнул рукой, вполне осознанно, и стал подниматься. Возникало ощущение, что он все понимает, чувствует, и просто не умеет управлять своим телом.

Возникало ощущение?

Откуда возникало ощущение?

Марк попытался поймать мысль - почему у него возникло именно такое восприятие? Не презрение к лишенному разума телу, а именно ощущение того, что взрослый человек просто первый раз в этом мире. Почему он думает, что лишенное координации смешное передвижение - именно привычка к другому поведению тела?

Несчастный только-только встал, и попытался изогнуться, нелепо взмахнув руками назад. Марк схватил его за рукав удержав от падения.

С грацией кошки сумасшедший извернулся в воздухе, и ухватился за руку Марка. Лицо пошло волнами, но губы остались плотно сомкнуты.

- Это называется "помощь", - неожиданно для себя сказал Марк.

Как если бы общался с инопланетянином, а не с местным дурачком. Огляделся, и увидел, что многие смотрят на них, некоторые даже остановились.

- Ты промок, тебе холодно, - сказал Марк в напряженно застывшее лицо. - Тебе надо обсушиться, и хоть что-нибудь съесть. Идем.

- Идем! - повторил человек, и резко оттолкнул Марка. Пришлось снова хватать его за плечи, и ставить ровно.

- Держись вот так, ровно, - сказал Марк и отпустил мокрую рубаху. Непроизвольно отряхнув грязные ладони.

- Г'овно! - выкрикнул человек, и пошел вперед. Марк шел сзади. Смотрел на то, как двигается это дергающееся тело, и вдруг начал подсказывать.

- Спину не дергай. Расслабь спину, пусть ровно будет. Спина - это вот это. Вот так. Ноги переставляй спокойно, земля от тебя не убежит. Нет, не оглядывайся, просто иди. Да, вот так. Здесь везде твердо, ой, нет, вот здесь - скользко. Не спеши.

И был поражен тому, как быстро действуют его слова. Пожалуй, считать эту странную личность сумасшедшим или дурачком было в высшей степени ошибочно. Странным - да. Ненормальным - да. Но не дураком. Пока дошли до ресторана - походка человека стала если не совсем нормальной, то уж явно не столь вызывающей ужасной.

В помещении Марк махнул рукой вышибале:

- Этого надо срочно раздеть. Отведи его на кухню, там тепло. Я сейчас принесу что-нибудь сухое.

- Это кто? - спросил в спину убегающему Марку вышибала.

Марк не ответил, спеша, но лихорадочно выбирая одежду для странного гостя, и сам задумался об этом.

По началу он принял страдальца за местного сумасшедшего. А что он его не знает и не видел - так он и сам не местный.

Получается, местные его тоже не знают.

Странный человек был уже раздет до нага, но не испытывал никаких признаков смущения или неудобства. Марк мельком оглядел его - вроде бы, никаких изъянов. Ну, видимых изъянов. Все органы на месте, отсутствуют язвы, струпья, и прочие проблемы бомжей и прокаженных. Не слишком худой даже.

Одевать его тоже пришлось вручную, ибо помощи от него не было никакой. Человек с любопытством смотрел на то, что с ним делали, не выказывая никаких эмоций. Не помогая, но и не мешая.

Грязные тряпки были снесены на склад, ибо на кухне такую антисанитарию Марк бы не потерпел.

После чего ему дали миску горячей каши, и ложку.

Вот тут Марк тихонько выматерился. Ладно, предположим - дурачок. Предположим - блаженный. Не соображает головой - так бывает.

Но чтобы взрослый мужчина (кстати, с гладко выбритым лицом) не умел держать в руках ложку... И не знал, что делать с едой?

Простите, он просто не доживет до своих лет!

Обслуга тихо балдела и бегала поглядеть на процесс кормления незнакомца. Наверное, это было смешно. Но как объяснить взрослому мужику, что кашу нужно жевать, и глотать?

В конце концов, кажется, понял. И дело пошло. Каша быстро закончилась, и теперь дурачок с детской непосредственностью бил ложкой по дну, прислушиваясь к звукам. Потом запулил ложкой куда-то, и с удивлением рассматривал свою руку, из которой исчезла ложка.

- Вот что, дорогой, - сказал ему Марк. - Так дело не пойдет. Может, ты и дурак, но сдохнешь ведь! Будем учиться.

Разумеется, все неприятности начинаются в тот момент, когда тебе ужасно некогда! В зале затребовали хозяина, и Марк пошел разбираться.

Скандал прекратился даже не начавшись, ибо вслед за Марком вышел и дурачок. Только сейчас он был нормально одет, и в первую секунду никто не заподозрил ничего - ну, вышел еще один человек за хозяином.

А потом все взгляды в зале скрестились на нем. Он встал возле двери, и попытался что-то сказать. Судорожно дергая лицом, и тщетно пытаясь сложить звуки во что-то осмысленное.

Потом поднял руку, и ударил себя по лицу. Посмотрел на руку, и заплакал.

Кто-то засмеялся, кто-то уткнулся в тарелку.

Марк отвел дурачка к себе в комнату, и по дороге десять раз успел проклясть себя. Ну, что ему стоило пройти мимо? Ну, что бы случилось с этим великовозрастным дебилом? Ну, явно откуда-то сбежал. Нашли бы его. А не нашли бы... Положа руку на сердце - и Бог с ним. Уже к вечеру бы отмучился бы. И неизвестно что лучше - замерзнуть насмерть, не осознавая этого, или вот так мучиться самому и мучить других?

Вздохнув, Марк бросил ресторан на обслугу, и занялся находкой.

Да, это было неприятно. Да, это было тяжело.

Но при всем при этом - это было интересно!!!

Дурачок был, видимо, не буйный. И очень сообразительный попался дурачок! Хотя приходилось учить его всему - от того, как двигаться по лестнице, до того, как пользоваться туалетом.

Хорошо, что Марк догадался об этом, и гость не успел наделать лужу.

Он делал просто поразительные успехи! К вечеру он вполне адекватно ходил. Нет, походка была еще слишком странная, но ни в какое сравнение не шла с тем брейк-дансом, который Марк увидел при первой встрече! Иногда несчастный мог покачнуться, и удариться об стену, но было это все реже, и он уже выставлял руку, чтобы ею упереться.

И еще он пытался говорить. Марк сел напротив него, и начал сначала.

- Скажи "А". Нет, не так, "Ааа". Просто широко открой рот, и скажи "Аааа".

Первый шаг - он трудный самый. Сказав "А", перешли к "О", потом к "И" и так далее.

К ужину болезный уже мог внятно говорить звуки и несколько согласных, чем перепугал повариху. Марк стащил свою обузу вниз, кушать, так как двигаться тому было явно полезно. Тот полез хвастаться, и широко раскрывая рот, и вытягивая губы трубочкой, и чуть не схлопотал по лбу половником. Ужин так же прошел со значительным успехом - движения ложкой были вполне осмысленными, хоть и неуклюжими.

Однако, спать его Марк у себя не положил. Хотя и была такая мысль. Но по мере опустошения ресторана все меньше и меньше хотелось оставаться с этим типом в одной комнате.

Ты к нему - добром, а он тебя загрызет. Бред, конечно, но за что можно поручиться?

Марк уложил его внизу, в кухне. Печка будет остывать еще долго, а учитывая, как он шлялся почти голым по снегу - этакого лося холодной ночкой не напугаешь.

Марк уложил его, укрыл тулупом, и даже рассказал сказку на ночь.

Утром на кухне никого не было. Когда и куда делся странный гость - не видел никто. Утром пришла повариха, но дверь была открыта, и никого не было.

В кухне ничего не пропало, даже тулуп остался валяться. В общем, кроме груды грязных шмоток о госте ничего не напоминало.

Весна - это прекрасное время. Сходит снег, греет солнышко, и на огородах рвется ввысь свежая зелень

Вот только в ресторане, потихоньку сбрасывающем зимнюю неспешность и ограниченность все чаще тишина и застой. Хозяин все понимает: весна. Все заняты началом года, и сеньоры, и их крестьяне, и важные лица города, и их дамы. Поэтому в ресторан заглядывают под вечер, и посетителей все меньше. Ничего. Это пройдет. Пройдет весенний сев, распакуют фруктовые сады, выгонят скотину на дальние выпасы - и все пойдет, как и предполагалось. Будет звенеть музыка, кружиться хорошо одетые пары, и будет литься вино под шкворчание мяса. Надо только потерпеть. Тем более, что с деньгами пока проблем нет. Более того, Марк отнес господину Кесефу первые деньги. Пусть это пока ничтожная сумма в сто рулонов, но это первый возврат денег. Господин Кесеф не смог сдержать улыбки, принимая деньги, и выписывая расписку о получении. Тем более, что сам уважаемый ростовщик тоже несколько раз заглядывал в ресторан к Марку. Но на откровенные намеки о скидках или послаблениях Марк не повелся. Ничего не говоря прямо, затребовал с заимодавца полную стоимость ужина, чем, похоже, обидел того.

Но это волновало мало. Марк был уверен, что расплатится. Если денег не хватит - всегда можно будет занять, уж сейчас он достаточно известен, чтобы стрельнуть сотню-другую у кого-то из постоянных клиентов.

Но когда к нему в ресторан зашел сам градоправитель, наряженный, с короткой шпагой на боку - Марк слегка струхнул.

Все-таки если сейчас ему скажут: "Сворачивай свое предприятие, и иди нафиг" - Кесеф не простит ему долга, и даже отсрочки не даст.

Но все обошлось. Оказывается, у градоправителя выходит замуж дочь. И, поскольку слава нового ресторана широко разлетелась по окрестностям, любящий папа нижайше просит господина Марка об услуге. Провести свадебный пир в его заведении, и приложить максимум стараний для того, чтобы гости остались довольны, и чтобы этот день был для молодых незабываемым.

В первый миг Марк почувствовал закономерную гордость и прилив крови к щекам.

Но ровно на один миг.

В следующую секунду он почувствовал вкус сказанного.

Разумеется, внимание таких высокопоставленных лиц - это заслуга. Но этой заслуге надо соответствовать. Пока что Марк терял максимум клиента, минимум - себестоимость еды.

А опыта в организации свадеб у Марка не было.

- А что бы вы хотели видеть на столах?

- Я надеюсь, что господин Марк найдет, чем нас удивить. Нет, за оплату - не беспокойтесь. Пока что я оставлю вам пятьсот рулонов. Если не хватит - потом сочтемся.

Пятьсот!!!! Это половина того, что он взял у Кесефа! Этим было сказано все.

Роскошь свадебного пира должна была быть высочайшей.

- Конечно, господин градоправитель, конечно. Я подумаю, чем я могу вас удивить, а потом мы отдельно разберемся с каждым блюдом отдельно. Хорошо? Дело в том, что я знаю рецепты множества блюд, которых в ваших краях не видывали, но совершенно не факт, что они понравятся гостям.

- Хорошо, хорошо, господин Марк. Заходите лучше всего вечерком, поговорим. Вот вам денежки, свадьба будет у нас через неделю.

Неделя. В принципе, срок. Проводив карету градоправителя, Марк вернулся на кухню, и созвал срочное совещание. Объявив о предстоящем событии обслуге, и выслушав восхищенно-изумленные восклицания, обязал каждого придумать что-нибудь торжественное.

После чего засел за бумаги. Бросил. Оделся, и кинулся по соседям. Начал записи свадебных обрядов, кто что помнил. До вечера мудрил с салатами - все бы хорошо, но майонеза нет!

Хорошо, повара за зиму привыкли к хозяину, и без всяких возмущений начинают бесполезные на первый взгляд эксперименты. Что там входит в майонез? Сахар, уксус, яйца.. Молоко? Вроде бы нет. Горчица, кажется. Или нет? Что еще?

Марк тихо ругался на собственную память. Ведь столько лет покупал его в магазинах, и не раз читал состав, просто так, от нечего делать. Но когда это было? Почти три года назад! Три года - и все. И в памяти остается только форма банки, вкус, и даже цена. Кажется, тридцать семь тысяч. Хотя, это цена какого года? В те времена цена менялась чуть ли не два-три раза в месяц, и память хранит такие мелочи, а состав - нет!

И повара в свободное время садятся, смешивают масло, горчицу, сахар, соль, добавляя молоко, яйца и прочие ингредиенты в разных пропорциях. Марк проверяет результат, и снова и снова говорит: "Нет".

Результат выливается свиньям, и все начинается по-новой.

Пока, наконец, не получается нужная консистенция. Марк пробует желтоватую массу на вкус, и расплывается в улыбке. Да, в его мире салат "Оливье" является стандартом "де факто". В этом мире будет "салат Марка". Не потому, что Марк такой тщеславный, а потому, что просто так будет. Ну, если есть майонез - можно облегченно вздохнуть.

Можно. Но надо еще оформить ресторан. Марк вздыхает, и идет к заказчику уточнять количество едоков, время и способ прибытия гостей, убытия, количество и качество выпивки, последовательность номеров, расположение столов - и еще тысячи мелочей.

Хозяин дома, и без того замотанный приготовлениями, отвечает с плохо сдерживаемым раздражением. А может, просто устал.

За эту неделю Марк будет чуть ли не каждый вечер приходить в этот дом, и все равно перед намеченной субботой будет рычать, как тигр.

С утра нанятые музыканты разминаются на построенной в прошлом году, но так ни разу и не использованной сценке. Художники развешивают закупленные ленты, нанятые на сегодня мальчишки таскают цветы, вырезают и расставляют фонарики, а Марк тихо грызет ногти у себя в комнате.

Работники ресторана, наученные опытом, отправили его туда, чтобы не мешался.

И вот, наконец-то, долгожданный момент. Послышались звуки рожков, звон бубенцов, стук копыт, и во двор начали въезжать кареты, повозки, и просто верховые.

Марк встал, поправил сюртук, и отправился встречать гостей.

Как же это оказалось сложно! Ответственность давила на плечи, как...

Марк отбросил тупое и ненужное сравнение с лапой дракона. Сейчас не до этого. И вдруг оказалось, что он здесь не особо и нужен. Не важен. С ним поздоровались, кивнули, и пошли к своим столикам, украшенным, уставленным тарелками, яствами и приборами.

И тяжелая лапа убралась со спины. Только тогда Марк вздохнул спокойно, приветствуя остальных гостей, приглашая их, провожая их, и как только позволили приличия - сбежал на кухню.

Только там осознав собственные ощущения. Значит - судьба. Значит, все в порядке. Ибо тяжелая призрачная лапа была ободряющей, доброй.

И веселье пошло по веками накатанной колее. На долю обслуги осталось немного - выносить заготовленные блюда, подливать вино, компоты, соки, убирать блюда. Музыканты играли, гости танцевали, а Марк кусал губы, наблюдая за реакцией на новые блюда. Его жалкая пародия на чебуреки была воспринята в целом прохладно - многие не доели, а то и не попробовали. Зато пародия на хачапури пошла "на ура". То, что тазы оливье разойдутся - Марк и не сомневался.

Ближе к вечеру изрядно захмелевшие гости оценили и глинтвейн. Уж как оценили - было сложно сказать, ибо к тому моменту всем уже было хорошо. Традиционные блюда: жаренный гусь, колбасы, рыба - это само собой.

А вот за свадебный торт Марк волновался больше всего. Торт он сам делать не рискнул, заказал у кондитера. Но внутрь обязал положить бутылку редкого и дорого вина. Сработало. Молодые визжали от восторга, гости передавали сюрприз друг другу, рассматривая в свете фонариков.

Фонарики, кстати, тоже были заранее заготовленным сюрпризом. По договору с оркестром мальчишки, одетые в белые рубашки, синхронно появились под тихую музыку, и зажгли свечи за резной цветной бумагой. Прислуга отработанным движением запахнула плотную ткань по всей веранде, перекрыв путь вечернему ветерку, и создав особый уют.

Проводив последних гостей, Марк постоял на пороге, глядя на уезжающие кареты, потом повернулся.

Уставшие официанты, повара, простые мальчишки - все смотрели на него.

- Уррррааааа!!!! - заорал Марк. - Мы сделали это!

И его крик подхватили.

- Гуляем! Едим, пьем! Ничего не мыть, ничего не убирать! Оркестрантам - прошу!

И пошла альтернативная пьянка-гулянка - для своих. Доедали, допивали, благо, осталось навалом. Ели, и хвалили. На этот раз - не сдерживаясь. И холодные чебуреки, и остатки оливье, ничем не брезговали.

Для многих эти остатки были непозволительной роскошью.

На следующий день градоправитель лично заехал в ресторан.

- Ну, господин Марк, знаете, что я вам скажу?

- Знаю, - ответил Марк. - Скажете, что понравилось, но было мало.

- Ну, ничем вас не удивишь, - усмехнулся в усы отец невесты. - Да. Очень понравилось. А не подскажете ли рецептик вот того салатика, который был, ну, такой, с колбаской и огурчиками?

- Нет, - твердо сказал Марк. - Тем более, что в нем все равно были не все компоненты.

- А почему?

- А не растет нужный овощ в ваших краях. А растет он далеко, за океаном. Поэтому в оригинале он еще вкуснее.

- Так вот откуда вы... Нам и так понравилось. Может, расскажете хотя бы то, что вы приготовили? А то жена очень просила. Ей понравилось.

- Нет, господин градоправитель, простите великодушно, но - нет.

- Понятно. А не продадите? Вам ведь деньги нужны?

- Нужны. Но - не продам. Должны быть у меня хоть какие-нибудь маленькие секреты?

- Да полноте, Марк, вам ли о том печься? Уж у вас-то секретов, я-то знаю... Ладно. Так и скажу, что вы - человек неподкупный. И я рад, что не ошибся с выбором, ни тогда, когда разрешал вам начинать, ни тогда, когда выбирал место для праздника. Вот, примите в качестве благодарности. И еще. Ежели с тем вашим спором будет нужен вам голос - обращайтесь. Замолвлю словечко.

Он подмигнул, сунул Марку в ладонь тяжелый мешочек, и ушел.

Марк проводил его взглядом, и добавил к выручке от праздника еще семьдесят рулонов. Почему именно семьдесят - он не понял. Но ровно столько было в кошелечке.

Общая выручка составила сто восемьдесят шесть рулонов.

На следующий день их ограбили. Грабители ворвались в зал поздним вечером, и первым делом сломали нос вышибале, а когда он попытался сопротивляться - еще и руку. Марк даже не понял, что произошло, когда двое в масках ворвались в его комнату.

- Где деньги? - спросил один из них, вооруженный коротким и широким клинком.

- Вон, - кивнул Марк на мешок с сегодняшней выручкой.

Мешок забрали, и тут же убежали.

Марк спустился вниз, поглядел на разгром, и подошел к дежурному официанту.

- Это что? - спросил он грозно.

- Грабители! - чуть не взвизгнул он.

- А ты тут для чего?

- Так они же...

- А что они? А это что?

Марк достал из-под прилавка стойки арбалет. Он давно висел там, и был даже не взведен.

- Идиот! Это, между прочим, тебе для охраны повесили!

- Но я не умею!

- Ясно.

Марк уперся в пол, и одним рывком натянул тетиву. Вложил болт, и протянул официанту.

- Вот так надо хранить личное оружие.

Тот смотрел на арбалет с непередаваемым ужасом. Потом поднял глаза и они окончательно округлились. Марк обернулся, и увидел одного из грабителей, вернувшихся обратно.

- Это деньги? Где деньги, урод! - заорал он, кидаясь к Марку.

Марк еще пытался стесняться. Еще пытался напомнить себе, что убийство человека - статься сто пятая уголовного кодекса России. Но когда на тебя летит отточенная сталь - тело действует само. Тем более, что там действий-то...

Просто нажать на курок.

А дальше - придушенный вскрик, и клинок падает на пол, вместе с хозяином. Из кухни выскочили повара и официанты. Двое других грабителей заглянули, увидели результат, и сбежали.

Деньги, правда, унесли с собой. Но там было-то мелочи на пару-тройку рулонов, а вот оставшийся их товарищ был тяжело ранен, и пришлось оказывать ему помощь. Причем, прислуга собиралась его добить, и Марку рекомендовала способы. К тому времени, как помощь была оказана, как раз и стража прибежала.

В общем, вечер, казалось, был окончательно испорчен. Однако, Марк распорядился отнести домой вышибалу, вытереть кровь, и продолжать кормить тех, кто придет. Если кто придет.

Проблемы - проблемами, а работа не стоит.

"Хорошая вещь - сейф", - думал Марк. - "Многофункциональная. Прочная. И в глаза не бросается".

Работник вытащил из погреба последнюю тушу, и Марк закрыл замок на ключ. Заглянул на кухню.

- Чего не хватает?

- Масло кончается! - немедленно ответил Генриетта.

- Хорошо. Еще что?

- Опять вчера три тарелки разбили.

- Много еще остается?

- Да штук двадцать. И бокалов уже последний ящик открыли.

Марк кивнул. Сегодня снова заезд на рынок, и объезд постоянных поставщиков. Еще надо было съездить за вином, зайти к бондарю, и познакомиться еще с кем-нибудь из мастеровых.

Приход Марка мастеровые люди воспринимали как чуму или как нашествие врага, иметь с ним дело не хотел практически никто.

И дело не в том, что Марк не платил. Но его требования всегда были настолько высоки, что никто не хотел перестраивать привычный уклад жизни ради какой-то там прибыли. Пример Гордея был скорее отрицательным, чем положительным.

А Марк метался и искал себе таких производителей, которые бы удовлетворяли его самым скромным требованиям.

Вот только взгляд на скромность у него и местных мастеров был разный.

Пока работник запрягал лошадь, Марк вышел из центрального входа, и увидел у ступенек нищего.

- Фарид! Я тебе что говорил?

- Помилуйте, господин Марк, - заканючил нищий, тряся бородкой. - Неужто не пожалеете убогого? Неужто лишите куска хлеба?

- Полно тебе притворяться! Здесь тебе не паперть!

- Так брюху-то не прикажешь, исти хочется!

- А и прикажу. Вы меня достали. Здесь вам не храм, чтобы побираться. У меня обедают и ужинают важные люди, а ты тут своими дырьями трясешь. Значит, так. Передай всем своим, как хочешь, меня это не волнует. Ежели я хоть одного из вашей братии увижу у ресторана...

Марк посмотрел на часы городской ратуши.

-... до семи вечера, все. Никто ничего не получит. Ни один. Все свиньям отдам, вам - ни кусочка. Вот после семи приходите - сам знаешь, что будет оставаться, я вам отдам. Ну, а если нарушите - сами виноваты.

Марк тут же вернулся обратно, и отдал распоряжение новому привратнику:

- Смотри иногда на улицу. Если до семи вечера хоть один нищеброд появится у ресторана, скажешь Генриетте, чтобы все остатки свиньям выливала. Если узнаю, что кто-то это нарушит, и прикармливает их - уволю к чертям свинячьим. Ясно?

- Ясно, господин Марк, - кивнул привратник.

Должность привратника Марк ввел после трагедии с вышибалой. В должность его входила обязанность встречать гостей, указывать свободный столик, провожать уходящих, и никак не вмешиваться в события внешне.

Работали у него в этой должности трое, все люди либо немощные, либо просто пожилые. Поэтому перед дверями была устроена тумба со скамейкой, где и сидел дежурный привратник. Под тумбой лежало два взведенных арбалета, а передняя часть тумбы была усилена металлическим листом: и для защиты привратника, если что, и от случайного спуска арбалета.

Стрелять в клиентов было в высшей степени неразумно. Марк еще раз поблагодарил советское правительство за предмет "Охрана труда". Ничего из того, чему их учили в школе в жизни не пригодилось, но сам подход к тому, что рабочее место надо охранять - очень выручал.

Перед заездом на рынок Марк заехал домой к вышибале. Каждый раз его визит вызывал дикий переполох в доме: супруга больного кидалась выставлять на стол все самое вкусное, лебезила, и кланялась. Сам вышибала держался во всех смыслах: и лицом, и в отношениях, и на стуле. Вправить перекошенный нос в местных условиях было невозможно, но руку лекарь собрал, вроде, правильно, а гипсовая повязка надежно удерживала ее в нужном положении.

Работа вышибалы в трактирах была одна из самых низкооплачиваемых и низкопрофильных. Поэтому периодические визиты работодателя к неудачнику (а чем еще является для вышибалы ограбление вверенного заведения?), когда с обычными вопросами о здоровье бывший хозяин то ковригу хлеба оставит, то несколько монет, а то и кушаний из ресторана от щедрот привезет - воспринимались как чудо.

Марк обещал взять парня на работу, как только тот поправится. Чем искать нового, он предпочитал старую поговорку "За одного битого двух небитых дают". Опять же, рыцарские нарукавники не обязательно демонстрировать, их можно и под одеждой носить.

Вечером купленные продукты сгружались в погреб, а Марк отправился поужинать. Клиентов практически не было, и Марк устроился в зале, наворачивая настоявшийся борщ и отхлебывая пива.

Выезды на рынок тоже были серьезным стрессом. О богатстве и ценах его ресторана знала каждая собака, и поэтому цены на продукты для Марка вырастали прямо на глазах. Марк подумывал нанять отдельного человека, который бы покупал для него продукты подешевле, но его нужно было инструктировать по поводу качества, и проверять его работу, так что суммарно потери от более высокой цены были примерно равны затратам на нового работника.

Тем более, что за свою цену ему даже не пытались впарить фигню, зная его придирчивое отношение к продуктам.

В дверь вошел известнейший на весь город человек. Господин городской лекарь, профессор и светило медицины, господин Рудштарт. Родом он был из неизвестного Марку островного государства Ллланд, поэтому говорил с милым акцентом, не вытравленным десятками лет, прожитых здесь. Сбежал он из дому еще молодым, и поскитался по материку, участвуя и в войнах, и в их последствиях. Лекарское дело показалось ему милее, чем искусство отнятия жизни, но он в совершенстве умел и то, и другое.

- Присаживайтесь, господин Рудштарт.

- О! Марк! Хозяин оцениват работу своего ресторана! И как вы находите местную кухню?

- Никуда не годится.

- Правда? А чего же вы не смените тогда место ужина? Мне, пожалуйста, свиную ногу с тушеной капустой, пива, и ваш знаменитый салат. Как его?

- Оливье, - послушно подсказал официант.

- Вот. Да. Марк, за один этот салат вам должны поставить памятник. Хотя, как пивовар вы никуда не годитесь. Это правда.

- Пиво варю не я, - кисло сказал Марк, отхлебывая из своей кружки. - Вот только еще пивоварением мне осталось заняться.

- А что нет? Все, что вы беретесь делать - вы делать хорошо.

- Меня не хватит на все. Я ничего не могу. Я не могу сделать ни привычную мне обстановку, ни ту еду, которую хочется, ни даже пиво. Я же не представляю, как варят хорошее пиво! В моем мире...

- Марк, вы есть глупость говорить. Все у вас получается. Конечно, в здесь у нас все не так, как у вас. Так вы что, хотите полностью повторить привычный мир?

- Нет, конечно. Но хочется показать этому миру все прелести и достижения, накопленные в нашем.

- А вы и показываете. Посмотрите, сколько уже людей переняло ваши новшества? Знать заказывает себе стеклянные бокалы, как у вас. Кузнецы в бешенстве - упали продажи их кубков и рюмок.

- Вы думаете, в этом дело?

- Какое дело? Да, спасибо, - это уже официанту.

- Гордей меня кинул, - пожаловался Марк, когда официант отошел.

- Куда кинул? Как кинул?

- В смысле, послал он меня... Лесом, полем, огородом.

- Не понимаю. Вы много выпили, или у меня со слухом?

- Он мне сказал, что больше не собирается выполнять мои заказы. Лично мои. Если я желаю у него купить что-нибудь - пожалуйста. Но только то, что Гордей сам будет делать. А что он будет делать - он сам решит, я ему больше не указ.

- Гммм.. Я вижу, вы расстроен этим. Почему?

- Как "почему"? Я столько в него вложил! Научил его стольким вещам! А он?

- Марк, не сочтите за обиду, - лекарь поднял вилку с куском мяса. - Но вы есть ошибаться. Сильно ошибаться. Вы никудышний учитель, я это вижу. Я сам был школяром, и студиозусом, и имею учеников. И знаю, как надо учить. Вы все делать не так. Поэтому Гордей, конечно, научился чему-то, но вовсе не тому, чему его учили вы.

Марк только уныло кивнул.

- Поэтому требовать чего-либо с вашего кузнеца это как бы сказать... Не очень правильно.

- А я с него уже ничего не требую. Он выложил мне двадцать рулонов откупных, сам, без моих напоминаний. И сказал, что бы я к нему больше не приставал. Хорошо, хоть стекольщики пока делают мне бутылки и бокалы. Но я чувствую, что наступит момент, когда они меня тоже пошлют.

- А чего вы так расстраиваетесь? Тот же Гордей будет и дальше делать вам ваши знаменитые яйцерезки, а стекольщики будут продавать бокалы. Они же не совсем дураки?

- Да яйцерезками я уже не занимаюсь, мелко это, и муторно. Вы, конечно, правы...

- Я прав. Я много прожил, Марк, я видел этот мир и с разных сторон. Вы несете правильные вещи, и одна ваша гипсовая повязка могла бы принести вам мировую славу. Вам будут благодарны все воины всех держав, и не только воины. Я обучил способу ее изготовления и наложения всех аптекарей и подмастерьев нашего города, а они научат всех остальных. Вы представляете, сколько в этом мире переломов?

- Представляю, - кивнул Марк, впервые оторвав взгляд от столешницы.

- Так чего вы так расстраиваетесь?

- Сам не знаю.

- А я вам скажу. Вы принесли из своего мира не только ценнейшие знания. Вы принесли из своего мира своих демонов. Нет, нет, не спорьте, я знаю, что говорю. Я имею в виду не поповские сказки, а ваше отношение. Для вас очень важно, чтобы на столе был хрустальный бокал, а в тушеную капусту обязательно положили укроп. Вы считаете это верхом искусства. Вы считаете, что светильник обязательно должен быть ярким и безопасным, а бронзовая ручка - украшена затейливым узором. Вы правы, но не совсем. В этом мире гораздо важнее вот эта ваша гипсовая повязка, а вы рассказали мне про нее случайно, после той беды с вашим слугой. Если бы не она - вы бы и не вспомнили про нее.

- И что? Мне бросить теперь ресторан, и варить пиво? Или пойти к вам в ученики?

- Ну, что вы! Тут вам решать, конечно, я не есть советовать. Но не переживайте вы так! Вы - щедрый человек, я же вижу. Так и давайте этому миру от щедрот ваших и дальше. Не утаивайте ни ваших великих познаний, ни ваших ошибок или незнания. Этот мир сам возьмет то, что ему подойдет. Учтите, что в этом мире все не так, как вы привыкли там, у себя дома. Поэтому и ценности здесь другие. И сами ищите что-нибудь новое, ведь в здесь у нас есть такое... Чего вы не знали и не узнаете. И еще, Марк... Вы не справитесь один. Посмотрите, вокруг вас столько людей, и, возможно, есть такие же, как вы. Приглашайте их сюда. Пусть они делают не то, что вы им приказываете, а свое. Хоть это будет не тот ресторан, который вы задумывали, но это будет что-то уникальное, и - ооооо! - я просто хочу увидеть, как это будет, когда вы все закончите! Это будет совершенно великолепно! По-настоящему удивительно. Хоть не так, как у вас. И все-таки, я вам скажу, я хотел бы побывать в том мире, где, как вы говорите, умеют делать даже новые зубы. Марк, расскажите мне еще что-нибудь?

На следующий день мимо гнали караван рабов. Собственно, это были не совсем рабы - в открытой форме рабовладение в этой части материка отсутствовало. Но были многочисленные рудники, на которые сгонялись преступники.

Вот только преступления эти были иногда на редкость туманны. Первый раз Марк столкнулся с караваном рабов еще зимой. Он был невелик, и изможденные люди, проходящие по дороге мимо города вызывали у него просто животный ужас. Ресторан тоже находился на краю города, поэтому Марк и увидел страшную процессию.

Сразу встала в памяти картина "Бурлаки на Волге". Только корабля с грузом не хватало в этой процессии - а так все присутствовало: и ворохи грязной и рваной одежды, и та же унылая мука на лицах арестантов.

В тот раз Марк просто простоял, глядя на несчастных, вместе со всеми. Он был просто ошарашен. За три года в этом мире он первый раз видел кандальников, кроме принцев. Но те все-таки были принцами. Они знали, зачем они трудятся, и знали, что труд их не вечен. Мучения были точно рассчитаны, как и объем работы, как и рацион. И охрана рудника охраняла не столько высокородных рабов от побега (ибо бежать не имело смысла), сколько их самих. Даже в случае набега целого войска охранять вход в рудник можно силами очень небольшого отряда. А пробитые штольни позволяли выйти в других местах даже в случае обвала основного входа.

А здесь жизнь заключенного была дешевле цепей, которые он нес. Цепи потом еще раз используют, а человека оставят там, где он упадет без сил.

Поэтому, заслышав гомон людей и увидев с порога процессию, Марк принял решение.

Он велел доставать хлеб, колбасы, молоко, простоквашу, и готовить все это. И вышел на дорогу. Встал посреди дороги, подняв руку перед офицером, идущим впереди.

- Прочь с дороги!

- Остановись, любезный. Я хозяин местного ресторана, Марк.

- Прочь с дороги, говорю!

- Не ори. Я покормлю их.

- Отвали, идиот!

- Я покормлю их бесплатно.

Офицер хотел было сказать что-то еще, но тут смысл слов дошел до него.

- Их?

- Да, их. Останавливай конвой, пусть каторжники отдохнут. Сейчас им принесут поесть.

- Не положено!

- Теперь будет положено. Не беспокойся, вас тоже покормят.

Процессу переноса еды от ресторана к заключенным вызвались помочь десятки добровольцев. Неожиданность для всех, но радостная неожиданность. Марк видел, как светлеют лица кандальников, когда они поняли причину остановки, поняли, и увидели, что это не злая шутка. Конвоирам постелили скатерть, и вместе с продуктами поставили жбан пива.

Это единственное различие, которое Марк сделал для охраны и заключенных. Пока люди ели, Марк осматривал их.

- Скажите, - спросил он офицера. - А что будет с людьми, если они погибнут?

- Помрут, - хмуро оторвался от пива тот.

- Это понятно. А вам что будет?

- А что мне будет? - он пожал плечами.

- Понятно. А нельзя ли убить вооон того китайца?

- Кого?

- Вон, того, узкоглазенького.

- Хм... Щедрый господин желает получить расплату за нежданный обед убив этого несчастного?

- Щедрый господин желает совершить акт государственного преступления, - понизив голос, сказал Марк. - И дать вам мзду, а себе забрать этого китайчонка.

- Почему вы называете его котейчонком?

- Мне так привычней, - не стал вдаваться в объяснения Марк.

- Нет, я на это не пойду.

- А за что он тут?

- А за что тут все остальные? За убийство, грабеж, изнасилование...

- Этот желтолицый кого-то убил? Ограбил? Не верю.

- Я не уполномочен каждому трактирщику объяснять вину каждого заключенного.

- Я же говорю, а что вам за это будет, если он умрет?

- Ничего мне не будет, но...

- Тогда сами решайте. Я прошу вас подождать здесь еще полчаса. Ровно полчаса. А мзду я вам приготовлю. И если это не убийца и не грабитель - пусть он останется тут.

Совершенно неожиданное желание вытащить из этого каравана именно этого китайца удивило самого Марка. Просто вдруг он понял, что вот этот вот китаец закончил свой путь в цепях здесь, у дверей его ресторана. Марк понял это настолько ясно, что в уме сразу всплыл облик светленького дракона, призрачный такой облик, и как бы обнимающий Марка крылом.

Почему-то именно Марка, а не китайца.

Поскольку дракон Судьбы вспоминался далеко не каждый день, да еще вот так, зримо, Марк предположил, что это его проделки.

А, раз так - то все получится, и беспокоиться не о чем. И офицер возьмет свои деньги, и китайца отпустит. А нет - значит, все глюки, игра воображения, и не стоит волноваться, как говорил господин Рудштарт.

Поскольку Марк до сих пор не слишком уверенно ездил на лошади, он велел скакать к лекарю своему работнику, набросав записку: "Сильнейшее снотворное для взрослого мужчины ниже среднего роста, изможденного, срочно".

И вытащил золотой для офицера. Минуты потянулись томительно, отвлекали и шум на кухне, и голоса посетителей... Марк думал, как дать китайцу снотворное. Именно ему. Булочкой? После обеда как-то не слишком. Как же? Смотря, что передаст лекарь.

Простучали копыта, и ворвался работник с пакетиком.

Надпись на пакетике гласила "Три дозы".

Внутри было еще три аккуратно свернутых кусочка пергамента. В каждом - порошок. Марк взял три кружки, кувшин вина, и неспешно кинулся к конвою.

Заключенные уже поднимались.

- Господин офицер! Дозвольте дать этим людям вина!

- Ты что? Сдурел???

- Господин офицер! Ну, сжальтесь! - кричал Марк. - Хоть по глоточку!

- Только быстро!

Марк плеснул вина в первую кружку, и сунул кому-то. Тот быстро выпил. Марк налил во вторую, и дал еще кому-то. К кружке потянулись десятки рук. Третью он собирался вручить китайцу, но это было проблематично, ибо тот не среагировал, в отличие от остальных. Но Марк был непреклонен.

- Эй, толкните того соню, а то никому не достанется!

Китаец словно чувствовал подвох, и не хотел брать отравленное вино. Да что за черти что?

- Ну, твоя очередь! - зло крикнул Марк через плечо невидимому чудовищу. Если это и впрямь его затея - пусть расхлебывает. Сам Марк сделал все, что в его силах.

Пока заключенные удивленно заглядывали ему за спину, китаец неспешно взял кружку, и выпил. Вернул Марку.

А дальше все пошло как по маслу. Марк еще несколько минут поил заключенных, потом офицер дал команду подниматься.

- Я отравил его, - тихонько сказал Марк, передавая офицеру золотой и один пакетик. - Он скоро упадет. Бросьте его там, я заберу. Отравил вот этим, держи, вдруг и тебе пригодится.

- Зачем он тебе?

- Я - хозяин ресторана. А они умеют готовить удивительные кушанья. Давно мечтаю заполучить хоть одного, но где ж их найдешь?

- Да, далеко придется бежать, - улыбнулся наконец офицер, и решился. - Ладно. Приезжай, забирай своего узкоглазого. На обратном пути проверю. Если он у тебя будет - то добро. А если он от тебя сбежит - займешь его место.

И конвой двинулся дальше.

В трактире его ждал лично господин лекарь.

- Что за спешка, Марк? Вы есть человек, не склонный к необдуманным поступкам. Зачем вам сильное снотворное среди бела дня?

- Лучше расскажите эффект его действия.

- Оно блокирует гликолиз в нейронах, вызывая прекращение центральной нервной деятельности...

Марк от удивления сел на лавку. Вот уж чего он не ожидал от местного лекаря, так это познаний в биохимии на уровне современного ему института. Даже круче. Нет, конечно, в образованности господина Рудштарда сомневаться не приходилось, но чтобы так? Сразу вспомнилось объяснение Учителя о самообмане его разума, воспринимающего чужую речь как привычную и известную.

- А попроще?

- Простите, Марк, это древняя латынь, это я по привычке. В переводе это будет так: замедление течения мыслей через тело человека от желудка до самых подмышек.

- Понятно. А это смертельно?

- Конечно. Поэтому я тут. Раз вам надо было срочно, то я взял самое надежное средство. А где этот усыпленный? Если надо, то мы его быстренько спасем.

- Сейчас привезу, - вздохнул Марк, немного волнуясь на тему того, как употребит офицер мощное средство, зачем-то ему переданное.

И отправился за добычей на телеге, раздумывая, сколько в этом поступке от воображаемого дракона Судьбы, а сколько от собственной судьбы и от покупки его Учителем из рудника.

Глядя, как лекарь суетится над клиентом, Марк мимолетом посетовал на отсутствие в этом мире шприцов, глядя на старания влить китайцу антидот.

- Под язык налейте и оставьте, - автоматически сказал Марк.

- Что? - обернулся господин Рудштард.

- Я говорю, просто в рот налейте, и оставьте. Оно впитается само, а через некоторое время...

- Я понял, почему именно под язык?

- Кровь из-под языка минует печень, - повторил Марк всплывшее в памяти объяснение. - И лекарство не распадается.

Лекарь реагировал мгновенно. Тут же достал какой-то пузырек, залез толстыми пальцами китайцу в рот, и капнул туда из пузырька. Явно попав под язык. После чего спящего уложили, а лекарь насел на Марка. Тот честно пытался вспомнить отрывочные знания по физиологии человека, но разговор быстро уперся в терминологический барьер. Как бы там ни действовал этот самообман разума, но лекарь Марка не понимал, не смотря на всю магию и собственные знания.

А там и китаец очнулся.

- Сколько я вам должен, господин Рудштарт?

- Должны, Марк. Очень должны. Не есть подсчитывайт ваши монеты, монет у меня больше, чем у вас. А вот про кровоток вы мне расскажете. Поэтому, милый вы наш кормилец, жду я вас не позже, чем через час у себя дома. Где и будете вы сдавать мне экзамен, а я буду вас потрошить. Вы мне расскажете все-все-все, что знаете, что не знаете, и даже что не помните. И я мысли не держу, что вы откажетесь.

Звали китайца, как это ни странно, просто Ли. Хотя, возможно, разум ожидал услышать что-то подобное, поэтому и услышал. Марк не стал ломать голову над тонкостями магического перевода, тем более, что китайский (или как он назывался в местном аналоге) он не понимал, а сам Ли крайне плохо говорил на местном наречии, которое Марк воспринимал как русский.

- Не бей меня! - это было первое, что сказал Ли, придя в сознание. Это он сказал очень внятно.

После чего пришлось всем рестораном убеждать его, что он уже без кандалов, не умер, и вообще, слабость в теле скоро пройдет.

Ли был очень умным человеком. Он прикрыл свои узкие глазки, помолчал, и сказал, что он не сможет выполнить то, ради чего господин его освободил. Марк изумленно спросил:

- А для чего я тебя освободил? - но тут же предвосхитил ответ. Действительно, для чего богатый местный господин может освободить заключенного, да еще так, чтобы все подумали, что он умер?

Ли еще там, в конвое, заподозрил неладное. И когда убедился, что отрава предназначается именно ему, а не кому-то другому - все-таки решился.

Пусть он умрет, все равно не долго осталось, а умирать на руднике будет ничуть не лучше. А так - рррраз! - и готово.

Он только не понимал, зачем это нужно. Но он вообще мало понимал в этом жестоком государстве. А если его только усыпили, то значит, что надо убить какого-то высокопоставленного человека. Больше такой человек ни зачем не нужен. Но он, Ли, не годится на такой ответственный поступок. Он все испортит, ибо он не убийца, и его опять схватят. А он не сможет выдержать пыток, сдаст богатого господина, и все испортит. Лучше даже не пытаться.

Все слушали невнятную помесь китайского и местного, и, похоже, еле сдерживались, чтобы не засмеяться.

А Марк смотрел совсем на другое. Человек с узкими глазами успел рассмотреть столько мелочей... Что Марк поглядывал на него, разговаривая с офицером. Что он именно его собирается напоить вином. Что он его зачем-то выкупает, с какими-то далеко идущими целями.

Марк видел очень, очень умного и проницательного человека. Был ли он убийцей - неизвестно, ибо прочитать на плоском лице что-либо было невозможно, а китайское воспитание позволяет похоронить действительность за двадцатью масками, как помнил Марк по книгам своего мира. Или это было про японцев? Не суть важно.

- Ли. Скажи, а чего ты хочешь?

Китаец поморгал, и сказал тихонько:

- Не родиться.

Марк подумал, подумал, и сказал:

- Поздновато хватился. А чего-нить более реального?

- Умереть спокойно.

- Тебе принести нож?

За что заработал быструю вспышку взгляда из-под полуопущенных век.

- Не надо.

- Тогда ты возьмешь его сам. Нож когда-нибудь в руках держал?

- Не понимаю.

- Артур, принеси нож. На. Держи.

Ли посмотрел на нож. Потом на Марка. Но так и не притронулся.

- Хорошо. Тряпку в руках удержишь?

- Тряпка - хорошо. Да, держать.

- Тогда вставай, ешь, пей, и завтра будешь тряпка держать. В руках.

И Марк задумался о том, где Ли будет жить. Начать, что ли, строительство гостиницы? Кажется, уже пора.

- Давай кушай быстрее. Нам еще надо к лекарю. Он тебя посмотрит, у него и переночуешь. А завтра придешь на работу.

И хозяин ресторана оглядел прислугу. Все тут же прыснули прочь.

10

Снег окончательно сошел, земля высохла, и теперь все реже веранду приходилось закрывать тканью от холодного ветра. Теперь Марк мог лицезреть въяве то, о чем год назад только мечтал. Входящие на веранду хорошо одетые господа и дамы, порхающие меж ними официанты, пятеро поваров, жарящие, варящие, режущие и раскладывающие. Пятеро работников, включая недавно принятого в штат Ли, таскают продукты, скатерти, швабры и метлы, выносят объедки, копают огород и ухаживают за свиньями и курами. Доход от ресторана такой, что Марк предпочитает наносить почаще визиты господину Кесефу, чем хранить наличность в сейфе.

Впрочем, в сейфе тоже немало уже скопилось.

Однако, приближается страшный для Марка день. День, когда он поспорил с неким Менесом о том, что у него через год будет самый лучший ресторан в городе. Но это с Менесом. Он местный, в курсе, да и человек, вроде бы, благородный.

А остальные?

В остальных, коих уже накопилось пять штук, верилось плохо. Ох, какой же демон дернул Марка заключать эти пари? Да еще нотариально заверенные. Тогда казалось, что все будет просто и четко: будет у него самый лучший ресторан, и все вздохнут благоговейно, и заплатят денежку.

И будет самому Марку подспорье при расплате.

И как-то упустил тогда господин ресторатор, а тогда - еще просто нищий и растерянный переселенец из другого мира, что хотя мир - другой, а люди в нем - те же.

И платить столь серьезную сумму никто не захочет просто так, наоборот. Захотят ее с самого Марка получить.

Пока что никаких напоминаний, агрессии или иных подвижек в эту сторону ни один из поспоривших не проявлял, но у Марка было неспокойно на душе.

Он вышел во двор, глядя на медленно оседающее за деревья солнце. Пожалуй, именно так он себе и представлял все это: резная веранда, негромкая музыка на ней, парочки или группы за столами, и садящееся за деревья солнце. Только тогда он думал, что ресторан будет в западной части города, но не сообразил, что деревья растут везде.

Часы на ратуше пробили семь, и первые нищие потянулись на задний двор. Ритуал, созданный случайно. Марк от фонаря назвал время, и дважды нищие нарушали график, так и осталось невыясненным - специально ли, или по недомыслию. Однако, вышколенный персонал (Марк ни разу не присутствовал при этом) четко выполнял указания. Оставшись дважды без ужина, нищие больше не рисковали, и появлялись ровно в семь.

В семь же прислуга выносила несъеденное, вчерашнее и позавчерашнее. Совсем объедки все-таки не давали, но Марк тщательно следил за гигиеной в меру своих возможностей, поэтому остатки блюд отдавались нищим. Одновременно утилизация отходов, и акт милосердия.

Помимо воли Марк смотрел на дорогу. Вроде бы, до ресторана от нее - метров сто. И видно-то не прямо, а как бы просветы, только перекресток просматривается хорошо. А поглядывает Марк на дорогу непроизвольно - не покажется ли караван рабов?

Пока Бог миловал.

Зато видно, как тянутся с полей крестьяне. Может, и не совсем крестьяне, Марк особенно не вдавался в подробности местных сословий, не до того было. Возможно, он и нарушал какие-то правила, но ему все сходило с рук. По крайней мере, ни на дуэль ни разу не вызвали, ни просто по морде не надавали.

Но глядя на возвращающихся с полей работников, с граблями, лопатами и иным инструментом на плечах - Марк думал о том, что мимо идут деньги.

А деньгам мимо ходить не рекомендовалось.

Особенно в свете того, что отдавать надо было много, а была немалая вероятность того, что пятьсот рулонов будут потеряны в результате спора.

Марк в очередной раз дернул себя за бороду, и подумал о том, что надо тщательнее думать о том, чего он хочет. А то будет, как всегда, хотя хотели "как лучше".

Но, если посмотреть, то получается, что при всем благополучии, как финансовом, так и общественном, главную свою мечту Марк не выполнил. У него был шикарный (по местным меркам) ресторан. У него было положение в обществе. Куча слуг, хорошая одежда, крыша над головой, и даже немалый участок земли.

Ну, и долгов кучка, но куда ж без этого?

А вот "Макдоналдс", как таковой - отсутствовал.

Можно было заняться и "Макдоналдсом". Деньги были. Вот только - не его деньги. Увы, долги имеют свои минусы.

- Хозяин!!! - раздалось с улицы.

Марк вышел на крыльцо. Кроме работника там стояли трое. Парень в потертой одежде и две девушки, полностью замотанные в ткани, только лица торчали.

- Простите, уважаемый хозяин, - сказал парень. - Позвольте мне поработать. За еду.

Марк посмотрел на эту троицу. Вот удивительно, как много могут рассказать о простых людях простые вещи. Поза. Интонация. Положение тела. Девушки стеснялись просить. Парень тоже стеснялся. Он так и не привык к этому. Более того, он не верил, что ему тут что-то обломится - ведь это был шикарный ресторан, известный, богато украшенный... Но почему-то он здесь. Возможно, это была идея кого-то из девушек.

Марк представил себя на месте этого парня. Чего он ожидает от него? Чего боится? И почему сам Марк бы ему отказал?

Ладно, проверим.

Марк уже открыл рот, чтобы спросить, что парень умеет, и тут же закрыл рот. Это был не тот вопрос. Это было неважно. Какая разница, что он умеет? Хотел здесь Марк, а не проситель. Увидев это, парень совсем понурился, и собрался было уходить.

А Марк сразу прокрутил в голове десятки вариантов. От "отпустить на все четыре стороны" до "взять на постоянную работу".

И удивился, как много возможных выборов в такой, казалось бы, простой ситуации.

- Так, ребят, без проблем, - услышал он собственный голос. - Значится, поработать хотите... Вот и поработаете. Но сначала надо поесть.

Как все просто делается, когда ты - хозяин. Одно короткое распоряжение, и голодные люди едят изысканную еду, которую позволяют себе только гурманы и только за большие деньги. Правда, они не осознают этого. Возможно, они даже думают, что им дали какую-нибудь дрянь. Гурманская еда не всегда привычна для обычного человека.

А пока люди едят - надо придумать им работу. Работу?

Да какие, собственно проблемы? Только утром думал про дороговизну рабочей силы для пристройки, и - вот!

Совпадение? Как говорили в одном фильме - "если верить в совпадения".

Ну, что ж. Будем считать это руководством к действию.

А что ему надо?

Конечно, до гамбургеров он пока не дорос. Хотя, почему? Построить печку, и печь котлетки. Вкладываешь в булочку, горчица, листик салата, ломтик сыра... Без Кока-Колы тяжело? Ничего, будут либо компоты, либо морсы какие-нибудь. Вот процесс газирования бы освоить - это было бы счастье.

А прямо сейчас чем можно заманить крестьянина? И - где?

Но как только Марк уверился, что ему действительно благоволит сама Судьба в виде одного чешуйчатого гада, как тот же гад напрочь спутал все карты.

Марка ограбили.

Он нес очередную сотню Кесефу, после чего очнулся с гудящей головой и замерзший до несгибаемости в каком-то дворике.

Абсолютно голый.

Удивительно, но на голове не было даже крови. Видимо, грабили профессионалы.

Марк пошел домой совершенно не стесняясь своего вида, да никто и не стал над ним смеяться. Персонал забегал, как ошпаренный.

За прошедший год как-то все привыкли друг к другу, и все казалось незыблемым и вечным. А потеряй они сейчас шефа - что будет?

Ли загнали в комнату начальства для излечения и приведения в чувство.

- Спасибо, Ли. Я чувствую себя нормально - физически. А что расстроен - так это пройдет.

Китаец присел на кровать, взял руку Марка, и стал щупать пульс.

- Хозяин... Зачем вы меня спас?

- А зачем ты меня сейчас спасаешь?

- Я не спасать. Я лечить. Вы и так здоровый. Зачем вы меня спас?

- Знаешь, Ли... Это не я. Это Дракон Судьбы.

Рука, держащая его за запястье, чуть дрогнула. И китаец тут же прекратил все расспросы. Зато сам Марк заинтересовался. Это что-то объяснило. Только - что?

На этом неприятности не закончились. Если до этого новоявленного ресторатора в основном любили, и если ругались, то не больше, чем на любого другого трактирщика, то на этот раз заявилась сама Церковь.

Ох, и натерпелся Марк страху... Вот удивительное дело. Грабителей не испугался. Дурачка не постеснялся привести на кухню. С бандитами нашел общий язык. А такие, казалось бы, духовные люди, как священники вызывали не просто трепет. Марк мало-мало штаны сухими оставил. Хотя посещение церковников и закончилось вроде бы благополучно: никого не съели, и на костер не отправили. Но попеняли Марку изрядно. И за то, что пост не соблюдал, и что в церковь не ходит, и вообще...

После их ухода Марк чуть не напился, но ему показалось, что персонал на него косится настороженно, и решил не расслабляться.

- Э, нет! - заявил Марк кади. - Так дело не пойдет. Вот и давай разбираться. Кто, где, когда. Соберем людей, пусть люди решают, удачный у меня ресторан, или нет. А то у меня подозрения на этот счет появились.

- Это какие такие подозрения?

- Да что-то меня в последнее время то ограбят, то убить хотят, то еще чего... Нет уж. Нет у меня к тебе доверия.

- А вы, господин Марк, соберите на площади у ратуши народ, да и дело с концом.

- Кто ж мне даст-то? - обернулся Марк к метродотелю.

- А это право любого гражданина. Вон, он стоит, и молчит. Ибо он - местный, и знает об этом. А вы, господин Марк, не знаете.

- Ну, так тому и быть. Значит, в воскресенье.

До воскресенья Марк извелся. Он поднял все свои бухгалтерские записи, попытался вспомнить всех тех, кто благодарил его за вкусный ужин и всех тех, кто ругал за еду. И только сейчас до него дошло, что неприятности последнего месяца, возможно, не случайны.

Что сто рулонов - и для него-то большие деньги. Которые надо зарабатывать долго, не один месяц. При условии, что он считается успешным бизнесменом! А сколько народу желает поиметь с него денежку и самим нажиться?

В общем, за это время он успел рассориться с двумя недавно нанятыми поварами, одним официантом и одним работником. Генриетта, то ли на правах старейшей поварихи, то ли просто от женской мудрости - съездила его черпаком по лбу, и велела убираться с кухни, а то суп прокиснет.

Марк подозревал, что с ней уже прощались, ибо так обращаться с начальством... Марк и впрямь хотел ее уволить, но она смотрела на него с такой улыбкой, мол, ну? Ну, давай. Уволь меня. Меня, и всех тех, кто старается для тебя, обормота, сделать лучший ресторан.

Марк ушел, и больше на кухне не появлялся. Вечером Пабло принес ему ужин в комнату. Поставил, и молча вышел. Марк подозревал, кто его послал.

- Я за вас буду сражаться, - сказал в пустоту Марк, сдерживая неожиданно подступившие слезы. - У меня больше не за кого. Мне насрать на этот гребаный мир, с его магами, драконами, и евреями. Но за вас я буду грызть им глотку, ибо они все дураки, и не понимают, что не в деньгах счастье. А вы - понимаете. Вы у меня за год никто повышения зарплаты не попросил, мать вашу. Вы мне ужин носите. А я вас...

Утром он пошел к градоправителю. Но того дома не было, и слуга сказал, что будет только к вечеру. Марк отправился к лекарю. Лекарь был занят пациентом, но вышел узнать, что принесло господина к нему - отравил кого, или еще хуже? Марк неожиданно застеснялся, и ушел, так и не сказав об истинной причине визита. В конце концов, это его проблемы, и они мелки и ничтожны по сравнению с заботами господина Рудштардта. Вот уж кто занят настоящим делом, в отличие от него, идиота.

Марк пошел по городу, мысленно составляя возможные повороты разговора. Чем он может доказать, что его ресторан - лучший? Количеством посетителей? Не может. Статистики нет. Так и у его оппонентов нет! По количеству дохода? Опасный, очень опасный критерий. Откуда он знает, может, где-нибудь зарабатывают вдесятеро против него? А чем тогда еще?

Зачем Марк так рвется к градоправителю, он и сам не понимал. Возможно, из головы не лезло брошенное "Замолвлю словечко в том споре". Но "замолвлю словечко" - не означает, что признаю правоту. Поэтому чем самый главный в городе человек мог ему помочь - было непонятно.

И все-таки Марк добился аудиенции. Хотя видно было, что градоправитель не в духе.

- Что вам?

- Да вот, пришло время спор тот дурацкий решать.

- Ну, и решайте. Я причем?

Марк помялся.

- Дело в том, господин градоправитель, что я не знаю, как его решать.

- И вы думаете, Марк, что за вас его решу я?

- Ни в коем случае! Но, может, хоть подскажете, что это за обычай такой - сбор людей на площади у ратуши? А то я не местный, не знаю.

Градоправитель аж рот открыл от удивления, и смотрел несколько секунд так.

- Вы что же, желаете все это дело обнародовать? Прилюдно грязное белье ворошить?

- Почему это "грязное"? - обиделся Марк - у меня даже в туалетах чистота, и пахнет нормально! И не отравился за год никто!

- Да уж. Насмерть, может, и не отравился, но дристал много кто.

- А почему мне никто не сказал?

- А кто ж о таком говорить будет?

- В нашем мире строго наоборот. Если отравился - первым делом ставишь в известность хозяина заведения. Чтобы порядок навел, и с другими клиентами так не случилось.

- Забавно. И не лишено смысла, в целом. А такие споры тоже решаете на площади?

- Нет, у нас есть специальные суды, куда и обращаются граждане.

- Так в чем вопрос? Обратитесь к кади, в конце концов, у него вы заключали все договора, ему лучше знать.

- В том-то и дело, что не лучше! - загорячился Марк. - У меня нехорошие подозрения, что он лично заинтересован в том, чтобы я проиграл!

- С чего бы? - неожиданно заинтересовался градоправитель.

Марк рассказал. И об ограблениях, и о посещениях церковников, и обо всех своих подозрениях.

- Это вы зря, Марк. Надо было об ограблении сразу доложить. Стража у нас на что?

- Все равно их не найдут, - махнул рукой Марк. - Я никого не видел, никаких примет у моих вещей нет, у денег - тем более. Так что Бог с ними. Вот как бы мне людей собрать?

- А что! - обрадовался непонятно чему градоправитель. - Пусть будет так, как вы решили! Это хорошая мысль, Марк. Пусть будет народ на площади. Вы абсолютно правы. Да, да, вы имеете право собрать народ, но дело должно быть чрезвычайно важным. Обычно это или война, или мор, или еще какая-нибудь крупная неприятность, о которой надо знать всем без исключения. Ваш мелкий спор, вы уж извините, никак не тянет на такое, и поэтому, формально, права у вас такого нет. Но мы сделаем следующее. Обычно сбор производится ударами колокола на ратуше. Мы в колокол бить не будем. Поэтому, формально, никто сбор не объявлял. А то, что вы там выйдете, и языками потрындите - так для того площади и нужны. Делайте, Марк. Меня пригласите?

- Так я, фактически, уже пришел, - смущенно сказал Марк.

- Вот и хорошо. Когда вы все это планируете? В воскресенье? Не забудьте известить ваших спорщиков. И организуйте все с утра пораньше. После обеда у меня другие дела. Утром тоже, но их я как-нибудь передвину.

- Благодарю вас! Надеюсь, что все закончится....

Марк некоторое время подбирал слово. В мою пользу? Нет, этого он сказать не посмеет. Хорошо? Для кого?

-.... удачно для всех.

- Ну, Бог вам в помощь, Марк.

То, что на площади будет столько народу, Марк не ожидал. Конечно, военные действия, наверное, собрали бы и большую толпу, но и здесь развлечение ожидалось не из последних.

Всю ночь Марк промучился, но не ожиданием исхода, а чисто организационными проблемами. Поэтому Генриетту с несколькими официантами он отпустил на ночь домой, а остальных запряг по-полной. Утром на площадь привезли несколько столов, расстелили скатерти, и расставили яства и напитки. Прикрыли все это полосами ткани.

После долгих нервных раздумий Марк неожиданно принял решение. Оно пришло само по себе, и ощущалось очень странно. Именно ощущалось. Вдруг, как ветром, вынесло все сомнения, все страхи. Марк понял, что он будет развлекаться. Чем бы ни закончилось дело, его ли проигрышем, его ли выигрышем - он окажется в прибыли. Этот мир еще не знает, что такое "пиар", и что он может быть черным. Даже если кади (который заметно скис, услышав про общественное слушание дела), решит спор не в его пользу, Марк устроит такую грандиозную попойку, что судье будет потом стыдно смотреть в глаза горожанам. А уж количество "бесплатных" акций и скидок Марк распланировал на год вперед. Черт, почему ему раньше не пришла в голову идея бесплатного сыра? Наверное потому, что дома они настолько набили оскомину, что здесь даже по прошествии двух лет одна мысль о них вызывала отвращение.

Но, надо признать, работают они "на ура!".

Вот и будем брать из своего мира самое лучшее.

Народ на площади был одет празднично, как в театр. Фактически, это и будет театр. Никого из присутствующих, кроме, может, десятка, исход дела не волнует, зато посмотреть, как будут плеваться взрослые дядьки хотелось всем. Марк критически осмотрел свой стол, застеленный зеленой скатертью (красной не нашлось, а заказывать было уже поздно) прямо на ступеньках ратуши, убедился, что градоправитель на балконе с семьей, и поднялся по ступенькам к столу.

Народ придвинулся поближе.

- Я вынужден сообщить вам пренеприятнейшее известие, - не смог удержаться Марк. - Выпивка и закуска будут после слушания дела. А собрались мы не для этого.

Судя по гулу в толпе, народ совершенно правильно воспринял сказанное, мгновенно настроившись на несерьезный лад. Марк прочистил горло, ибо приходилось кричать.

- А дело у нас такое. Год назад пришел я в ваш благословенный город, нищий, безродный, и полный радужных надежд.

- Откель пришел-то? - раздался голос из толпы.

- Из другого мира, - уточнил Марк общеизвестную деталь. - И пришел я для того, чтобы накормить вас, несчастных, да так, чтобы животы возрадовались, а карман не отощал. Да, да, знаю, что пока что я не выполнил своего благого намерения, коими в ад дорога вымощена, но не со зла, а по финансовым обстоятельствам. Был мной заключен спор со многими людьми, заверенный у нашего городского кади... Где он кстати? Иди, иди сюда. И спор этот был заключен в форме, за которую меня в родном мире уже бы повесили. Я сказал, что у меня через год будет лучший в городе ресторан. Естественно, мне никто не поверил. И вот, прошел год. Что скажете?

Кади, взойдя на ступеньки, встал рядом с оппонентом, и перебил гул толпы надтреснутым, но очень звучным голосом.

- Конечно, господин Марк желает, чтобы его заведение было признано лучшим. Я его понимаю. Но, разве это так?

Волнение в толпе повторилось. Раздавались крики и "за" и "против" и вообще ни о чем.

- А ты, значит, считаешь, что это не так? - обратился Марк к кади.

- Что считаю я - это не важно, - ответил тот. - А как ты можешь доказать, что ты выиграл спор?

- А у меня лучший ресторан в городе! - объявил Марк на всю площадь.

- У меня - тоже! - откликнулись из толпы.

- И у меня! - раздался другой голос.

Люди засмеялись.

"Вот и началось самое интересное в этом шоу" - подумал Марк, пытаясь унять дрожь в коленках.

Сначала он пытался делать упор на оформлении. Мол, самый красивый. Но кто-то из владельцев трактиров не согласился. Мол, дешевка, фуфло. Зато у него - самый старый и многолюдный.

- Иди, иди сюда, - помахал рукой Марк.

А когда тот поднялся на ступеньки, сказал:

- Говоришь, самый многолюдный? Сколько народу ты кормишь ежедневно?

- Да несчитано!

- А у меня - считано! - Марк предъявил пухлую книжку с записями. - Все сосчитано и записано. Любой день.

- Двадцать восьмого октября! - крикнул из толпы кто-то.

Марк быстро перелистал страницы.

- Ни одного посетителя! - сообщил он.

В толпе засмеялись.

- Зато, скажем, тринадцатого февраля - сто семнадцать человек за день.

- А у меня каждый день места все заняты, - сказал трактирщик.

- А сколько у тебя столов? Девять? И за каждым может уместиться максимум шесть человек. Но обычно - три, четыре. Не так? Итого, от пятидесяти до семидесяти человек. А у меня за день проходит от ста и выше клиентов. Еще аргументы?

- Это вы, Марк, должны предъявлять аргументы - сказал кади.

- Нет уж! Я аргумент предъявил. У меня - самый лучший ресторан. Вот и оспорьте это.

Потом разобрали меню. Марк брал оригинальностью и вычурностью кушаний. Тут уже собравшиеся на площади высказали свое "фи" - мол, некоторые вещи жрать невозможно. Хотя салат "оливье" все признали достойным восхищения. Но зато в других заведениях города можно поесть самые обычные, привычные вещи. И пиво хорошо - в одном месте, вино - в другом, а в третьем - дешевле. По поводу "дешевле" Марк проигрывал практически всем трактирам города.

- Зато у меня играл свадьбу сам градоправитель!

- А у меня он ужинает каждый день! - сказал еще кто-то.

Марк вопросительно посмотрел на балкон.

- Ну, не каждый день, но часто. Сюда ходить ближе, - ответил с балкона градоправитель.

- Зато свадьбу заказал именно у меня! - настаивал Марк.

- Это еще не повод называться самым лучшим, - ответствовал кади. - А я бы у тебя не заказал ни за что. Дорого очень.

- Хорошее стоит дорого, - убежденно сказал Марк, и спор чуть не перерос в потасовку на площади.

- А у меня, зато, самый широкий выбор вин! - сказал очередной трактирщик.

- Зато ты вышибал меняешь, как перчатки, - раздался знакомый голос.

- И что?

- А господин Марк, пока я болел, лично ко мне приезжал, проведывал, и даже деньгами помогал. А ты хоть раз кому из прислуги доброе слово сказал?

Марк узнал голос. Надо же, какой неожиданный аргумент. Он-то ездил вовсе не для того, чтобы показаться добреньким.

- Личные качества господина Марка вне всяких сомнений, - подал с балкона голос градоправитель. - И его хорошее отношение к прислуге, и его патологическая честность, и стремление вывести обычную еду в ранг искусства. Но личные качества - это еще не ресторан. А мы обсуждаем не самого Марка, а его ресторан.

Марк мысленно выругался. Половину аргументов градоправитель зарезал на корню. Ладно.

- Вот вы говорите - дорого, дорого! Зато у меня - самый доходный ресторан в городе. Можете опровергнуть? У меня - все записано. Когда, сколько, сколько заплачено в казну города. Кто может еще предоставить свои данные?

- Доход - это не показатель лучшести! - ответил кади.

Спор затягивался. На каждый из аргументов Марка кади находил ответ. При этом он ловко уходил от самого принципа спора, не указывая на тот единственный параметр, по которому ресторан может быть признан самым лучшим в городе, но и отвергая любой, предложенный Марком. Тот уже стал тихо беситься, понимая, что кади именно к этому и ведет, когда в толпе сзади раздался хохот.

Спорщики повернулись туда. Толпа потихоньку раздвигалась, и чем ближе приближались те, кто пробирался сквозь людское месиво - тем громче раздавался смех.

И передние быстрее расступались в стороны, давая дорогу необычному отряду.

К самым ступенькам городской ратуши нестройной колонной маршировали нищие. В обносках, в рванье, но с самым решительным видом.

Засмеялись все, исключая кади. Тот почему-то скривился так, как будто съел лимон.

- Ну, что? - со смехом обратился к нему Марк. - Разве это - не доказательство? Покажи мне еще хоть один ресторан, за честь и славу которого вступились даже нищие? И мне говорят, что у меня - дорого! Да последний нищий нашего города может у меня отобедать! Ну? Скажи, что это - не показатель, покажи еще хоть одного, за которого нищие выйдут на площадь, за которого вступятся все, от градоправителя до последнего нищего?

- Градоправитель не вступался! - язвительно ответил кади.

- Вступался, вступался, - ответили ему с балкона. - Все уже, сколько можно юлить? Признавай уже, что проиграл.

- Расписки! - повелительно сказал Марк, протягивая руку.

Тот с величайшей неохотой выдал свитки, явно запасенные по другому поводу.

- Купец первой гильдии Пабло Коэльо! Есть такой? Нету??? Прям таки нету, не пришел? Ладно!

Марк демонстративно порвал расписку, и пустил ее по ветру.

- Сеньор Кристомато де ла Ваэнсо! Что, тоже нету??? Ну, Бог ему судья!

Марк называл фамилии тех, с кем спорил, и толпа, радостно гомоня, оглядывалась в поисках спорщиков. Никого.

- Значит, и впрямь мой ресторан лучший! - кричал Марк, разрывая очередную расписку. - Ибо не ради денег все это затевалось, а ради престижа! Так, что осталось? Менес Дубощит! Тоже нету?

- Это почему это меня нету?

Холеный красавчик с тем же презрительно наглым выражением на лице взошел на ступеньки.

- Меня пока никто не мог упрекнуть в лицемерии или бесчестии. Не сможешь и ты. Поэтому мне плевать, что там думают какие-то нищие. И тогда я не верил, и сейчас не верю тебе, пришлый оборванец. Хотя признаю, что ресторан ты отгрохал шикарный. Но скажи перед всеми людьми, сам-то ты как думаешь? Создал ли ты лучший ресторан?

И замолчал, глядя на Марка с эдакой хитрецой.

- Нет! - помолчав, сказал Марк. - Я не создал лучший ресторан. Я создал лучший ресторан в городе. На сегодня. Но я знаю, что он будет еще лучше. Я уже делаю еще кое-что, чтобы и простые работники могли поесть, быстро, вкусно, и недорого. Чтобы нашлось у меня для каждого чем накормить, и чем удивить. Но пока что этого нет.

Менес легко бросил на стол звякнувший мешочек, и сказал:

- Я в проигрыше в любом случае. Я сказал тогда, что через год у тебя не будет никакого ресторана. А ты - самый лучший.

И спустился со ступенек.

Обалдевший Марк развернул пергамент, пытаясь разобраться в почерке кади. Он совершенно упустил из виду именно эту расписку. Действительно, так и было.

- Бывают же такие люди! - восхищенно сказал он толпе.

- А я предлагаю, - встал на балконе градоправитель. - Чтобы нашего дорого Марка не называли проходимцем и оборванцем, за заслуги перед городом и достойное поведение присвоить ему звание купца третьей гильдии. Как вы думаете, достоин?

Единогласное "да" толпы был ему ответом.

Чего ты хочешь? Часть 2

1

Костер потрескивал, разгоняя чернильную ночь. Марк сидел, и ворошил палочкой угли.

- Лиана! Хинтер далеко?

- Рядом, - отозвалась Лиана, и перевернулась на бок, подставляя теплу брюхо.

- Рядом, рядом, - подтвердил маг, появляясь из темноты, и бросая возле Марка мешочек.

- Надо было тебе обдирать ни в чем не повинные растения? - пробормотал Марк, высыпая принесенный улов.

Похожего - много. Но ничего конкретного. Все-таки он не художник, и прекрасно представлял себе нужный куст только на грядке. Точнее, легко мог представить себе лет пять назад. Сейчас он был не уверен в собственных воспоминаниях. Вроде бы, листья были изрезаны. Но насколько глубоко? Или просто бахромка возникала за счет формы листа? Сколько было листьев на одном черешке - три? Пять? Не так, как у акации, это Марк помнил. А точнее?

- Конечно, я обделил местных червяков, лишил приюта десятка два бабочек, да еще какой-нибудь местный житель сорвет для своей жопы не этот конкретный лист, а другой.

- А жопа тут причем? - Марк даже не оторвался от рассматривания коллекции листьев.

- Подтирать.

За эту неделю он успел привыкнуть к спутникам, и разнузданность и вульгарность Хинтера его уже не шокировала.

Хотя, она никогда его не шокировала. Просто у Марка до сих пор не вязалось в голове, как можно быть таким раздолбаем, пофигистом и матерщинником при такой должности.

Хинтер был магом. Магом настоящим, без всяких там. Со всеми атрибутами.

Включая собственного дракона.

Когда во дворе его ресторана приземлился дракон....

Сначала у Марка зачесалась грудь. Только потом - любопытство. Визгу и суматохи дракон вызывал не меньше, чем, наверное, вызывал бы в его родном мире. Хотя местные, по логике. должны были бы драконов знать получше.

А на драконе сидел маг. Слез с загривка, съехал по подставленной лапе на землю, и огляделся.

- Не покормят ли здесь усталых путников?

- Посетители в меню не входят! - твердо сказал Марк.

Чем заработал удивленный взгляд.

- Я что, заказывал посетителей?

- Ты - нет. Но зверя своего предупреди, что людей здесь не подают, поэтому пусть не облизывается.

- А она что, облизывалась?

- Нет, но лучше заранее предупредить, чем потом вынимать у дракона из пасти чужие руки-ноги.

Посетителей днем было немного, и Марк мог уделить время хозяину живого дракона лично. Хорошо, что драконам мясо жарить было не обязательно, поэтому его кормление обошлось кухне очень дешево. Сам маг заказал много и вкусно. Марк принес ему заказ, уставил стол тарелками и бокалами, и спросил:

- Не помешаю?

- Нет, присаживайся. Можешь даже пожрать со мной.

- Благодарствую, едой не обделен, благо, весь этот ресторан мой.

- А, твой? Ничо так. Нормально. Жрачка вкусная.

- А куда путь держите, господин маг?

- Да так, шляюсь по свету, мням-мням, буль-буль, себя показать, на других нассать.

Показная развязность мага задела, но мысль, зреющая в нем, была важнее.

- И как, часто ли попадаете?

Маг оторвал голову от бокала, и удивленно уставился на Марка.

- Да ты, я смотрю, шутник! Молодец!

И снова погрузился в еду.

- А подработать не хотите, господин маг?

Обращение тоном, которым к нему обращались селяне, было каким-то фальшивым, натянутым. Но маг то ли привык, то ли не заметил.

- А чо за работа? Клопов не гоняю, сразу предупреждаю.

- Да сущие пустяки, - натянуто улыбнулся Марк. - Смотаться на ту сторону Земли, и привезти оттудова мешок-другой... Кое чего.

Маг допил компот и только потом поднял на него удивленный взгляд.

-На кой хрен?

- Видите ли... Там растет одно растение... Я знаю, как приготовить из него полсотни вкусных блюд. А здесь оно не растет.

Маг задумчиво поковырялся в тарелке.

- Надо с Лианой посоветоваться. В конце концов, если мы согласимся - ей тащить.

Марк так до сих пор и не разобрался в отношениях драконицы и мага. Они вели себя сдержано-вежливо, общаясь дружески, и даже заботясь друг о друге.

Но дракон тогда говорил, что если дракон магу служит, то за чешуйки. Получалось, что Хинтер прямо таки ходячая благодать. Большая часть огромного тела была уже покрыта чешуей. Но, с другой стороны, те же маги чешую у драконов отбирали. Марк пока не видел этого процесса, но подозревал, что одним транспортом тут дело не ограничивается.

Тогда, почти неделю назад, Марк даже не представлял, в какую авантюру он ввязывается. На утро Хинтер заломил цену - пятьсот рулонов. Такие деньги у Марка были. Пока - были. Но это были огромные деньги! Это была половина долга. Отдать их за пару мешков картошки... Было очень соблазнительно. Тем более, приключение мнилось очень простым и быстрым: перелететь океан, накопать картошки, и обратно.

Оказалось, что перелететь океан и на "Боинге"-то непросто. А уж на драконе...

Перед отправкой Марк был жутко озабочен. Надо было отдать приказания и составить планы. Назначить себе замену, договориться о поставках, о сменах поваров и официантов, о возможных спорах, хранении денег и еще уйме мелочей.

Неожиданно в предстоящее мероприятие вмешался Кесеф.

- Марк, вы собрались дать деру не отдав мне долга?

- Что вы, господин Кесеф! Всего лишь в командировку за товаром!

- Нет, нет, нет. Пока вы не вернете всего долга - никаких командировок.

- Но позвольте!

- Не позволю.

- Я что, заложник?

- А вы думали, что вы свободный человек? Пожалуйте, возвращайте мои деньги, и чувствуйте себя свободным.

- Но я же и еду зарабатывать для вас деньги!

- А если с вами что-нибудь случится?

- У вас записано, что ресторан, фактически ваш.

- Я не ресторатор, поэтому запрещаю вам это сумасбродство. Вот отработаете свой долг - и на здоровье.

- У меня записано, - холодно сказал Марк, - что вы не будете мне мешать возвращать вам долг любым способом.

- Это что, возврат долга?

- Именно. Да, странным способом, но у меня записано "любым".

- Это не возврат долга. Это бегство от него.

- Не докажете.

- Докажу!

- Вот когда вернусь, будем разбираться, было ли это бегство, или нет.

- Тогда процент увеличивается! За риск!

- Ничего подобного! Никакого риска, и никаких процентов!

Пришлось отдавать дополнительные распоряжения по безопасности: Кесефа гнать, не обслуживать, на его провокации не поддаваться, и вообще.

Вечером заглянул губернатор.

- Вы не политик, Марк.

- Да. Не политик. А что?

- Нельзя так с Кесефом. Он же вас с говном сожрет.

- С какой стати? Я что, делаю...

- Марк...Вы же понимаете, что Кесеф - это мешок с деньгами. А вы жадничаете.

- Я не просто жадничаю. Я согласен платить за работу. Когда он ссудил меня деньгами - мы договорились об оплате, и я честно выполняю свои обязательства. А тут он только мешает! У меня сбывается мечта всей жизни!

- И все-таки, он прав. И я вынужден запретить вам это путешествие. Пусть едет кто-нибудь из ваших слуг. Наймите профессионала, пусть летит он. Заплатите, в конце концов, этому магу. Зачем самому лететь?

- Послушайте... Вот как вы отнесетесь к заданию "Пойди туда, не знаю, куда, принеси мне то, не скажу тебе что"?

- А вы скажите.

- Да не могу я сказать! Сам я знаю, как оно выглядит. А описать - не могу. А если мне привезут не то? Привезут мне гору не того, я выложу сумасшедшие деньги, и что мне потом делать? Нет, если хочешь сделать что-нибудь хорошо - сделай это сам. И еще. Помните, как вы просили у меня рецепт салатика? Вот я лечу за тем самым овощем, которого и не хватает.

- Ох, Марк... Хоть вы и не политик, но переспорите и самого Кесефа. Это так важно?

- Важно? Да этот старый хрыч трясется над этой жалкой тыщей, как будто она у него последняя!

- Марк, я человек не бедный, даже очень... Но и я не выброшу тысячу рулонов просто так.

- Через десять лет этой картошкой будут засажены поля половины континента. От голода будут спасены тысячи и тысячи голодных людей. А он тут над тыщей золотых кружочков трясется! Нет, я - лечу.

Утром Марк вышел одетый в толстые штаны, две куртки, шапку, и с перевязанным шарфом лицом. Хинтер оглядел его, и спросил:

- Что, уже летал на драконе?

- Нет, - честно ответил Марк. - На драконе - нет.

Марк подавал тюки, которые маг крепил на спине Лианы. Тюков было много. Одежда, палатки, еда, посуда, оружие. Еда для дракона. Питье для дракона. Марк поглядывал на драконицу, лежащую пластом, и закрывшую глаза. Что работники, что посетители, что просто окрестные жители смотрели на все это, но близко не подходили. Ни у одного даже не было поползновения потрогать или погладить огромного зверя. В конце концов маг все упаковал, привязал, и уложил. Лиана открыла глаза, поднатужилась, и встала. Проверила лапы, подергала спиной. Подставила лапу Марку. Тот с замиранием сердца поднялся по этому трапу, ухватившись за руку Хинтера. Сел за его спиной, упершись спиной в тюки. Помахал своим, посмотрел, как машут ему, провожая.

Лиана с трудом, неторопливо вышла на дорогу, и потрусила к тракту. Марк в это время осваивался с седлом. Это было совершенным чудом - седло на дракона. С ремешками креплений для ног, и даже подобием спинки. На тракте драконица перешла в галоп, и развернула крылья, забила самыми кончиками, а потом резко прянула вверх.

Взлет, конечно, был резкий. Марк еще подумал, что о детях надо было бы позаботиться раньше, а теперь неизвестно, будут ли.

А потом был просто полет. Кончики сапог задевали бока дракона, мерно бьющего воздух за спиной. Потоки воздуха в лицо смешивались с движениями крыльев, качало так, что Марк даже усомнился, а вдруг у него есть морская болезнь? Но за первый день его так ни разу и не вырвало.

Часа через три, когда Марк отсидел себе все, что можно, первый раз приземлились.

- Ну, как тебе первый полет на драконе? - усмехнулся Хинтер, помогая страдальцу слезть на землю.

- Лиана! Ты - герой! Тащить всю эту гору и даже не пикнуть ни разу!

- Спасибо, - ответила драконица, и пошла пить. Пила долго. Потом упала, и осталась лежать, тяжело дыша.

- Вообще-то, - делился впечатлениями Марк, - мне казалось, что мы ей мешаем.

- Еще бы! - хохотнул Хинтер. - Все-таки драконы не приспособлены для перевозки пассажиров.

- Нет, я не про это. Ей не груз мешался. А мы.

- Вот и я про то же.

- Не знаю, как объяснить. Я подумаю.

И подумал. Вечером они ночевали в какой-то деревне, где мага принимали так же подобострастно и робко, как поначалу к нему относился и сам Марк. А корова для Лианы обошлась в сущие пустяки. Сам процесс выдачи еды прошел на редкость просто. Мычашую и упирающуюся корову вытащили из коровника, после чего драконица дернула головой, и корова перестала мычать. Лиана оттащила тушку в кусты, и занялась ужином, а люди пошли в хату.

На утро груз по-новой укладывали на спину.

- Здесь не давит? - спрашивал Марк.

- Нет, - равнодушно отвечала Лиана.

- А здесь?

- Нет.

- А тут не перекашивает?

- Перекашивает.

Марк передвигал сверток в другое место, помогая Хинтеру привязывать. Как ни странно, тот не возражал против его общения со своим драконом.

А потом Марк раскатал палатку, и накрыл весь груз, привязав растяжки палатки везде, где только можно было.

И снова - разбег и тяжелый взлет. Груза пока не уменьшилось ничуть.

- Убирай нахрен ты сссвою тряпку, - первое, что сказала Лиана на следующем привале.

- Мешает?

- Не то ссслово! Она сссадолбала меня хлессстать по боку!

- А что же ты раньше не сказала?

- Ты полетай, и похоффори, я поссмотрю.

Марк пожал плечами, и собрал палатку.

Океан показался к обеду, и Лиана опустилась на берег. Размяла лапы, подождала, пока ее разгрузят. И отправилась купаться.

- А мы что будем делать?

- Отдыхать. И дрыхнуть. Завтра нам лететь через океан, тут Лиане карты в руки.

- Мы с пути не собьемся?

- Если ты не сильно забыл карту, и если здесь она совпадает с тем, что ты помнишь - то все будет нормально.

Разбили палатку, и переночевали в ней. А когда утром Марк начал ее сворачивать, драконица неожиданно сказала:

- Не убирррай. Просссто привяшешь ее полушше.

У мага на мгновенье отвисла челюсть.

В общем, на этот раз с погрузкой затянули. Оказалось, что теперь важно, где что лежит. Важно, чтобы можно было дотянуться до еды, воды, и прочих мелочей. При этом палатку надо было привязать так, чтобы она весь груз укрывала, не терла, не болталась, а Лиана встряхивалась, и говорила, где что исправить.

В результате получилась не совсем аэродинамически совершенная укладка, но все-таки торчало значительно меньше.

Ведь доступ к указанным предметам должен был остаться.

А потом Марк окунулся в сказку, да не в ту.

Лиана старательно хлопала крыльями, под ними медленно тянулись однообразные ряды волн. Где-то через часа два она первый раз выгнула голову назад, немного сбив полет, и Марк понял, почему об этом были сложены сказки.

Хинтер выхватил кусок мяса, и вложил своему транспорту в пасть. Дальше драконица летела, на ходу жуя мясо. Через полчаса она затребовала другой кусок. Еще минут через двадцать выгнула шею в другую сторону, и Марк впервые увидел поилку для дракона в действии.

И так - целый день. Ветер, еда, вода. Иногда Лиана минут на пятнадцать-двадцать переходила в планирующий полет, и снова била крыльями.

К вечеру Марк испугался. Бежать целый день не сможет даже очень тренированная лошадь. А Лиана мчалась вперед и вперед. И под ними - вода, садиться некуда, отдохнуть негде. Оставалось надеяться, что драконица правильно рассчитывает свои силы. Сами люди тоже несколько раз ели и пили, но Марку надоело все это до невозможности. Однообразные волны внизу, ветер, неудобная поза, даже невозможность вытянуть ноги. Про туалет лучше не рассказывать.

Дважды Лиана отдыхала на каких-то вулканических островках. Садилась на вершину, свешивала крылья, и висела так. Тогда можно было слезть, размяться. Даже привычному магу путешествие давалось нелегко. На втором и переночевали.

И снова - размерено бьющие воздух крылья, ветер в лицо, и голодная Лиана только иногда поворачивается, чтобы попить.

Земля показалась, когда уже почти стемнело. Раскинулась отсюда и до горизонта.

Все-таки долетели.

И вот теперь оказалось, что местный аналог Америки еще не освоен европейцами, а поэтому вожделенная картошка затерялась в тысячах других растений.

И найти ее - совсем не просто. Картофельных полей здесь нет.

Утром Марк вдруг обнаружил, что остался один. Ни Лианы, ни Хинтера не было. Встал, разжег костер, позавтракал. Вспомнил вот такие вот утренние процедуры еще во времена ученичества, когда он знакомился со своим телом. И отстраненно подумал, что вообще-то никто не отменял этих занятий. И, вообще-то, он и сейчас такой же пентюх, как и был до встречи с магом. Не с этим, а с Учителем.

Задумавшись об этом, Марк вдруг понял, что Хинтер ему не нравится. Какой-то он был маг... Странный. Хотя то, что маг - не отрицалось. Например, когда Марк выложил ему все подробности планируемого путешествия, он кивнул, вынул мешочек с черными пластинками, на которых были вырезаны белые знаки, разложил на столе, и начал спрашивать. Глядит на свои пластинки, и вопросы задает такие, как будто просматривает страницы в книге. В конце-концов сказал, что эта авантюра закончится удачно, стало быть, он согласен.

Марк впервые в жизни видел, чтобы гадатель не требовал с клиента деньги за свои предсказания, а сам принимал решения на их основе. Это внушало уважение и доверие.

После завтрака Марк занялся привычным уже делом. Осмотром местной флоры. Он пытался представить себе, где мог расти картофель в диких условиях? Под деревьями? В принципе, может быть. Почему нет? Конечно, он-то видел его на полях, но в диких условиях полей картофеля не бывает. Мог ли он расти на лугу? Мог! Запросто! Хотя лугов с картофелем Марк тоже не видел. В общем, единственно, где не мог встретиться картофель по его понятиям - это в горах и в пустыне.

Надо же было связаться с задачей, которая имеет массу возможных решений? Оттуда, из ресторана, казалось все так просто! Слетал, накопал, и вернулся.

А на деле?

- Фьюить! - сказал кто-то над ухом.

Марк оглянулся, и обалдел.

На него смотрело строгое, чисто выбритое лицо, раскрашенное в полоски. Полоски были из яркой краски и сажи. В руках лицо держало копье.

Поодаль стояло второе краснорожее лицо, с луком.

Связывать его не стали. Но под бдительным надзором стражей направили в сторону стоянки. Как они могли пропустить эту стоянку - было уму непостижимо. Несколько десятков вигвамов (Марк надеялся, что название правильное), женщины, дети, воины...

Костры.

Как можно было пропустить это скопище местного населения? Да с высоты Лиана должна была увидеть это за десять километров!

Черт побери, да где же она сама?

Пока Марк шел по селению индейцев (настоящему селению настоящих индейцев!) у него засосало под ложечкой. В голову полезли нехорошие мысли. В конце концов, или Хинтеру, или драконице могло просто надоесть таскаться за ним, копаясь в листьях и земле, и они могли его просто кинуть.

Во всех смыслах.

Половину денег Хинтер уже получил, и непонятно было, почему не сделал этого раньше. От жадности? Возможно. Но любая жадность имеет предел. Так что оставалось надеяться только на себя.

Когда его привязывали к столбу посреди деревни, под насмешки юного населения и вполне конкретное внимание местных красоток, Марк неожиданно подумал, что ему, собственно, абсолютно все равно, где жить. Там его ждал ресторан? Да, но и долг с Кесефом впридачу. Здесь не было ни долгов, ни ресторана. Но если только правы книги Фенимора Купера (или хотя бы Сат Ока) - то всерьез над врагами здесь издеваются только в том случае, если враг очень постарался. А поначалу больше пугают. Значит, можно привыкнуть, научиться жить и этой жизнью...

В конце концов, может же так случиться, что...

И тут Марк обалдел вторично.

До него дошла простая истина, что сейчас у него есть реальный шанс воплотить в жизнь свою детскую мечту. Как все подростки после упомянутых книг он мечтал попасть в подобный лагерь, и вместе с краснокожими воинами участвовать во всех опасностях, боях и сражениях, радоваться победам или скорбеть при поражении, проявляя чудеса выносливости и твердости духа!

И вот, пожалуйста. Получите и распишитесь. Ваша мечта выполнена, юноша. Да, через много лет, да, в другой обстановке. Но - оно?

Оно.

Мимо просвистел топор (томагавк?) и хрястнул в бревно над левым глазом. Крошки дерева осыпались по щеке. Марк посмотрел вперед - перед ним стояли несколько молодых воинов. Молодых? Он огляделся: ни у кого из мужчин не было бороды. Так что кроме краснокожих их смело можно было называть безбородыми. Когда метнули второй томагавк, было очень сложно не закрывать глаза. Марк все-таки моргнул - на большее его боевого духа не хватило. Зато моргнул в момент удара о столб, что можно было списать на естественные слабости организма.

Даже зная, что метят не в тебя - очень тяжело стоять у столба под обстрелом....

Под обстрелом?

Марк рассердился на себя. И скомандовал телу подтянуться. Тело выпрямилось гордо. Он не был мишенью. Он проходил тест на... Пусть, на красоту. Пусть эти несмышленыши таким способом оценивают его красоту. Красоту его бороды. Вот.

Индейцы загомонили, обсуждая перемену позы своей жертвы. Еще два томагавка были восприняты абсолютно спокойно. Тем более, что метали их явно не новички - все топоры ложились точно туда, куда посылала их краснокожий воин, хотя один больно ударил рукояткой по плечу, прижав его к столбу. Судя по реакции зрителей, это не планировалось, хотя по лицу воина этого сказать было нельзя.

Потом вышли воины с луками. И тут...

И тут Марк увидел скользнувшую по холму тень. Тень была знакомая, только бы понять, куда она двигается? Так, если холм - перед ним, то...

Он не успел додумать мысль, потому что вдруг изогнулся в веревках, и, разгибаясь, выдал низкий, протяжный вопль:

- Лииииииаааааанааааааааа!

Именно низкий. Как завывание зверя или ветра в трубе. Марк вдруг понял, что в нормальном состоянии у него такое бы просто не получилось. Голос обязательно сорвался бы на визг. Лучники отшатнулись, и все селение уставилось на него, не понимая.

- Лиииааанаааааа! - повторно взвыл Марк, и поднял голову.

Она услышала. Услышала, увидела, и перешла в пике. И тут ее увидели остальные. Женщины среагировали первыми. С визгом, как и положено женщинам, кинулись собирать детей. и загонять их в вигвамы. Воины подняли луки, копья, но не спешили их применять.

Драконица с шумом приземлилась шагах в тридцати от последних жилищ.

- Осторожно! Они вооружены луками! - крикнул Марк.

А потом увидел действие стрел на чешую дракона. Да, пожалуй, из лука дракона не убить, и даже не поранить. Зато реакция Лианы была классическая. Резкий тяжелый выпад головы с распахнутой зубастой пастью и мощным шипением. Пожалуй, только два воина из всех не дрогнули.

- Не убивай их, если можешь. Только я привязан, меня надо отвязать, и можно уходить.

Драконица одним прыжком оказалась у столба, Марк услышал у себя за спиной свист и короткий стук. После чего веревки ослабли.

Оглянувшись, увидел, что Лиана выдернула один из томагавков, и им разрубила веревки.

Оставшиеся воины смотрели на происходящее, но не вмешивались.

- Залезай! - коротко приказала драконица, вытягивая лапу.

В принципе, она была права. Еще пару минут назад, пока Лиана спускалась к нему, Марк был с ней полностью согласен. Вскочить на привычную, знакомую спину, и дать деру.

Кто-то внутри него и сейчас вопил, что пора спасаться, бежать...

Но сам Марк неожиданно заинтересовался той шальной мыслью. Попасть в лагерь настоящих индейцев, и сразу же убраться восвояси?

Да он же потом всю жизнь будет терзаться упущенной возможностью.

- Подожди. Я схожу...

- Залезай!

- Ты снизу так же непробиваема, как сверху?

- Ты будешшшь с ними сррашшаться?

- Зачем? Это же индейцы! Это просто дети, хотя и взрослые. Их можно напугать, но тогда они будут драться, как взрослые. А можно с ними договориться.

- Не делай глупоссстей. Полетели.

- Лиана! Подожди, прошу тебя! Ну, чуть-чуть! И, прошу, не убивай их. Я постараюсь сказать им, чтобы они в тебя не стреляли!

И Марк, балдея от собственной смелости, направился к центру поселка. Лиана осторожно шагала за ним, постоянно вертя головой и осматривалась.

В центре стоял шатер вождей. Наверное. Может быть, и нет. Но Марк решил, что вождей надо искать именно здесь. Остановился у входа, и замер. Через некоторое время появились два старика в знаменитых по кино уборах из перьев, и двое юношей. Марк поклонился до земли, и махнул рукой на вход в шатер. Вожди с сопровождением приблизились, и один из них разразился длинной речью. Марк впервые слышал совершенно непонятный ему язык, и недоумевал, то ли что-то случилось с его волшебным восприятием местной реальности, то ли речь этого племени не поддавалась расшифоровке и переводу.

- Так не пойдет, - прервал он вождя. - Я слышу тебя, но не понимаю. Ты тоже не понимаешь меня. Давай так.

Он присел перед входом в шатер, взял палочку поровнее, и начал рисовать.

Волны бились о скалы, и дракон из черточек летел над ними. Две фигурки сидели на драконе. Марк ткнул в рисунок, в себя, и в Лиану. А потом представил всех. Индейцы поняли, и представились в ответ. Вождя звали Кер Ко Лет, а его спутника - Санати Све. Потом Марк нарисовал берег, обозначил его масштаб несколькими деревьями, вокруг нарисовал волны, и продолжил рассказ об их путешествии. Потом нарисовал грубо несколько вигвамов, фигурки с луками и дракона. Нарисовал летящие стрелы, ткнул пальцем в Лиану, и отрицательно покачал головой. Потом для надежности перечеркнул стрелы, а потом вообще их затер. Хозяева лагеря бурно обсудили это предупреждение, но Марк не понял, насколько они ему поверили и что решили. Тогда он усилил эффект. Стер шею дракона, нарисовал ее вытянутую, с раскрытой пастью, хватающую нарисованных лучников. И изобразил процесс поедания ладонью:

- Ам, ам!

Чем вызвал новое бурное обсуждение троих. Кер Ко Лет, видимо, и правда вождь, кивнул, и ничего не сказал. Это было плохо, Марк надеялся, что тот хотя бы отдаст приказание.

Потом рисовать взялся второй старейшина. Он рисовал гораздо лучше Марка, но тот все равно ничего не понял.

Индеец нарисовал две фигуры, одну - расстрелянную из лука, вторую - связанную. Дракона нарисовал и стер. Что он имел ввиду? Что его, Хинтера и Лиану обязательно съедят? Что без дракона им крышка? Что надо убрать Лиану, иначе тогда им крышка? Вариантов было много. На всякий случай Марк обвел вторую фигурку на драконе, летящем над морем, ткнул в себя, покачал отрицательно головой, и нарисовал несколько молний, бьющих из облака.

Подумал, и решил, что рисунок достаточно двусмысленный. То ли это маг, вызывающий молнии, то ли друг убит молнией?

Его о чем-то явно спросили. Только о чем? И какой смысл спрашивать, если он явно не понимает ничего?

Тогда Марк принялся за ботанику. Как мог нарисовал карофельные клубни, растущие из них листья, и окружил себя жестом. Индейцы его тоже не поняли. Помучившись минут пять, Марк решил, что хорошенького понемножку. Он установил контакт с местным населением, и все обошлось взаимными угрозами но без жертв с обоих сторон.

Встал и пошел к драконице.

И увидел у нее на плече...

- Вау!!!! - радостно взвыл он, и призывно замахал руками. Старейшины посовещались, и послали к нему молодого воина. "Боятся!" - радостно подумал Марк.

Лиана выгнула голову, посмотреть, что там там заинтересовало Марка.

- Уберись! - прикрикнул на нее Марк - Спугнешь! Потом покажу!

Подозвал жестами молодого воина, и ткнул ему пальцем в колорадского жука. Тот непонимающе уставился на пришельца.

Тогда Марк решительно сгреб жука с чешуи, и отправился обратно к шатру. Ткнул пальцем в свои рисунки, раскрыл ладонь и продемонстрировал жука. И снова ткнул в землю.

Некоторое время индейцы рассматривали полосатую спинку и рисунок на земле. Потом второй воин гортанно вскрикнул, что-то быстро произнес, и убежал.

Прибежал, держа на ладони...

Картошечку!!!!

Марк чуть не заплакал от радости. Да, два клубня, розоватых, молоденьких....

- Оно! Оно! - закричал он, выхватывая добычу из рук индейца, и кидаясь к драконице. - Лиана! Вот! Вот как оно выглядит! Ты можешь запомнить ее запах?

Драконица принюхалась шумно, а потом спросила:

- Шшшшто ты там на мне нашшшел?

- Жука! Он, гад, жрет только и исключительно эту прелесть, только ею и питается. Поэтому где он живет, там и картошка встречается! Нашли!

Если бы не индейцы - фигвам бы когда-нибудь Марк (а уж тем более - его спутники) нашли бы когда-нибудь требуемое. В тех прогалинах, которые сверху смотрелись пятнами в непрерывной зелени сельвы, никогда бы они не разглядели местные поля. И никогда бы не догадались искать там свою картошечку. А так индейцы оказались крайне любезны. Разрешили улететь, и даже не стреляли вслед. Видимо, обалдели от такой примитивщины - прилетают странные люди на странном звере... За такой мелочью. Тьфу! А этот - обрадовался, листочков набрал, корешочков накопал...

- И где вы были? - спокойно спросил Хинтер, сидя у костра. Похоже, он ничуть не волновался за своих спутников.

- Этот идиот нашшшел месстных людей, - пожаловалась ему Лиана. - Они его чуть не изрррубили в куссски, я едва уссспела. Сссмотрю, а они на нем трррениррруютсся. Так он пошшшел им жуков показывать!

- Каких жуков? - неподдельно растерялся маг.

- Колорадских! - радостно поделился с ним открытием Марк - Вот! Вот это - та самая картошка. А вот так листики выглядят. А вот так - цветочки. А жука я с собой не прихватил, но надо будет самым тщательным образом проверить все и вся перед отлетом. Стоит одному жуку залететь на тот континент... И житья не будет от него! Уж я-то знаю.

- А что за племя?

- О! Местные жители! Краснокожие воины, искусные в нападении и выслеживании. Хочешь познакомиться?

- Конечно, хочу!

- Идиоты, - прокомментировала Лиана, но вмешиваться не стала.

В результате еще два дня жили в селении индейцев. Хитом сезона, разумеется, стала Лиана. Точнее, полеты на ней. После долгих уговоров обоих белых, один из воинов рискнул залезть к ней на спину, и сделать круг. Слезал он с явной дрожью в ногах и руках, но делал совершенно счастливое лицо. Остальные полеты Марк оптимизировал, погнав желающих на тот самый холм, на котором увидел тень драконицы. С холма Лиане было значительно легче взлетать. Почему она не посылает их всех лесом-полем-огродом, Марку было не очень понятно, но не посылает, и ладно. На смельчаков, рискнувших оседлать такого зверя, смотрели с большим уважением, чем на самого дракона.

Хинтер очень быстро нашел общий язык с местными, уже к первому же вечеру понимая отдельные слова и предложения. Он о чем-то беседовал со старейшинами, то рисуя, то переходя на язык знаков, то выдавая гортанные рулады, от которых Марк только морщился. От зависти. Он так бы не смог.

Сам он был занят подарками. С помощью местных мальчишек, накопал два мешка картошки. Набил под завязку - чем больше возьмешь, тем больше вероятность, что довезешь.

Еще несколько штук (для перестраховки) - засунул в карманы куртки. Если что - довезет хотя бы это, а потом размножит.

К огромной радости Марка он совершенно случайно увидел кукурузу, про которую совершенно забыл. То есть, это был один из многих продуктов, которые отсутствовали в этом мире, и сконцентрировавшись на картошке, Марк упустил из виду и кукурузу, и ананасы, и табак. Заметив обгрызенный початок, Марк чуть не заорал от радости, и выпросил с собой несколько штук.

С помощью Лианы загнали мяса, с помощью индейцев его добыли. Потом дружно набивали мешки свежатиной - пора в обратный путь.

Перед отлетом долго и придирчиво проверял и Хинтера, и себя, и Лиану на предмет жуков. Собранная и подаренная картошка полежала эти дни на солнце (Марк помнил, вроде бы, из "Природоведения", что так можно улучшить сохранность корнеплодов), и была так же тщательно проверена на предмет вредителей.

Помахали руками и крыльями гостеприимным индейцам, и вылетели в обратный рейс.

Буквально через два часа Марк понял, как им повезло в прошлый раз. Единственной его проблемой была скука. Сидишь неудобно, да иногда надо подкармливать утомившуюся Лиану.

А сейчас на них налетел ветер. А потом - дождь. А сидеть на летящем драконе во время дождя - это не просто жуть. Это кошмар! Лиана попробовала подняться выше туч, как предложил Марк. В принципе, это спасло ситуацию в целом, но надо было сделать раньше. Ветер никуда не делся, а промокшие путешественники начали банально замерзать. При этом Хинтер, проявляя чудеса стойкости, продолжал исправно подкидывать топливо Лиане, и спаивать ей воду. Часа через два драконица честно заявила, что выдыхается. В просветах между тучами по-прежнему текла вода. Насколько прямо она летела - Марк не знал, но даже сейчас, замерзнув до умопомрачения, до потери чувствительности, он испугался. Испугался еще больше.

Было жалко себя, Лиану, и даже Хинтера. И все это путешествие в целом. Причем, оно же закончилось удачно! И картошку нашли, и целые возвращаются домой... И - на тебе! Непогода! Всего-навсего!

К вечеру у Хинтера опять кончились запасы мяса. В пору было вспомнить те самые сказки, когда смелый юноша отрезал мясо у себя из ноги, чтобы верная птица донесла его до того берега. Почему-то Марк сразу догадался, кто будет этот "смелый юноша". Вряд ли Хинтер захочет утонуть из-за верности слову.

Марк попытался отвязать мешок, и понял, что сейчас его уронит. Пришлось разминать руки, и дышать на них.

- Что ты делаешь? - раздраженно крикнул Хинтер.

- Хочу отвязать.

- Зачем?

- Вместо мяса.

- Ты что? Драконы это не едят!

- Ты проверял?

Хинтер заткнулся. Действительно, не проверял.

- Лучше пусть она это съест, и ей легче станет, чем мы все подохнем!

Мысль была не лишена заманчивой перспективы. И Марк с некоторым ужасом наблюдал, как Хинтер тренируется в метании картошки на лету в пасть дракона. Лиана весело хрустела ценностью, за которую было уплачено пятьсот рулонов, и чуть не заплачено жизнью.

И все-таки, как причудливы повороты судьбы! Лететь в такую даль, чтобы потом всю добычу скормить дракону?

Следующий день провели на каком-то островке. Лиана лежала пластом, и невооруженным глазом было видно, как ей плохо. Хуже всего было то, что не было воды. Мужчины пытались как-то утешить драконицу, но она только вяло огрызалась. Марк от расстроенных чувств попытался скормить ей остатки картошки, но был грубо послан. На картошку Лиана и смотреть не могла. К утру оклемалась, и все-таки довезла своих седоков до континента. А там и до дома рукой подать.

А дома-то и нет!

Вместо популярного в местных краях ресторана, встречающего героических путешественников открытыми дверями, ароматами кухни и радостными улыбками - пустота, и полуобгоревшее здание. Марк слез с Лианы, разогнул спину, осторожно присел, встал, и пошел осматривать разрушения.

Разрушений было, в общем, не много. Внутри, конечно, разруха была значительно больше. Антипожарная пропитка сделала свое дело, и сгорел один угол и обуглилось две стены. Вот только куда делись все?

- Слетали, называется, - прокомментировал Хинтер.

Лиана легла, демонстративно отвернув морду.

- Ребят! - кинулся извиняться Марк. - Я от своих слов не отказываюсь. Заплачу, как обещал. Только разберусь, что тут происходит, и почему.

- Да понятно, - ответил Хинтер. - Если ты ищешь своих работников - то все живы. Кроме одного. Мы залетим попозже.

- Ага, - ответил Марк, прикрывая глаза от пыли, поднятой крыльями Лианы.

Рядом с ним валялись два мешка. В одном еще оставалась картошка, промокшая и изрядно помятая. В другом - прочие шмотки.

Вот и весь результат небывалой экспедиции за океан.

Немного.

2

А случилось, как выяснилось, следующее. Буквально на следующий день после отлета в его ресторан кинулись желающие поживиться. Кто просто не платил за еду, кто хамил прислуге, нагрянули и настоящие разбойники. Попытки их выпроводить и кончились для ресторана столь плачевно. Был убит один из официантов, наиболее рьяно защищавший имущество хозяина, несколько были ранены, включая вышибалу. Для разбойников налет тоже прошел не без потерь, но разозленные бандиты подожгли строение. Даже антипожарная пропитка не спасет, если полить маслом (за которое ты же и платил денежки), и подложить сухих веток и дров. Просто сгорело не все.

Что успели - спасли. Растащили по домам, но тоже не все. Все, что можно было - вынесли в ночное время благодарные горожане.

Заявился и кредитор.

- А я говорил вам, Марк, что вам не следует пускаться в эту авантюру!

- А вам-то что с того, господин Кесеф? Да, у меня небольшие проблемы.

- Небольшие проблемы? Мальчишка! Раньше у тебя был хотя бы ресторан! А сейчас нет ничего, кроме долгов!

- С долгами я сам разберусь как-нибудь.

- Разберется он! Нет, чтобы послушаться пожилых людей!

- Пожилые люди, кстати, могли бы и помочь в защите собственного имущества!

- Я не нанимался охранять тебе конуру, щенок. Ну, и что ты теперь будешь делать?

- Жить дальше. Ну, неприятно, конечно, но не беда. Дело житейское!

- А как долги отдавать будешь?

- Золотом. Пока что время есть.

- А кроме времени у тебя ничего и нет.

- Если бы вы знали то же самое, господин Кесеф, что и я, и если бы вы были действительно добрым человеком, то радовались бы вместе со мной, а то и ссудили бы еще денег. Но вы - злой человек, и радостно вам видеть чужое горе.

Старичок-ростовщик покачал головой.

- Конечно, я злой, противный старикашка. Но почему-то все идут за деньгами ко мне. Какое лицемерие! Дайте, благодетель вы наш! По гроб жизни будем помнить! И что? Где слова благодарности?

- Золото затмило вам глаза, Кесеф. Вы не замечаете ничего, кроме золота. А ведь золото несъедобно! Запри вас в комнате с горой золота, и что будет с вами через неделю?

- Детей своих учить будешь, если они у тебя будут! А я эту притчу знал еще до твоего рождения.

- И что с того? Ну, знаете. А живете так, как будто и не слышали никогда.

- Зато ты идешь за золотом ко мне, а не я к тебе!

- А вот тут вы промахнулись, господин Кесеф. Тут у вас ошибочка. К вам люди идут в сильной нужде, а уходят со злобой и завистью. А ко мне идут от нужды, но уходят с радостью и песнями. А золото, заметьте, несут и вам, и мне.

- Но ты мне должен...

- Я помню о своих долгах, - перебил его Марк. - И не отказываюсь от них. И время у меня еще есть. Идите, господин Кесеф, и не надоедайте мне. У меня куча работы.

И Марк принялся за работу. Навестить своих работников, выяснить их состояние, настроение, начать составлять планы на будущее....

Только поздно вечером, завалившись спать у своей бессменной поварихи, которая пустила его к себе без разговоров и даже разместила на лучшей (то есть, единственной) в доме кровати - только тогда Марк понял, что сдал очередной экзамен.

Ведь еще пару лет назад в этой самой ситуации он бы плакал от досады, искренне считал, что жизнь - кончена, все зазря, корил бы себя за то, что не послушался Кесефа, и потерял все, что имел.

А сейчас он чувствовал, что все произошедшее - не более чем мелкая неприятность. Причем, в этом не приходилось себя убеждать насильно. Гораздо больше, чем сгоревший ресторан, его волновало - где сажать картошку и кукурузу? Не поздно ли? Доживет ли драгоценная картошка до ростков, или сдохнет вся без исключения? Он знал, что кукуруза должна расти в теплых условиях. Достаточно ли они теплые в этой местности? Если все будет нормально, если он доживет до осени и урожая - то расплатится с Кесефом и еще останется в прибыли.

Только бы дожить.

Вспомнились разговоры с Учителем. Неужели и к смерти можно относиться так же?

Утром Марк разбирался с остатками своего имущества. В принципе, убытки были не столь уж значительными. Конечно, потребуется время на то, чтобы перестроить стены, перестелить пол, заменить порушенную мебель.

Время, и деньги.

Работники, прослышав о возвращении шефа, подтягивались к остаткам ресторана. Появился и верный Ли.

Марк еще некоторое время помедитировал на разрушения, ожидая какой-нибудь светлой мысли, или знака свыше, не дождался, и приказал начать разбирать ресторан. Вышибалу погнал за плотниками, а Ли оставил руководить укладкой и сортировкой запчастей.

У самого же Марка были заботы посерьезней, чем какой-то полуобгорелый ресторан.

Во-первых, выбрать поле. Как ни противился зад после полета на драконе - Марк заставил себя сесть в седло. Все-таки это быстрее, чем на телеге, а трясти в ней будет не меньше.

Найти крестьянина, который согласится ухаживать за его драгоценной картошечкой. Достаточно бедного, чтобы сумма в два рулона, обещанных к осени, показалась завлекательной, и при этом достаточно ответственного, чтобы все не посохло.

У него и переночевал.

А утром, торжественно, чуть ли не с песнопениями, каждый многострадальный клубень разрезался на четыре части, и каждый кусочек клался в отдельную лунку. Крестьянин с женой, вскапывая ровные грядки ямок, поглядывали на Марка с плохо скрываемым презрением, считая его слабоумным. Резать плоды и закапывать в землю - это надо каким быть идиотом? Тем не менее, Марк обязал поливать грядки не реже одного раза в две недели, Потом, вспомнив что-то из нереально далекого прошлого - попытался объяснить, что такое "окучивать". Правда, что это такое и как это происходит он не знал, поэтому от фонаря назвал: как только ростки подымутся вот на столько - под каждый кустик подгрести земли.

Надеясь, что это не принесет вреда росткам, Марк поехал в соседнее село, и там все повторилось - только с кукурузой. Одно из них да взойдет. Покончив с этим, Марк вернулся обратно в город.

Реальность встретила его деньгами.

Сам покоритель атлантики уже собирался идти по знакомым занимать денег "до осени", но Ли вручил ему мешочек с монетками. В основном мелочь, но не настолько, чтобы не оттягивать руку.

- Это откуда? - удивленно спросил Марк.

- Да вот, скинулись, кто сколько мог.

Марк оглядел лица рабочих и работников, поглядывавших в их сторону в столь значимый момент.

- У вас же у самих нету?

- Не совсема нету. Что-то есть, ты же платил. А когда все опять заработает - снова платить будешь. Люди тебе верят.

- Так некоторое время придется работать без оплаты.

- Мы знаем.

- И без смены.

- Мы знаем.

- А если что-нибудь случится, и я не смогу вернуть?

- Если сможешь - вернешь.

Марк, сдерживая предательские слезы, бухнулся на колени, и громко сказал в небо:

- Господи! Благодарю тебя, что есть вокруг меня такие люди!

Выглядело это немного слащаво и наигранно, но никто не засмеялся. А Марк вдруг понял, что сейчас не сможет бросить начатое. Что шел бы Кесеф с его долгом.... Далеко и надолго. А вот эти люди, вот ради них он и будет делать дальше. Он был свято уверен, что ресторан - это его дело, его судьба и его прихоть. И как-то не задумывался, что те, кто работает на него - тоже составляют тот самый ресторан, и тоже имеют свои судьбы и свои желания.

И сейчас, когда желания десятков людей сплетались в единый поток - нет такой силы, чтобы остановить его.

И Марку тоже не вырваться.

Лето катило дни над серой от жары зеленью. Марк копался в погребе, досадуя на собственную глупость. Слабый ветерок катился по устроенной в погребе аэродинамической трубе, шевеля влажную ткань.

Сверху мерно шлепались капельки, не давая тряпкам высохнуть. Систему капельного впрыска Марк переделывал почти месяц. С учетом, что и без игрушек дел хватало. Сейчас водовоз сверху наливал в емкость воду, что происходило каждое утро. По системе трубочек вода выливалась на полоски ткани, а с них стекала на обмотанные материей железные бочки. Поскольку вкус ржавчины не улучшает напитки, то внутри лежала все та же ткань, пропитанная воском.

Вода, испаряясь со всего этого, по задумке Марка должна была охлаждать емкости с компотами, которые сумасшедшими темпами готовились на восстановленной кухне ресторана. Компоты действительно охлаждались, хотя до морозной свежести было очень и очень далеко. Возможно, причиной этому являлось слишком уж слабое движение воздуха, хотя Марк приложил максимум изобретательности, чтобы получить в погребе хоть какой-то ветер. А может быть, они просто не успевали охладиться - за день приходилось опустошать иногда все железные емкости, заливая в них новые отвары.

Марк подождал, пока работники выкатят из погреба бочку, уселся на телегу, и поехал на рынок.

Надо было забрать сегодняшнюю выручку.

На рынке стояла палатка, привычная глазу жителя двадцатого века, и совершенно дикая в этих краях

Дикая, но уже успевшая снискать себе славу.

В тени стены на краю рынка, она ароматно манила к себе голодающих и жаждущих. В ней было все, что надо такому микроскопическому раю для страждущих: огромная сковорода с маслом, и козлы для установки бочки, которую Марк как раз привез. Вдвоем с возницей они перетащили бочку внутрь, и загрузили на подставку.

В емкости с маслом аппетитно шкворчали свежие чебуреки. По крайней мере, Марк очень надеялся, что это похоже на чебуреки. Он никогда не был на Кавказе, и представление имел только по Московским рынкам и вокзалам. К сожалению, тогда он не удосужился разобраться, из чего они готовятся - кто мог предположить такое развитие событий? - а сейчас немало поломал голову, как же оптимизировать производство?

Опять пришлось напрягать кузнецов - на изготовление мясорубок. Потом пришлось подбирать состав фарша - разумеется, из самых дешевых отходов и субпродуктов. Побольше перцу и зелени - и сойдет.

Сошло!

К палатке стояла очередь, почти всегда. От открытия рынка, до закрытия. Жаль, что рынок работал не круглосуточно, и не всю неделю. А то бы Марк озолотился.

Но и так получалось неплохо. Особенно помогала жара - бочка прохладного компота литров на сорок-пятьдесят уходила меньше, чем за день. Марк страдал от отсутствия одноразовых стаканчиков, но не сильно - народ пил из глиняных пиал, и не возмущался. Оставалось только подвозить фарш, тесто, масло, компоты.

Когда ехали обратно, к нему на телегу запрыгнул молодой парень в белой рубахе.

- Привет!

- Привет! - отозвался Марк неприязненно.

- Деньги давай, да? - широко улыбнулся ему парень.

И небрежно поправил нож за поясом.

Ух, какая гамма ощущений! Марк сразу, за пару секунд пережил целый душ из вариантов поведения. От "крутануться, и пяткой в рыло" до "униженно молить и дергать себя за бороду". Возможных вариантов была действительно масса, и широта выбора ничуть не упрощала задачи.

А тяжелее всего было ощущать собственный страх. Обычный человеческий страх. В результате чего Марк просто вытащил кошель с выручкой, и бросил его на дно телеги без разговоров. Кошелек не упал, подхваченной ловкой рукой, и они тут же исчезли - и кошелек с выручкой, и парень в рубахе и с ножом.

Какой смысл ездить за деньгами самому, если ты не в состоянии уберечь деньги?

Стыд жаркой волной ударил в щеки и уши, и Марк несколько секунд матерился шепотом самыми заковыристыми ругательствами, призывая на голову наглого бандюка самые зверские кары, которые мог придумать.

При подъезде к стройке Марк чуток поуспокоился. И почти сразу заметил какого-то мужика, отвлекающего рабочих.

- Эй! Чего надо? - почти зло крикнул Марк, хотя этот некто был совершенно не виноват в случившемся.

- А, вот ты где! - радостно ответил мужик, и Марк почувствовал, что попал.

И оказался прав.

Когда ему под нос сунули бумажку с договором за подписью городского кади, Марк в первый момент даже не понял, что это.

- Да ты опоздал уже. Вообще-то уже был суд, и был мой ресторан признан лучшим.

- Да ты что! - притворно удивился мужик. - Вот этот? Вот эти развалины - лучший ресторан в городе? А ты на дату посмотри!

Марк посмотрел на дату, и с трудом удержал отборный мат. Дата была вчерашняя. Он даже вспомнил, где и когда заключал именно этот договор. Но кто же мог знать!

- Ты знаешь, - начал он проникновенно, мысленно перебирая варианты. - Нету у меня сейчас этих денег...

- Конечно, знаю! Ни у кого лишних денег не бывает..

- Ты не понял. У меня сейчас вообще нет денег. Как видишь, меня ограбили..

- Да, да, да! Ограбили, несчастный ты...

- А в морду? - остановил Марк издевательства. - Дослушай до конца, потом выскажешься. У меня случилось несчастье, и все деньги ушли на восстановление бизнеса. Подожди до завтра, быстрее я не раздобуду эту сумму. Приходи завтра вечером, я отдам тебе долг.

Купец внимательно посмотрел на Марка, ни слова не сказал, свернул свой договор в трубочку и ушел.

А Марк кинулся искать деньги. Начал с господина Рудштардта.

- Вы знаете, Марк... Я вас уважаю, но раздача займов - не мой профиль. Кроме того, сейчас у меня просто нет столько наличности, уж извините. Да и перебегать дорогу Кесефу это не самый, как это сказать? Умный поступок.

- Я понял, - сказал Марк.

И пошел дальше. По знакомым купцам, лавочникам, даже к коллегам по стойке. Закончил он последним козырем - губернатором. Но и тот отказал. И примерно по тем же причинам - займы в этом городе дает Кесеф, и сам бы губернатор очень обиделся бы, если бы Кесеф вдруг начал распоряжаться в городе. Почему же тогда он сам будет заниматься тем, чем должен заниматься ростовщик?

Марк вышел, сел на ступеньки ратуши, и заскрипел зубами. В пору было идти к Кесефу. Хрен с ним, с суммой договора... Хотя, почему "хрен"? Долг вырастет просто немерено, Марк это чувствовал. А уж что придется выслушать...

Нет, этот вариант отпадал. Вообще. Что бы там ни произошло, проще в петлю, чем к Кесефу. И пусть он потом сам разбирается и с рестораном, и с должниками.

Марк вдруг представил, как возвращается назавтра этот купец, и ему сообщают: "А повесился вчера. Так что, извините".

И внутри возникла такая жалость к себе, что стало тошно жить на свете. Петля вдруг стала желанным выходом. Можно было вставать и...

Вот это Марка и остановило. Детская, совершенно идиотская обида: "Вот я умру, а вы потом еще поплачете!". Чувство было настолько неуместным, что Марк не расхохотался только потому, что был ужасно расстроен.

Он устроился поудобнее на каменных ступенях, и расслабился.

"Ну, дракоша! - мысленно возопил он. - Раз ты такую подлянку мне кинул, то давай, выручай, вытягивай. Ибо если и впрямь судьба мне на виселицу - то нечего тянуть. А если нет - то где у нас ближайший вариант?"

Но время шло, а никаких ближайших вариантов не было. И в голову ничего достойного не лезло. Единственное положительное последствие сидения на камнях было то, что Марк немного успокоился.

Встал, и пошел обратно.

До полуночи держали совет в тесной компании: сам Марк, хозяйка квартиры, вышибала, оба работника, два сменных повара и Ли. На повестке были два вопроса. Вопрос первый - где достать денег? Вопрос второй - как оградить их от грабителей? И оба были насущными.

К сожалению, так ни к чему и не пришли.

Утром Марк попытался найти того грабителя, который отобрал у него деньги. С совершенно наглой мыслью: занять денег у господ разбойников. Конечно, здесь не Персия, и вряд ли разбойники имели залежи золота, как в сказке про Али-Бабу. Но вполне могли бы и ссудить сотней то.

И даже нашел. Сказал, что ему срочно нужно увидеть его хозяев. То, как паренек поржал - было даже не обидно, ибо Марк на примерно такую реакцию и ожидал. То, что его послали - тоже понятно. Но денег то это не прибавило!

Марк выдержал маленькую войну с самим собой, разрываясь между надеждой на последнее средство, гордостью, надеждой на чудо и трезвым понимаем того, что чудеса если и бывают - то не каждый день.

В общем, надеяться на них - как минимум глупо.

А как максимум....

Но бандюган ловко сбежал от него сам, чем помог с выбором - гнаться и выслеживать его Марк не стал.

Отправился обратно, раздумывая, какие еще есть варианты. Вариантов была масса, но Марку ни один не нравился.

Он отвлекся на зеленщицу с ее сбрызнутым водой товаром, как вдруг она охнула и открыла рот, уставившись ему за спину. Поскольку дурацких розыгрышей от базарной торговки ожидать было глупо, Марк обернулся.

На посадку красиво заходил дракон с подозрительно знакомым рисунком чешуи. Марк испытал то самое чувство, которое выразительно называется "душа ушла в пятки". Реальность качнулась, и на мгновенье мигнула. Если еще и Хинтер явился за обещанным долгом... Как было в одной книжке написано: "Если вы считаете, что ваши дела идут хуже некуда - они тут же начинают идти еще хуже".

Марк помянул Асприна с его высокоученой мудростью - пусть бы сам побыл сейчас в его шкуре, может, не стал бы писать такие... Несмешные шутки!

Встал вопрос - что делать? Лиана, разумеется, приземлилась возле его трактира. Хинтеру скажут правду: где хозяин никто не знает, и когда будет - неизвестно. Конечно, если маг вздумает его найти - найдет. Но может быть хотя бы залетит попозже? В общем, если немного погулять по городу - то хоть эта беда минует.

Утешение невелико, но долг в сто рулонов и в триста пятьдесят - разница сумасшедшая.

Марк вздохнул, и направился к своей стройке. Сам не понимая, почему. В конце концов, решил для себя, что честность - лучшая политика, и если он скажет Хинтеру, что тот прилетел рано - потом не будет нужды прятать глаза.

Не смотря на развязность, маг был неплохим человеком, и вполне мог войти в положение неудачливого торговца.

Марк выбрался из закоулков, когда Лиана уже собиралась улетать.

Он даже замер на мгновенье, обрадовавшись, что его чешуйчатый ангел-хранитель хоть раз явил свое зримое присутствие, а не ограничился пространными знаками и пустыми объяснениями значительно позже, и все решил за него.

Но дракониха увидела его. Увидела, и узнала. И сложила крылья.

Марк смирился с судьбой, и направился к ней. Потом почему-то начал оглядывать работников, и даже заглянул в почти отремонтированный зал.

Хинтера нигде не было.

- А где Хинтер? - это было первое, что сказал Марк Лиане.

- Он тебе нушшен? - удивилась драконица.

Марк дернулся было что-то сказать, но тут же передумал, и только выдавил:

- Так ты ко мне?

- А ты не ррад? - кокетливо склонила она шею.

- Я просто не ожидал... Я думал, Хинтер прилетел долг требовать...

- Пошшшшли его на херрр! - вдруг зло зашипела драконица, вытянув шею. Но не к Марку, а в сторону.

- Это почему?

- Потомушшшто он долшен тебе куда большшше, чем ты ему. Но ты об этом не ссснаешшь. И поэтому я принессла тебе вот это.

Марк поймал брошенный Лианой предмет, и только ощутив его в ладонях понял, что это.

Понял, но все равно не поверил. Поэтому развязал, и высыпал на ладонь золотые чеканные кругляшки.

- Это мне? За что? Это тебе чешуйка, да?

- Не только, - драконица уклончиво подняла голову. - Шешшуя не сссамое вашшшное в шшшисни. Я сссвободна от этого ублюдка, а ты мне помог. Нам помог. Никакая шешшуя этого не заменит. Прощай!

Марк привычно отвернулся, прикрыв глаза от пыли, а потом еще раз посмотрел в ладони. В небо, вслед драконице, и снова на кошелек с золотыми монетами.

Потом огляделся, и сказал с чувством:

- Ах ты, гад паршивый!!! Ведь знал же, все заранее знал! А я там страдал, мог бы и не пойти!

Потом устыдился этой вспышки, вспомнив, как шел сюда чуть не против воли, как будто кто-то тащил его сюда насильно и добавил:

- Спасибо. Ты как всегда вовремя.

3

Помолясь Богу по местному обычаю Марк приступил к выкапыванию картошки. Воткнул в землю лопату, перевернул черно-бурый ком земли, и показал клубни, которые и надо было выкапывать. Крестьяне кивнули, и тоже начали ковырять землю на соседних рядках.

В принципе, можно было бы на этом и закончить. И Марк даже на секунду-другую задержал лопату. В принципе, он - не крестьянин, и можно было бы землю и не копать, спину не гнуть.

Но...

Но и лежать под кустом, глядя, как ему обеспечивают богатство было просто... скучно.

И Марк копал, утирая лоб и периодически разминая спину.

А мешки потихоньку наполнялись, и сердце радовалось обильному урожаю.

Поле было слишком маленьким. Поэтому управились очень быстро, часа за два. Потом дружно сели за стол, есть. Марк хотел было прямо тут показать, что за новый продукт он привез, но почему-то постеснялся. Зато обед был очень вкусным - простая, не ресторанная еда после работы на свежем воздухе радовала так, как не смогли бы кулинарные изыски его проверенных поваров. Марк даже задумался, а не сделать ли это полезной практикой в ресторане? Просто иногда, особо зажравшимся подавать что-нибудь простое, типа нарезанных яблок со сметаной, или...

Расплатившись с крестьянами, целое лето растивших ему картошку и оставив им мешок с наказом "До весны положить в погреб, и не трогать!", Марк отправился в обратный путь.

И началось....

Радостное волнение от того, что сейчас будет. И опять - тяжесть выбора. Что приготовить? Просто жаренную картошку с луком? С грибами? Картофель отварной с маслом и укропом? Печеный картофель с мясом? Картошку-фри? Суп картофельный? Что?

Все - вкусное. Все - необычное. Деньги, деньги, деньги...

Все можно продавать задорого.

Марк вспомнил про "двигатель торговли", и отправил работников и свободных официантов распространять слухи. Что завтра будет самое необычное, что только может быть, чего еще никто и никогда не пробовал.

Кстати, Марк чуть не обломался. Выяснив, что соли осталась в мешке на донышке. Пришлось срочным образом мчаться, и покупать мешок. Картошка без соли - фу... Кому-то, возможно, и понравится, но Марк не мог рисковать.

И начиная с вечера, когда повара освободились, пошел из ресторана картофельный дух. Повара учились готовить новое блюдо.

А к ресторану потянулась ночная стража - традиционный поглотитель неудачных экспериментов, а так же не менее традиционный распространитель слухов. К общему удовольствию.

Утром Марк мог лицезреть картину, радующую сердце любому предпринимателю.

Очередь.

При условии, что цена кусалась - по два рулона за порцию!, но люди подходили, и брали.

Реакция, конечно, была разная. Город полнился слухами, а результат был... спорный.

Кто-то откровенно восхищался, и уходил с улыбкой на лице, кто-то недовольно морщился и ковырялся в тарелке...

Но народ шел, а касса пополнялась.

Пришел и кредитор.

- Здравствуйте, господин Кесеф! - радостно приветствовал его Марк.

- Здравствуйте, Марк, - ответил Кесеф, как бы забыв о распрях. - И чем вы таким сегодня кормите?

- Заморское блюдо, господин Кесеф! Уникальное, нигде более не виданное. Картошка жаренная с луком! Отведайте. Пока что - два рулона.

Ростовщик хмыкнул, но отведал. Попытку всучить ему деньги прямо сейчас отверг, велев приносить их в контору.

А в конторе спросил как бы невзначай.

- Скажите, Марк... А вы не думали заняться торговлей вашей как его...

- Картошкой.

- Да, вот. Картошкой.

- Не только думал, господин Кесеф, но и обязательно займусь.

- Возможно, вам потребуется помощь? Процентов не возьму, совсем.

- Не советую, господин Кесеф. Барыш с этого можно сделать великий, не спорю... Но у меня иные планы. Через два-три года данный продукт будет обычнее хлеба и кваса.

- Но за два года...

- Нет, господин Кесеф. Это не тот случай. В другом бы чем я вам перечить бы не стал. Но это - особый случай. Личный.

- Ну, смотрите...

За день удалось собрать триста пятьдесят рулонов. За один день!

Зато на следующий день не было практически никого. Так... Пообедать заезжали...

Марк совершенно не расстраивался. Тем более, что еще оставалась кукуруза.

И вообще, осень - это не то время, чтобы расстраиваться.

Некогда.

Это получалась полуцепная реакция. Количество работников в этот период росло лавинообразно. Заготовка грибов, яблок, выдавливание соков, закладка сидра, засаливание огурцов, вытаскивание старья и укладка новых бочек.

Всех их надо кормить, ибо еда - это основная валюта в ресторане Марка. Денег катастрофически нет. Деньги все, сколько можно, уходят в копилку на отдачу долга.

Марк с усмешкой вспомнил, как считал последнюю сотню рулонов, остававшуюся перед открытием ресторана. Как это давно было!!!!

Свою копеечку приносил и постоялый двор. Небольшую, но уверенную. Когда Марк строил его, он даже не представлял, сколько проблем и геморрою будет с небольшим постоялым двором. Он не задумывался, что на все рук не хватит, и можно хорошо делать только что-то одно. Но копеечка падала....

И каждый день в копилке оставалось все меньше места. Марк периодически подсчитывал монетки, испытывая тихую радость от обладания ими.

Восемьдесят пять. Восемьдесят четыре. Восемьдесят. Семьдесят три...

А вокруг кипела жизнь. Миру было абсолютно наплевать на деньги.

- Хозяин! Вас там это.... Рыбу привезли!

Марк вышел на крыльцо. Возница привез телегу рыбы. Телегу. Не сани! Поэтому не было нужды даже подходить близко, чтобы ощутить характерный запах.

- Это что? - спросил Марк недоуменно.

- Мне нужен господин Марк! - уверенно заявил возница, комкая в руках вожжи.

- Я Марк.

- Вот! Я вам рыбу привез!

- Это? Это что - рыба?

- Конечно! - все так же уверенно ответил возница, но нервничая все сильнее.

- А с чего ты решил, что она мне нужна? - осторожно спросил Марк.

- Так это... Ваш ресторан-то?

- Мой.

- Ну, дак возьмите возок! Недорого отдам.

- Это понятно, что задорого ты его не отдашь. С чего ты эту дрянь мне приволок?

- Так как же... Мне ж Дарья так и сказала: "Если некуда девать - отвези господину Марку. Он любую дрянь покупает".

У Марка на мгновенье отвисла челюсть, а потом пробрал нервных смех. В принципе, если так посмотреть - то действительно. Уж сколько раз его пытались надуть, всучить какую-нибудь гадость - от заплесневелого сыра до кислого вина. И каждый раз Марк либо удачно использовал купленное, либо выкидывал втихую, не устраивая скандалов. Но чтобы вот так, внаглую...

Это заслуживало хоть какого-то поощрения. Возница сам боялся оказаться в дураках, но хотя бы честно сказал, чего хочет.

Хочет продать воз гнилой рыбы.

Ну, что же, спасибо Иващеко и Васильеву за незабвенную "Селедку Таню", которая "она в селедочное масло переработана была".

Где они сейчас, те барды, над которыми Марк смеялся и плакал там, в Москве?

Марк привычно выкинул воспоминания, и сказал:

- Значит, так. Я куплю у тебя эту рыбу. Если ты собственноручно ее почистишь. Вот сколько почистишь - столько и возьму.

- Да как же так? - ошалел возница, глядя на свой воз.

- А вот так!

И ушел на кухню объяснять теорию селедочного масла, так и не решив, что делать с такой славой - гордиться, или бороться.

Сбор урожая кукурузы выглядел совсем не так впечатляюще, как выкапывание картошки. Наломать пять мешков початков было делом получаса. Ну, может, сорока минут. Марк сказал крестьянам, честно расплатившись и оставив им полмешка урожая, что зелень можно попробовать скормить скоту, но он не помнит, как это делать правильно, и хозяева поля решили не рисковать животными.

Что делать с кукурузой, Марк, если честно, сам не знал. Вареная кукуруза - это просто прекрасно! Но ее продавать за золотой, честно говоря, было стыдно. А отдавать задешево - жаба душила. Делать из нее кукурузную муку - глупо, ибо пока что урожай был мизерный - пять мешков початков превратятся еле-еле в мешок зерен. А консервы делать Марк не умел.

Но сварил два десятка початков, и угостил всех своих работников. Персонал ресторана оценил продукт, и со знанием дела вынес вердикт: пойдет туго. В смысле, что продаваться будет плохо. Марк это и сам знал, но знал так же и то, где и как надо продавать кукурузу, чтобы она пошла. На рынке, рядом с чебуреками.

Но - не на этот год. С тем и забросил мешки на склад.

Известный ресторан, да еще заново отстроенный, да еще разделенный теперь на две части (с роскошным залом для богатых клиентов и на противоположной стороне двора, где раньше был свинарник - теперь был хлев для бедняков), да еще с постоялым двором, который Марк отгрохал на нежданно свалившиеся деньги - требовал огромных площадей. Чтобы прокормить всю эту ораву были нужны тонны продуктов. И нужно было место, где их хранить.

Марк долго и с волнением размышлял, куда потратить Лианин подарок. Первое, что он сделал - это вернул деньги своим работникам, выплатив каждому по золотому. Сразу. Потом была подленькая мысля отдать деньги Кесефу. Он-то как-то выкрутится....

Но потом стало стыдно. Если уж Дракон Судьбы подкинул ему монет - то вряд ли для того, чтобы Марк кормил ростовщика. Ведь сам Марк хочет не расплатиться с ним, а... Точнее, расплатиться с долгом Марк хотел очень. Но это желание было какое-то внешнее, вроде "хочу, чтобы всегда было лето". Да, хочу. Но если нет - то переживу, и ничего со мной не случится. А вот сделать хороший ресторан, да для всех слоев общества, да с постоялым двором... Это была настоящая мечта. Такая, которая щекотала где-то внутри, и воплощать ее было радостно.

Видимо, Марк угадал, потому что все, что касалось его дел, теперь делалось легко и просто. Было налажено все: кузнецы исправно поставляли гвозди, кольца, ножи и посуду. Гончары расписывали тарелки и покрывали их глазурью. Окрестные крестьяне привозили возами муку, овощи, мясо. Художники расписывали стены, развешивали свежетканые занавески, а вечером бурно отмечали заработок совместно с музыкантами. Причем, музыканты для "богатых" и "бедных" частенько менялись местами, но клиенты, похоже, только радовались такому разнообразию, и Марк не вмешивался.

И настал тот момент, когда в заветную копилочку упала последняя золотая монета.

Марк еще раз высыпал их на стол, пересчитал, поворошил кучку. И почему-то вспомнил "Скупого рыцаря". Он никогда не любил Пушкина и вообще классическую литературу, а тут вдруг неожиданно вспомнил, как этот персонаж сидел перед сундуком, перебирая монетки и вспоминая, от кого ему досталась каждая.

Конечно, Марк не помнил, от кого какая ему досталась монета, но все они обладали историей. Они все были следами его шагов, его, и остальных работников ресторана к тому, чтобы выплатить долг ростовщику.

И вот он - долг. Лежит золотой кучкой. Волнение, которое охватило Марка, плохо поддается описанию: это была и радость, и злость, и нечто вроде сожаления. Нет, ему было не жаль расставаться с деньгами, но сейчас, отдавая долг, Марк лишался чего-то такого...

После некоторых душевных усилий Марк с удивлением смог описать чувство расставания.

Ему вдруг показалось, что он лишается цепей. Долг висел на нем ярмом, и сковывал возможности, но при этом и подстегивал, заставлял прилагать все силы.

Отдавая деньги он лишал себя этой цели.

На миг он попытался представить себе возможность отложить момент возвращения денег, чтобы иметь этот стимул и дальше, но тут же тряхнул головой, отгоняя глупость.

Стоит хоть чуть расслабиться, хоть чуть поверить в то, что все уже устроилось, и ничего плохого не случится - как оно тут же случается. Еще слишком свежи были в памяти метания по городу в поисках сотни золотых. И тот стыд, с которым смотрел Марк на улетающую Лиану, стыд на самого себя: ведь мог поддаться страху, и не прийти, отсидеться.

И никогда бы не узнал, как близко было решение всех его проблем!

Нет уж.

Марк собрал монеты в мешочек, и спустился в зал.

- Так, все свободные от работы - срочно собраться на кухне.

Собралось человек пять, включая дежурного вышибалу. Марк показал всем мешочек.

- Ребята! Вот это - наши последние долги! Сейчас надо сделать самое важное. Пойти, и отдать. И главное - дойти. Пойдемте, проводите.

Посетители с некоторым удивлением смотрели на хозяина ресторана, с решительным лицом выходящего куда-то в окружении толпы работников.

До конторы Кесефа дошли дружно и весело, в приятном возбуждении. Никто не накидывался, никто не не пытался отнять нажитое честной торговлей.

Звякнул колокольчик, и Марк в очередной раз вошел в приемную ростовщика. Но там уже сидели трое - Кесеф был занят.

Пришлось зайти в заведение напротив, где Марк почти два года назад принимал важное решение.

Сейчас хозяин этой забегаловки сменился, и Марк сидел в компании своих работников, смотрел, как они пьют и закусывают, и вспоминал, размышляя, что изменилось с тех пор?

С тех пор он вырос. И физически, и материально. Тогда у него была только цель, а сейчас он ее не просто достиг. Сейчас он - величина! И если тогдашний трактирщик зло плевался на зависимость от денег, но все равно хотел слупить с него, Марка, побольше - то нынешний хозяин без вопросов наливает в долг.

Все знают, что Марк скряжничать не будет.

Хлопнула дверь, и посетители, наконец, вышли. А Марк - вошел.

- Ну, здравствуйте, Марк. Принесли мне что-нибудь?

- Ага!

Марк небрежно бросил кошелек на стол. Кесеф пересчитал деньги, и поднял на довольного ресторатора кроткий взгляд, и сочувственно сказал:

- К сожалению, Марк, я вынужден поднять процент за пользование моим кредитом.

- Вот! - показал Марк неприличный жест. - У меня в договоре записана сумма, и хрен ты чего теперь сделаешь.

- Вы первым нарушили договор, - покачал головой старичок.

- Фиг тебе! Ни один пункт договора не нарушен был.

- А то, что я запретил тебе улетать тогда?

- А с какого ляду ты мне что-то там можешь запрещать? Я же сказал - это способ вернуть тебе долг. И что? Я оказался неправ? Вот, посмотри, перед тобой деньги. Я что, не вернул тебе долг?

- А как вы ко мне относились...

- А как ты заслуживал, так и относился. Да хоть плевал я на тебя, в договоре записано: не мешать возврату денег любым способом. Хоть плевками, хоть какашками кидаться. Начиненными золотом. У меня там под дверью толпа желающих покидаться. Хочешь, я сейчас приглашу их? Народ воспримет идею с большим воодушевлением. А ты даже не сможешь мне предъявить потом претензии. Все по договору!

Видимо, Кесеф поверил. Представил себе, что сейчас толпа забежит к нему в контору с кучей дерьма, и начнет лепить из него шарики, вставлять в них монетки и бросать в него. Представил себе эту картину, и решил, что все-таки не стоит оно того, чтобы терять лицо и отмывать потом приемную.

- И откуда в вас столько гадости, а, молодой человек?

- А в моем мире, почтенный Кесеф, ростовщики доросли до такой наглости и подлости, до которой вам еще расти и расти. Вы даже в самых смелых мечтах не представляете, какие вещи они творят! Например, один товарищ пришел к еврею, и попросил рубль взаймы в залог топора. Тот ему дал под сто процентов. Перед уходом еврей ему и говорит: а давай ты мне один рубль сейчас вернешь, а второй - потом, когда сможешь?

Идет товарищ домой, и думает: денег нет. Топора нет. Еще и рубль должен! А - все правильно.

Марк посмотрел на опустившего глаза Кесефа, и торжествующе сказал:

- Я не претендую на ваше умение делать деньги и разбираться в людях. Но уж чему, чему, а сволочизму меня в нашем мире выучили на "отлично". Так что не советую мериться со мной этим качеством. Выписывайте мне расписку о том, что деньги получены сполна, кредит выплачен, и разойдемся миром.

Кесеф повздыхал, подумал, и все-таки выписал требуемую бумагу.

Марк вышел, даже не попрощавшись. Поднял расписку над головой, показав ее собравшимся. И восторженный рев шести глоток заставил Кесефа поморщиться, и с тяжким сердцем признать: угроза закидать его какашками, возможно, была не пустой. С этим Марком хлопот больше, чем с любым другим горожанином.

Но, надо признать, два года назад он имел совсем другие планы на этого испуганного паренька. И кто же знал, что на каком-то вшивом ресторане, в которых обычно оборот составлял десять-двенадцать золотых в месяц, можно сделать такие деньги за два года?

Да... Ошибся ты, Кесеф, ошибся.

Правда, в лучшую сторону. Судя по последним словам мальчишки, могло быть и хуже. Опять же, в народе говорят, что он имеет тесную дружбу с темными, а деньги ему даже драконы приносят.

А с драконами и сам Кесеф не желал бы ссориться.

4

Весна вступала в свои права медленно, но верно. Лужи еще противно хлюпали под сапогами, небо было затянуто низкими тучами, продукты стремительно кончались, и приготовить из оставшегося хоть что-то приемлимое было все сложнее.

Не раз и не два Марка подмывало смотаться в деревеньку за припрятанными до весны мешочками с картошкой.

В конце концов, можно и одним мешком обойтись. А второй пустить на дело. Сейчас посетители с руками бы оторвали - многие еще помнили вкус необычного блюда, и даже приезжие периодически заказывали "картошечный салат". Блюдо таинственное, редкое, и безумно вкусное.

Но каждый раз Марк подставлял горло знаменитой в родном мире жабе, которая и душила его вместе с недостойными мыслями.

Мысли убегали первыми.

А в ресторане все чаще приходилось выдерживать войну с персоналом. Вообще за зиму много что изменилось. Постоянная гонка за деньгами кончилась, но проблемы от этого, разумеется, не пропали. Более того, если раньше еще было какое-то оправдание, мол, все ради возврата непомерного долга, то сейчас никаких поблажек не было, ни от клиентов, ни от работников.

Даже верный Ли, ни разу после своего спасения не сказавший Марку дурного слова, всегда тщательно выполняющий приказания и оказывающийся под рукой - и то умудрялся действовать на нервы.

Особенно тем, что часто оказывался прав. И в том, что именно надо покупать, и в том, что и как готовить. При этом он настойчиво, но безукоризненно вежливо капал на мозги, доказывая и указывая.

Ну, кто тут хозяин, в конце-концов?

Марк в который раз, скрепя сердце, согласился с доводами китайца, разрешил выкинуть к чертям собачьим два бочонка неудачных огурцов, наказать горничную из постоялого двора, таки выгнать постояльца с верхнего этажа, не платящего уже неделю и кормящего обещаниями, и закупить бочку масла по этим сумасшедшим ценам, ибо деньги есть, а масла - нету.

Масло, действительно, кончилось. И цены взлетели на него. А поднимать цены на свои блюда было уже дальше некуда - и так ресторан держался больше на былой славе, чем на действительно вкусных и необычных блюдах.

Все приедается в этом мире, и через десять-двадцать лет картошкой уже никого не удивишь. Но, надо же, "картошечный салат". Как непривычно звучит. А что поделать - этот мир развивается по своим законам, и объяснять местным, почему "картошку" надо называть "картофелем" - Марк даже не стал этим заморачиваться.

Выдав Ли деньги, и отправив отдавать распоряжения, Марк в расстроенных чувствах выглянул в обеденный зал, и замер. За столом сидел тот, кого Марк уже и не чаял увидеть.

Маг заказал себе мясо с грибами и специями, салат из яйца, рыбы и кукурузы, и запивал все это из кружки. Что там, в кружке, Марк не знал, а спрашивать не стал.

Не это сейчас было важно.

Он робко подошел к столу, как нашкодивший ученик, которого учитель застал в самый разгар безобразия.

- Вкусно кормишь, однако! - одобрительно сказал маг, еще раз прикладываясь к кружке. - Но цены ломишь такие, что оторопь берет!

Марк поймал на языке готовые сорваться слова оправдания. Отбросил возвышенную чушь о радости встречи. Прошел мимо заманчивой подколки, мол "Чему учили - то и получили". И просто сказал:

- Ага. Ломлю.

Маг развязал кошелек, и вытряхнул несколько монет. Небрежно бросил их на стол.

- Ну, ломи.

- А откуда у вас деньги? - не сдержался Марк.

Маг вопросительно изогнул бровь.

- Я что, нищий какой? Я что, не могу в приличный ресторан раз в жизни заглянуть?

- Да я не про это. Просто как-то не помню, чтобы вам платили...

- Так и я не помню, чтобы тебе платили. Вот, теперь я тебе плачу.

Марк отодвинул табуретку, и сел напротив.

- Раз уж вы заглянули ко мне, то, стало быть, что-то такое случилось в подзвездном мире. Мне нужно это знать?

- Тебе? Нет, тебе - не нужно. Это мне нужно знать.

- И что это?

- Да вот, учил я, понимаешь, одного оболтуса, учил... И пришел посмотреть, чему выучил.

Марку на мгновенье стало стыдно. Но - только на мгновенье.

- И как?

- Хороший ресторан у тебя. Уютный, кормят вкусно. Правда, цены у тебя непомерные, но тут уж Бог тебе судья. Ты этого хотел?

- Нет, - нашел в себе силы признать Марк. - Точнее, по началу - этого. Но потом...

- И как, закончилось у тебя начало?

- Я так понимаю, да.

- Это как же ты это понимаешь?

- Да раньше мне здесь было так уютно и комфортно... И любили меня, если не все - то уж мои-то работники - точно. И ради меня на такие жертвы шли, что аж вспомнить стыдно... Нет, нет, Алина, ничего не надо, если только вот господин ничего не будет заказывать.. Ничего? Тогда не надо, беги дальше. Ну, вот. А сейчас все как-то не так. И ругаться я начал, даже Ли мне начинает указывать, что делать и как жить. Я уже даже подумывал - вот если бы ты был тут хозяином, я бы на тебя посмотрел. Но как-то оно...

Маг слушал все эти несвязные жалобы, и внимательно смотрел на Марка. Без злобы, осуждения. Просто смотрел.

- И что собираешься дальше делать?

- Вы правы, - вздохнул Марк. - Раньше для меня этот ресторан был ростом, вызовом. Я сделал все, что мог, и даже немного больше. А теперь....

Марк прислушался к своим ощущениям, посмотрел на мага, и вопросительно сказал:

- А теперь, получается, он у меня как цепи?

- Вот уж не знаю, что у тебя получается. Ну, ты разбирайся, что у тебя тут получается, а я пошел.

- А еще заглянете? - с жалобной надеждой спросил Марк.

Учитель взглянул на него, хмыкнул, и вышел.

Марк посидел за столом, бездумно катая монетку пальцем, и тоже поднялся.

Зашел в свой кабинет, огляделся. Привычное рабочее место владельца ресторана. Записи, касса, какие-то мешочки, в углу - инвентарь, за картиной - сейф.... Все такое родное, каждый предмет имеет свою историю, свою судьбу и назначение.

И один из предметов в комнате - он, Марк.

Тоже имеющий свое, строго определенное назначение. Не более того.

Марк сел за стол, достал лист пергамента, и начал писать, тщательно вспоминая, что бы он сам хотел получить в качестве такого завещания. Надо написать, в каком селе и у кого остались мешки с картошкой и в каком - кукуруза. Сколько надо платить градоправителю, сколько - каждому из работников. Никого бы не забыть. Перевернул лист, и начал набрасывать те обещания, которые он давал. И те, которые давали ему. Большинство Ли и так знал, но вдруг он что-то упустит?

Марк запер дверь, открыл сейф, и отсчитал два десятка монет золотом. Потом выгреб мелочевку попроще, и ссыпал ее в кошелек. Золотые монеты по крестьянски засунул в сапог.

Услышав, как Ли кого-то распекает на кухне, вздохнул, еще раз окинул взглядом комнату, и пошел на кухню.

- Ли! Что ты опять кричишь?

- Хозяин, он сыпать гнилой крупа в котел. Как таким кормить людей?

- Почему крупа сгнила?

- Нет, я почему знаю? Лежала так!

- А как надо крупу хранить, чтобы не сгнила?

- Надо сухо держать. Проветривать.

- Почему ты не проветрил? Почему не проверил?

Ли даже покраснел от возмущения.

- Хозяин, я что, тут приказывать буду?

- А почему нет?

- Как "почему"? Ты же хозяин тут, не я!

- А если бы ты был хозяином - проверил бы? Проветрил?

- Конечно! - уверенно сказал китаец, даже не заподозрив подвоха.

- Хорошо. Проверим.

И обращаясь к персоналу громко сказал:

- С завтрашнего дня Ли здесь хозяин. Со всеми вопросами теперь - к нему. Пойдем, - кивнул он китайцу.

Тот двинулся вслед за Марком, закаменев лицом. Да Марк и не присматривался к его лицу, прекрасно понимая чувства, которые сейчас владеют беднягой. То ли шутит хозяин, и сейчас опозорит перед всеми (ну, не сейчас, а через неделю), то ли сейчас вообще выгонит, и иди, куда знаешь.

Марк зашел в кабинет, и кивнул на дверь:

- Закрывай.

Потом отодвинул картину, и поманил Ли к себе.

- Вот здесь - сейф. Открывается вот так. Закрывается - вот так. Обязательно запирай комнату, чтобы никто даже случайно не узнал, где он. Здесь и храни деньги и самое драгоценное. Вот тебе список , где чего надо делать и кому.

Ли машинально взял протянутые ему листки пергамента.

- Хозяин... Я не умею читать!

- Найдешь того, кто умеет. Я взял немного денег себе, остальное - тебе. Где покупать - знаешь. Кто когда на смену заступать будет - знаешь. Вот это - дарственная, зайди к кади, заверь. Он только рад будет. Можешь взять кого-нибудь из поваров как свидетеля, если будет выпендриваться. В общем, живи и радуйся.

- Хозяин... А как же ты?

- Я тебе больше не хозяин, Ли. Теперь ты - хозяин. Можешь начать готовить тут ваши национальные блюда. Я знаю, они очень вкусные, если привыкнуть. Привыкнут. Обязательно за картошку заплати - вперед, чтобы посадили, и не забудь осенью забрать.

- Хозяин! А как же ты?

- А я пойду дальше, Ли. У меня другая судьба. Я тут так... Перезимовать. Оглядеться. Освоиться. Мир велик, а что я видел в нем?

- Океан видел! - неожиданно ответил Ли. - Страна за океан видел! Куда там еще летать? Много видел! Не уходи, останься, я же не смогу один!

- Не сможешь? Если ты вдруг почувствуешь, что не сможешь, Ли, то сделай так же, как я. Найди человека, который - хочет, просто мечтает получить себе мой ресторан. Пусть это будет даже какой-нибудь бандит, сволочь, не важно. Главное - чтобы он хотел, ночи не спал, мечтал о нем. И чтобы знал, что он тут будет делать, и как будет делать. И точно так же подаришь ему. Ну, давай, что ли....

Марк неловко обнял верного слугу, и тот ответил крепким, очень сильным объятием. После чего Марк резко распахнул двери, вышел на кухню, где собрались почти все работники ресторана.

- Марк! Хозяин! А как же мы? - заголосили все.

- А что не так? Работу свою вы знаете. Зарплату я Ли запретил уменьшать. Люди будут так же идти, вы будете их так же кормить. Какая разница, я тут буду, или кто другой?

- Не, мы к вам привыкли! - высказала общее мнение повариха.

- А если бы я вдруг умер? - нашел самый сильный аргумент Марк. - Ну, поплакали бы, а жить дальше - надо. Вот и живите. И точно знайте, что я именно этого и хочу, и хочу, чтобы вы были счастливы. Надеюсь, что у вас это получится и без меня. А я к вам иногда заходить буду. Надеюсь, хоть покормите!

И вышел под бурные заверения, что и покормят, и спать уложат, и вообще, ждут, как отца родного.

Посетители несколько обалдело смотрели, как работники ресторана машут уходящему куда-то хозяину.

А Марк уходил с чувством легкого обалдения. Как это у него получается? Ведь ничего же, фактически, не сделал. Ничего не говорил, кроме самых обычных слов. Похвалил еду. Так многие хвалят! Поругал цены. Так все ругают! Посмотрел. Да, посмотрел - особенно. Чуть презрительно, но чуть-чуть. Ровно в меру, чтобы почувствовать себя неудобно, но при этом не впасть ни в злобу, ни в защиту.

Как?! Неужели это и есть - магия? Просто прийти вовремя, похвалить еду, поругать цены, и - готово?

И известный на весь город, да что там - на весь район! - ресторатор Марк бросает с таким трудом нажитое, только-только налаженное дело, и уходит непонятно куда и непонятно зачем.

Марк обходил весенние лужи, кутался в дорогую, подбитую мехом куртку, и снисходительно смотрел на то ощущение внутри, которое выжидательно смотрело на него. Там внутри какое-то нечто с капризной мордочкой обиженного ребенка молча вопрошало: "А может, вернемся? А? Ну, посмотри, холодно, кушать нечего, где жить будешь - неизвестно, что делать будешь - тоже непонятно. А там - все такое родное, понятное, привычное... Там - хорошо, а там - плооооохооооо!".

Марк смотрел, как нечто тихо плакает внутри него, и шагал по лужам. Вышел на тракт, мимолетно глянул влево-вправо, и пошел налево. Где именно встретится ему Учитель, он не знал. Но знал, что обязательно встретится. Не может быть, чтобы эта зараза выманила его из теплой норки просто так, значит, он уже поджидает нерадивого ученика где-то неподалеку. А рядом обязательно щиплет травку гнедой монстр, ревниво поглядывая своим крупным глазом, но не вмешиваясь в отношения ученика и учителя.

В какой стороне это будет - не важно. Важно, что внутри него то самое чувство поплакало, поплакало, и улеглось.

И каждый шаг уносил Марка все дальше от привычного к неизвестному, и кто скажет - лучше это, или хуже?

Снова горел костер. Промозглый ветер дул, стряхивая с деревьев капли.

- Кстати, я тебе там оставлял вполне еще годные спальники и дорожные мешки. И где они?

- Кабы я знал, - честно признался Марк. - Прошло два года с той поры. Поди, уследи!

- Я же нашел свое имущество, даже через два года?

- Так вам и потребовалось два года. За два года и я спальники отыщу.

- Те самые? - прищурился маг.

- Ну, если потребуются именно те самые... А зачем они потребуются?

- А затем, что это - путь Мага.

- Что именно?

- Безупречность.

- А безупречность-то тут причем?

- А это неотделимое от мага свойство. Эта самая безупречность. Как ты думаешь, если бы я вместо тебя кого-нибудь другого нашел - была бы разница?

- Конечно, была.

- Но я нашел именно тебя. Так и со спальниками. Никому в трезвом уме не придет в голову искать именно те спальники. Не придет потому, что они не видят разницы. Вся фигня в том, что....

Маг заговорщицки понизил голос, а Марк затрепетал в предвкушении. Вот такие вот беседы, казалось бы - ни о чем, потом долго вспоминались, теребили душу и разум. И таили в себе архивированную мудрость, которую потом можно было неспеша черпать хоть ладонями, хоть горстями.

- ... что маги тоже этой разницы не видят! Но они о ней знают. Что она - есть.

- И что?

- Давай посмотрим. В математике силен?

- Не очень.

- Как же так! Трактирщик, а считать не умеешь!

- Да умею я считать! - возмутился Марк. - А вот какие нибудь дифференциалы, интегралы, и производные - уже позабыл за столько лет.

- Ну, интегралы нам не потребуются. Вот давай возьмем самое простое. Два и два. Сколько будет?

- Пять! - уверенно заявил Марк.

- Отлично! - не стал спорить маг. - А если взять не два, а два с половиной?

- Ээээ.. Ну, четыре с половиной.

- То есть, если заменить двойку на что-то другое - то и получится что-то другое?

- Разумеется!

- А если взять два и два, но, скажем, два коня и две кольчуги.

- Ну, так и будет два коня и две кольчуги.

- А если взять, к примеру, два всадника и две стрелы? Получится четыре?

- Нет, - Марк не понимал, к чему этот детский треп.

- А что получится?

- Ну, два трупа, если удачно попали.

- Как же так? Ты складываешь два и два, и получаешь все равно два? Эх, ты, математик...

- Аааааа! - дошло до Марка. - То есть, надо обязательно складывать два плюс два, не меняя ни на что другое. Но... Но как же тогда определить, что в этом мире - два, а что - кольчуги?

- А вот для этого и существует безупречность. Безупречность - это не тот случай, когда никто тебе не высказывает упреков. Пущай упрекают, тебе до того дела нет. Безупречность, это состояние, когда ты делаешь все возможное (маг выделил эти слова голосом) для того, чтобы добиться желаемого. Вот и давай разберем, где ты был безупречен, и почему у тебя не получилось. Рассказывай.

Рассказ получился недолгим. Два с половиной года уместились в час. Может, даже, чуть меньше.

- Ну, и где ты был безупречен?

- В том, что собирался в Америку слетать, - уверенно сказал Марк.

- Правильно. И мир прогнулся под твое желание, предоставив тебе возможность. Ты рассчитывал на такой вариант?

- Ну, чисто теоретически. Но не верил в него.

- Дальше. Где еще?

- В этом споре.

- О, вот тут - нет. Это была глупость, и тебе просто повезло. Безупречность у тебя была в поиске твоей картошки. Кстати, я так и не понял, что в ней такого. Ну, вата ватой! Но это не мое дело, а вот то, что ты ее все-таки нашел - это тоже было проявление безупречности. Дальше?

- Дальше? Все, вроде бы.

- Нет, у тебя было еще как минимум три вспышки. Но ты на них не обратил внимания... Ну, что ж... Кстати, спасение Ли тоже было безупречностью. Ты понял, зачем ты его спас?

- Сейчас - да. Чтобы было кому отдать свои цепи. Но тогда я решил, что это было веление дракона Судьбы.

- Так дракон Судьбы - это просто персонификация. Просто способ красиво и эффектно говорить. А на самом деле он и есть та самая безупречность. Это просто состояние, когда ты делаешь, не понимая того, что делаешь, но отдаешь этому чему-то все свои силы, всю свою душу.

- Погоди! - вдруг вспомнил Марк. - Я читал об этом!

- Где?

- Там, еще у себя. В том мире. Там был какой-то автор, фамилию не помню. Но там тоже была эта безупречность.

- У магов? - критически спросил маг.

- Ну, конечно! Поэтому я и вспомнил.

- Значит, и в твоем мире живут маги.

- Жили. Потом приехали испанцы, и всех их истребили.

- Что же это за маги были, которых могли простые испанцы истребить?

- Ой, я не знаю. Я вообще плохо историю учил. И вообще плохо учился. Но там такое дело было, что как раз в той Америке, куда я на Лиане летал, живут краснокожие люди. Как те, которых мы встретили. И среди них были очень сильные маги. А потом, когда приехали испанцы, там то ли пророчество какое-то было, в общем, приняли они их за своих. Ну, и чуть ли не даром все отдали. А те их поубивали. Вот такая грустная история.

Маг пошевелил веткой угольки.

- Странно все это. Если бы у них была безупречность - то никакие завоеватели не смогли бы им противостоять. Если только на них не напал еще более безупречный завоеватель.

- Вот этого я не знаю, - развел руками Марк.

- Ладно. Это я сам попробую узнать. А ты, если думаешь, что закончил обучение, то собираюсь тебя очень сильно разочаровать. Заранее смирись с тем, что учиться тебе придется всю жизнь.

- Это я понимаю. А как вы меня учить будете?

- Да по хорошему надо бы дубьем... Но я предпочту личным опытом. Давай спать устраиваться.

- Здесь??? Без спальников?

- А кто тебе виноват? - сказал маг, поплотнее укутываясь, и пододвигаясь поближе к костру. - Безупречность - она на своей шкуре лучше всего чувствуется. А потом и об ответственности думаешь.

- А что с ответственностью?

Маг помолчал некоторое время.

- А это ее оборотная сторона. Поскольку ни один маг не обладает всезнанием, то он из всех возможных вариантов событий выбирает какой-то один. И уж к нему и идет. А когда доходит - то принимает его таким, какой он есть. Каким бы он ни был. Раз ты ввязался в магию, и раз ты покинул свой уютный и привычный ресторанчик, то, по хорошему, должен был захватить спальник, и прочее оставленное тебе имущество. Но, коли ты этого не сделал, то и должен принять свой результат, без жалоб и обид. Каким бы он ни был. Даже вот такой.

Марк вместо ответа пошел собирать мокрый валежник. Пусть ему придется спать на голой сырой земле, тут маг прав на все двести процентов... Но замерзать-то ему совсем не обязательно!

Через десять минут, устроившись в круге тепла, подложив под голову сырую деревяшку, Марк задумчиво сказал.

- Вот знать бы, к чему твои действия приведут - было бы проще.

- Бесполезно, - отозвался маг.

- Это почему?

- Знание головой только запутывает. Голова - она бестолковая, имеет ограниченную вместимость. Безупречность - это гарантия того, что ты придешь к нужному результату. Знание - гарантия того, что ты можешь об этом говорить. Но не более того.

- Но я же... - начал Марк, но маг его перебил.

- Знание лучше всего познается на своей шкуре. Хочешь - сходи к пещере Пророчеств. Это, кстати, недалеко.

- А что, такая существует?

- Да, и вполне официально. Заодно убедишься, насколько я прав, и в чем именно.

Марк помолчал.

- Учитель! А... А почему вы опять пришли за мной? Это та самая безупречность?

- Конечно.

- Я все пытаюсь понять, вот с Кесефом... Вроде бы, я все сделал правильно. Денег занял, денег отдал. А все-таки мучит меня что-то.

- Что? Жадность? Не хотелось денег отдавать?

- Да нет, об этом и мысли не было. Точнее, думал не раз, но каждый раз отбрасывал это, как недостойное... Что мне те деньги, есть, что ли? Вот и не могу разобраться.

- Вот и разбирайся спокойно. Какая этому миру разница, у кого ты занял денег, и кому ты их не отдал? Думаешь, если бы ты сбежал с деньгами туда, за океан, этот мир бы сильно потерял?

- Уверен, ничего не потерял.

- Тогда отстань от меня со своими глупостями. Нашел вселенскую проблему - денег он у ростовщика занял! Каждый инструмент должен выполнять свою работу: трактирщик должен кормить людей, ростовщик должен людей деньгами заманивать а потом их доить, вытягивая последние монетки. Он свою работу выполнил?

- Выполнил...

- Ну, так и чего ты тогда страдаешь?

- Да завидую...

- Кесефу?

- Нет, вам. Вот так вот знать будущее...

- Дурак ты. И не лечишься. Будущее ему... Пожалел бы мир!

- Что?

- "Что", "что".... Мир, говорю, пожалей! Будущее ему....

- Не понял?

- А чего тут не понять? - маг вытащил из костра ветку, и тлеющим кончиком нарисовал в воздухе восьмерку. - Что видел?

- Цифру "восемь".

- А сейчас? - маг крутнул ветку.

- Круг.

- А сейчас?

Марк подождал, но ветка была неподвижна.

- Ничего не вижу.

- Вот именно.

- И что?

- А то, что когда ты видишь мир, ты его меняешь! Неужели непонятно?

- Да не особенно....

- Ох, а вроде бы - образованный человек, успешный купец... Когда ты смотришь на мир - ты видишь срез его миг назад. Только те события, которые УЖЕ произошли. Ты смотришь назад. И видишь только уходящее прошлое. И тем, что ты на него смотришь, ты этот мир меняешь!

- Так я же про это и говорю! Я хочу видеть надвигающееся будущее!

- И этим его изменить? Заранее, еще не дав наступить, уже сделать прошлым?

- А что же делать?

- Делай то, что тебе должно. Разбирайся со своими желаниями. Присматривайся к ним. Чего ты хочешь, и что получаешь. Когда ты поймешь, чего ты хочешь - ты начнешь видеть будущее, ибо ты сам его делаешь. Это - важное для тебя. А полного будущего ты знать не будешь никогда, и к счастью, иначе жить будет неинтересно. Ну, и давай спать... Ученичок...

5

Патруль состоял из пятерых стражников приграничья, одетых в серо-зеленые плащи на козьем меху и удобные кожаные сапоги. Командовал патрулем капитан Умато.

Шестерка патрульных несла здесь службу не первый месяц, зная наизусть и тропы, и лазы, и спуски. И то, где можно увидеть человека, а где - нельзя.

Здесь было - нельзя. Незнакомец вылез из бурелома, и двинулся наискосок через полянку к той тропинке, которая через двадцать ли вливалась в широкий и утоптанный тракт.

- Эй! - крикнул ему сверху Умато. - ты нарушаешь!

- Нет, капитан! - незнакомец остановился, поглядел из-под ладони на патруль. - Я правил не нарушаю! - и легким шагом направился к приграничникам.

- Здесь ходить нельзя! - все еще добродушно бросил ему Умато.

- Можно! - уверенно ответил незнакомец. - Ты же ходишь?

- Так мы - охрана!

- Так и я - охрана! Только охраняем мы разное, - путник резво приближался к охранникам, и они инстинктивно подобрались, напряглись, выстроились полукругом.

Был незнакомец невысок, не поражал широтой плеч, но шагал ловко и быстро - видна была привычка к долгим переходам по бездорожью. Одет был обычно - куртка с набитыми карманами и какими-то торчащими тряпками, заплечный мешок, потертые штаны, разве что обувь его была незнакома приграничникам, а в целом обычный мужчина лет тридати-сорока.

- Остановись путник! - попробовал еще раз капитан вразумить странного гостя, но тот его перебил:

- Ты только послушай себя, капитан! Если я остановлюсь - какой же я путник? А если я - путник, то какой смысл тебе меня останавливать? Здесь у тебя другая служба, а не охотиться за теми, кто ходит себе, никого не трогая.

- Однако, ты спорщик хоть куда!

- Хоть в чем-то ты прав. И уж если тебе до сих пор не надоело со мной спорить...

Путник остановился от шестерки людей шагах в десяти, внимательно оглядел суровых и настороженных воинов, и продолжил:

-... тогда я предлагаю тебе спор по силам и по нраву. Поединок. Один на один, с любым выбранным оружием или без него. До первой крови. Кто победит - тот и диктует условия. Ну как, капитан, не струсишь?

Каждый из шестерых воинов сделал движение - кто чуть повернулся, чтобы удобнее было достать меч, кто сдвинулся на полшага, кто просто нахмурился.

Капитан Умато оглядел путника (оружия при нем видно не было), потом скосил взгляд на своих подчиненных.

- Ну, что ж.... Вот, померяйся-ка силами с Вольдемаром.

Вольдемар охотно шагнул вперед с грацией молодого медведя - легко и тяжело одновременно.

А нарушитель спокойствия спокойно глянул на него, и ответил Умато:

- Неа. С ним я драться не буду. Выставляй другого, или выходи сам.

- Почему?

- Я так хочу.

Умато задумчиво оглядел оставшихся. Ролан чуть подался вперед, глядя на капитана. Тот чуть заметно кивнул.

Ролан сбросил плащ, расстегнул перевязь с мечом, оставшись в кольчуге.

Путник только сбросил с плеч мешок.

"А он совсем не тяжелый!" - мелькнуло в голове Умато.

- Повторяю условия: поединок без оружия. До первой крови. Победитель диктует волю побежденному... - путник глянул в лицо Умато.- Или тем, кто останется жив. Устраивает?

- Устраивает, - сказал Умато. - Начинайте.

А все произошло так быстро...

Нарушитель просто пошел на Ролана, тот чуть присел, согнул руки, выбросил одну вперед...

Легкий удар в предплечье, второй - куда-то в бок, с глухим стуком руки о железо, и третий - в горло.

И все.

И Ролан упал на бок, завалился на спину, глядя остановившимся взглядом куда-то за горизонт...

Мужчина перешагнул Ролана, и стало ясно, что взгляд не остановившийся. Он просто мертвый.

- Вот это я и имел ввиду. Поэтому я и не стал драться с этим, - мужчина кивнул на Вольдемара. - Ну что, капитан, кто следующий? Или все-таки выйдешь сам?

- Ты победил, - глухо ответил Умато, с трудом отводя взгляд от неподвижного лица Ролана. Еще минуту назад он был жив и имел кучу планов на эту жизнь, и вот, по глупой случайности глупого поединка...

- Еще нет, - спокойно заявил мужчина. - Договор был "до первой крови". Как видишь, крови нет. Ни у него, ни у меня. Так что - продолжаем. Кто следующий?

- Эй, - сказал Васява. - Ты что, собираешься передушить нас по одному, как цыплят?

- А ты что, хочешь нарушить условия договора? - изумление путника смешалось с угрозой - вы хотите напасть на меня всем скопом, пятеро на одного, в нарушение условий поединка?

- Нет, - тяжело и поспешно бросил Умато. - Я лишь сообщаю, что согласен с твоей победой.

- А я с ней не согласен. Я не победил, и не проиграл. Я лишь убил одного из вас - не велика доблесть. Поединок шел до первой крови. Уж не хочешь ли ты нарушить правила? Я правил не нарушаю! - в голосе прорезалась уже неприкрытая угроза.

Пять секунд стояла тишина, потом Умато сказал:

- Хорошо. Я выйду против тебя. Полностью вооруженный, против тебя безоружного. До первой крови.

- А не слишком ли будет поединок бесчестным? Все-таки вооруженный на безоружного...

- Не слишком. Так у меня будет хотя бы шанс окончить поединок.

- Да будет так, - согласился незнакомец. - Ты в полном вооружении против безоружного меня. До первой крови. Победитель диктует волю побежденному или тем, кто останется жив.

На этот раз слова были восприняты совсем по другому.

Умато не стал делать резких движений, но постарался выполнить выпад по всем правилам - быстро, четко, как будто противник был вооружен.

Мужчина чуть качнулся назад, взмахнул руками, удерживая равновесие, и Умато рванул меч назад, пытаясь задеть хотя бы руку - в промахе он и не сомневался. Но рука пошла чуть ниже, другая - чуть выше, и Умато рванулся назад, в защитную позу. Всего два шага, а он уже тяжело дышал от напряжения, а противник его оставался абсолютно спокоен. И не делал никаких попыток нападать. Умато сделал еще два выпада, и снова безрезультатно. Тогда он пошел вокруг, не имея особых планов, но просто в силу привычки, чтобы делать хоть что-то, авось попадется удобная позиция, авось удастся хотя бы задеть, хоть зацепить...

Удар.

Промах.

Удар.

Промах.

Тогда Умато прыгнул в ближний бой. Видимо, незнакомец этого и ждал. Отследил движение меча, перехватил его двумя руками за лезвие, пропустил над собой, и продолжил движение.

Рубанув Умато по ноге. Его же собственным мечом.

Это ранение пятерка воинов восприняла почти с облегчением.

- Вот и первая кровь, - благожелательно сообщил незнакомец. - Вот теперь поединок можно считать оконченным.

- А если я наплюю на честь поединка? - спросил Вольдемар звенящим голосом. - И нападу на тебя сейчас? И буду продолжать драться, до смерти одного из нас. Что сделаешь ты, убийца, пощадивший меня зачем-то? Опять пощадишь?

- Почему? - удивленно и спокойно спросил мужчина. - Я тебя убью. А может, - он склонил голову к плечу, - убегу. Вооон туда! - и жестом указал на лесистые холмы. Все посмотрели в указанном направлении, а когда повернулись обратно, оказалось, что этот гад подхватил свой заплечник и двигается к тропинке. Которая через двадцать ли вливается в тракт.

Он не убегал. Но шагал быстро, упруго, легко удаляясь от пятерки приграничников. А Умато все не решался отдать приказ "За ним!"

Уже на границе слышимости незнакомец остановился, и крикнул Умато:

- Да, капитан! Ты проиграл, и я могу диктовать свои условия!

- Я помню! - крикнул Умато в ответ. - Что ты хочешь?

- Как-нибудь встретимся, скажу!

Он помахал рукой, и продолжил путь.

- Вот стервец, - вздохнул Умато.

И ему стали перевязывать ногу.

Посещать ли Пещеру Пророчеств, или нуегонафиг, Марк раздумывал почти два часа. Конечно, сейчас он весь из себя крутой, можно сказать - бакалавр магии... Но с пророчествами шутки плохи. Вот напророчат тебе чего-нибудь неожиданного... Ну, скажем, десять детей. Марк содрогнулся. И что потом делать? Вообще от баб шарахаться? Так от себя не убежишь. Или, скажем, напророчат, что зеленый ворон склюет снежную ягоду с твоего куста. И будешь невольно всю жизнь присматриваться к окружающим воронам - не зеленая ли? Причем, совершенно не важно, что суть послания от тебя скрыта, и тебе, в общем-то, пока что абсолютно пофигу, склюет этот ворон эту ягоду, или нет. А все равно - будешь.

Что, что, а особенности своей психики Марк знал. Спасибо Учителю, научил не прятаться от самого себя в песок.

Пещера оказалась совершенно неинтересной. Не будь построенного над ней домика, Марк бы прошел, и не заметил бы. Домик больше походил на часовню, но, скорее всего, к христианству не имел никакого отношения. На храм это строение тоже не походило, даже на языческий. Скорее всего, действительно, просто красивое строение, чтобы, значица, взыскующие пророчеств не мерзли на ветру и не мокли под дождем.

Дойдя до забора, Марк постучал. За калиткой раздался собачий лай. Прямо деревенский дом, а не Пещера Пророчеств.

Вышедший к нему человек вполне мог оказаться и простым селянином, и настоятелем монастыря, и колдуном.

- Добрый день! - приветствовал его Марк.

- И тебе поздорову, путник. В гости, али за пророчествами?

- А что, и в гости заходят?

- Конечно. Не каждый судьбу свою увидеть желает, не все решаются. А сходить в пещеру, и говорить потом, что побывал в ней - многие хотят. Так что если на экскурсию - то заходи, покажу по быстрому. А если предсказаний желаешь...

- А это долго?

- Это не долго. Но я обязан тебя предупредить...

- Знаю, знаю, - махнул рукой Марк, и оперся на забор. - Что часто для сбычи предсказания требуется, чтобы жертва знала это предсказание, что изменить судьбу мы не в силах, и что жить со знанием будущего тяжко для обычного человека. Я в курсе.

- Откуда же ты такой умный? - улыбнулся ему мужик.

- Учили меня. С детства.

- Так что, желаешь прямо к предсказаниям, или пообедаешь?

- А черт его... Нет. Не желаю. Ибо ты все правильно говоришь. Но мой Учитель рекомендовал сюда, как минимум, сходить. Поскольку он меня знает, как облупленного, то вряд ли посылал бы, если бы не знал заранее, что поддамся искушению и любопытству. Поэтому так. Я не хочу. Но - буду.

Мужик посмотрел внимательно, помолчал немного, но перечить не стал.

- Как хочешь. Заходи.

- А вы тут кто будете?

- А я тут буду главный хранитель ворот в будущее. А заодно - бренных тел тех, кто жаждет в них заглянуть.

- А меня Марком зовут.

- Ну, тогда сходи в туалет, Марк. Мало ли, какой конфуз случится во время обряда? Это вооон там.

Сама Пещера Предсказаний была, скорее, не пещерой, а просто провалом в земле. Провал вонял какой-то сернистой гадостью, не смотря на широкие проемы под куполом. Хранитель открыл шкафчик у входа, и отлил в стакан какой-то мутно-зеленой жидкости. Подал Марку.

- Для смелости? - спросил Марк, принюхиваясь. Пахло резко, присутствовал и ожидаемый запах лавра.

- Нет. Этот настой расслабляет разум, и позволяет удержать то, что обычно он настойчиво отбрасывает. Не бойся, не отравишься. Одни травки.

- Я догадался. Вряд ли ты тут посетителей травишь, иначе заросла бы уж народная тропа.

Марк с некоторым содроганием выпил настой. Вкус оказался какой-то затхлый, но терпкий.

- Становись на колени.

Марк занял место над провалом.

- Ну, чисто пифия, - пошутил он.

Но хранитель шутки не принял.

- Не отвлекайся. Смотри в провал.

И занял место напротив него.

Марк вгляделся в темноту, и ему почудились багровые отблески между камнями.

Марк удивленно поднял глаза.

- А вы, что, тоже будете здесь?

- Конечно.

- А что я увижу?

- Вот для этого и нужен я. Ты - чтобы увидеть. Я - чтобы объяснить.

Марк замолчал, собирая внутри себя решимость встретить будущее, какое бы оно ни было. И будучи твердо уверен, что не дрогнет, и не поддастся искушению избежать или изменить увиденное.

В затылок уколола острая игла, и Марк понял, что падает.

Его подхватили под руки с двух сторон. Он вдруг увидел себя со стороны - но не как в кино, а как во сне. Вроде бы смотришь со стороны, а все чувствуешь, и даже участвуешь. Его держали какие-то люди, а перед ним стояли двое. Блеснула сталь, и Марк четко почувствовал боль в груди. Его резко отбросило назад, и он с трудом поднял голову. Вокруг воняло до рвоты. Оглядевшись, Марк понял, что поле завалено трупами. Изрубленные до неузнаваемости, тела частично дымились, частично сидели или даже стояли на невидимых подпорках. А к нему шел человек в черном. Лица было не видно, и снова "камера" как бы сместилась, и на этот раз Марк увидел себя стоящим среди деревьев лицом к лицу с этим черным. А потом он повернулся и пошел навстречу "себе". И там, за спиной, этот черный взмахнул клинком...

- Что это было? - выдохнул Марк в провал Пещеры Пророчеств.

- Твоя смерть, - спокойно ответил хранитель, поднимаясь с колен.

В груди першило, сердце колотилось, и все еще болело, хотелось чихать и кашлять одновременно. Хранитель помог Марку выйти на свежий воздух.

- Ты сказал, что ты здесь для того, чтобы объяснить увиденное.

- Ну, да.

- И что ты можешь объяснить?

- А разве там что-нибудь требуется объяснять?

- Я что, умер два раза?

- Почему?

- Первый раз я видел, как меня убивают какие-то в черном. Второй раз - поле, заваленное трупами. И там был еще один...

- Видимо, в первый раз ты не умер. А умрешь во второй.

- А почему такое количество трупов, и мы - двое?

- Вот этого, извини, я не знаю. Но знаю, что уйдет с этого поля только один. Будем надеяться, что это не он их всех там положил.

- А кто? Я?

- Да, тоже вариант не из лучших. Усеять поле мертвыми телами, и глупо сгинуть от руки врага. Ну, ты хотел видеть? Вот, увидел. И что ты теперь будешь делать?

- Если можно, я где-нибудь посплю, - Марк еще и еще раз крутил в памяти сцены. И каждый раз его убивают каким-нибудь холодным оружием. То зубами, то кинжалом...И непонятно, радоваться этому, или как? Ты был прав, Учитель. И даже в том, что испытывать это надо на своей шкуре.

И вообще, думал Марк, а ты как хотел? Умереть в постели? Да, конечно, это было бы приятно. Лежишь, старик стариком, разваленное тело давно стало обузой, там болит, тут жмет, не видишь, не слышишь... Марк сам передернулся от таких перспектив. В таком случае просто делаешь последний вдох, и больше не дышишь. Марк горестно вздохнул - вспомнившаяся "Синяя бутылка" Брэдбери вызвала ностальгию по своему миру. Однако, умереть безболезненно, мгновенно и с восторгом - не единственная мечта человечества. Уж если вспоминать книги и дальше, то Мессия у Баха говорил, что "смерть твоя будет ужасна. Смирись с этим". Как с этим смириться? Тело передернуло от подобных размышлений. Оно, тело, ужасно боялось и смерти, и боли, и вообще - хотело жить. На все четыре органа эту должность Мессии, и ну ее, ту миссию... Да и есть ли она?

- Зато тот, черный - не безынтересен, - сказал хранитель, шагая рядом с Марком. - Вот уж действительно, смерть, так смерть.

- В смысле?

- Уж на что я насмотрелся на всякие концовки разных жизней, но даже меня проняло. Он - воплощение Смерти. Не знаю, что это значит, но знакомство тебе предстоит из приятнейших.

Марк покосился на усмехающегося старика.

И вдруг расслабился.

Да, убьет его этот Черный. Ну, а что поделать? Все равно же умирать!

Может, не так и велика цена - поговорить со Смертью перед концом? Ведь сколько всего можно было бы узнать! Сколько всего спросить можно!!!!

Эх, только бы не забыть.

- Спасибо! - проникновенно сказал Марк.

- За что?

- За то, что наполнил мою жизнь смыслом, - улыбнулся Марк.

- Ты серьезно? - хранитель заинтересованно поднял брови.

- Абсолютно! То, что я умру - я знал и раньше. Однако, раньше я боялся этого момента, не зная, когда и где он произойдет. И постоянно делал не то и не так. Теперь я буду готов к этому. И если мне суждено умереть именно так - я хотя бы задам этой Смерти парочку вопросов. А чтобы их выбрать - у меня есть целая жизнь!

- Романтик, - улыбнулся хранитель. - Приятно и отрадно видеть, как вместо уныния и печали после встречи с ликом смерти хоть кто-нибудь находит смысл жизни. Да, бывало такое и раньше - люди думали, что они уподобились господу нашему Иисусу Христу, и несли свою смерть, как знамя, по жизни. Если я правильно истолковал их конец - он был безрадостен и жалок.

- А у Христа был не жалок? - полюбопытствовал Марк.

- Ну, а ты сам как думаешь? Разве не великую жертву принес Иисус?

- Там рядом с ним на кресте еще двое болтались, - съехидничал Марк.

- Да. И что?

- Ты думаешь, они так же велики были, как и Иисус?

- Нет, конечно!

- Но выглядели все трое одинаково.

Хранитель сначала вспыхнул, даже побагровел и собирался сказать что-то неприятное, но вдруг успокоился, и ответил:

- Спасибо и тебе. Да, я понял. Действительно, если не знать, кто висит на кресте - то и не отличить Спасителя от разбойника. Поэтому я и оговорился - если я правильно истолковал виденное. Ну, что ж, отдыхай, и желаю тебе успеха.

Марк сидел в трактире и пил пиво. Пиво было хорошим. Закуска к пиву была немудрящей. В голове уже приятно шумело, а самое главное свое достижение Марк даже не мог оценить в полной мере.

Ибо главным достижением было отсутствие критического взгляда на кухню и обстановку. Марк упорно и осторожно отцеплял от себя цепи прошлого, заходя в придорожные и городские забегаловки, и стараясь относиться к ним просто. Как к местам, где можно что-нибудь покушать, и выпить. Первое время категорически не получалось. Все время лезла непрошеная радость от того, что у него было лучше. Или непроизвольная зависть от того, что сам - не догадался.

Сейчас довольный Марк сидел, отхлебывал пива, заедал его рыбой, и обмакивал корочку хлеба в остро-соленый соус. Ему было хорошо.

- Лесь, а колдун сегодня заходил? - крикнула в окно хозяйка трактира.

- Нет.

- Надо будет ему оставить!

- Ладно, я отложу!

И привычный трактирный шум продолжил баюкать сознание Марка. А оно медленно, словно нехотя, возвращалось к только что услышанному диалогу. Колдун заходил. И говорят об этом так же спокойно, как о почтальоне. Нужно ему это, или не нужно? Хочет он, или не хочет?

Да что тут спрашивать! Конечно, хочет! Он просто мечтает познакомиться хоть с одним настоящим колдуном! Из всех волшебников этого мира он видел только двоих. Учителя и Хинтера. Разумеется, Учитель - крут, но его крутость какая-то запредельная. Полное впечатление, что самого Учителя не волнует совершенно ни сам Марк, ни этот мир, ни все остальные, сколько он их там видел. Придет, посидит, потрепется - и опять свалил. Никаких спецэффектов, ни восторженных толп учеников или хотя бы врагов. Обычный мужик. Хоть и умный, чего тут...

Хинтер - полная ему противоположность. Раздолбай, раззява, из спецэффектов - только дракон. Что он может - Марк так и не разобрался. Кроме предсказания будущего по резным пластинкам - ничего такого. В общем, тоже не то.

Третий раз обычно бывает удачным. Попробовать, что ли?

Встал из-за столика, и, расплачиваясь, как бы невзначай спросил:

- А господин маг сегодня еще не появлялся?

- А вам зачем? - неожиданно насторожилась хозяйка трактира.

- Письмо у меня к нему, - соврал Марк.

- Ааа... - смягчилась хозяйка. - Так давайте мне, я передам.

- А он сегодня зайдет?

- Нет, вряд ли.

- Тогда я лучше сам отнесу.

- Ну, смотрите. Как хотите, - пожала плечами хозяйка.

И указала Марку, куда идти.

К башне мага Марк подходил в изрядном волнении. Все-таки - настоящий маг. Не какой-то там шарлатан. И волнительно, и боязно. Вот так же он подходил к дракону... И все общение заняло несколько секунд. Рубцы, кстати, иногда до сих пор болят.

Жилище мага началось неожиданно. Только что были заросли пустошей - серые кусты, бледно-желтая трава, какие-то переплетения камней и корней. И сразу - жилье. Почти без перехода. Просто проходишь меж двух раскидистых деревьев, а за ними - разбитая на неправильной формы участки лужайка с зеленой, постриженной травой. Травяной ковер разрезан на дольки насыпными дорожками из песка и гравия. На некоторых островках высились или ютились камни, деревья, кусты - все было в высшей степени уютно. У мага был прекрасный вкус в оформлении приусадебного участка.

Широкая мощеная дорога вела к выложенному камнем крыльцу. Башня, издали имевшая классические круглые бока, внизу была обычная, прямоугольная. Марк поднялся и постучал висящим рядом молотком в дверь.

За дверью послышались тяжелые шаги, как будто шел великан или конь. Дверь открылась, и на пороге появился слуга-привратник.

- Чем могу вам помочь?

- А господин маг дома?

- Вы к нему по какому вопросу?

Марк задержал взгляд. Что-то было в нем не такое. Вроде бы - обычное лицо. Английское, вытянутое, с длинным подбородком и продольными морщинами, с редкими седыми волосами на нем, образующими подобие бороды. Но волосы - каштановые, молодые, хорошо уложенные. Аристократический нос, глаза.... Глаза были странные. Судя по лицу ему было за пятьдесят, но по глазам определить возраст было совершенно невозможно. Они не могли принадлежать ни молодому человеку, ни старому, и в то же время в них не было чего-то особенного. Глаза как глаза.

- Я... Простите... Я не знаю, может быть, вы скажете... Не занят ли он?

- Так вы к нему по какому вопросу?

Артикуляция! Она чуть-чуть не совпадала с речью. Так бывает в переводных фильмах: звук чуть запаздывает или опережает движение губ персонажа. Пока Марк разглядывал слугу, тот стоял абсолютно неподвижно. Не переминался с ноги на ногу. Не выказывал нетерпения. Просто ждал. На лицо ему села какая-то муха, но слуга даже не шелохнулся.

- Робот! - восхищенно выдохнул Марк.

- Механический человек, - не согласился с ним слуга.

- Ну, это слишком долго говорить. Я привык к слову "робот". И слово короче, и есть в нем нечто...

- Кому как, - покладисто согласился механический человек.

- А можно я вас потрогаю? А вопросы вам можно задавать?

- Попробуйте, - слуга чуть-чуть улыбнулся.

- Два в миллионной степени?

- Не понял?

- Сколько будет два умножить на два миллион раз?

Привратник задумался.

- Это получается слишком большое число. Я и не знаю название всех его частей.

- "А" и "Б" сидели на трубе. "А" упало, "Б" пропало. Что осталось на трубе?

Марк загадал эту загадку из чистого озорства, вспомнив старый детский фильм, в котором роботы горели от этого нелогического вопроса.

Этот гореть не стал. Подумал, и совсем по-человечески ответил:

- Не знаю. И что?

- Буква "И"! - радостно воскликнул Марк.

- Смешно, - согласился слуга.

За его спиной послышались шаги. Обычные, легкие, человеческие. В коридорчике появился мужчина, вытирающий голову полотенцем.

Робот повернулся к нему механически, тяжело, хотя, с другой стороны, это могло сойти за аристократическую неторопливость.

- А чего это вы тут делаете? - спросил мужчина, выглянув из-под полотенца - Это кто такой?

- Он не представился, - доложил привратник.

- Простите, пожалуйста! - оживленно начал Марк. - Просто я впервые вижу робота такого великолепного исполнения и похожести, и не удержался, чтобы не осмотреть его подробнее...

- Гхм, - сказал маг, опуская полотенце. - А это ничего, что мы его обсуждаем в его присутствии?

- В присутствии? Простите пожалуйста. Я не знаю, какого уровня в нем программа, поэтому, возможно, невежлив. Простите еще раз, - Марк поклонился роботу.

- Ничего, - ответил тот.

- И все же - не дело разговаривать у порога. Микэл, проводи гостя.

- Прошу, - сделал широкий жест робот.

Узкий коридорчик вел в уютную гостиную, где мягкий свет отражался от тяжелых штор, и медовым потоком струился по темно-желтой мебели. Марк сел в уютное кресло, и с интересом наблюдал, как робот наливает в бокал вино.

- Микэл, простите... А вы чувствуете все это?

- Что именно?

- Ну, вот, бокал... бутылку.

- Нет. Хозяин работает над этим, но пока мне приходится руководствоваться прошлым опытом.

- А в темноте вы видите?

- Не так, как днем.

Появился маг, уже одетый, хоть и слегка растрепанный.

- Давайте познакомимся. Очень приятно, господин Марк. А теперь скажите, как вы вообще догадались, что Микэл - не живой человек?

- Так видно же! - совершенно искренне ответил Марк.

- Видно? - прищурился маг. - Но вот почему-то никому до вас этого не было видно. Никто не смог заподозрить в Микэле механическое существо.

- Ну, во-первых, - начал приводить свои мысли в порядок Марк. - Шаги. Когда он идет - как будто рыцарь в доспехах. Или слон. А появляется обычный человек. Потом - глаза.

- А что глаза? - казалось, маг обиделся.

- По ним невозможно прочитать возраст.

- Чушь все это! Чтение возраста по глазам, чувств... Я пробовал тысячи раз - никакой корреляции! Вот, например, сколько мне лет?

- Где-то сорок, сорок пять.

- Вот именно! А мне уже скоро девяносто!

- Не аргумент! - уперся Марк. - Я хотя бы могу это сделать, пусть и с ошибкой. А глядя на Микэла даже не могу предположить его возраст. Кстати, вы его сами программировали?

- То есть?

- Ну, сами ли вы составляли программу для его функционирования?

- Гхм, - снова сказал маг, искоса глянув на слугу, неподвижно стоящего рядом. - А причем тут какие-то программы?

- Ну, он очень похож на человека. Чтобы составить такую сложную программу поведения... Подождите... Вы хотите сказать, что у него иной принцип действия? А как же вы добились такой схожести?

- Я вложил в него душу.

- Чужую душу? Ну, тогда не интересно, - Марк взял бокал.

- Не интересно? То есть, вы знаете, как сделать из мертвого живое? Для вас это легко и неинтересно?

- Да нет же! Я всего лишь хотел сказать...

- Что манипуляции с живой душой - это не интересно?

- Не вами созданной душой!

- А связать ее с плотью? Вам известен механизм общения души с телом? Вы точно знаете все секреты этого мастерства? Настолько, что вам это неинтересно?

- Я имел ввиду другое! - пытался оправдываться ошарашенный Марк.

- Микэл. Я отменяю аудиенцию. Выкини его за порог.

Марк успел поставить так и не начатый бокал на стол. Робот нагнулся, схватил его за предплечье и голень. Без усилий поднял, и понес к выходу.

В коридоре Марк сказал:

- Пусти, я сам выйду.

- Хозяин приказал тебя выкинуть, - ровно ответил Микэл.

Марк попробовал извернуться, и сталь под кожей пальцев тут же сжала его до боли. Марк предпочел не исследовать возможности робота дальше.

К чести, выбросил Микэл его очень аккуратно, без членовредительства.

- Ты - уникальное существо, Микел! - сказал Марк, сидя на земле и потирая плечо.

- Я знаю, - с достоинством ответил робот.

- Однако, ты тоже не бессмертен. Но было бы жаль убивать такое чудо, как ты.

- А ты мог бы?

- Короткое замыкание - и все дела.

Марк встал, поклонился, и пошел прочь.

Немножко не так он себе представлял общение с магом, хотя результат получился не такой плачевный, как с драконом. Проходя по ухоженному дворику Марк взглянул на него иначе. Вряд ли у мага было время доводить пустошь вокруг башни до такого совершенства. Учитывая масштабность его опытов. А вот механический слуга, которому не нужен сон - запросто. Возможно, обстановка в гостиной тоже его рук дело.

Один шаг - и из уютного садика викторианской эпохи попадаешь в серую унылую реальность. Нет, все-таки без магии тут не обошлось.

Ночью дверь комнатки, где ночевал Марк, с треском распахнулась. Марк вскочил, спросонья глядя на фигуру в дверях. Это был не Микэл, и голос другой.

- Ты сказал, что тебя жаль убивать механизм с душой. У меня нет души. Но тебе придется убить меня, иначе я убью тебя.

И робот пошел прямо на него. Тяжело, неповоротливо, и неотвратимо. Вот тут Марк на своей шкуре понял, каково было Саре Коннор. Адреналин вскипел мощной волной. Марк вскочил, и сделал первое, что пришло в голову - спрятался за кроватью, толкнув ее на робота. Тот ответил, толкнув кровать в ответ. Но край ее уперся в стену, и Марк мог некоторое время противостоять механизму. Потом он просто обежал его, прикрываясь кроватью, и кубарем скатился с лестницы.

И застыл на пороге трактира, глядя в непроглядный мрак ночи.

Убегать? Придется убегать вечно. Нет, дело даже не в том, что он - мужчина, а не слабая, перепуганная женщина. Сейчас это было не важно. Конечно, получить отсрочку и придумать, что делать - он получит. Но что сделает робот здесь, в трактире? Что он сделает с хозяйкой, другими постояльцами? Бездушная машина, пришедшая убивать. А Марк хотя бы знает, с чем имеет дело!

Бездушная машина тяжело сошла вниз и замерла на входе в обеденную залу. Видимо, робот был уверен, что Марк сбежал. Они двинулись навстречу друг-другу. Пока что машина действовала неуклюже, но это не значит, что она не способна на стремительные броски. Марк схватил ближайший стул, и ударил робота по голове. Тот поднял руку, и стул разлетелся в щепки, не достигнув цели. Марк обежал стол - робот двинулся на него по прямой, не меняя курса и не снижая скорости. В конце-концов Марк запнулся за мебель, и упал. Робот попытался его пнуть, потом - наступить. Тогда Марк перекатился под столом, вскочил и кинулся на темную кухню, присел за плитой, стоящей по центру, стараясь не дышать. Гулкие шаги на пару секунд замерли, и робот обошел плиту.

Страх сковывал движения, превращал мысли в кисель. Думай, Марк, думай! Что можно сделать этому железному болвану? Устроить короткое замыкание, как обещал? Чем? У него же не электрическое питание. А какое? За счет чего он вообще двигается? Марк попытался метать в него ножи. Но они отскакивали с характерным гулким ударом. Разумеется, маг не стал повторять недостатки человеческой конструкции. В темной кухне у робота было преимущество, поэтому Марк нырнул под разделочный стол. И чуть не попал в ловушку. Робот сдвинул стол к стене, лишив его возможности выскочить, и пришлось протискиваться вбок, но вырвался удачно. Пробегая мимо очага, Марк схватил кочергу, и дважды попытался ударить механизм. Третьего раза робот ждать не стал, просто отобрав орудие, и мимоходом его завязав чуть ли не узлом.

И отбросил в сторону с громким лязгом. Почему-то сам робот не пользовался оружием - ни ножами, ни мебелью, ни даже, вот, кочергой. Марк снова выскочил в зал, где был хоть какой-то свет, мимоходом отметив, что не смотря на страшный грохот, никто еще не выскочил посмотреть. Уже некому? Не пора ли делать ноги?

"Не пора" - одернул Марк сам себя. Так, а что остается? Он попытался вспомнить весь чужой опыт по уничтожению киборгов. Гидравлический пресс отменяется. Жидкий азот не достать. Что еще? Даже банальный конденсатор не сделать! Нет, можно попробовать - две пластины между ними - доска. Но емкость? Хватит ли роботу? Вряд ли. Не та технология. Блин, всю жизнь дома ругался на статику - а сейчас бы пару сотен тысяч вольт... Где достать? Нету!

За это время Марк с роботом сдвинули все столы и стулья к стенам, и Марк просто вспрыгнул на столешницы, бегая вокруг, скоростью нивелируя упорную силу противника. Но он уже начал уставать. А заветной мысли все не было.

Робот оказался не дурак. И просто начал крушить столы, отрезая путь к бегству. Как бы тебя достать-то? - думал Марк, перепрыгивая на соседний стол. Что же в тебе есть такого, уязвимого? Обрушить, что ли, на тебя потолок? Так вылезешь же. Предложить мировую?

- Может, мир? - спросил Марк, тяжело дыша.

Робот даже не ответил, лишь качнул головой. Марк опять нырнул на кухню - оставаться в зале было просто опасно. Думай, голова, думай! Отчего же так тяжело думать-то на бегу? Говорил папа в детстве - учись, думай! Пригодится!

Вот, пригодилось. Как это - думать? Почему не получается? Что же делать прямо сейчас???

Марк снова кинулся в зал. Робот, входя, задел плечом притолоку, и удар его отбросил. Как там было в этом мультике? "Ты же бессмертный - живи спокойно!". А это мысль. Отвлечь его, пусть только подойдет. Подождав, пока робот приблизится к дальней стене, перекатился по полу, и рванулся - робот успел поймать его за рукав. Хорошо, рукав порвался, а то была бы очень глупая смерть. А дальше - на кухню, загородив проход столом, и скорей-быстрей-сейчас же-немедленно снимать цепь с очага. Тяжелую кованую цепь, на которую вешали котелки и жаркое.

Потом поднять гнутую кочергу, и ждать.

Марк присел за плитой, держа в одной руке цепь, в другой - кочергу. Шаги застыли с той стороны. Заодно можно было отдышаться. Особенно прятаться Марк не собирался, но хоть какой-то запас времени хотелось бы иметь.

Вдруг плита заскрипела. Врытая в пол посреди кухни, она поднималась. Марк рванулся в сторону, стараясь не звякать цепью, и выскочил в зал. И замер у входа, ожидая противника. Робот появился из темноты неотвратимо, как Судьба. Уже протянул руку к шее...

Марк накинул цепь на руку, стараясь попасть на пальцы, и побежал вокруг робота, обматывая его. Кочергой, просунутой в последнее звено он ткнул в цепь за спину роботу, и пару раз крутнул свой рычаг, затягивая цепь. Сунул согнутую кочергу роботу подмышку. Устало сел на обломок стола возле входа в кухню, и сказал роботу:

- Ну, вот и отбегался, дорогой.

Робот покрутил руками, пытаясь порвать или стряхнуть цепь, но не вышло. Попытку шагнуть к нему Марк пресек просто - уперся с стену спиной, и оттолкнул ногами. Робот пошатнулся, и, видимо, сообразил, что если он упадет - то не факт, что сможет встать сам со связанными руками.

А Марк углядел на кухне ручку кувшина. Сцапал его, и жадно припал к горлышку - после дикой гонки и жажда была дикая.

Весело посмотрел на робота, и спросил:

- Выпить не желаешь?

И выплеснул остатки клюквенного морса прямо ему в лицо.

Не было ни шипения, ни искр. Просто фигура вдруг перестала двигаться. Замерла с неподвижностью манекена. Марк встал, потрогал своего противника... Пнул в зад, насладившись жестяным стуком, и вытер испачканные золой руки.

- Вот теперь точно конец, - сказал он с удовлетворением.

Тихонько скрипнула входная дверь, и в разгромленный зал вошел Микэл.

- Добрый вечер, господин Марк. Разрешите, я тут заберу наше имущество?

Подошел к скованному роботу, легко подхватил его, и направился к выходу. Уже у двери он сказал ошарашенному Марку:

- Спокойной ночи. А завтра заходите на чай. Хозяин имеет о чем с вами поговорить. Если, конечно, у вас нет других планов. Будем рады. Простите за беспокойство. До свидания.

И вышел за дверь.

Марк хотел вцепиться в волосы, но посмотрел на испачканные руки и пошел искать на кухне запас воды - умыться. Все это время он тихо, но душевно матерился. Получается, что убежать ему бы тоже не дали бы. А он-то...

Хотя, если бы он знал, что бежать некуда - он бы нервничал еще больше.

Утром Марк сделал самое очевидное. Продрав глаза, и спустившись вниз, он застал охающую и причитающую хозяйку, растерянных постояльцев, и честно вытаращив глаза, как и все остальные подивился, и побожился, что ничего не видел и ничего не знает. Уточнив на всякий случай, что завтрака не будет, Марк побыстрее сбежал, пока его не начали расспрашивать попристальнее.

Остался вопрос - идти к магу, или нет? С другой стороны, Микэл бы его убил не напрягаясь. Но не сделал даже попыток. Может, все-таки зайти? Любопытно же!

"Любопытство кошку сгубило" - думал Марк, еще раз любуясь эффектным переходом природы от дикого буйства к размеренному спокойствию. Во второй раз, уже зная, чего ожидать - увидел и яркую зелень, и ухоженные дорожки еще до входа во "двор". На этот раз пошел не прямо к башне, а свернул, погулял по дорожкам. Петляние между островками травы странным образом успокаивало. Возможно, это была магия, а может - просто психология. Когда никуда не спешишь - то и покой приходит сам собой.

До самого конца не был уверен - идти, или не идти? Может, просто повернуться, и сделать вид (да что вид! Просто честно признаться себе!) что передумал?

Но все-таки подошел к двери, и взялся за молоточек. Дверь отворилась до первого удара.

- Проходите, господин Марк. Хозяин ждет вас. Не буду скрывать, я разочарован.

- Тем, что я пришел?

- Нет, тем, что я проиграл.

- Вы спорили, приду ли я?

- Да. И хозяин оказался прав. Все-таки любопытство вас погубит.

Марк прошел знакомым коридорчиком, слушая за спиной шаги робота, и думал, что зря у него трясутся коленки. Хотели бы убить - убили бы. Еще там, в разгромленном трактире. Или сейчас, здесь. Что стоит Микэлу протянуть руку, и сжать ему шею? Хрусь, и готово. Нет же, идет сзади. Значит, зря он так боится.

- Приветствую вас, Марк. Проходите, садитесь. Чай, вино?

- А с чем вы предпочитаете человечину?

Маг нахмурился, помолчал, потом захохотал.

- Ох, Марк, с вашим языком вы долго не проживете. Я бы мог неправильно понять шутку и обидеться всерьез.

- А в прошлый раз вы не всерьез обиделись? - спросил Марк усаживаясь.

- Конечно, не всерьез. Магам вообще вредно обижаться, от этого умирают. Но мы живем в человеческом обществе, и приходится имитировать нормальную человеческую реакцию: обиды, огорчения, разочарование.

- Тогда вино. В прошлый раз я не успел даже его попробовать.

Микел, ни слова не говоря, поставил перед ним бокал, и наполнил вином. Вино было терпким, теплым и солнечным на вкус.

- Так чем я был обязан ночному визиту? - спросил Марк, пригубив из бокала.

- А вы не догадываетесь?

- Вариантов масса.

- Неужели? Назовите хотя бы десяток.

- Вы обиделись, хотели меня наказать, хотели меня проучить, вам было не на ком испытывать ваших роботов, это было предсказано, или, скажем, вам требовалась новая душа для нового робота. Так же есть вариант традиции, случайности, что вы пере...

- Надо же... Действительно, масса. И ни одного правильного.

- А какой же правильный?

- Вы помните, что вы сказали Микэлу перед уходом?

- Конечно. Что я мог бы убить его, но мне жаль было это делать.

- Мне тоже жаль Микэла, это единственный мой удачный эксперимент, и поэтому я не мог жертвовать им. Но я должен был знать, чем именно вы собираетесь убить его, да и можете ли это сделать.

- То есть, просто проверяли меня? А спросить?

- А если вы соврете?

- Да, пожалуй. Действительно. Но как мог двигаться механизм, если у него не было души?

- Им управлял я. Я временно одолжил ему свою душу, и видел все, что вы делаете. Признаюсь, что ваши действия по началу не вызывали у меня ничего, кроме раздражения. Я даже действительно хотел вас убить.

- А что, были варианты?

- Конечно. Если бы вы с самого начала продемонстрировали ваше искусство быстрого запирания, я бы извинился за вторжение, и удалился. Но вы суетились, как обычный крестьянин, как полная бестолочь.

- Удивительно. Вы - маг. Вы в состоянии познать тайны души и тела. И не поняли очевидного.

- И чего же я не понял?

- Того, что я ставил эксперимент, примерно так же, как делаете, наверное, вы в своей лаборатории.

- Разве так ставят эксперименты?

- Нет, конечно. Но вспомните ситуацию - у меня не оставалось выбора. Передо мной было неизвестно что, и неизвестно было, что с этим делать. Будь у меня хоть какая-то информация об устройстве или принципах функционирования робота, которым вы управляли - я бы, возможно, сразу начал применять известные мне приемы. Увы, я не знал ничего. Пришлось получать информацию прямо на ходу, отделяя неверные результаты от эффективных.

- Ну, будь у вас информация - это было бы неинтересно.

- Более того! Будь я скован этими знаниями, я, возможно, просто не нашел бы правильного решения. В моем мире есть десятки способов уничтожения роботов, но здесь у меня нет ни одного. И даже...

- В вашем мире? Простите, а откуда вы?

- Не могу сказать. Как это описать? Я родился в другом мире, а в этот попал много лет назад, по чистой случайности.

- Такие вещи - случайно? Не верю.

- Возможно, хотя я не лгу вам. Но я не знаю причин, а поставить эксперимента, увы, не могу.

- Простите, Марк, а вы не маг случайно?

- Нет. Хотя являюсь учеником мага.

- А какого именно?

Марк ошалело смотрел на хозяина дома. Вообще-то это был нонсенс. Это было нечто такое, что начисто выбило его из колеи. Проведя с Учителем столько времени, он не удосужился даже спросить, как его зовут!

Может потому, что ему ни разу не пришлось его звать?

- Вы... Вы знаете... А я не знаю! Я как-то не удосужился с ним познакомиться!

- Да? Хм... Вы думаете, я вам поверю?

Марк неожиданно разъярился.

- А вот это меня совершенно не волнует. Если вдруг вы решите, что я вру, то ночная битва должна была вам показать, что это не так. Что иногда я отвечаю за свои слова.

- Иногда, - кивнул маг.

- Так вот. Я действительно не знаю, как называется у вас мир, из которого я пришел, и как зовут Учителя. Я зову его просто "Учитель". Однако, доказательством того, что я не вру может являться мое знание роботов.

- И что вы можете мне сказать о Микэле?

- Вы не поняли. Не о ваших магических поделках, а о роботах. У нас в мире роботами называют механизмы без души. Вообще без души. У нас их делают люди. Сами. Из железа, пластика, и электричества. Не забирая ни у кого душу, поэтому я и сказал в прошлый раз, что это - неинтересно. Ибо душа, хоть есть совершенное творение Господа Бога, но все-таки - это чужое творение. А у нас люди делают роботов полностью сами. И душу приходится имитировать. Для этого создаются сложнейшие программы, которые позволяют механизму выглядеть, как человек, действовать, как человек, и так далее. Но при этом человеком не являться.

- Пфе, - сказал маг. - Какой тогда смысл в таких слугах?

- Самый прямой. Вы относитесь к Микэлу как живому, и в этом есть доля правды. Он и впрямь жив, раз обладает душой. Мы же делаем роботов для работы, которой недостойны или неспособны люди. Например, для работы под землей, в условиях высокой температуры и так далее. Ничто не мешает робота убить, ведь он не жив. Поэтому потеря или замена части робота никого (включая него самого) не волнует. Иногда это удобно.

- Жестокая цивилизация в вашем мире.

- Почему?

- Ведь ваши роботы похожи на людей?

- Конечно.

- В таком случае, люди и к людям относятся так же, как механизмам. Нет, Марк, я не собираюсь осуждать ваш мир. В конце концов, вы в нем выросли. Но я всю жизнь стремился сделать из неживого живое, и мне это даже удалось. Один раз. А вы, если вы только не врете, делаете из неживого жалкое подобие себя, и измываетесь над ним, оправдываясь тем, что оно - неживое.

Марк допил вино.

- В ваших словах немало правды. Наш мир, действительно, не лучший вариант развития человечества. В нем уйма недостатков. Но при этом в нем уйма достоинств. В частности, составляя программы, мы понимаем структуру мира. Иногда - логику поведения. Иногда - не понимаем.

- Ну-ка, ну-ка! - заинтересовался маг. - На счет логики и структуры - нельзя ли поподробнее?

- Я могу переночевать у вас? - спросил Марк.

- Вы думаете, что это затянется так надолго?

- Я думаю, что вряд ли я сумею за два-три часа рассказать вам о тайнах целого мира. Тем более, что и сам я знаю далеко не все. Если бы я не был в своем мире такой бестолочью, а учил бы все, что мне давали, даром давали... Я бы уже давно был бы здесь королем!

- Не самая приятная должность, - поморщился маг.

Микэл принес стопку аккуратно, но по-разному обрезанных листов, и чернильницу.

- Вот, кстати, - сказал Марк, оглядывая обычное гусиное перо. - Вот обычное перо, да? Наши ученые задумались - а почему оно пишет? Почему и как подаются чернила на бумагу? И придумали капиллярные ручки. Чем вам не логика мира?

И Марк взял первый листок сверху.

Пожалуй, впервые за то время, пока Марк находился в этом мире, он знал, что делать. Все эти годы с момента впечатляющего перехода и разговора с Его Величеством и до общения с Рионом и Микэлом - Марк просто плыл по течению. Ему было абсолютно все равно. Даже создание своего ресторана было идеей, граничащей с идиотизмом. Не получилось бы - и Марк не расстроился бы, занявшись чем-нибудь другим. По крайней мере, сейчас Марк думал именно так.

И вот сейчас он впервые имел цель. Свою цель! Господи, как она оказалась проста и очевидна! Почему он не дошел до нее своим умом - было совершенно непонятно. Впрочем, с тем же вопросом хлопает себя по лбу большая половина человечества, и не один раз за жизнь.

Микэл предложил Марку поступить в университет. Объем имеющихся знаний или хотя бы их имитации поможет получать стипендию, что не оставит его совсем уж без крошки хлеба. Умение готовить и вести бухгалтерию позволит жить и вовсе безбедно. Раз уж не удалось закончить обучение там - почему бы не получить образование здесь? Тем более, что карьера ученого Марка устраивала более чем. Будучи видным ученым и принеся местным правителям что-нибудь действительно ценное, можно надеяться на создание всего промышленного потенциала своего мира. Да хрен с ним, со всем промышленным потенциалом! Но хотя бы электричество и двигатели внутреннего сгорания. Или хотя бы электричество. Для этого нужно совсем немного - не слишком развитая химическая промышленность и чуть-чуть металлургии. Это все есть. Сделать электромотор он, пожалуй, сумеет. А дальше, надеялся Марк, убедить остальных в полезности и эффективности такого способа передачи энергии - не составит труда. Замена ослов на электродвигатели - что может быть приятнее?

Оставался вопрос с его выработкой. Единственное, что помнил Марк - это гальваническую батарею. Нет, конечно, можно было сделать генератор, но тут было аж три "но". Первое - щетки. Марк помнил, что в генераторах его мира стояли какие-то угольные щетки, которые снимали ток с крутящегося вала ротора. Вот только об устройстве их и свойствах он не имел ни малейшего понятия. Во-вторых - магниты. Марк помнил, что в его мире внутри катушки крутился очень мощный магнит. Как изготовить мощный магнит в местных условиях? А немощные залежи магнитного железняка, скорее всего, не дадут заметного эффекта. И последнее - это регулировка тока. Ведь ток будет напрямую зависеть от скорости вращения вала, и надо регулировать либо одно, либо другое. Как? Марк совершенно не представлял это.

Весь в радужных мечтах о великом будущем и порабощении солнца (методом солнечных батарей) он приближался к столице. Идти до нее пешком было достаточно далеко, примерно неделю. Но Марк был уверен - что-нибудь да подвернется. Не здесь, так там.

А в первом же трактире пришлось вспомнить о том, что человек - предполагает, а Дракон - располагает. Марк доедал кашу с рыбой, когда дверь трактира открылась, и вошел человек в черном. Ну, в принципе, не самый заметный наряд, но в трактире будто приглушили звук. Казалось, что посетители не замечают, или не обращают внимания на вошедшего, но стихли смех, и все стали разговаривать в полголоса. Кинувшаяся навстречу подавальщица была остановлена властным жестом, и человек направился прямиком к Марку. И как будто отпустило напряжение всех обедающих, голоса опять стали чуть громче и свободнее.

- Добрый день, - вежливо сказал мужчина, приподнимая шляпу. - Могу отвлечь на пару минут?

- Да, присаживайтесь, - постарался быть вежливым в ответ Марк. - Что-нибудь будете?

- Нет, спасибо. Тем более, я к вам по неприятному вопросу.

- Что-то случилось?

- Да. Тут недалеко пострадал трактир. Разгромлен почти вчистую.

- Вот как? - Марк понял, что надо лучше контролировать эмоции. Но понял это с запозданием. - А... А я тут причем?

- Так уж совсем и ни причем?

- Видите ли... - не стал отпираться Марк, но пытаясь хотя бы сохранить лицо. - Я там не столько крушил, сколько убегал...

- Не столь важно, - ответил собеседник, внимательно разглядывая его лицо. - Важно только то, что вы оттуда сбежали. Как нашкодивший мальчишка. А это очень не хорошо. Хозяйка очень расстроена, и это мягко сказано.

- Признаю, - скорбно повесил голову Марк. - Но что бы вы сделали на моем месте?

- Я бы? - неожиданно улыбнулся, чуть не засмеялся собеседник. - Я бы сжег трактир со всеми кто там был, чтобы не осталось свидетелей. Шучу, конечно. Тут бы мы и без вызова заинтересовались бы таким событием.

- Вы? А вы представляете какую-то организацию? Это она вас послала?

- Вы странный человек. Вот уж не думал, что кто-то не знает про Темное Братство.

- А, это вы! Хм... Да, признаюсь, что знаю я про вас больше легенды.

- А про нас и знают в основном легенды. Но свою работу мы обычно исполняем честно.

- Это охрана общественного порядка?

- Да, неплохо сказано. Сами придумали?

- Да давно уже... Года три назад, наверное. Один из ваших так сказал.

Мент в темном плаще покивал головой.

- Поэтому я настоятельно рекомендую заплатить за ваше безобразие в трактире. Я думаю, трех рулонов будет достаточно.

- Но я же был там не один!

- А с этого второго стрясите сами. Половину, или все... Вы меня понимаете?

- Понимаю. Но щаз! Я вам денежку заплачу, а вы тут же пойдете ее тратить в соседней забегаловке, гуляя не менее широко! Одеть плащ и шляпу и я могу. Тут много ума не надо.

- Одеть плащ и шляпу? Хотя, вы правы. Чисто теоретически я могу оказаться мошенником. Хорошо, тогда сделаем так. Вы сейчас вернетесь, и расплатитесь сами. Заодно и извинитесь.

- Возвращаться в такую даль? - ужаснулся Марк.

- Тогда можете отдать деньги мне, и я передам. А вы езжайте дальше, если торопитесь.

- Нет уж! - насупился Марк, чувствуя, что не так уж и торопится. По крайней мере - расставаться с деньгами. - Я съезжу и сам отвезу. Может, отработаю частично.

- Правильное решение, - одобрил темный, вставая.

- А как вы меня нашли? - поинтересовался Марк.

- Служба у нас такая, - ответил тот, надевая шляпу. - И, хочу вам заметить, что найти вас было очень и очень легко. Не заинтересовано ли Темное Братство в вас еще по какому-то поводу?

- Заинтересовано, - кивнул Марк. - Мне обещали помощь в случае нужды.

- Да? - собеседник вернулся обратно.

- Да. Где-то вот как раз года три назад. Вот тот товарищ, который так описал вашу службу, обещал помощь в случае чего. Говорит "обращайся".

- Если вы хотите, можете воспользоваться прямо сейчас этой помощью Темного Братства, и разойдемся. Хотите?

- Нет уж. Я так понимаю, что это предложение дорогого стоит. Немножко больше, чем один разгромленный трактир.

- Правильно понимаете. Обычно им пользуются в случае, когда никаких денег не жалко. Приятно было познакомиться. До свиданья. И, как вы понимаете, смысла меня обманывать и бежать куда-нибудь - нету. В этом случае максимум, на что вы можете рассчитывать, это использовать возможность помощи со стороны нашего братства для отмены пыток и легкой смерти.

И темный вышел.

Марк посидел, пытаясь понять, какое ощущение у него осталось? Облегчения, или наоборот?Так и не понял, но решил не затягивать с долгами.

Возвращаться обратно оказалось значительно легче. Его подсадили в телегу, и к вечеру он был у того же трактира.

Где имел очень неприятный разговор с хозяйкой. Марк ни секунды не задумываясь соврал, что был заколдован, и не понимал, что делает. На что хозяйка вызверилась и заорала, что нечего на доброго колдуна клеветать, и вообще, зачем она только сказала, небось, колдуна пытался обворовать, а тот его и заколдовал, и вообще....

Марка так и подмывало сказать правду, но после вранья было уже как-то глупо. Поэтому он выложил монеты, которые хозяйка забрала с таким оскорбленным видом, что Марк даже не подумал просить о ночлеге.

Но и тащиться к Риону с претензиями тоже не стал. Маг или обсмеет его, или, хуже того, еще что-нибудь сделает. Не зря же темные, которые так легко нашли Марка, не пошли к нему сами.

Хотя, возможно, и знали о том, кто зачинщик этого безобразия.

Пришлось проситься на ночлег в ближайшей деревне.

А монеток оставалось всего пять штук. Чувствовать себя нищим, обделенным деньгами, было неприятно. Надо было срочно добираться до столицы, а то такими темпами денег и не хватит.

Утро было просто роскошным. Теплое, солнечное - иди, да радуйся! Марк так и делал. Второй раз мерил сапогами эту дорогу, по которой прошел только вчера, ожидая, когда появится попутный транспорт, и снова пытался думать о будущей учебе. Конечно, он не Ломоносов, но было бы прикольно, если бы достигнуть хотя бы похожих успехов. Законы? Законы он некоторые знал. Тем более, у него будет время их проверить. Таблица Менделеева? Будет таблица Марка. Не суть важно название, главное, чтобы вспомнить, где какие элементы... А то вот стыдно будет, если он азот с натрием перепутает!

Но мысли почему-то скатывались. Вчера он так гладко и четко продумывал все мелочи, от того, где будет жить до того, с кем из преподавателей будет делиться своими познаниями... А сегодня почему-то то солнце в глаза бьет, то паутинка в лицо, то сапог трет... Или не трет? И внутри какое-то такое беспокойство...

- Стой.

Марк не стал искушать судьбу, и остановился. Трое - в темных плащах знакомого покроя, в руках обнаженные мечи.

- Не шевелись.

- Не шевелюсь, - спокойно ответил Марк. И тут же сдавленно взвыл, вцепившись руками в горло.

Удавка захлестнула шею, и на сопротивление не оставалось ни времени, ни желания. Его крепко взяли за локти, и удавка чуть приослабла. Потом так же неторопливо, но четко, его оттащили с дороги в кусты, растянули меж двух деревьев, привязав руки к веткам, и деловито обыскали.

- Сам отдашь, или начать рубить тебя по кусочкам?

- Сам отдам, - ответил Марк.

- Давай.

- А что?

- Ты не знаешь?

- Нет.

Били его не долго. Но очень болезненно. По яйцам, слава Богу, не били.

- Так отдашь?

- Так вы скажите, чего надо-то! - взмолился отдышавшийся Марк сквозь слезы.

- Рукоятку.

- Какую рукоятку, блинский нафиг? Нет у меня никакой рукоятки! Вы чо, совсем сбрендили?

- Рукоятку, которую тебе передал Рустам. Там, в горах. Вспомнил?

- Какую рукоя... А, эту! Откуда я знал, что это рукоятка? Сунул какую-то фигню, и сбежал! Я даже не знал, что это такое!

- Верю. Почему сразу не вернул?

- Кому? Ему? Его сразу же схватили.

- Нам.

- Откуда я знал, что она вам нужна?

- Ясно. Где она сейчас?

- Не знаю. Ой!!

На этот раз его били чуть дольше.

- Где она?

- Да меня уже десять раз ограбили с тех пор!

- Кто?

- Разбойники!

- Когда у тебя ее забрали?

- Да еще в тот раз. Прямо сразу, только весной. Я не помню деревню, там еще дракон жил рядом.

- Это который как раз в конце весны помер?

- Да.

- Кто ограбил?

- Они мне не представились.

- Понятно.

Момент самого замаха Марк пропустил. Просто очень холодное железо достало до сердца. Это почему-то отметилось очень четко: железо было холодным, и чувство холода было самым ярким, перекрывающим противный хруст.

И еще последняя мысль: "И это все?"

Потом вспыхнула боль, шею повело, что-то надавило на глаза и подкосились ноги. Земля ткнулась в лицо.

Жесткий ветер тащил его куда-то сквозь пустоту. Но что-то не давало пройти. Марк попытался просочиться, но что-то держало крепко. Пришлось поглядеть на преграду.

Перед ним стоял Учитель. Маг не прикасался к нему, но ветер раз за разом прикладывал Марка обо что-то. Вокруг была абсолютная тьма, так что видел Марк не глазами. Он просто знал, что стоящий перед ним - Учитель.

- Мне надо обратно, - глухо сказал Марк.

- Так иди.

- Я не знаю, куда.

- Не туда.

- Меня... Убили... - хотел пожаловаться Марк.

Фигура мага как бы смазалась, и он оказался в стороне, открывая дорогу ветру.

- Тогда - прощай.

- Нет, удержите меня!

- Не в моей власти.

Марк вытянул руку, и попытался ухватить мага, хоть за что-нибудь, хотя бы за плащ. Тот схватил его за запястья.

- Ты разберись, ты жив, или ты умер?

- Не знаю, - ответил Марк, и вдруг понял, что сил держаться нету. Он болтался воздушным шариком в чужих руках.

- Тогда доверь выбор мне. Я - знаю.

- А вот фигу, - вдруг возмутился Марк. - Можешь вывести меня отсюда - выводи. А решать я и сам могу.

- Вывести я тебя не могу. Только ты сам можешь выйти.

- Тогда покажи дорогу.

- Здесь нет дорог.

- Тогда что же мне делать?

- То, что ты хочешь. Это твоя жизнь, и твоя смерть.

Марк осторожно сжал пальцы. То, что ты хочешь.

А чего он хочет?

На фоне неба приветственно качались ветки, а маг сидел рядом. И что-то варил в котелке. Отлил в кружку, и поднес к губам Марка.

- На, сейчас тебе потребуется много жидкости.

Марк попытался приподняться и взять кружку, как делал это много раз. И понял, как чувствует себя Микэл. Тело было чужим, как будто Марк двигал мешок с мукой. Каждое движение приходилось выверять, и все равно не получалось.

Варево, наверное, было горячим. Но Марк не заметил температуры совершенно. С каждым глотком он чувствовал, как начинает биться сердце, как начинает кровь проталкивать тромбы через обмякшие сосуды, как легкие вяло трепыхаются, пытаясь дышать, а еще - как разливается по телу боль.

И чем дальше, тем сильнее.

Сам процесс умирания ни в какое сравнение не шел с этим мощным потоком боли, когда болела каждая клеточка, включался каждый нерв, а их было много миллионов и боль сливалась в струи, в фонтаны, в реки....

- АаааааААААААААААА! - выдохнул Марк в пространство.

И забился на земле, ибо тело имело свое мнение на этот счет.

Маг посмотрел на это скептически, подождал, пока улягутся конвульсии, и продолжил поить оживающего.

- Вот так выглядит боль заживления, - сказал он спокойно. - Да, штука мало приятная, и не один, и не два мага, вполне способных вернуться обратно после насильственной смерти, не выдерживали этой мелочи.

- Мелочи? - трясущимися губами спросил Марк. Говорить связно было тяжело - каждое движение еще отдавалось по всему телу болезненными спазмами.

- Конечно, мелочи. Вот, смотри. Минута-две, и ты почти целый. Ну, разумеется, бок и легкие будут заживать еще некоторое время. А сердце у тебя уже работоспособно, и нигде не течет. И мозги работают, и почки... Кстати, почкам еще работать, поэтому я бы тебе рекомендовал бы снять штаны прямо сейчас. А то можешь не успеть.

- Сволочи, такую жизнь загубили, - Марк трясущимися руками расстегивал штаны.

- Какую?

- Прежнюю!

- А она тебе очень нужна была?

- Я к ней привык.

- Да... Сбросить старые цепи не легко, правда?

- Да сколько можно!!! - Марк яростно пытался обуздать тело, и застегнуть штаны.

- Что именно?

- Сбрасывать цепи!

- А кто тебе виноват? Ты одни цепи сбросишь, а другие - оденешь. И снова кидаешься их стаскивать. Только стянешь - подыскиваешь себе следующие. А потом еще тоскуешь по старым.

- Все равно. Сволочи.

- Ну, как хочешь. За что тебя?

Марк подумал... И рассказал.

- Сочувствую, - сказал маг.

- Кому, мне, им, или себе?

- Тебе, в основном... То-то я думаю... Ну, ладно, меня это почти не касается. Хотя, Темные - это еще те противники... Кстати, ты себе уже выбрал достойного противника?

- Я? Выбрал? А что, обязательно выбирать себе противника?

- Не обязательно. Но желательно. Вот, смотри. Есть у тебя нож. Если у тебя есть, что им резать - ты режешь. А если нечего - кладешь на полочку. И лежит он, ржавеет, тупится...

- Могу ведь и не класть?

- Можешь. Но тогда ты начинаешь резать, что попало: буквы на деревьях, сердце у девушек, целые народы.... Поэтому, если имеешь хороший ножик, надо обязательно иметь для него запасы материала. Имеешь возможности - надо иметь хорошего противника.

- Ну, ладно, желание - это автомат. А что же тогда ножик?

- Ножик это твоя защита.

- Не понял?

- Как ты думаешь, вот если тебя съест хищник, это хорошо или плохо?

- Фу... Плохо, конечно!

- Для кого?

- Для меня!

- А для него?

Марк только открыл рот, чтобы сказать, что проблемы индейцев шерифа не волнуют, но тут же остановился. Учитель собирался ответить на его вопрос. Значит, сейчас шерифа волнуют любые проблемы.

- Хорошо, для него - хорошо.

- Ты уверен?

- Да что такое! И так не так, и эдак не подходит! Конечно, хорошо! Он же голодный!

- А вдруг ты ядовитый?

- Ну, вдруг... А вдруг - нет?

- Хорошо, а вдруг ты вооружен, и очень опасен?

- Не понимаю, к чему все это....

- К тому, мил покойник, что нападение на тебя хищника - это не "хорошо" и не "плохо". Ни тебе, ни ему. Это называется "жизнь". И либо ты его, либо он тебя. А теперь, внимание, вопрос. А если все хищники на свете исчезнут враз - то что ты будешь делать?

- Заживу.... И обленюсь в конце концов.

- Вот именно. Жизнь - это вечная борьба со смертью. Постоянная, ежесекундная. И это правильно, потому что только таким образом можно заставить жизнь совершенствоваться. И если вдруг когда-нибудь исчезнут все враги на свете - то зачем тебе все твои защиты?

- Мои защиты? А у меня их много?

- Ты же жив? И был жив до этого несчастного случая?

- Я... А я даже не знал, что имею какие-то магические защиты....

- Не магические они, - поморщился маг. - Обычные. Они есть у каждого существа, у каждого! Люди отличаются только тем, что для них не существует чужих решений. И конечно их много! Защита от еды - ты выбираешь из еды только то, что тебе полезно. Защита от воздуха - ты выбираешь из него только то, что тебе нужно.

- Защита от земли, - подхватил Марк. - Я выбираю.... Ну, хорошо, пусть будет "защита от огня". У меня этот... Как его... Терморегуляция!

- Совершенно верно, и это тоже. И у каждого человека, и у каждого живого существа есть своя защита от окружающего мира. И чем больше у тебя возможностей, тем больше врагов тебе нужно, иначе новые возможности испортят тебе цель жизни.

- Что испортят!?

- Цель жизни. Она тянет тебя через все возможности и невозможности, постоянно маяча где-то впереди. И, если желания можно заменить на пустые, то отбирать у тебя цель бесполезно. Проще сразу убить. Так что если ты не имеешь достойной цели в жизни, то и жизнь у тебя получается соответственная. Мелкая, и неинтересная.

- А в чем цель жизни? - Марк улегся поудобнее, в ожидании, когда боль совсем уйдет. Какое же это блаженство, когда просто ничего не болит!

- А это каждый выбирает сам.

- Как - сам?

- А так. Захочешь - летай по небу. Захочешь - живи трутнем. Хочешь - убей всех вокруг, хочешь - создай свою империю. Или умри в пасти дикого зверя.

- То есть, опять "Чего ты хочешь"?

- А ты как думал?

- Я думал, что получу, наконец, ответ на сакраментальный вопрос, который мучает тысячи людей.

- Какой?

- В чем цель жизни.

- Неужели людей это так интересует?

- Безумно.

- А ответ совсем не там...

- Ага, так прикольно. Получается, мы рождаемся без цели в жизни, и каждый может выбрать все, что захочет?

- Нет, разумеется. Каждому изначально положен свой рок. Это, как бы это сказать... Предохранительный клапан? В общем, дорога через поле твоей жизни. Пройти по ней проще всего. Проще и быстрее. Но никто не заставляет тебя идти по ней и только по ней. Хочешь - можешь идти по чистому полю. Хотя, это сложнее - и следующего шага не видно, и цепляется всякий мусор за штаны... И хищники встречаются.

- А что на том конце?

- На том конце чего?

- Дороги!

- Как, что? Смерть.

- Так какая разница, как идти?

- Ты что, совсем не слушаешь? Я же говорил: полем - дольше и сложнее. Требуется значительное искусство, и некоторый напряг.

- А смысл?

- А там интереснее.

- Так ведь все равно же помрешь!

- Разумеется. Но так - хоть какой-то интерес. А так - точно так же помрешь, но никакого удовольствия. Вот для этого и предназначен предохранитель. Если ничего не будешь хотеть, то хоть какую-то жизнь да проживешь.

- А если я выберу себе другую цель?

- Перейдешь на другой перекресток. И будет тебе новая дорога.

- Ведущая туда же?

- Разумеется.

Марк подумал.

- А я могу выбрать кольцевую?

- Хм... Можешь, наверное. Не пробовал. А зачем?

- Чтобы миновать смерть.

- Ну, ты даешь.. И это говорит человек, недавно схлопотавший нож под ребра и прошедший боль заживления. Ты ничего не забыл?

- Ну, что тут сказать... Я все еще человек. Хотя, уже не совсем живой человек.

- Не льсти себе. Живее иных. Смерть тебя тоже не минует, разумеется. Но - в свое время. Когда свою дорогу пройдешь.

- Получается, что я... сам выберу свою смерть?

- Получается.

- А это.. не самоубийство?

- Самоубийство.

- Ну, понимаешь... Нас учили, что самоубийство - это плохо...

- Смотря где и когда. Плохо не само самоубийство, а вызов. Ведь если ты сходишь с дороги в середине пути, получается, что ты бросаешь вызов своей Судьбе. Она старалась, прокладывала тебе дорогу, подбирала попутчиков, искала тебе любовь... А ты - ррраз! И в кусты. А вот если ты уже прошел свою дорогу до конца, и решил прогуляться по другим - что же в этом плохого? Ты в любой момент можешь уйти - ведь и так твое время кончилось. Просто для хорошего человека времени не жалко.

- Значит, мое время... кончилось?

- С чего ты решил?

- Так... ведь.. Ну, вот, меня же... убили?

- Опять ты за свое. Не убили тебя, не бойся. Попытались убить.

- Но ведь если бы не ты - я бы умер?

- Но ведь я - был? Да и вмешательство мое в судьбу твою минимально. Подумаешь, сказал тебе великую тайну. Что ты чего-то хочешь, и что хочешь этого - ты. Вернулся ты сам.

Марк вспомнил видения в пещере Пророчеств. Да, все вот так и было. Держат за руки, взмах кинжала... Или они его мечом пырнули? Надо же, не рассмотрел как следует! Но там, в пещере, было и второе предсказание! Значит, это было предрешено. Значит, это и впрямь не смерть. Ошибся хранитель, это просто этап его жизни. Значит, есть немалый шанс, что и вторая картинка, с полем трупов - тоже не финал.

- Так остальные тоже могут возвращаться?

- Могут. Ты как, жаждешь повторить?

Марка передернуло.

- Нет... Стоматологи - милейшие люди... Всего-лишь терзающие зубы. А это...

- Вот-вот.

- А как же ты... вы?

- Вот так вот. Точно так же.

6

- Средь дороги лес густой с бабами-Ягами! - пел Марк, не очень задумываясь, почему это лес был "средь дороги". Просто точно слов он уже не помнил, а так получалось что-то похожее.

- А в конце дороги той - плаха с топорами.

Но пока что и плаха и топоры откладывались на неопределенный срок. Ждали его совершенно другие личности. После недавних событий любые личности возле дороги вызывали острое желание сбежать. Куда угодно, и побыстрее. Но тут была организована встреча по всем правилам. Посреди дороги была нарисована в пыли толстая черта. Возле черты стоял бородатый мужик в мантии, с огромными песочными часами. Рядом стояли еще двое. Одни смотрел на часы, другой - на приближающегося Марка. Тот уже не пел, глядя на компанию подозрительно. Но второй поглядывал то на Марка, то на часы, и очень казалось, что ждут и встречают именно его.

Убить, конечно, не убьют, но больно, черт побери!

Марк подошел к лини, и потер ее кончиком сапога.

- Ага! - воскликнул тот, что смотрел на песок не отрываясь.

- Но он же ее не пересек! - возмущенно ответил второй.

- А и не требуется, - сказал бородатый, поворачиваясь к Марку. - Главное, что дистанцию он прошел вовремя, секунда в секунду. Добрый день, Марк. Прости за такую дурацкую встречу, но все традиции, будь они неладны.

- А что за традиции? - Марк медленно отходил от шока. Оказывается, он находился в сильнейшем напряжении. Пока не наступило расслабление, он и сам этого не замечал.

- Каждый неофит должен пройти свой жизненный отрезок и доказать, что достоин быть принятым в братство магов. Ну, и всякие мистические мелочи, типа отмеренных секунд, неопазывающей судьбы и так далее.

- А я прошел? - глупо спросил Марк.

- Сам посмотри, - улыбнулся мужик, и показал ему часы. Весь песок которых находился внизу. - С последними крупинками ты наступил на черту. Кстати...

Один из помощников понятливо кивнул, и тут же замел черту на дороге ветками.

- И что мне теперь делать?

- Дальше ты волен решать сам, зачем ты пришел к этому перекрестку судьбы. То ли ты знаешь свое предопределение, и знаешь, зачем мы тебя здесь встречаем, либо ты волен отказаться от подарка судьбы, и пойти дальше своим путем. Предупреждать такого мага, как ты, о том, что птица удачи пролетает над каждым только один раз я даже не буду.

- А... А куда идти-то?

- А ты разве не видишь?

И тут Марк увидел.

Но это, разумеется, была совсем другая история.

Счастье - это отсутствие несчастий. Сейчас Марк был в этом твердо уверен. Какая простая вещь: надежный дом, много друзей, хорошая работа, и цель в жизни.

И какое счастье испытываешь от этих простых вещей, получив удар в сердце, побывав на той стороне бытия, и вернувшись через боль заживления в этот неласковый мир. Полный опасностей, боли и страдания.

А здесь - надежность, не сравнимая с крепостными стенами. Благожелательность магов. Кусок хлеба (и даже с маслом). И совершенно нескучная жизнь.

В принципе, это было как раз то, к чему Марк стремился. Подсознательно, и всю жизнь. Возможно, к этому стремится каждый человек - еда, жилье, и интересное занятие.

А занятие было интересным. Куда уж больше...

- Ты скрыт от самого себя за наслоениями привычек. И если ты хочешь достичь настоящего величия - ты должен забыть о старых привычках, и получить новые.

Казалось бы - все понятно и просто. Забудем старые привычки...

Это какие?

Например, привычка дышать. Дышать - это не просто необходимая сущность организма. Это привычка. Надо ее изменить. Поэтому и дон Руадан, главный наставник обучающихся магов, и все его помощники - все постоянно следят и напоминают: дышать надо не просто. Дышать надо грамотно, ритмично, и со смыслом. Это постоянное давление входит в плоть и кровь, садишься, скажем, под дерево... Устроишься поудобнее... И судорожно вспоминаешь: дышать надо правильно! И дышишь...

Забудем старые привычки! Есть надо не так. Отметаем мясо, пусть бегает. Не пристало заслуженному магу лишать жизни невинных тварей. Но и пахать землю не пристало - не простой селянин, чай! Еда должна приходить сама.

Как?

Ну, маг ты или не маг?

Поди разберись...

Всего три дня - и счастье резко меркнет. Мдя, уважаемый студент Марк. Как был ты идиотом, так и остался. А внутри тает ощущение Чуда и новизны, и встают призраки Сессии. И старые страхи: а вдруг не сдам? Что будет?

Кроме Марка учатся еще два "студента". Один из них встречал его у той черты. Со вторым он так толком и не познакомился. Некогда!

Вроде бы, ничего такого он и не делает. Сидит, дышит. Перебирает привычки....

А время идет. И потихоньку приходят новые привычки. И дышать, и смотреть, и есть... Правда, еда упорно не хочет приходить сама, и ее все равно приходится готовить... И есть. А в голове потихоньку начинает твориться черти что.

Ночью спать? Еще чего не хватало! Это тоже старая привычка. К чертям ее. Спать лежа? Ты что, магу это не пристало. Да, сидя. Можешь стоя попробовать, говорят, были такие великие маги, что могли спать на ходу, чем и занимались всю жизнь. И - работа. Почему работа? Да потому, что только через действие маг может воплотить свои творческие возможности. Только через поступки может обрести он власть над миром, только безупречным действием заслужить право эту власть реализовывать.

Поэтому ночью - умопомрачительные упражнения. Например, в кромешной темноте перебрать крупу. Вот как это возможно, спросите вы? А невозможно, отвечает наставник. Маг ты, или тварь дрожащая? Или подмести дорожку отсюда и до рассвета. Или копать яму под строительство нового дома. Что будет за новый дом - Марку уже как-то и неинтересно.

И иногда высовывает носик подленькая мысль о том, что надо бы отсюда бы деру дать. Пока не поздно.

Но все как-то повода нет. Да и наметился, вроде бы, какой-то переломный момент. Вместо вечерних работ дон Руадан неожиданно отправил послушника Марка спать.

- Это почему это? - удивился тот. - Ведь надо менять свои привычки...

- Вот и меняй иногда. Ты уже привык к новому распорядку. А цель не новые привычки получить, а обрести власть над миром. Так что - спать. Завтра будут дневные уроки.

Марк даже удивился, как, оказывается, здорово просыпаться утром. До этого месяц прошел в каком-то полусне. Ночью дурацкие задания и тренировки, днем недосон-полуявь.... А тут - впервые хорошее настроение и отличное самочувствие!

Дон Руадан повел Марка и Зенеля (второго ученика) на очередную "охоту".

Заставил разметить дорогу, провести по ней черту, и встать обоих учеников на середину дороги возле линии, спиной к спине.

- Сейчас здесь пройдет очередной кандидат в маги. Человек, чья судьба недавно резко изменилась, и кому дается шанс получить беспредельную силу. Сейчас от вас зависит так же много, как от него или от меня. Вы не оглядываясь пойдете каждый к своему краю дороги, стараясь копировать движения друг-друга. Зенель уже знает, как это происходит, а ты, Марк, учись чувствовать спиной. Дойдя до края - сразу же повернись, и жди.

Марк так и сделал. Полностью доверившись опытному Зенелю, просто прошагал свою часть, развернулся, и еще успел заметить, как дон Руадан перевернул часы. Свои огромные песочные часы, размером, наверное, около метра, в красивейшей деревянной оправе. Отсюда Марку не было видно, как сыплется песок, поэтому он уставился на дорогу.

А парень появился с противоположной стороны. Почувствовал Марк спиной или просто услышал, но повернулся резко, и стал следить за приближающимся. Тот, не обращая внимания на стоящих, перешагнул линию, и собрался было идти дальше, но Зенель шумно и разочарованно вздохнул.

- Что там? - спросил Марк, выходя на дорогу. Парень, разумеется, остановился и принял боевую стойку.

- Да чуть раньше шагнул, - ответил за него дон Руадан. И дальше уже парню: - Приветствую тебя, сэр Ганн, на этой тропе, что привела тебя...

- Кто вы такие? - звучно, и очень недружелюбно спросил парень.

- Я - дон Руадан, наставник скромной обители магов, а это мои...

- Вот и наставляй себе на здоровье. А ко мне не приближайся.

- Напоминаю тебе, что птица удачи пролетает лишь раз над человеком, и в этот раз она осенила тебя своим крылом.

- Вот и пусть летит дальше. И ты вали, старый хрыч, пока в лоб не дали!

Не выпуская из руки кинжала, юноша отошел боком на пару шагов, потом повернулся, и продолжил путь.

Марк обалдело смотрел во след.

- И так бывает, - все так же благодушно сказал дон Руадан. - Все-таки время - величайшая мерка всему. Вот чуть-чуть поспешишь, и вся жизнь насмарку.

А вечером, разумеется, никакого сна. Продолжаем ломать старые привычки, и не допускаем образование новых. Тем более, сегодня Марка вытащили сражаться. То, что сражался он из рук вон плохо - он и сам чувствовал. Но что больше всего его поразило - так это полное равнодушие к собственным успехам или поражениям. О чем он с тем же равнодушием сообщил своему ночному наставнику.

Который, вопреки ожиданиям, не стал ругаться, а наоборот, очень похвалил, сказав, что это явное свидетельство успеха и прогресса. И если Марк научится в таком состоянии действовать эффективно - то вот она, власть, только держи ее и пользуйся.

Марк еще запомнил, как вяло согласился с ним: при таком равнодушии только и властвовать - ничего не хочется, кроме покоя и прекращения всего.

Но ведь вот, эти маги, они же прекрасно двигаются, работают, и явно счастливы и довольны жизнью!

Надо поднапрячься...

А на следующую ночь поехали на ночную охоту. Куда-то долго ехали, потом долго ждали, усиленно дыша и принимая нужные позы.... После чего дон Руадан велел всем встать в круг, и начинать. Дальше что-то происходило, но Марк честно не понял, что. Это походило бы на драку, если бы не было столь картинно и учебно. Но это не был и тренировочный бой - уж слишком натурально были слышны ярость и злоба у тех, с кем сражались.

А все закончилось меньше, чем за минуту. Причем, тело все делало само, почти без участия равнодушного разума. Кого-то поймали, связали, и понесли.

Несли долго, причем дону Руадану даже не приходилось напоминать о дыхании. К концу путешествия Марк был немало удивлен тому, как притупилось его восприятие, попавшее в какую-то кому, но при этом как четко и грамотно действует его тело, уставшее, взмокшее, но исправно несущее груз, и равномерно двигающее ноги, руки, глаза, легкие.

После этого Марку было сказано, что он преодолел рубеж ученика, и готов перейти в подмастерье. Поэтому - быстренько готовиться к ритуалу. Облиться водой, переодеться, помолиться, и - во двор.

А во дворе под светлеющим небом вокруг Жертвенного Камня уже выстроились пятеро наставников во главе с доном Руаданом. В свете единственного светильника, установленного возле головы жертвы...

Жертвы?

Марк вырвался из пут безразличия, и каким-то старым живым взглядом удивился: оказывается, Жертвенный Камень предназначался именно для принесения жертв! Но - человеческих жертв???

- Сила в этом мире - великий дар, - вещал в это время дон Руадан. - И встречается реже, чем родники в пустыне. Поэтому великий грех разбрасывать силу, выливая ее в песок без пользы. Силу требуется копить и собирать. Ты, Марк, впервые в жизни отворяешь ворота Силе, поэтому мы тебе помогаем сейчас и здесь. А впоследствии ты сможешь пользоваться Силой без столь удручающих и сокрушающих потрясений. Но сейчас, будь добр, соберись, настройся, и помни, что удача дается человеку один раз. И если он от нее отвернулся - то это его, и только его выбор. И не нам лишать его этого выбора.

Марк подошел к лежащему, и узнал его профиль, слегка обрисованный дрожащим пламенем светильника.

Только вчера он глядел во след этому парню, как его? Ганну? И даже немного завидовал. Что тот осмелился отказаться от всемогущества и власти.

И вот он лежит на жертвеннике, сомкнув губы, и только скосив глаза на Марка.

А в ладонь тычется что-то холодное, и Марк сначала отдернул руку, прежде чем рассмотрел, и все-таки взял кинжал.

Холодный, длинный, острый.

Удобный.

Дон Руадан поднял свой кинжал, точную копию того, что сжимал сейчас Марк, и точным движением вспорол одежду на груди лежащего. Тот дернулся, попытался изогнуться, но невидимые путы не дали ему подвинуться даже на пядь. Так же он не издал ни звука, хотя явно пытался.

Помощники растянули тряпье, обнажив грудь, ярко белеющую в ночи.

- Встань здесь, - командовал дон Руадан. - А мы образуем звезду Силы. И по моей команде - точно в сердце. Это вот здесь.

И темный палец пересек светлое пятно, закончившись какой-то точкой. Марку даже показалось, что эта точка засветилась и пульсирует.

То ли под действием магических сил, то ли в результате ужасающего нервного напряжения, наложенного на усталость, но Марк вдруг явно почувствовал всем своим нутром как тяжелой неслышной поступью приближается к нему Дракон Судьбы.

Нет, не к нему.

Вот к этому парню. Как вызывает озноб запредельный шелест его чешуи. Как плотоядно скользит язык по сомкнутым губам. Как давит в затылок его взгляд.

Почему-то Марк был уверен, что смотрит Дракон Судьбы именно на него.

Медленно, тяжело, против воли поднял кинжал.

Убить.

Убить вот этого парня?

За что?

Он же ничего ему лично не сделал. Он вообще ему не знаком.

Так можно или нельзя?

Что можно магу, и чего нельзя?

Власть над миром...

Нужна ли ему такая власть над миром? Где он будет вправе убить любого? Да не только вправе - это будет еще и обязанностью?

Может, ну ее нахрен, такую власть?

Тяжелая когтистая лапа ударила по руке, кинжал ухнул вниз, и вошел между ребер. Точно.

- Уааааа! - по-детски тоненько закричал вдруг важный и солидный дон Руадан.

- Уааааа! - подхватили его помощники.

И начали плясать и прыгать вокруг жертвенника, что-то ловя в воздухе над покойником.

- Неужели ты не видишь? - радовался дон Руадан. - Вот она, силушка, силища, лови, бери, черпай!

Марк отступил на пару шагов, проморгался, и ему показалось, что над телом что-то серебрится, как будто рой мелких мошек в звездном свете. И вроде бы как их они и ловят. Хорошо, хоть не едят...

Он шагнул вперед, тоже зачерпнув ладонью эту светящуюся субстанцию...

И оказался в привычном мире. Привычном? Откуда он знает эту серую равнину, не освещенную никаким светом, но все-таки хорошо различимую? Да и не серая она, а серо-коричневая. Откуда он знает ее? Значит, где-то видел?

Только тогда...

Тогда здесь были конь, дерево, старик с кокосом... Тогда здесь было полно желаний.

Они толпились, наваливались, рычали, и давили. А где-то там, за кругом - были те, кто не желал.

Сейчас здесь было пусто. Значит, он, Марк, тоже теперь за кругом?

Шаг назад, и он снова стоял на поляне возле освещенного зарницей трупа.

Наваливалась привычная апатия. Он хорошо сделал свое дело.

Хорошо ли он сделал?

Наверное, вот после этой ночи подмастерье Марк и задумал сбежать.

И вдруг оказалось, что сделать это крайне непросто! Нет, конечно, жилье "братства магов" не ограждал каменный забор с вышками и фонарями. Но местным жителям было абсолютно по барабану, ночь на дворе, или день. И Марк постоянно был под чьим-нибудь присмотром.

Хорошо еще, что власть дона Руадана не распространялась пока на область мыслей, и тоскливые размышления подмастерья он не замечал. А Марк с прежним усердием (точнее, равнодушием) постигал нелегкую науку мага.

Почему-то (а может, именно поэтому) после первого своего ритуального убийства остальные обряды воспринимались гораздо спокойнее. Но чудеса, еще недавно вскружившие бы Марку голову - воспринимались буднично, как раньше воспринимались строчки из учебников и нудные теоретические лекции.

Опять студент, хотя на этот раз - магического университета. Не об этом ли ты мечтал, несчастный?

Но....

Но стало как-то не так. Хотелось убежать подальше. Не важно - куда. Не важно - зачем. Просто убежать. Причем, Марк не знал, позволят ему уйти, если он вдруг захочет, или будут как-то препятствовать.

А проверять почему-то не хотелось.

Может, он потом вернется обратно... А может - растащат на Силу и запчасти?

Но пока что усердие и привычное послушание не вызывали у магов никаких подозрений. А Марк вдруг неожиданно вспомнил Учителя.

Того самого мага, имени которого он до сих пор не знал, да и не так это было и важно. Почему-то вспомнилось, что он никогда не делал с Марком никаких обрядов. И уж тем более - кровавых. Он никогда ничего не приказывал. Нет, конечно - отдавал приказания, но если их не выполнить - то ничего тебе не будет. Или не так. Их не хотелось не выполнять. Им хотелось следовать. И почему-то уроки на Дороге - такие эпизодические и непоследовательные - западали в душу гораздо глубже, чем эти - отточенные, эффективные, и...

И страшные.

Вспомнилось, как Учитель говорил, что самая лучшая в жизни правда - это наглый обман.

А как только вспомнилось - так сразу и родился план побега.

А для этого требовалось еще большее усердие. Ну, за этим дело не стало....

- Время очередной охоты, - вдруг сказал Марк дону Руадану, отрываясь от вычерчивания рун на песке. Разумеется, вокруг была ночь.

Дон Руадан, объясняющий в этот момент тонкости символики древних в применении к удержанию энергии, даже поперхнулся.

- С чего ты взял?

- Чувствую.

- Что, есть захотел?

Марк внутренне передернулся от этой фразы. Почему-то сразу вспомнились фантастические романы про вампиров. Потом через секунду пришла мысль, что это, собственно, и есть вампиры. Только энергетические.

- Нет, это пока не так. Я пока не могу чувствовать тот самый голод, - пошел Марк "ва-банк". - Просто чувствую, что время охоты приходит.

Дон Руадан поднялся, и удалился. Марк остался, но вместо того, чтобы праздно ожидать наставника, продолжал вдумчиво рисовать руны. Уж если играть, так в полную силу, иначе поймут, поймают.

А там фиг его знает, как оно обернется?

- Нет, еще не пришло, - ответил наставник, возвращаясь. - Еще дня два. Так, что ты тут нарисовал? Ага... Нет, это не так. Это вот тут должно быть.

И после этого разговора почему-то вдруг поменялось отношение к Марку. Как-то очень незаметно. Просто как-то вдруг оказалось, что за ним никто не следит. Исчезло ощущение, что кто-нибудь (совершенно случайно!) оказывается рядом или в зоне видимости. Исчезли вдруг настырные задания, сменившись действительно серьезными и тяжелыми. Марка очень четко и конкретно "готовили". К чему-то такому, чего он тихонько боялся. Вдруг оттуда нет возврата?

На "охоту" пошли опять втроем. Третьим был один из личных помощников дона Руадана. Он стоял на той стороне дороги, а Марку впервые было позволено взглянуть на часы.

Часы оказались абсолютной фикцией. Ложью. Пока будущая жертва приближалась - Марк внимательно "следил" за часами, но песок лежал внизу, и ничего не происходило. Тем не менее, когда офигевающая жертва подошла к нарисованной линии, и коснулась ее, Марк это почувствовал. Очень четко. И преувеличенно громко и бодро воскликнул:

- Есть! В "яблочко"!

А дальше - стандартный интерес жертвы, благодушные пожелания дона Руадана, и - неофит отдыхает на мягких подушках комнаты для новичков.

А Марк спрашивает у наставника.

- Дон Руадан, а как определяется, кто - еда, а кто - свой, будущий?

- Нет своих, Марк. Все - "еда".

- И я тоже?

- Конечно.

- А почему же я тогда не на камне лежу?

- А зачем так грубо и неэффективно терять силу? Когда ты пьешь, тебе как удобнее, чтобы вода текла тоненькой струйкой, или мощной струей, водопадом?

- Ага, - глубокомысленно сказал Марк. - Значит, когда на жертвенном камне - то водопад. А зачем тогда?

- Это судьба, Марк. И терять источник силы действительно слишком расточительно. Слишком редко они встречаются, и слишком много надо труда для приручения. Если нельзя впитать его потихоньку - то приходится. Но и тот случай тоже был не просто так. Ты уже маг высокого уровня, должен понимать, что такой напор силы срывает с тебя старую кожу, и облегчает прорастание новой. Ведь старую силу из тебя мы съели, а для новой нужен хороший, надежный кокон. Чем быстрее ты его нарастишь, тем проще будет ее накапливать. Да и все равно тебя надо было научить этому.

- А как накапливать - покажете?

- А мы этим и занимаемся.

А на следующую ночь Марк поднял неофита из постели, и сказал:

- Пойдем.

И они пошли.

Будьте благословенны, господа черные маги, за обучение ходьбе ночью. Неофит шел так, что Марку становилось смешно. Нашаривая руками дорогу, спотыкаясь, и судорожно дергаясь от веток. Тело Марка шло так, будто вокруг не лес, а столбовая дорога. В какой-то момент Марк остановился, и сказал ему.

- А теперь у тебя задание. Найди дорогу домой. Поворачивайся, и иди.

- Да вы что, господин Марк! Как же я найду дорогу домой-то? В лесу, ночью?

- Оставь в покое чувства, - постарался Марк скопировать благодушные интонации. - Доверься себе, и внутреннему чувству. Маг ты, или дерьмо собачье? Иди, и это будет твоим испытанием. Придешь - твое счастье. Не придешь - значит, не судьба.

Неофит повернулся, и пошел. Марк посмотрел ему вслед, и тяжело усмехнулся. Сказал сам себе:

- Ну, что, Крабат... Побежали?

И, стараясь не радоваться, направился в противоположную сторону.

Неужели вырвался????

И все так просто????

Господи, благодарю тебя, если ты есть, только не оставь и сохрани дальше.

Про Дракона Судьбы Марк даже не вспомнил ни разу.

Теплое солнышко согревало левый бок. Хотя беглец и спешил, но все-таки старался соблюдать все меры предосторожности. Во-первых, отслеживал по звездам направление, хорошо помня, как упомянутый Крабат мотался по лесам и долинам - и все в пределах, заданных мельником-колдуном. Но как бы ни был силен дон Руадан, а рисунок созвездий он поменять не сможет. Разве что догадается завладеть сознанием Марка... Но тогда уже будет не важно.

На дороге он повернул налево, и даже прошел по ней метров сто. Хотя ужасно хотелось на десятом шаге сказать "хватит", и вернуться.

Но Марк сдержал себя, и даже окунулся в привычную апатию, закончив "побег" только на сотом шаге. Вернулся назад, старательно ступая след-в-след. Потом прыгнул на ту сторону дороги, и продолжил путь через лес.

Потом - через поле. Через овраг - в другой лес. Все дальше, дальше от привычного и страшного логова "настоящих магов".

И чем ближе был рассвет, тем сильнее билась внутри надежда: вырвался. Сбежал.

Упал без сил уже тогда, когда солнце взошло высоко. Привалился к стволу, и на минуточку закрыл глаза.

- Зачем же ты так, Марк? - осуждающе, но не обвиняюще спросил дон Руадан.

- Я так захотел, - упрямо ответил сбежавший подмастерье.

- Тогда почему ты не сказал прямо?

- Ага, а вы бы меня прям и отпустили?

- Я предлагал тебе свободу, - дон Руадан прохаживался возле стола. - Но ты же сам предпочел обучение?

- Видел я, чем оборачивается такая свобода.

- Нет, не всегда. Да и если даже так - то чем бы ни закончилось твоя дальнейшая жизнь - ты сделал именно этот выбор... И вдруг - сбежал! Как нашкодивший мальчишка! А-я-яй...

- И сбежал, - упрямо повторил Марк, старательно не чувствуя себя виноватым. - И от дедушки ушел, и от бабушки ушел... И от вас сейчас уйду!

Он действительно повернулся, чтобы уйти, но сзади раздалось усталое:

- Подожди, я еще не отпускал тебя. Что ты собираешься делать дальше?

- Жить!

- Просто жить? И все?

- Да! А почему нет?

- Потому, что я вправе и в силах стребовать с тебя плату за обучение. Уж это даже ты не в силах оспорить, не смотря на твое упрямство и глупость... Я честно учил тебя, и ты мне должен. Эх, Марк, Марк... Какие на тебя строились планы...

Марк перевернулся на другой бок, и подложил кулак под щеку.

- Я должен был украсить собой новогодний пир?

- Ты должен был заменить меня...

- А вы, типа, ушли бы на покой? Можно поверить.

- А я бы мог реализовать спокойно всю ту силу, которую накопил за эти десятилетия... Я мог бы помочь многим людям. А теперь мне опять придется искать нового достойного. Поверь, они встречаются даже не каждый век, ты был моей величайшей удачей. Ну, вот скажи, какого черта тебя дернуло бежать?

Марк молчал. Просто потому, что сказать ему было нечего.

- Ладно, поговорим лицом к лицу, а не во сне.

- А я что, сплю? - изумился Марк.

- А ты думал, я забрал твою душу? Ну, ладно, просыпайся!

Дон Руадан отечески похлопал его по щеке.

Над ним склонилось лицо его вечного соперника, второго ученика. Который уже давно не был учеником. Рядом стоял помощник дона Руадана.

- Проснулся? Ишь, вошь ядрена.... Ну, на тебе, на...

Голова Марка дергалась от ударов, и он понял, что связан. Хорошо связан, надежно. Как он мог не заметить, что его связывают? Хотя, да, силен господин вампир...

- Заставил ты нас побегать... У, бесовское отродье...

От этого ругательства Марк чуть не засмеялся. Если уж ученик вампира считает его бесовским отродьем, то кем он считает себя? Но тут же подавился смехом, когда тяжелый кулак въехал ему в "солнышко".

Потом Марка, как куль, вынесли на дорогу, закинули в телегу, накрыли какими-то тряпками, и поехали.

Не спеша.

Более изощренную пытку тяжело придумать. Постоянные толчки и броски телеги отдаются везде, а накрепко связанное тело невозможно даже повернуть так, чтобы поберечь отбитые места. Марк пытался стонать, но телега так скрипела и стучала, что он с трудом слышал сам себя. Через час хотелось разбить себе голову, через полтора стало абсолютно не важно, что штаны мокрые, и Марк понял, что еще часик-другой такой езды, и он наконец-то сдохнет.

Сверху удивленно вскрикнули, потом послышались чьи-то голоса.

- Отвалите нахрен, отребье неумытое! Гони! - закричал наверху возница.

Потом раздалось гиканье, свист, и телега окончательно отбила Марку все внутренности. Поэтому когда она остановилась, он почувствовал себя чуть ли не в раю.

Вокруг была тишина. Тишина, тишина... А потом с него грубо сдернули тряпки, опалив лицо прохладой.

- Тю, Энди! Ты гля, да они тут ценнейшего бычка везли!

- Покаж! - раздался второй незнакомый голос, и Марка выволокли на землю.

Ноги, разумеется, не держали, но глаза все-таки проморгались и он смог разглядеть четверых молодцов, одетых в мятые штаны и странные темные куртки, украшенные всевозможными мелочами: веревочки какие-то, пояса, сумки, шляпы, и увешанные оружием и непонятными штучко-дрючками-загогулинками.

В общем, лесные бандиты.

- Ты, бычок, мычать умеешь? Ну-ка, мекни нам что-нибудь?

- Спасибо, - сказал Марк.

Разбойники засмеялись.

- Погоди еще благодарить, может, проклянешь.

- Не, - мотнул головой Марк. - У меня одно желание осталось, и оно такое маленькое, что такие добрые люди, как вы, не откажут мне в любезности.

- Каааакие мы речи благородные ведем! И что за желание у тебя?

- Пристукните меня. И желательно - быстро, чтобы я не мучился.

- Что, братуха, совсем жизнь никакая? Куда ж тебя везли-то, такого заморыша? Одного, и без охраны?

- Охрана у меня была, да такая, что не каждому достается... Только куда делась - не знаю. Не видел.

- Это не вон те ли?

Марк присмотрелся, как двое разбойников вдали согнулись над лежащими, и кивнул.

- Видимо, они.

- Ну, так не слишком страшна была твоя охрана. Так куда везли?

- Казнить меня везли.

- Зачем же так далеко?

- А чтобы их хозяин на мою казнь полюбовался.

- Чем же ты его так обидел?

- Да украл у него лучшего раба.

- Ооооо! Это преступление!

И разбойники снова засмеялись.

- Роберт! Иди сюда, тут добыча поинтереснее! Вот, глянь! - и Марка начали развязывать.

Марк посмотрел на подошедшего, и понял, как выглядел сказочный Робин Гуд. Вот так и выглядел. Нет, конечно, Хмельницкий в роли него тоже смотрелся внушительно, но зато этот - более настоящий.

- Кто таков?

- Марк.

- Просто Марк?

- Ага. Очень просто.

- И что в нем интересного?

- Казнить везли. За кражу крупную.

- Ты уверен, что везли именно казнить?

- Уверен, - вздохнул Марк. - На смотрины или свадьбу так не возят.

- А к кому?

- Дон Руадан...

- Не слышал про такого.

- Совсем не слышал? - изумился Марк. - Он же... Хотя, да, он же...

- Он что?

- Он маг достаточно сильный, чтобы про него не слышали лесные разбойники.

- Но недостаточно сильный, чтобы уследить за тобой, да?

- К сожалению, и за мной уследил. Вон, те меня к нему и везли.

- Значит, возвращаться ты к нему не жаждешь?

- Нет уж... Если ты меня сейчас здесь прирежешь - будет и быстрее, и приятнее.

- Тогда могу предложить тебе место у костра. Но - придется жить с нами, а жизнь у нас...

- Знаю, знаю, - махнул рукой Марк. - Грабеж среди бела дня, постоянные стычки с королевскими войсками...

- Не с королевскими, - поправил его Роберт. - А в основном - с баронскими. Да и какие у нас стычки, сбежал подальше в лес, тем и жив. Остаешься?

- Лучше к вам, чем в петлю. По рукам.

И Марк первый протянул открытую ладонь.

В первую же ночь Марк понял, что ничего, собственно, не кончилось.

- Вот, значит, как, - задумчиво рассуждал дон Руадан, расхаживая возле стола в своем кабинете. - Решил упрямиться. Как же ты справился с двоими обученными магами?

Марк уже открыл рот, чтобы сказать про разбойников, как вдруг с яркостью молнии в спящем мозгу полыхнуло "Он не знает!"

- Видимо, и я хороший маг.

- Я не спорю с этим. Ты хороший маг, потому что тебя учил лично я. Но как тебе удалось освободиться? Ведь я держал тебя до последнего момента, значит, скрутили тебя на совесть.

- В моем мире есть такое искусство - кино, - вдруг пустился Марк в длинные рассуждения. - В нем люди показывали другим всякие движущиеся картинки. Со временем истории становились все глубже и интереснее...

- Марк, если ты просто тянешь время, то должен понимать, что его у меня больше, чем у тебя.

- Нет, я не тяну время. Я рассказываю, как я освободился. Так вот, у нас очень популярны были фильмы про то, как злые разбойники хватают жертву, связывают ее, и везут куда-нибудь далеко. И как жертва тем или иным способом освобождается.

Дон Руадан подождал продолжения, но Марк молчал.

- И что?

- Я посмотрел очень много таких фильмов.

- Вот и расскажи, как ты освободился в этот раз.

Марк хотел сказать, что перетер веревки о что-нибудь, но понял, что не может выдавить ни слова.

- Ну, ну, - засмеялся вампир. - Не пытайся мне врать.

- Тогда давайте пойдем другим путем. Что я вам должен за обучение, и, может быть, мне проще расплатиться, да и закончим это?

- Не все так просто, Марк, - сказал дон Руадан, но в это время кто-то начал трясти Марка за плечо, и потребовал проснуться.

Не раз и не два еще потом благословит Марк "новые привычки", выработанные у вампиров. Да, у разбойников тоже были тренировки. В том числе - ночные. Поскольку Марк теперь был принят в (очередное!) братство, то и работать должен был, как все.

А в первую очередь - иметь готовность в любой момент вскочить, и помчаться туда, куда надо.

За утренним костром, когда от сна уже давно не осталось и следа, а в нос только-только потянулись ароматы жаренного, Джонни Змей, лучший следопыт лесного воинства, сказал:

- Надо бы нам Марка в братья посвятить.

- С какого дуба? - удивился Энди.

- Джонни, ты его знаешь? - спокойно спросил Роберт.

- Уже - знаю, - ответил следопыт, помешивая костер. - Я вам точно говорю, ребя, не каждый из вас так по ночному лесу ходит, как он. Конечно, я умею и лучше, но если его поднатаскать немного - то будет мне равная замена. Если на посту не засыпает - то нет у нас на сегодня лучшего ночного следящего.

Марк ожидал, что покраснеют уши от незаслуженной похвалы, но и тут обучение не прошло даром. Привычная апатия и равнодушие к окружающему миру. Никакой реакции.

- Ну, не знаю, - ответил Роберт. - Марк, где ты так хорошо научился в темноте ходить?

- У дона Руадана.

- Это кто?

- Это вампир.

На мгновенье остался только треск костра. А потом заговорили дальше, все разом как будто собирались разбавить сказанное.

- А ты в летучую мышь превращаться умеешь? А правда вампиры осины боятся? А чего ты тогда не бледный?

- Это не те вампиры, - попытался ответить Марк. - И кровь мы пили только в магических целях, а ели как все люди. И в летучую мышь я превращаться не умею. К сожалению. Про осину - не знаю, но тех двоих, что вы вчера прибили - вот это вампиры и были.

- Энди, Гаррет! Вы куда тела дели?

- Там и оставили.

- Немедленно сходите, и проверьте.

Разбойники поднялись, и ушли.

- Дальше? Что мы про тебя еще не знаем?

- Вы про меня ничего не знаете. Я не вампир. Надеюсь. Но меня пытались сделать вампиром. Я - маг. Правда, недоученный, поэтому ничего толком не умею. Так что я сам про себя ничего не знаю. Не маг, не вампир, но и не обычный человек. Прямо "я не мартышка, не медведь, я не могу как лев реветь"... Да и не важно, ребят. Я, конечно, еще доставлю вам проблем, но если и так - то не по своей воле.

- Ну, раз не по своей воле, то, действительно, придется тебя в браться посвятить.

- А что это за посвящение?

- Раз ты теперь разбойник, то должен будешь научиться нашим лесным законам и традициям. Мечом владеешь? Нет? А из лука стреляешь? Тоже нет? Ну, хорошо, хоть ночью об кусты не спотыкаешься. А остальному будешь учиться. Но учиться будешь в лесном режиме. Например, если ты сейчас рассчитываешь на этот вкусный кусок, что жарится на огне, то забудь о нем. Его еще надо заработать. Вот когда заработаешь, тогда и позавтракаешь. Майк! Бери Марка, бери лук, стрелы - и тренироваться. Джон! На западный тракт пойдешь, если никого сегодня не будет - зайдешь в таверну, возьмешь хлеба и пива. Так, а вы...

Остальное Марк не услышал, направившись с личным учителем к стрельбищу.

Детские попытки стрелять из лука не имели ничего общего с реальностью. Оказалось, что ленточку на лук привязывают не просто так. И когда куда-то целишься - то смотреть надо не на кончик стрелы, и даже не на ее начало. А как раз на эту ленточку. А вот куда ленточку направлять - это уже зависит от уймы факторов. И от натяжения тетивы, и от расстояния, и от ветра... Конечно, опытные стрелки ленточки не привязывают, имея другие "прицелы", но ему пока - в самый раз.

Кстати, настоящий, отлаженный боевой лук, хоть и самодельный, очень сильно отличается от простых палок, которыми Марк баловался в детстве. Ощущение гибкой мощи в руках, плавности и надежности - было очень приятно. Хотелось стрелять.

Но сначала Марк занимался детскими упражнениями: руки вместе, руки в стороны. Только представив, что это - лук. Туда-сюда, туда-сюда. Теперь взяли оружие, и попытались сделать с ним то же самое. Ага, а ты думал? Конечно, тугой! Еще раз, то же самое движение: руки вместе, руки в стороны. Нет, тетиву не отпускать! Теперь одеть перчатку на левую руку, лук вперед, двумя пальцами тетиву к уху, и отпустить. Ничего, вампир, тащи, тащи тетиву!

Ну, а теперь можно и со стрелами попробовать. И - воон в то дерево. Отсюда. Пока не попадешь, завтракать не будешь. А слишком долго будешь возиться - все без тебя доедят.

После обеда Марк прикорнул под деревом, засыпая с легким страхом. Конечно, дону Руадану далеко до Фредди Крюгера, но все равно, объясняться в каждом сне с бывшим наставником не улыбалось.

С этим надо было что-то делать.

Спать-то хочется, а повторять судьбу героев известного фильма очень не хотелось.

Но, видимо, сейчас дон Руадан не спал, и никто к Марку не приставал.

Кстати, мертвых тел не убавилось, что не могло не радовать. А Марк поймал себя на дурацкой мысли, что если бы подсуетился, то мог бы вчера силой разжиться нахаляву, и теперь, мол, поздно.

И сам себя отругал за такое. Неужели - проросло? Теперь придется следить за собой в три глаза, может быть, дон Руадан тоже просто ждет, когда "нарастет новая шкура", и беглый ученик сам собой превратится в вампира? И тогда вернется, никуда не денется...

С тем и заснул.

Марк шел по лесу, сжимая в натруженных руках привычную дужку лука. Последнее испытание. И - самое сложное. Он предоставлен сам себе. Один на один. Никого нет в надсмотрщики, никто не подскажет, никто не осадит.

Задание элементарное. Убить любую дичь. Вообще любую. Белку, птицу, зверя...

Человека.

В руках - лук. В колчане - пять стрел. Потратишь все пять - назавтра можешь начинать сначала. Жрать до этого, разумеется, не дадут.

В душе Марк восхищался наглостью и целеустремленностью разбойников. То-то их не могли извести, при таком-то отношении к подготовке каждого новичка. Но все-таки - не кормить вампира (а Марка по-прежнему считали вампиром) - надо иметь немалую крепость духа. Что только подтверждало право разбойников на свободную и разгульную жизнь.

А сейчас - лес, лук, и пять стрел.

Можешь ходить хоть целый день, а можешь справиться за пять минут. Твое право.

Только одно дело, это попасть в мишень на лугу. А другое дело - в живое существо в лесу.

Любые мысли о том, что "жизнь священна, и нельзя обижать маленьких беззащитных животинок" выветрились мгновенно, спасибо дону Руадану. Убивали, знаете, и не только белочек-зайчиков. А голодное брюхо и вовсе не располагало к гуманизму.

Осталось - мастерство.

Откуда мастерство у человека, три дня назад впервые взявшего в руки лук?

У обычного человека - да. А Марк? Марк - не обычный человек. Марк - маг. Да, пусть маг-недоучка, ну, и что?

Так, стоп.

Начнем сначала. Сначала - тело. Что там тело думает про лук и стрелы? Ведь уже знает, как им пользоваться. Знает? Знааааает! Отлично. Предположим, цель вооон там. Встали, вытащили стрелу, положили, зажали, рррраз! Нет, что-то не так. Где-то внутри что-то обрывается. Как будто отворачивается.

Полчаса Марк затратил на то, чтобы поймать это "что-то". Он топал ногами, крутился на месте, кидался в сторону, и пытался снова и снова. Но "что-то" внутри упорно не давалось. Тогда Марк сел под дерево, и расслабился. Привалился к стволу спиной, скрестил ноги, положив лук на бедро, и застыл.

Застыл, как хищник в ожидании добычи. Но на этот раз добыча был - он сам. Как там говорил Учитель? Ты идешь на поиски самого себя. Как давно это было! Так вот что он имел ввиду. Действительно, столько событий: постройка ресторана, полет на драконе за океан, нож под ребра, учеба у вампиров...

И все - для чего?

Чтобы сейчас с луком и стрелами охотиться на самого себя.

Как там было в одном фильме? "- Вот тебе лук. - Зачем? - Чтобы целиться. Ты должен видеть цель".

А видит ли Марк цель? Разве у него цель - набить живот? Не стоило ради этого убегать из дома вампиров. Там он всегда был бы сыт и доволен. Разве у него цель - сдать экзамен? Он еще пять лет назад сбежал из мира сплошных экзаменов, не стоило бы оно того.

Какая же у него цель?

Неожиданно тело вскочило, и развернуло лук. Сейчас Марк чувствовал. Он чувствовал все. Это невозможно передать, но он чувствовал свои мышцы, он чувствовал землю, на которой стоял, запах дерева, направление стрелы.

И - цель.

Это не он желал убить. Просто в этом мире кончилось время еще одного живого существа.

А он был обязан исполнить свою работу, и исполнить ее - хорошо.

И у него еще есть пара минут.

Марк выдернул стрелу, и положил на тетиву. Плавным движением отвел руку к уху, и пинком выгнал нетерпение и суету. Сейчас было не важно, ни что он делает, ни каков будет результат. Только вот это плавное движение, цвяк, фьюииить, и - чпок. Где-то там, впереди. Это не важно, что там произошло. Так, вторая стрела. Марк с наслаждением, потянул на себя тетиву, это было восхитительное чувство полной цельности. Ему было необычайно комфортно и уютно сейчас - вот так, в лесу, в одиночку, когда можно довериться телу не оглядываясь на тех, кто мог бы его увидеть.

Цвяк, фьюииить, чпок. Третья стрела. Это все не важно, важно только вот это движение. Тело замерло в предвкушении, и Марк, выждав еще секунду, отпустил стрелу на волю.

После чего, даже не оглянувшись в ту сторону, в которую стрелял, вытащил четвертую стрелу, и зашагал дальше и вбок, где истекал срок чьей-то жизни.

Он пока не знал, чьей, и где, но знал, что его стрела без промаха полетит между веток, и большая и черная птица незаметно для себя перелетит из этого мира в тот.

А сзади неслышной поступью вышел Джонни Змей, подошел к дереву, в котором три стрелы образовывали правильный цветок, торчащий из одной точки, покачал головой, поцокал языком, оглядывая творение новичка, и так же неслышно растворился в лесной зелени.

Хорошо ходил Джонни Змей - ни одна веточка не хрустнула под его сапогами из мягкой кожи. И казалось, что ветки не шевелятся там, где он прошел.

Когда Марк вернулся к костру с вороной, насаженной на стрелу, его встретили стоя. Триумфатор оглядел торжественно напряженные лица, и бросил стрелу с вороной в костер.

- Фу, навонял, - тут же снял напряжение Энди, вытащив из костра птицу, и затоптал дымящиеся крылья. - Ты чего как на бандитов на нас смотришь?

- Я научился стрелять, - сказал Марк. - Но...

- Знаем мы, как ты стрелять научился, - спокойно ответил Роберт. - Ну, вас, магов, хрен поймешь. Вроде бы - научился. Что же так на людей-то кидаться?

- Я вам не подойду.

- Это почему?

- Я могу прервать только ту жизнь, которая и так закончилась. Так я могу попасть, куда надо. А без этого - не могу.

- Ну, и не надо, - ответил Роберт. - Главное, что стрелять ты научился. Если что - и прокормишься, и спину прикроешь. И, самое главное, себя защитить сможешь. Не надо будет хотя бы думать, что ты там сейчас в неприятности встрянешь. Так что не порть нам событие, и давайте уже выпьем.

В глиняные кружки потекло пиво, с глухим стуком бока их сдвинулись над костром, стряхнув пену, и лихие молодцы осушили до дна за здоровье нового брата.

Марк допивал пиво, и думал, что как-то в связи с необычностью событий прошло незамеченным, что положенную по случаю клятву он не принес.

Хотя... Роберт, скорее всего, заметил, но если спустил на тормозах - то с дальним умыслом.

Очень уж умный этот предводитель разбойников. Где они себе такого отхватили?

А вечерами лесные братья рассказывали истории. Марк по праву считался одним из лучших рассказчиков, и старался унять почти забытое чувство политика на трибуне, рассказывая редко, но метко. Анекдоты у местных бандитов существовали, но в очень своеобразной форме, самыми смешными считались самые пошлые или самые грубые. Тонкий английский юмор проходил далеко не всегда. Поэтому Марк извращал анекдоты про поручика Ржевского или Штирлица, и всегда по-детски наслаждался грубым и стройным хохотом у костра. Но он был не единственным мастером рассказа.

Энди рассказывал древнюю легенду о Мече Короля Патра:

- В древности Король Патр вел затяжную войну с соседями, и чем дальше, тем больше соседей вступали в войну, и уже давно никто не помнил, кто за что воюет, так все друг другу настучали по кумполу, что каждый хотел убить всех. Но силенок не хватало ни у кого. Рассказывают, что так было плохо, что даже ели убитых, ибо больше было нечего. И вот к королю Патру явился великий маг, и сказал, что может ему дать волшебное оружие, Меч Света, но при одном условии. Он не будет обращать это волшебное оружие против правителей воюющих государств. Он может в одиночку победить целую армию, и никто не сможет ему противостоять. Но если он хоть раз поднимет Меч Света на царственную особу, на членов их семей - лишится в одночасье и волшебного Меча, и своего трона, а может - и своей жизни.

- Зачем же мне тогда такой меч? - спросил король Патр. - Ведь я воюю не для того, чтобы убить всех воинов в округе, у меня другие цели!

- Мне показалось, - ответил Маг. - Что именно для этого. А раз у тебя другие цели - волшебный меч поможет тебе их достичь. Но раз ты не убьешь никого из правителей, то война скоро прекратится, и опять будет мир и процветание.

И Патр согласился. Тогда дал ему Маг рукоятку от меча, и в руках Короля из нее выскакивал Меч Света. Рассказывают, что меч этот был длиной два локтя, и светился так ярко, что видно его было за десять верст, если ночью. И ни один доспех, даже самый прочный не мог от него спасти, король Патр просто перерубал волшебным мечом доспех вместе с воином, а иногда и вместе с лошадью.

Марк дернулся, как от укола иглы. Рукоятка. Они спрашивали про рукоятку. Два локтя света, перерубающие любого доспешного... Нет, ну никак здесь не могли смотреть "Звездные войны", откуда бы лесным бандитам знать про меч джедая...

- И вот вышел король Патр со своим волшебным мечом на битву, и быстро редели войска его противников, - продолжил рассказ Энди. - Но когда добрался король Патр до короля того войска - погас меч в его руках, осталась одна рукоятка. Но король не знал об уговоре Патра, и Патр легко добился от него капитуляции. Потом победил он другого короля, потом - третьего, потом сильное его войско взяло неприступный лагерь горцев, и рассказывают, что своим волшебным мечом король Патр прорубил в горах лестницу и поднялись воины туда, куда только орлы могли залететь, напали на горцев, и всех истребили. Или не всех - короче, победил Патр. И тогда воцарился мир. А Ротландия с тех пор - самое большое государство.

А еще рассказывают, что Патр так никогда и не нарушил данного слова - вот мужик был, а? А меч этот перешел к его наследнику. Потом - к следующему, потом дальше...

- А куда потом делся? - спросил Марк

- Тю... Да кто ж его знает? Куда-то делся. А может, так и лежит в королевских сокровищницах, пылится - войны-то нет.

- Не лежит он там, - сказал Марк.

- А тебе откуда знать? - рыкнул с той стороны костра Вилли. - Видал, что-ли?

- Нет, - рассеяно ответил Марк. - Просто было время, общался я принцами так же тесно, как вот с вами. Они тоже рассказывали про этот меч, но туманно. Говорили, что у их великого предка был волшебный меч, да только то ли украли, то ли потеряли... В общем, и у них нету. Так получается, что это не легенда?

- Ага, пришел тот маг, да и забрал его обратно, - сказал кто-то.

Помолчали.

- Да... Неплохо было бы такой меч иметь, - снова пробасил Вилли. - Хвать тебя рыцари, а ты их - напополам. Или те же Темные... Но с ними, наверное, и таким мечом не справиться.

Утром Марк взялся за расспросы. Про Темных знали только очень поверхностно. Темное братство никогда не возглавляло государства. Это знали и признавали все. Ни разу никто из Темных никогда не пытался сесть на трон или хотя бы из-за трона руководить страной. Но в то же время иногда Темные приходили к королям, и приказывали им. Эти рассказы тоже были на уровне легенд, отделить домыслы и мифы от реальных фактов здесь, в лесу, не представлялось возможным. Тем более, Марк представлял себе как можно такими мифами начисто замазать реальность. Точно так же про Темных знали, что они - не Маги. Хотя бы потому, что Маги почти никогда не вмешивались в дела этого мира, да и найти настоящего Мага было потруднее, чем бриллиант в песке. А Темные - вмешивались. Они были везде, но нигде не бросались в глаза. Были они отменными бойцами, и обладали способностями странными, почти магическими. А что им нужно, зачем - этого лесные братья не знали.

- Я встречался с ними пару раз, - сказал Марк. - И дважды они мне сказали, что они - охрана общественного порядка.

- Ну, тогда ты знаешь про них больше нашего, - сказал предводитель разбойников. - Мы с Темными стараемся не связываться. Пытались мы их грабить... Как живыми ушли - не знаю.

- Роберт, расскажи!

- Да чего там рассказывать. Они как вода - ткнешь мечом, а он уже сбоку, пустишь стрелу - а она либо в ветку воткнется, либо мимо пролетит. Ни в кого не попали. А они рубят - ребята как листья падают. Мы бежать... Но за нами не погнались. Второй раз мы им ловушку приготовили. Так они из нее вылезли. Мы сразу деру, без боя. Только потом за две недели ребята обосрали все кусты на десять шагов в лес - чуть не ночевали в кустах. Все. Больше мы их не грабим.

Сон начинался как обычно. Марк входит в знакомую до дрожи комнату, а за столом сидит и смотрит на него с укоризной дон Руадан.

- Смотрю я на тебя, Марк, и смешно мне, и грустно. Видел бы свое лицо сейчас. Такая страдальческая мина! А кто тебе виноват?

- Вы и виноваты, - пытается оправдываться Марк. - Забыли бы меня, да и дело с концом. Все равно же обратно не получите.

- Может, и не получу, - не спорит наставник. - А может, и получу. Расскажи мне, кто они?

В который раз Марк открывает рот, и все же умудряется вспомнить, что говорить следует любую чушь.

- Они пришли с севера. И было их четверо. Один всадник лицом бел, как смерть, второй красен, как солнце, и рыжая борода украшает лицо его.

Вот как он это делает? Сразу же понимает, что беглый ученик не врет (не дорос еще Марк врать вампирам во сне), а несет абсолютно честную чушь?

Точнее, то, что помнит из этой чуши.

Сегодня - апокалипсис.

- Как ты не поймешь, Марк, - увещевает его дон Руадан. - Ты же мне должен быть благодарен всей своей душой, если она у тебя есть. Ведь как я к тебе мягко и трепетно отношусь! Ты же догадываешься, что я могу? Хорошо, чтобы ты не сомневался - глянь-ка в эту дверь?

Марк подходит к двери, которую всегда видит (и никогда не видит ту, через которую входит сам), открывает ее, а за ней...

Нет, не ад Данте, а ад Хичкока. Красные сполохи, высвечивающие какие-то движущиеся тени. Кто-то кого-то ест, над кем-то издевается, кто-то убегает...

- Здесь, рядом! - раздается чужой голос, и Марк отшатывается.

Открывает глаза, оглядывает предрассветный лес, и понимает, что сегодня уже спать не ляжет.

Встает, и отправляется на обход мокрых от росы владений.

Марк сидел рядом с Робертом, тихо дрожа от предвкушения. Все-таки - первый профессиональный грабеж в жизни. Как оно будет? Как в фильмах? Нет, разумеется. А как? Посмотреть было интересно. А уж поучаствовать... Кровь кипела, не давая усидеть на месте.

- Дрожишь? - тихо спросил Роберт.

- Ага! - радостно ответил Марк.

- А чего дрожишь?

- Ну, как... Страшно!

- Не трусь, прорвемся.

- Я не трушу. Я от нетерпения.

- Что, - усмехнулся Роберт. - Тянет попробовать себя в настоящем деле?

- Ага!

Помолчали. Послышался скрип колес и людские голоса. Потом появилась и повозка - то ли бричка, то ли открытая карета, Марк так и не разобрался еще в местных транспортных средствах.

- Иди! - вдруг толкнул его в плечо Роберт.

- Куда?

- На, и иди!

Марк инстинктивно схватил сунутый ему в руки деревянный посох, и выскочил на дорогу. В голове была полная сумятица - один на дороге, с деревянным посохом (кинжал под плащом особой надежды на защиту не давал), и что теперь делать?

Он пошел навстречу повозке, неспешно приближающейся из-за поворота, и больше всего на свете ему хотелось сбежать в кусты.

Чертов дон Руадан и его шуточки, скоро от собственной тени будет шарахаться.

- Прочь! - закричал возница. - Прочь с дороги!

- Я не "прочь с дороги", - обиженно возразил Марк. - Я "господин хороший".

- Чего? - опешил возница.

Марк подошел поближе, поднял посох на уровень груди, загородив им дорогу, и лошади остановились.

- Что там, Игнатий? - раздался бархатный голос.

- Да блаженный какой-то, - неуверенно ответил возница. - Говорит, что он - господин хороший.

Из повозки выглянул какой-то церковный сан. Круглое белое лицо, тонзура, сутана из серии "черная, но дорогущая", и внимательный взгляд.

- И чего ты тут ходишь, господин хороший? Случилось что?

- Еще нет, святой отец, - ответил Марк. - Но сейчас случится.

- И что?

- Ограбление.

- ЧТОООО?

- Ну, ладно, если вам так претит такая трактовка, то подайте на пропитание бедному разбойнику.

В кустах слева и справа от дороги послышалось плохо сдерживаемое хихикание, и на повозке заоглядывались.

- В конце концов, святой отец, ну, что вам стоит? Бог дал, Бог взял. А вы себе еще наворуете, - понес Марк, воодушевленный поддержкой.

В кустах перестали сдерживаться.

- И много вас... там? - кивнул священник.

- Достаточно, святой отец, чтобы нафаршировать стрелами не только вашу задницу, но и уважаемого кучера, и даже ваших лошадей. Но мы же люди добрые, можно сказать - смиренные! Зачем губить душу христианскую, если с ней, душой, то есть, и договориться можно? Мы же вас не раздеваем догола, и не пускаем прям по лесу нагишом. А просим, как истинные и верующие миряне (Марк перекрестился) - подайте что-нибудь разбойникам, а то и стыд и срам: и ограбить жалко, и не ограбить стыдно.

Священник пошлепал губами в задумчивости, стянул с пальца массивный золотой перстень с огромным камнем, и протянул Марку.

- Ну, бери, разбойник.

- Нам это без надобности, - покачал Марк, даже не тронувшись с места. - Нам бы лучше деньгами.

- Денег нет.

- А если найду?

- Пошел! - вдруг крикнул возница, и дернул вожжи. Но Марк вскинул посох, и лошади дернулись назад, а не вперед, и с разных сторон вылетело две стрелы, и украсили собой повозку.

- Что орешь, дурень? - взбеленился на него Марк. - А если бы господина твоего по твоей дурости подстрелили? С ума сбрендил? Сиди, а то ща как дам по уху!

И стукнул концом посоха по облучку.

В результате Марк забрал половину наличности, и обе стрелы. Как он сказал "Сдачу мелочью не даем". Благословил повозку, и подождал, пока та скрылась.

- Кто его выпустил на дело? - спросил Вилли, выскакивая на дорогу.

- А что? - вышел из кустов Роберт. - По-моему, получилось очень даже неплохо.

- Ты почему, идиот, перстень с него не взял?

- А зачем? - спокойно ответил Марк. - Что бы ты с тем перстнем делал бы?

- Да нашел бы что!

- В том-то и дело. Что перстень такой, небось, известен далеко и многим. И при попытке продать хоть завтра, хоть через год - продающий будет схвачен, и отхерачен.

- Ну... Ну и валялся бы у нас.

- А тоже неизвестно, может, нас бы по нему вычислили. Ты уверен, что это не магическая вещь?

- Ладно, ладно! А деньги почему не все взял?

- Так он зол на нас, но не в бешенстве. А взял бы все был бы в бешенстве.

- А нам-то что? - спросил Роберт.

- А то, что добычу надо стричь аккуратно. Ты же не хочешь, чтобы добыча тут ездить перестала?

- Марк, ты забыл, что вообще-то такие вопросы решаешь не ты?

- Забыл, - честно сказал Марк. - Если бы ты меня по этим вопросам раньше просветил, да все рассказал бы, что с кого брать и так далее - то я бы не забыл. А так - вытолкнул на грабеж, и делай, что хошь.

- А ничо, вполне ржачно получилось, - поддержали его остальные разбойники. - Уймись, Вилли, тут пацан первый раз своего клиента раздел, радоваться надо, а ты его коришь! Пошли гулять!

В корчме сидели душевно, весело, и хотя остальные посетители быстренько разбежались, но корчмарь был даже рад этому. Гуляли разбойники всегда на широкую ногу - дармовые деньги легко пропивались.

А после гулянки, возвращаясь в лес, Марк чувствовал, как хмель легко и непринужденно выходит из него, освобождая место самым мрачным мыслям.

- Ты куда? - спросил тихонько Джонни Змей.

- Не спится. Пойду, обойду окрестности.

- Составить компанию?

- Что, тоже не спится? - Марк сначала хотел отказаться, но подумал, что вдвоем будет все-таки веселее. - Ну, пойдем, сходим.

- Не так, - через двадцать метров сказал Джонни. - Ногу ставь чуть боком. И ты раскачиваешься, а не двигаешься.

- Что? - отвлекся Марк.

- Кто учил тебя ходить в лесу ночью?

- Я же рассказывал. Вампиры.

- Я думал, может, если мы будем вдвоем, ты сможешь сказать правду хотя бы мне? У меня-то шкурный интерес.

- Какой?

- Тот, кто смог даже такого рохлю, как ты, выучить до такого совершенства - мне сможет очень многое дать.

- А.... Я серьезно говорю. Вампиры. От того и не сплю ночами.

- И чью кровь ты пьешь ночами, Марк?

- Это не те вампиры... Они не кровь пьют, а душу. И если хочешь - могу познакомить тебя с учителем.

- Познакомь.

- Приходи в мой сон, - горько усмехнулся Марк. - Познакомлю.

- В твой сон? Это как?

- А я не знаю. Но сейчас он уже ждет, пока я усну. И будет до утра терзать меня.

- Как он тебя терзает?

- Да по-разному... Хотя, нет. Наверное - одинаково. Нотации читает, ругается...

- А что ж ты ему в морду не дашь?

- Во сне?

- Ну, да, во сне. Ты же во сне всемогущ!

- Да я, вроде, и наяву всемогущ. Если не врут. Только не знаю об этом. В общем, не советую я тебе, Джонни, общаться с ним. Хотя, если хочешь - я поговорю. Может, он согласится взять тебя в ученики, и отвяжется от меня?

- Поговори, - серьезно кивнул невысокий, но жилистый Джонни. - А пока, чтобы ты не терял времени даром - ногу ставь чуть боком, и обтекай все веточки и камушки. Ты уже умеешь, надо тебе только "поставить" походку. Будем заниматься с тобой - и выйдет из тебя такой шпион - что любой лорд позавидует.

- Зачем?

- Вдруг когда-нибудь тебя все-таки схватят? Будет шанс отработать и остаться в живых. В этом мире никогда не знаешь, что пригодится.

- Это точно, - подтвердил Марк, пытаясь следовать инструкциям очередного наставника.

Совсем не спать все-таки не получается. Когда-нибудь природа возьмет свое, и теплое солнышко после вкусного жаркого так и толкнет в грезы...

А в грезх - все то же самое. Темнота, потом - светлый квадрат, потом - кабинет, стол, и перед горящей свечой сидит ненавистный учитель. Дон Руадан.

- Все бегаешь? Это хорошо. Бегай, бегай...

- Все равно обратно не вернусь.

- Нужен ты мне сейчас... Раньше я мог тебе доверять. Мог отдать тебе такую власть, какая тебе и не снилась. Долгая и плодотворная жизнь, могущество, которому завидуют смертные...

- А вы - бессмертный?

- Пока - да. Для тебя - да. В любом случае, тебе это уже не грозит. Ты отказался от всего этого, и умрешь в положенное время, как все люди.

Во сне Марк верит в это, и не собирается спорить. И та злоба, которая выплескивается из него - ожидаема.

- Зато не буду гнить как ты, гнида!

- Гавкай, гавкай, - тепло улыбается дон Руадан. - Недолго тебе осталось. Я уже почти нашел тебя. Только в этот раз тебя не будут ловить и тащить сюда. Да, жаль терять твою силу, она бы очень мне пригодилась... Нет, не мне. Я побрезгую откусить хоть крошку ТАКОЙ силы. Но остальным братьям она бы пошла впрок. Но нет - так нет. Как тебе больше нравится - яд в стакан, или стрелой издалека?

- Стрелой? - Марк сжимает рукоятку лука. - Стрелой?

Правая рука бьет по бедру, и нащупывая тул со стрелами. Вытаскивает одну, и накладывает на тетиву. Привычное движение, отработанное. И тут дон Руадан меняется в лице.

- Стрелой, говоришь? - Марк вскидывает лук, и призывает то самое ощущение. То, которое позволило ему сбить в лесу ворону, и всаживать стрелу в стрелу.

И понимает, что его нет. Нет этого ощущения, и нет у него уверенности, что сейчас, именно сейчас надо убить этого человека.

Но тетиву он все-таки спускает. И стрела уходит куда-то, а вампир падает, уклоняясь от выстрела. С наслаждением Марк вытаскивает вторую стрелу. Накладывает на тетиву, и снова стреляет. И опять промахивается.

- Вот ты какой стал... - шипит дон Руадан. - Ну, да ладно... У тебя больше нет стрел!

Марк хлопает по тулу - действительно, он пуст. Да неужели? А вот тут? И тут пусто? Хотя... Нет, это что? Одна стрела все-таки завалялась!

- Ничего, - ободряюще говорит Марк, ощущая собственную силу и превосходство. - Мне и одной хватит. Готов?

Марк совершенно неожиданно вспомнил компьютерную игрушку, в которую играл еще там, в своем мире. В ней с арбалета срывалось три зеленых огненных болта. Засмеявшись, Марк оттягивает тетиву, и точно знает, что для повторения трюка надо рукой вот так вот хитро вывернуть, и тогда все получится.

Три огненных стрелы сносят к чертям весь интерьер кабинета, рушится стол, загораются стены. Дон Руадан выскакивает в ту дверь, которая чудом остается целой, и Марк с насмешкой кричит ему вслед:

- Заходите еще, дон Руадан! Всегда к вашим услугам!

Поворачивается, и видит на стене зеркало. Не дверь - обычное зеркало.

А в зеркале....

- Оставьте его, пусть спит, - раздался тихий голос Джонни.

- Да ему какой-то кошмар приснился!

- Вот и пусть спит. Не трогайте.

- Ну, как скажешь... А? Проснулся?

- Да уж, кошмар, что надо... - сказал Марк, потягиваясь. - Но зато - последний. Надеюсь, больше не будет. Извини, Джонни, не успел. Разбудили.

Змей кивнул, и продолжил обшивать кожей тул для стрел.

Марк сидел в засаде, сжав лук, и переживая вчерашнюю ссору. Сказать, что лесные братья жили мирно - это очень здорово приукрасить действительность. Человеческая жизнь не стоила и гроша, а уж собственную они и вовсе не ценили. Поставленные вне закона, постоянно ожидающие нападения, не имеющие ни целей ни средств, живущие одним днем... Да, у многих были жены, дети, родители... Но возвращаться к ним было нельзя. Потому что найдут власти, найдут, и хорошо, если просто повесят. А то и родных заодно. Рядышком. Так чем задаром пропадать - лучше этим властям досадить по-крупному.

Но эти же настроения запросто переносятся на ближайших "коллег по цеху".

Ушел Джонни Змей.

Но сказал об этом только Марку. Сказал обыденно, так, что тот и не заподозрил подвоха. Просто сообщил:

- Ты знаешь, пожалуй, и хорошо, что ты его не убил. Я все-таки пойду к нему в ученики.

Марка вдруг пробило волной нежной грусти. Он понял устремления Джонни, и не нашел, что ему возразить. Все возражения, которые он мог придумать - уже были высказаны. Если Джонни считает, что все опасности жизни в общине вампиров меркнут перед его желанием довести свое мастерство до совершенства... То не ему, Марку, противиться этому желанию. В конце концов, Марк уже научился чувствовать это в других людях. Если предаться поэтическому настроению, то можно велеречиво сказать "Его осенил своим крылом Дракон Судьбы". А если по-простому, то человек принял решение, и мир уже прогнулся под него. И какой бы ни была впоследствии судьба, но сегодня и сейчас этот человек уже сделал свой выбор, и чтобы его перебить - нужна огромная сила и такая же решимость.

Марк не обладал ни тем, ни другим.

Поэтому он кивнул, и даже рассказал Джонни, где и кого искать. Просто рассказал. Без предупреждений, ненужных отговорок и раскрытия цеховых секретов, типа песочных часов, из которых не сыпался песок.

А тот хлопнул Марка по плечу, поднялся, и ушел.

Заметили это только через день. Почему-то Вилли сразу почувствовал, что здесь замешан Марк. А может, просто было плохое настроение, или какое-то личное к Марку отношение. Но он сразу взъярился:

- Ты куда Змея дел?

- Я? Я не ем змей! - попытался отшутиться Марк, но схлопотал в морду.

И в который раз удивился этому состоянию и ощущению.

Расслабленности тела, которое боялось драки, заторможенности всех органов, удивлению и обиде от того, что его милое личико подверглось воздействию чужого кулака, и...

И тому, насколько это, оказывается, не больно.

В том смысле, что больше обидно, чем больно.

Но Вилли не собирался останавливаться на этом. И пнул Марка под ребра. И замахнулся в третий раз.

И снова, в который раз внутри проросла обреченность. Делать нечего - никто тебя не спасет, ни мама, ни папа, ни дядя милиционер.

Правда, ты вроде бы бессмертный, но даже бессмертие не защитит от текущего положения дел. Которое грозит проверкой бессмертия, если ты так и будешь валяться.

И Марк вскочил. Сначала получалось не очень, но потом страх был выбит очередным ударом, и осталась только спокойная ярость.

И только потом до сознания дошло, что на потасовку собрались остальные разбойники, более подбадривая его, чем Вилли.

Все таки драчун из Марка был ниже среднего. Может, если бы он сам страстно желал драки, то Вилли бы огреб таких, что мало бы не показалось. А, поскольку пришлось защищаться, да и желания драться не было ни малейшего - то огреб Марк.

Роберт их не разнял, а как бы поставил точку на уже свершившемся факте.

- Задавил? - спросил он, касаясь плеча Вилли. - Отпускай. Что не поделили?

- Он Джонни Змея сплавил!

Роберт вопросительно посмотрел на Марка, а тот потер ноющую скулу, и вдруг сказал:

- Да.

- Что "да"?

- Джонни ушел.

- А ты тут причем?

- А я ему разрешил.

- По какому праву?

- Неправильно, - сказал Марк спокойно. - По какому праву я должен был ему запрещать? Почему я должен был привязывать его, запирать в темницу или как-то иначе ему препятствовать?

- Да что мы будем без него делать? - взвыл Вилли, и снова полез с кулаками, но Роберт его остановил легким движением руки.

- Почему мне не сказал?

- Неправильно, - опять сказал Марк. - Почему он тебе не сказал? Я ему не брат, не сват, я не знаю, о чем он с тобой договаривался. И договаривался ли о чем нибудь. Он ушел, и я думал, что ты знаешь.

Роберт почесал бороду, повернулся, и пошел. Вилли зыркнул на Марка, и тоже ушел.

И вот сейчас Марк сидел, страшно переживая. Настолько, что даже хотел сейчас драки, стрельбы, опасности, риска... Чтобы избавиться от дурного ощущения собственной вины, особенно когда знаешь, что ни в чем не виноват. Знаешь, но все равно оправдываешься перед самим собой, в который раз.

Показавшийся путник заставил сердце ёкнуть. Сначала Марк присматривался, узнавая, потом сердце заколотилось. Эта встреча всегда вызывала сердцебиение, радость, восторг...

И страх.

- Этого граблю я сам, - шепнул Марк, и выскочил на дорогу. Наложил стрелу на тетиву, и грозно спросил.

- Кошелек, или жизнь?

- А можно и то, и другое? - спросил путник, останавливая коня.

- Можно, - ответил Марк. - Но тогда хотя бы плащ снимай.

- А если не сниму - стрелять будешь?

- Я, может, и не буду. А вот кусты да деревья окружающие могут и выстрелить. Вдруг да попадут?

- Мил разбойник, а может, отпустишь меня по добру поздорову? Ведь спешу я!

- Нет уж. Сам же говорил - инструмент должен делать свое дело. Поскольку нынче я разбойник, то и должен тебя ограбить.

- А то ли ты с меня снимаешь, разбойничек?

- То. Сымай, говорю, плащ. А потом за него будем остальное торговать. Или сменяю.

В кустах заулюлюкали, явно не понимая того, что происходит, но поддерживая товарища.

Маг стянул плащ и бросил Марку. Тот сразу же натянул его, и только потом спросил:

- Куда спешишь-то? Не спасать ли нерадивого ученика?

- А что его спасать? Вроде бы, хорошо устроился. Сыт, обут, одет. Под присмотром.

- Да? А я думал... Ну, если есть пара часиков, может, завернешь на обед?

- Заверну. Но не сейчас. Сейчас действительно спешу. И не к тебе.

- Хорошо. Тогда я жду тебя...

- Нет, мил разбойник. Это я жду тебя. Где - найдешь сам.

И гнедой монстр проскакал мимо.

- Кто это был? - спросил Роберт, предупреждая очередные наезды от лесной братии.

- Помните, как вы Темных грабили? - спросил Марк.

- Помним.

- Так вот этот - в десять раз круче. Это мой учитель.

- Понятно, - только и сказал Роберт, глянув вслед ускакавшему магу. - А плащ ты с него зачем тогда снял?

- Роберт... Не лезь ты в эту магию. Это сложнейшая вещь. Одно могу сказать - так было надо. Надо было взять с него хоть что-нибудь. Но только коня его я побоялся брать.

- Трусишка зайка серенький, - завел было в кустах тоненький голосок, но Марк прервал его:

- Ты его в деле не видел. А я - видел.

- Атас! Едут!

Все кинулись по местам. На этот раз ехал обоз. Как раз тот, которого и ждали.

Разбирая добычу, Марк вдруг неожиданно понял, что его время в лесном братстве разбойников кончилось.

- Дай-ка сюда! - властно сказал он, забирая невзрачную железяку.

Грязную, поцарапанную, гофра внизу ручки помята. Но при этом это была явно она.

- Забирай, - Энди даже внимания не обратил на эту ненужную вещь.

И только Роберт глянул на Марка искоса, что-то поняв или предположив.

Она лежала в руке, как родная. У костра Марк пытался ее отчистить и выправить. Почему-то ему не нравились эти гнутые края, и он пытался вернуть железяке первоначальный вид.

- А что это? - спросил Роберт, подсаживаясь к нему.

- А не знаю, - рассеянно ответил Марк.

- Ну! Брось заливать-то.

- Правда не знаю.

- Как не знаешь? Ты же кинулся на нее, как ворон на мясо!

- Тем не менее. Мне ее сунул какой-то мужик, пробегая. Сунул, и говорит: "Никому не отдавай".

- А ты отдал?

- Если бы! Меня ограбили, и отобрали.

Марк с трудом удержался, чтобы не сказать "и убили".

- Дай-ка...

Роберт взял железку, повертел в руках, и сделал вид, что хочет бросить ее в костер.

- Дурак! - с обидой сказал Марк, отбирая свое сокровище.

- Зассал?

- Не в этом дело. Мы же не знаем, что это такое. Вдруг это бомба?

- Что?

- Ну, такая магическая вещь. Кинешь ты ее в костер, а она каааак рванет! И всех нас поубивает. Без всяких темных.

Теперь необычную добычу рассматривали все. И никто даже предположить не смог, что это такое.

- Может, оружие какое?

- Может, - не спорил Марк. - И как им пользоваться?

- Засунуть в жопу, и ждать, пока окочуришься! - заржал Джон.

- Долго ждать придется, - скептически хмыкнул Роберт.

Так ни к чему и не пришли. Но Марк почему-то был счастлив. Таинственная рукоятка грела душу. И еще - она была ужасно нужна темным. Если это и впрямь тот самый легендарный меч короля Патрика...

Он хотел предупредить разбойников, чтобы они никому не говорили, но вдруг подумал, что это лишнее. Ведь если есть тайна, которую никому нельзя говорить - обязательно захочется ею поделиться.

А ему и не надо предупреждать.

Достаточно просто захотеть.

Захотеть, и поверить.

Как там говорил Учитель? "Твое внешнее желание совпадает с внутренним". Вот сейчас Марк понял, что это означает. Действительно, внутреннее желание совпадает с внешним.

С тем и ушел спать.

А утром отпросился "в увольнение". Не то, чтобы ему кто-то перечил или указывал. Просто после истории с Джонни как-то было еще совестно своевольничать. Хотя и непонятно, почему.

Куда идти, он не имел ни малейшего представления, поэтому просто шел привычными лесными тропами.

Вышел к городу. Зашел в трактир. Сел, ожидая. Заказал пива, еды.

Буквально через минуту вошли стражники, схватили, и потащили.

- Куда? - начал возмущаться Марк.

- Разбойник? - впрямую спросил стражник на улице.

- Сдурел??? Я купец второй гильдии, Марк Аврельев! Убери руки, дубина!

- Ты? Купец второй гильдии? А одет как разбойник. И плащ на тебе чужой.

- Вот я и жду тут хозяина плаща, чтобы отдать! Иди в пень, дубина стоеросовая. Как разбойников, так не ловите нифига. А как человек помог мне, выручил, дал свой плащ поносить, так сразу хватают!

Пока ругались, появился маг, ведя в поводу своего верного гнедого.

- А вот, кстати, и он! - Марк стащил плащ, и поспешил навстречу учителю. - Вот! Как и обещал!

- Ты мне не это обещал, - спокойно ответил тот, забирая свою одежду.

- Ты его знаешь? - спросил бдительный стражник.

- Знаю.

Тот уже повернулся уходить, но вдруг уточнил:

- Разбойник?

- Разбойник.

Стражник воссиял лицом, и только собрался хватать Марка, как тот хмуро ответил:

- Купцов всегда разбойниками почитают. Но все равно к нам же и бегите, когда срочно надо.

- Он правда купец?

- Правда, - так же легко подтвердил маг. - Да еще был недавно хозяином ресторана "У Марка".

- Тем самым? - поразился стражник.

- Тем самым, - вздохнул Марк.

- Ну, и что тебе на этот раз от меня понадобилось? - спросил маг, когда они сели за столик.

- Ответов.

- Мало тебе ответов?

- Мало! Вот почему, когда я попал к тем вампирам, вы не пришли меня спасать?

- А зачем? Ты же сам туда пошел? Сам. Я тебе что, нянька, вытаскивать из каждого дерьма? Сам полез, сам и разбирайся. Не маленький уже.

- Но с рудника-то вытащили? И из пасти дракона. И даже тогда, на дороге...

- Тогда ты не сам все это решал. А тут - твой выбор был. Твое желание.

- Хорошо, тогда с другой стороны. Вот, скажем, у вампиров я желал уйти. Тщательно желал. Качественно. А не мог.

- Но смог же?

- Но сколько мне это стоило!

- А ты все хочешь нахаляву?

Марк заткнулся, отхлебнул пива, и попытался привести мысли в порядок.

- Ну, ладно... Хорошо, пусть, не нахаляву. Пусть, за рыбу деньги. Но вот я желаю иногда... Очень сосредоточенно желаю. И делаю, что могу. Да и не только я. Взять того же Джонни. И многие другие. Вроде бы, и желают правильно. И делают все. А не получается! Почему?

- Слишком ты вопрос задаешь общий. В разных случаях - по разному. Ты конкретнее давай!

- Конкретнее не могу. Просто есть такое ощущение, что вот когда чего-нибудь ну очень хочешь, получается прямо наоборот. Да вот! Хочет человек выиграть. Идет с желанием выиграть. Деньги ставит, играет... И проигрывает! Почему?

- Начнем с того, что желаний - много. В игре каждый желает выиграть. Так? И не только в игре - каждый желает много чего, и желания накладываются друг на друга, где-то умножаясь, где-то - уничтожаясь, а где-то - выстраиваясь в цепочку.

- А как же определить... Нет, как тогда свое желание встроить в цепочку результатов?

- Желания бывают двух видов. Желание от ума, и желание от сердца. Когда ты желаешь чего-то умом, то скорее всего, что ты заблуждаешься. Помнишь своего коня, который сам желает скакать? Всадник может отдать коню любое приказание - например, скакать в облаках, или нарвать ему мушмулы. Разумеется, конь будет противиться таким приказам! А если всадник будет слишком настойчив - так еще и получит копытом по лбу. А желание от сердца - это тропинка коню под ноги. Положили дорогу - что ж по ней не скакать?

- А если желание от ума и сердца совпадают? - спросил Марк, вспоминая железку.

- О! Тогда это и есть безупречность.

- Опять эта безупречность... Не понимаю я её!

- Немудрено. К этому надо долго идти. Но ты - идешь. Может, и не понимаешь, но уже пользуешься. Это хорошо, значит, со временем придет и понимание.

- Это то, что я у вас плащ тогда отобрал?

- И плащ. И то, что ты к разбойникам подался. Ведь это тебе было нужно?

Марк опять вспомнил железяку, которая послужила причиной окончания его прошлой жизни, но которая через невесть сколько рук все-таки нашла его, вернулась...

- Нужно.

- И то, как ты сегодня со стражниками разговаривал. Ведь я, фактически, сдал тебя с потрохами. Но ты очень правильно все сделал, и вот ты сидишь здесь, и пожинаешь плоды своей безупречности. В виде пива и рыбы. А мог бы сидеть в темнице. И оттуда я бы тоже не стал тебя вытаскивать.

- Спасибо, - горько ответил Марк.

- Да кушай, не обляпайся. В магии не важно, где ты находишься. В руднике ли, в темнице ли, разбойничаешь на дороге или содержишь дорогущий ресторан - в зачет идет только безупречность. А безупречность - это достижение своей цели. Да, не бесплатно. Но какую цену готов уплатить - знаешь только ты.

- Хорошо. Пусть безупречность эта ваша... А если... А если по-другому? Пусть, например, не игра... А хочет человек стать вампиром. А ему не дают. Он и так, и эдак - а не получается! Причем, как будто сам Дракон Судьбы не дает. То не туда пойдет, то не вовремя... Безупречности мало?

- Не обязательно. Если желание резко перпендикулярно дороге твоей жизни - то новую тропу надо натоптать. На это надо время, а не только сила. Можно, конечно, и силой, но надо ОЧЕНЬ много силы. А если у человека силы мало - то и слишком выдающееся желание будет как бы дрожать. Но если приложить к нему достаточно времени и упорства - то и с малой силой можно добиться. Просто не сразу. Главное - не сворачивать, не отказаться от своей задумки.

- Ну, и последний тогда вопрос. Что... Какие будут указания?

- Никаких.

- В смысле? Раз мы встретились, то значит, это зачем-то было нужно.

- Совершенно верно. Но указаний не будет никаких. Ты пока все делаешь правильно, так, как надо. Вот и делай.

- То есть.. Возвращаться, и...

- Ты не слышал? Я тебе сказал - НИКАКИХ указаний не будет. Я с тебя даже за испачканный плащ не возьму ничего. Все, пока!

Марк допивал пиво, и пытался понять, что именно сказал ему ушлый маг? Что не смотря на возвращение железки лихое время лесного разбойника еще не кончилось? Что продолжение будет, но не здесь, и не сейчас? Или что то событие, которое и изменит круто его жизнь - где-то вдали, и поэтому не важно, где Марк перекантуется, пока оно не приплывает к нему само?

Пожалуй, последнее было очень похоже на правду.

Допив, Марк с удивлением обнаружил, что опять забыл спросить у мага имя.

7

Марк сидел в своей хатке, и слушал шум дождя. Привычно полосовал кинжалом кусок кожи, отрезая тоненькие полоски, рассекал перо, и приматывал к стреле. Готовую стрелу укладывал в тул.

Житие в разбойном лагере давно потеряло привкус романтики, став тяжелой и неприятной необходимостью. И даже ощущение, что их грабежи не совсем уж бессмысленны - уже не давало успокоения и решимости. Хотя награбленное не сваливалось в сундуках и не пускалось по ветру в трактирах, но была во всем этом какая-то обреченная суетливость. Хотя Роберт выделял ребят для того, чтобы сходили в ту или иную деревню, и отнесли деньги - на выплату налогов, выкуп кого-нибудь из застенков, подкуп должностных лиц или иные цели - но этот круговорот денег в природе был какой-то ненастоящий. Марк не раз пытался поговорить с Робертом, рассказать ему свое видение целей и задач настоящих Робин Гудов, но каждый раз нарывался на незнание тонкостей местной жизни. А дьявол - в мелочах. Например, ни в одну деревню нельзя было принести сразу много денег. Тем более - золотом. Иначе вместо успокоения сборщик податей заинтересуется - а откуда? И деревня если не будет сожжена дотла - то пострадает достаточно сильно. Оно надо? В городе иметь "своих" людей тоже крайне ненадежно. Они, конечно, будут с тобой работать, но только до тех пор, пока не прижмет. Конечно, разбойников иногда нанимают на всякие грязные делишки... Но это все не улучшает жизни самих разбойников.

Которым, конечно, любое укромное место - дом, но таких мест все меньше.

Марк придирчиво оглядел очередную стрелу, и пару раз чиркнул кинжалом, выравнивая поверхность. За плетеными стенами мерно шелестел дождь. Было зябко, противно, и очень безрадостно.

В такую погоду самое простое и милое - умереть. Сдохнуть, уменьшив нагрузку на этот мир, перестав трепыхаться и увеличивать количество грехов. Распасться в составные молекулы, и через неделю от тебя не останется ничего, кроме...

Марк встряхнулся. Что за фигня? Откуда такие дурацкие мысли? Ну, дождь... Ну, поработали вчера, как ломовые лошади, перетаскивая контрабанду. Но это же не повод! Помотал головой. Дурацкая привлекательность смерти отлетала, как ошметки грязи.

И снова накатилась.

Марк удивленно посмотрел вокруг. Представил, что сейчас вот эта стрела, которую он только что сделал, своими руками, входит ему в...

Бред. Никакого удовольствия или желания. Тогда - что? Откуда? Что за шуточки?

Он вышел наружу, попав под холодные струи. Что за хрень?

За серой пеленой дождя двигались какие-то фигуры. Марк всмотрелся, мысленно стиснул забившееся сердце...

- Полундрааааа! - заорал он первое, что пришло в голову.

Нырнул обратно, выскочив уже с луком в руках, накидывая на себя тул со стрелами.

И поразился мертвенной тишине, которая откликнулась на его вопль. Было полное впечатление, что в разбойничьем лагере он один.

И тут Марк задергался. Конечно, у него было предполагаемое бессмертие... Но, во-первых, проверять очень-очень не хотелось, а во-вторых, остальные-то? Все это промелькнуло за один шаг, который Марк сделал к ближайшей хижине, дернулся обратно, пытался кинуться к себе, и испугался этого собственного незнания.

Испугался собственной растерянности и неуклюжести больше, чем надвигающихся фигур. чего он сейчас хотел?

Выдернул стрелу, и пустил ее туда, за серую пелену дождя. Почти не целясь. Тетива больно стукнула по запястью - никакой защиты он не надевал. Но там кто-то вскрикнул. Марк ринулся в хижину - Джон и Майк сидели, отрешенно глядя на него.

- Встать! - заорал на них Марк.

Они встали. Как механические куклы. Глядя на него, и ничего не делая.

- Там идут рыцари. Выходите! Чего вы?

Они встали, и пошли к выходу. Просто пошли.

Как механические куклы. На понимание ситуации ушло еще две секунды.

- Стоять! Взять оружие и сражаться с врагами! Бегом!

Это было все, что Марк мог придумать за две секунды в таком нервном состоянии. Но, вроде бы, помогло. Вроде бы схватили, и не очень спеша выбрались наружу.

Марк побежал в следующую хижину.

- Взять оружие, выходи сражаться! Взять оружие, выходи сражаться.

Их и так было мало. И у них не было брони. Точнее, были и кольчуги, и даже доспехи, но кто их сейчас будет одевать? Особенно, когда приходится командовать армией зомби.

Да, они стреляли. Сквозь дождь, попадая или не попадая. Но надвигающаяся на них бронированная армия была слишком многочисленна, хорошо вооружена и защищена. Упали Майк и Энди. Сам Марк чудом не был ранен. И все - в первые же секунды боя!

- Стрелять по глазам! - воскликнул он в яростном волнении.

И, как ни странно, это сработало. Металлический лязг стрел, врезающихся в шлемы слился с воплями тех, кому не повезло. Теперь солдаты надвигались на них медленно, боком, стараясь не подставлять глаза.

Но все-таки надвигались.

- Уходим! Убегаем! - скомандовал Марк.

Они повернулись, но замешкались.

- Бегом, остолопы! В лес!

Это подействовало лучше.

Но все это оттягивало неизбежный конец на пять-десять минут. В нормальном состоянии еще был шанс скрыться. Сейчас их догонят и перебьют, буквально сейчас!

Марк выстрелил еще раз, и тоже бросился убегать.

А навстречу из леса вышел человек. Очень мокрый, встрепанный, всклокоченный, и абсолютно спокойный. Как будто стоял на берегу прекрасного озера, любуясь закатом, а не мок под дождем, и не бежали ему навстречу разбойные морды.

- Помочь? - осведомился человек.

- Да! - воскликнул Марк, совершенно не задумавшись, чем и почем обойдется ему эта помощь.

Человек кивнул, и пошел туда, в пелену дождя, навстречу всадникам и пешим воинам.

И погоня отстала.

Марк пробежал еще несколько шагов, и остановился, тяжело дыша. Мокрая одежда давила на плечи, словно мешки, налипшая на сапоги грязь тоже не облегчала положения.

А там, сзади, что-то происходило, почти невидимое отсюда. Там кто-то яростно рубился, раздавался звон, лязг, вопли... Марк перевел дыхание, и собрался догонять свое заколдованное войско.

Но не пришлось. Они стояли рядом, тоже глядя туда. И тоже прислушиваясь к звукам боя. Вполне осмысленно.

- Кто с кем? - спросил Вилли.

- А хрен его знает, - сплюнул Марк.

Не помогло. Вода все равно как будто заливала в рот.

- Уходим, - скомандовал Роберт.

И они ушли. Бросив все - награбленное, нажитое, поверженных друзей и недобитых врагов.

К вечеру добрались до одной из деревень. Но и там были стражники. Делать нечего - пошли к другой. Замерзшие, уставшие донельзя, разместились в трех домах. Только успели перекусить - во дворе залаяли собаки. На всякий случай нырнули в погреба - и правильно. Повезло только в том, что стражники, добравшиеся сюда под тем же дождем, ничуть не усердствовали, и хотя проверили все дома - но очень поверхностно, на уровне "Сюда никто не заходил?".

А дальше точно так же устроились в избах (к счастью, в других), и принялись закусывать и отдыхать.

На всякий случай так и остались в погребах, надеясь только на то, что для крестьян и те, и другие - обуза и бандиты, а никто не желает драки в своем доме.

Сидели тихо и пытались понять, что произошло, и почему именно так. Никто не терял сознания, и как Марк командовал помнили все без исключения. Но объяснить, что с ними было, и почему они выполняли его команды - не могли. Просто слышали команду - и выполняли. На странного помощника, остановившего целый отряд - никто не обратил внимания. Марк не приказал, вот и не обратили. Что дальше происходило - никто не знал.

Кроме Марка. Забывшись ночью сном, он попал в давно забытую ситуацию, которую, надеялся, похоронил в прошлом навсегда.

- Надо же! - удивился дон Руадан. - Живой! Не ожидал, если честно, не ожидал...

- А я говорил! Я говорил! - раздался рядом голос Джонни Змея.

И Марк, повернувшись, увидел его. Радость от встречи с Джонни перебили ужас и тяжелый кошмар от встречи с бывшим учителем.

- Чем обязан? - с легким недовольством, но стараясь соблюдать вежливость, спросил Марк.

- Ну, можно подумать, ты не рад меня видеть! - с легкой усмешкой сказал вампир.

- Вас - нет. А вот Джонни - очень рад.

- А зря. Ведь это благодаря моей науке ты остался жив. А ты же так любишь жить?

- Разве? А вы тут каким боком?

- Я надеялся, что ты уже успел обрасти обычными человеческими страстями, и вуаль тьмы подействует на тебя так же, как на остальных. Но ты оказался достаточно хорошим учеником, и смог мне противостоять. Это радует.

- Да ладно, - Марк в это время пытался осмыслить сказанное. Но во сне мысли двигались со скоростью деревьев - то есть, практически стояли.

- Конечно. Убить тебя я смогу и позже, и даже появилась надежда на то, что и Сила твоя не растеряется, а достанется нам. Но, как и любой мастер, мне нравится, что мое произведение оказалось высочайшего качества.

- Я оказался достойным противником? - спросил Марк, пытаясь что-то выволочь из закромов памяти.

- Можно и так сказать. Хотя, как противника я тебя еще не видел - пока что ты изворотливая и неблагодарная тварь. Да, скользкая, живучая, но никак не достойный противник. Спасибо твоему подарку, он сильно облегчил мне задачу поиска тебя.

- Ты? - удивился Марк. - Ты? Джонни, ты послал...

- Ну, да? - спокойно ответил тот. - А почему нет?

- Но ведь они же были твои товарищи!

- Были, - так же спокойно согласился Джонни. - И что, я теперь буду два века плакать над их костями? А вот твоя смерть меня бы огорчила... Ненадолго.

- Ну, я не знаю, - растерялся Марк. - Неужели вампиры так быстро выпили твою душу?

- Они не вампиры, - спокойно отозвался Джонни. - Ты был прав. И дело не в моей душе. Она на месте. Но мои заблуждения, вся эта житейская мишура, предназначенная для слабых - да, она осталась там, в лесу. Здесь я могу быть честным.

- А ты не понял? - удивился дон Руадан. - Я-то думал, что ты давным-давно понял всю иллюзорность понятий чести, достоинства, и прочих проявлений собственной важности, отбросил их, и стал честным с собой. Отсюда все твои успехи. А ты так и остался...

- ... честным с собой, - закончил Марк. - Я уже давно не лгу себе. И для меня честь, достоинство, и верность - это не обман. Это мое самое обычное, нормальное состояние. Позволяющее делать выбор. Так что если я устоял перед этой "вуалью мрака", то не потому, что оказался слишком уж усердным учеником. А просто потому, что я - другой.

- Все люди одинаковы, - покачал головой дон Руадан.

- Тогда я не человек, - спокойно ответил Марк. - Зачем вы напали на нас?

- Не "на вас", - спокойно ответил Джонни. - На тебя. Так что если бы ты поступил так же, как я, и ушел бы вовремя - то все наши остались бы живы. А так... Извини, Марк, я очень тебе благодарен, но... Но теперь у меня другая жизнь, и другие правила.

- Я понял, - сказал Марк, и повернулся к зеркалу.

То ли они на него накинулись, то ли ударили в спину - но очнулся Марк от того, что на нем сидели трое, зажимая рот ладонями.

Перестав орать и дергаться, Марк чуть ли не сразу же провалился в забытье. К счастью, второй раз его мучить не стали , и до утра он не видел никаких снов. Проснулся разбитый и, кажется, заболевший.

Но болеть было совершенно некогда.

- Мне надо уходить, - сказал Марк.

- Вот как... - задумчиво ответил Роберт.

- Нападение было не на вас. На меня.

- С чего ты решил?

- Видел сон. Пообщался со старыми знакомыми и...

Подумав, решил, что уж теперь скрывать было бы верхом идиотизма. Особенно после того, что он услышал.

- ... и с Джонни.

- Со Змеем? Как он там? - радостно воскликнул Вилли.

- Сказал, что все хорошо, конечно, ребята, но теперь мы по разные стороны баррикад.

- Чего???

- Он сказал, что не очень сожалеет, что вас всех убили.

Недоверчивое молчание нарушил Вилли.

- Ты как смеешь так го...

- Я? Я лишь повторяю его слова.

- Не мог Джонни так сказать!

- Это все равно был сон, - примиряюще сказал Роберт.

- Это был не сон, - возразил Марк. - Обычный сон от этого... Я отличу.

- Да уж... Ты орал так, что мы тебя втроем еле скрутили. То есть, Змей нас предал...

- Нет, он не предал, - постарался все-таки смягчить ситуацию Марк. - Но он теперь вампир, и не принадлежит сам себе. Постарайтесь думать о нем как о мертвом для вас человеке. Да, жаль, отличный парень был, хороший друг... Но теперь умер. К сожалению, он про вас всех все знал. И про меня тоже. Поэтому мне надо как можно скорее от вас уйти. Иначе второго налета мы можем не пережить. А он будет. Я-то еще жив!

Помолчали.

- Надо возвращаться, - сказал Марк.

- Куда? Зачем?

- Туда. Обратно. Надо проверить одну вещь.

- Ну, если хочешь, то и иди.

- А и пойду, пожалуй.

Действительно, теперь разбойная братия была как бы и не нужна Марку. Он выбрался из подвала, накинул высохший плащ, и вышел из дома.

Лук брать не стал. Стражники, если и видели выходящего со двора мужика, то никакого внимания на него не обратили.

К обеду Марк добрался до вчерашнего места битвы.

И был поражен.

Какие страшные силы сошлись в единоборстве посреди леса, в скромной обители лесных разбойников?

Марк оглядел валяющиеся трупы. Они так и лежали, никем не убранные. Трупов было много. Наверное, больше трех десятков. Утыканных стрелами было немного - вряд ли и десяток наберется. А, скорее всего, итого меньше. Заляпанные грязью, вперемешку с тушами лошадей, они вызывали ощущение животного ужаса. По привычной, родной поляне он шел оглядываясь, словно на него могли выскочить те, кто уложил тут всех до единого.

Ведь никто не забрал ни трупы, ни даже оружие или доспехи. То есть, поубивали всех, и бросили как есть.

Две хижины развалились, и лежали грудой мокрых веток и травы. Хижина Марка уцелела.

Он осторожно подобрал чей-то меч, и заглянул к себе. Никого.

Рукоятка лежала на месте. Забрав ее, Марк заглянул в остатки хижины Роберта. Покопавшись между развалинами, подобрал из грязи несколько монет. Оружия, кроме кинжала, опять брать не стал.

Выбрался с поляны смерти, и направился в сторону дороги.

Прощай, вольная, но очень непростая разбойничая жизнь.

Выйдя на дорогу, Марк еще некоторое время раздумывал на тему того, что же произошло. Было ли здесь простое везение, когда солдаты (Чьи? Королевские, поповские, или еще чьи?) напали в тот же момент, что и вампиры? Впрочем, это не должно было помешать, ведь таинственная "вуаль тьмы" полностью парализует сознание, вызывая желание смерти, и полностью снимая сопротивление насилию. И - тем не менее приказы Марка исполнялись неукоснительно. Марк вдруг засмеялся - похоже, он по прежнему относился к вампирам, и его приказания выполнялись просто потому, что их отдавал "свой". Может, это и бред, но если вдруг так - то очень смешно получается.

Но кто был этот таинственный помощник? Появился из лесу в такую дождину, предложил помощь (причем, от нее можно было отказаться!), и перебил уйму народа. Сам остался цел (среди трупов его не было). Или его вампиры утащили? В общем, сплошные непонятки.

В городе Марк сделал то, о чем мечтал последних два месяца. Он вымылся. Не жалея дармовых денег отмок в горячей воде, выскреб весь мусор из головы и бороды, подстригся у цирюльника, купил новую одежду... С легкой дрожью выбросил старую - в конце концов, она была очень удобна и практична в лесу.

По-прежнему оставался вопрос - что делать дальше? Бежать и прятаться смысла не имело - для вампиров расстояния не помеха, и они могли прийти в сон в любом месте Земли, а, возможно, и в любом мире. Что можно противопоставить дону Руадану Марк тоже не представлял. Что может сравниться с его силой, помноженной на вековой (или многовековой?) опыт? Конечно, Учитель сказал бы "Мир прогнется под твое желание". Вопрос - а что желать? Желать смерти вампира? Просто, но... Но Марк уже чувствовал, что подобные "простые" вещи не всегда оказываются столь простыми. Вон, например, Гэндальф четыре тома берег Горлума. И не напрасно!

Правда, то - Гэндальф. Но даже если и не брать столь крутых персонажей, то учитель тогда говорил, что желание должно идти "от сердца". Марк был уже достаточно опытен, чтобы понимать это состояние. Описать его, действительно, было невозможно. Но где-то внутри что-то отзывалось на него, и становилось понятно: оно. Сила была не важна - достаточно мимолетного ощущения, которое можно подкорректировать разумом и "сформировать" в заданную программу.

А такого ощущения у него не было. Значит, и желать смерти бывшему учителю бесполезно.

А что - полезно?

Полезно поискать Учителя, и спросить.

Значит - снова дорога.

Когда ему дорогу заступили аж пятеро мужиков - Марк не определился, то ли ему пугаться, то ли смеяться.

- Слышь, путник, кошелек или жизнь?

Марк окинул взглядом дорогу, кусты, мужиков, и подумал, что для разбойной засады место выбрано крайне неудачно. Ну, разве что для того, чтобы потом быстро-быстро убежать. Конечно, отсутствие кольчуги и привычного оружия в руках несколько напрягало, но подумав еще секунду, Марк решил, что убивать этих несчастных - грех.

- Ребят, а вы что, разбойники, что ли? - весело спросил он.

- Нет, соли вышли попросить, - мрачно пошутил особо патлатый и бородатый.

- Так я тебе, морда, могу ща соли кой-куда насыпать, - сообщил ему Марк, засовывая большие пальцы рук за пояс, и чуть отводя ногу.

- Ты чо, наглый? - осведомился один из грабителей, перехватывая поудобнее палку. Толкового оружия не было ни у кого, хотя один держал в руках лук.

- Роберта знаешь? - спросил Марк.

- Ну...

- А банда у него наглая была?

- Ну...

- А про Марка в ней слышал?

- Ты? - изумились мужики.

- Вот я и спрашиваю, ребята, вы позубастей добычу не могли найти? Я бы вас раздел бы прямо тут, да нихрена мне с вашего брата не нужно. Так что отвалите нахрен, и не позорьте меня.

И тут случилось такое, чего Марк ожидал менее всего.

- Марк, отец родной! - чуть не на колени упали мужики. - Помоги! Научи! Будь нашим старшИм, а мы за тебя и на колья, и на мечи пойдем! Не покинь, пойдем с нами, половина добычи - твоя!

- Вы что? - изумленно оглядывал их Марк. - Только-только на большую дорогу вышли? Ничего не умеете?

- Нет, господин Марк! Научи, Христом Богом просим!

- Ну, первый раз вижу, чтобы Христом просили научить разбойничать. А чего вас на такое дело потянуло? Скучно стало, али неурожай?

- Скучно, - сплюнул патлатый. - Понаехали солдаты столичные. Почитай, в каждую деревню. Все, что можно - сожрали. Кто возмущался - поубивали. Ну, мы, вот, и дали деру, жить-то хочется! А без земли как жить? Вот и приходится... Да и тут, как оказалось, не сладко.

- Не сладко, - согласился Марк. - Из какой вы деревни? Ага... И позавчера к вам солдаты нагрянули. А сегодня вы уже на разбой вышли... А пойдемте-ка, ребята.... Со мной. Потолкуем кое с кем.

И повернул назад.

Найти Роберта оказалось непросто. Возле разгромленного лагеря уже никого не было. Трупы так и валялись, но с них уже были сняты доспехи, забрано оружие. В хижинах уже тоже ничего не осталось. Зато остались следы. Марк повел свой маленький отряд ко второму лагерю, до которого идти пришлось почти два часа. Уже вечерело, когда с дерева раздался удивленный возглас:

- Неужто Марк? С пополнением?

- Точно, Джон. Роберт там?

- Ага. А это кто?

- А ты угадал. Именно пополнение.

На этот раз лагерь был полностью на военном положении. Костер был окружен плетнем, так, чтобы не отсвечивал. Слышался звон оружия, разговаривали вполголоса.

- Ты чудо! - сказал Роберт, увидев Марка. - Как ты понял, что мне сейчас каждый человек на счету?

- Вот эти рассказали, - представил Марк своих спутников. - Я так понял, что везде началось?

- Похоже, что да. Это кобздец какой-то!

- Что, неужели мы так всех прищучили?

- Ты знаешь, Марк, я бы рад отнести это на свой счет, но что-то мне подсказывает, что любая банда любых разбойников, какие бы они не были гады, не стоят того, чтобы разорять всю страну. А сейчас все идет по принципу - отрежем голову, глядишь, вши сами сдохнут.

И разрешил пришедшим:

- Рассказывайте.

Выслушав грустную историю, и задав несколько вопросов, перевел взгляд на Марка.

- Ну, что скажешь, вампир?

Марк поглядел краем глаза, как отшатнулись шедшие всю дорогу рядом с ним крестьяне, и смачно выругался.

- А по делу?

- В моем мире в подобном случае устраивали революцию. А в этом - я не знаю.

- Подробнее. Что такое "революция"?

- Это когда весь народ встает, идет, и бьет морду королю.

- Хорошо бы, но мы такое не потянем.

- Вот и я про то же.

- Еще?

- Ну... А пойдем у самих солдат спросим? Они все-таки тоже когда-то землю пахали да скот пасли. Должны понимать, что творят!

- Ага, вот так они с тобой и будут разговаривать!

- А почему нет?

Все собравшиеся у штаб-костра смотрели на Марка с долей сочувствия.

- Потому, блаженный ты наш, - сказал за всех Роберт. - Что они очень не хотят возвращаться в деревню. И поэтому за своего хозяина, который их кормит, глотки кому угодно порвут.

- Ты прав, - согласился Марк. - Ты забываешь только одно. Они за хозяина глотки будут рвать только до тех пор, пока хозяин их кормит. А он их кормить скоро не сможет. Они об этом, возможно, еще не знают. А мы - уже знаем. Вот и надо им об этом сказать.

- А что? - рыкнул Вилли. - Годящая идея! Может, и выслушают. Только нахрена?

- Во-первых, узнаем, чего они ищут. Вдруг - не нас? Тогда - кого? Узнаем, кого, глядишь, и поможем. А во-вторых, если не совсем идиоты, может, удастся их уговорить хотя бы не убивать крестьян направо и налево. Ну, пусть ищут, если приказ дан, но мирное-то население причем? Одним-двум скажем, остальные, может, своих и послушают?

- Попробуем, - решил Роберт. - Ибо это все-таки лучше, чем ничего. А если не послушают - тогда проще в петлю.

- Это всегда успеется. Есть чего пожрать? А то целый день на ногах.

- Ты не поверишь, Марк. Олени - и те разбежались! Что-то там такое еще оставалось, глянь вон там. Так мы даже в лесу не выживем.

Скудные остатки пришлось сгрызать с костей, да еще и поделив на шестерых.

А дальше Марк вместо заслуженного отдыха пошел на охоту. Ох, как не хотелось вспоминать старые навыки! И все же оказалось, что дон Руадан - хороший учитель. Ничего не забылось! Ни руны, ни смещение восприятия, ни "новые привычки". Лук привычно устроился в руке, ноги чуть согнулись, глаза чуть прикрылись, ибо в ночном лесу глазами пользоваться бесполезно.

Время привычно отодвинулось, потеряв значение. Марк еще успел подумать, что в таком состоянии любой вампир его найдет не напрягаясь, если захочет. Уж очень он сейчас выделяется - человек, который ни о чем не думает, ничего не хочет, ничего не боится, и идет лишь к той цели, которую наметил. Да и это уже не он сам, а кто-то другой.

Как легко все возвращается! Пара минут - и мир становится из черного равнодушно-серым. Куда идут ноги - совершенно не важно. Главное их не контролировать. Время отодвигается еще дальше, превращаясь из постоянного надсмотрщика в ненавязчивого спутника. За пределами отрешенности что-то происходит, но это их личное дело, Марка это не касается. Тело, поначалу нывшее и канючившее, потихоньку втягивается в "рабочий режим", и пусть не идеально, но выполняет свою работу. Какое-то темное пятно? Стрела срывается с тетивы, и улетает в ту сторону. Но Марк знает, что это его не касается. Это не добыча, а стало быть - не достойно внимания. Идем дальше. Куда? Не важно. Сила приведет туда, куда надо. Главное - не думать. Не думать, не оценивать, не портить дело наглым и неуклюжим разумом.

Добычу Марк притащил в лагерь уже к утру. И завалился спать. Сквозь сон слышал:

- О! Еда! Откуда?

- Марк откуда-то притащил.

- Когда?

- Да под утро.

- А он куда-то ходил? И никто не заметил?

- Так это же Марк!

- А, ну, да....

Хорошо, когда во сне тебя никто не тревожит. Поэтому проснулся Марк в прекрасном состоянии, не смотря на вчерашний утомительный день.

Собрались и дружно пошли в ближайшую деревню. А вперед вытолкали все того же Марка. Во-первых, одет нормально. Пострижен, и даже немного причесан. В общем, выглядит приличным человеком, а не разбойником.

Во-вторых, он хотя бы приблизительно знает, о чем разговаривать. А если что - они все накинутся.

- Если успеете, - сказал Марк.

- Ну, ты же вампир, тебя хотя бы не убьют насмерть.

- Ага, знаете, как больно? - проныл Марк, отдавая лук.

В деревне было пусто. На удивление пусто.

- А где все? - спросил он бабку, глядящую на него из-за калитки.

- Та, почитай всех забрали, - ответила она.

- А куда?

- Та у Грязевку, - и она махнула рукой.

Пришлось тащиться в Грязевку. Благо, не через лес, а по дороге. В Грязевке, напротив, было очень людно и суетливо. Поэтому было решено идти всем, так как вряд ли на фоне местного столпотворения определят, кто сам пришел, а кого привели.

- Куда мне этих? - спросил Марк у ближайшего солдата, кивая себе за спину.

- А это кто?

- Разбойники лесные.

Солдат забегал глазами, осознавая, что пришедшие действительно являются разбойниками, и уже открыл рот, когда Марк положил ладонь на эфес его меча, и чуть потянул на себя. А острие кинжала упер солдату в подбородок.

- Жить хочешь?

- Да... - выдохнул тот шепотом.

- А остальные хотят?

Солдат оказался понятливым. И не слишком желающим умереть за принципы. Или ему никто не приказывал сделать это. Кликнув старшего, он в сопровождении Марка, Роберта и Вилли отправился в ближайшую избу.

Лесные братья расселись снаружи, с самым равнодушным видом.

- Вы кто такие? - первым делом спросил старший.

- Прошу прощения, - ответил Марк. - Но, к сожалению, ситуация изменилась. Вопросы здесь задаю я. И для начала - оружие на стол.

- Чтоооо? - сделал солдат грозные глаза, и замер, почувствовав острие в районе уха.

- Если вы не желаете кровопролития, особенно - вашего, оружие на стол. Все, какое есть. Иначе мы снимем его с трупов.

Ситуацию разрядил тот самый солдат, с которого Марк начал раскручивать этот клубок. Подав пример.

Освободив стол от оружия, Марк уселся за него, и предложил садиться остальным.

- Итак, начнем с начала. Кто вы такие и что происходит?

- С чего это я буду тебе отвечать, дурак?

- Жить хочешь, - уверенно заявил Марк. Роберт и Вилли молчали.

- Всех не перебьете!

- И не собираемся. Наоборот, хотим вас, идиотов, уберечь от смерти. Что вы, бестолочи, делаете?

- Не твоё дело!

- Не моё. А чьё? Твоё? Хорошо, вот и расскажи мне. Что будет осенью, когда вы перебьете всех мужиков? Что ты лично жрать будешь? Ты, твоя жена, твои дети... Остальные... Ладно, в этом году перебьетесь. А в следующем что жрать будете?

- А... Чего... Мы же не всех...

Марк мрачно полюбовался произведенным эффектом. К сожалению, голова у людей включается слишком поздно.

- Вы - не всех. А ты знаешь, что солдат послали во все деревни? Откуда вас столько? Что ловите? Что готовите?

- А мне что, докладывали? Сказали, приехать в Грязевку, в Лыткарино и Подлипки, собрать годных мужчин, и везти в столицу.

- А что будет дальше?

- Да я откуда знаю?

- А кто знает? Чей приказ?

- Короля! Сам король приказал.

- Он идиот? - спросил Марк у Роберта.

Тот пожал плечами.

- Тогда я тебя просвещаю. Такая фигня творится во всех деревнях. Мужики бегут из своих домов, толпами идут в разбойники. Вы хотите в два месяца разнести это королевство в клочки? Очень умно.

- Да не знаю я! - начал оправдываться старший.

- Теперь знаешь. Что дальше делать будешь?

- Да что он будет делать! - гулко пробормотал Вилли. - Что ему скажут, то он и будет делать.

- Да! - неожиданно бодро отрапортовал старший. Вскочил, и отдал честь.

- Придется идти к королю, - сказал Марк, глядя на Роберта.

Тот снова пожал плечами.

- Ты чувствуешь?

- Нихрена я не чувствую. Просто думаю, что если мы сейчас пошлем все самотеком - то будет все то же самое, только не завтра, а через год. Точно так же сдохнем, да еще, может, друг другу глотки перегрызем, чтобы еды достать. Будем выбирать самого жирного. А так есть хотя бы шанс, что король одумается. А нет - так мы его одумаем. Ты что скажешь, Роберт?

- Скажу, что давно хотел бы посмотреть на королевские покои.

- Вилли?

- Марк, ты - самый тупорылый вампир, которого я видел. Я бы утопил тебя в сортире, и еще и наклал сверху. Ты представляешь, что это такое - штурмовать королевский дворец?

- Вилли... Я не просто представляю себе. Я даже очень хорошо это знаю. Но ты можешь сидеть здесь, и ждать, получит...

- А в рыло? Я что, сказал, что не пойду? Да пойду я, такое веселье грех пропускать. Но маковкой кумекать надо! - он постучал себя по лбу.

- Вот и будем кумекать, - Марк снова посмотрел на солдат. - В королевском дворце были? Вот и будете сейчас рассказывать, где там что и зачем. Что? Ну, тогда ищи тех, кто знает. И собирай свое войско и остальных мужиков. Будем ему рассказывать, что за хрень творится, и пусть люди решают, с нами они, или в кусты? Третьего не дано.

Когда Марк заметил, что происходит, было уже поздно. Было слишком поздно хвататься за голову, кричать "Я не знаю, не умею, и вообще, уйдите! Я всего лишь маленький мальчик, прихотью Судьбы закинутый в ваш долбаный мир!".

Поздно.

Увяз коготок - всей птичке пропасть.

Марк вдруг совершенно неожиданно для себя понял, что он - предводитель. Что на него смотрят с надеждой и ожидают приказов. И что их готовы исполнять.

Он был готов сражаться с ордами врагов, умереть, и снова явиться в этот мир через боль заживления - чтобы продолжать сражаться.

Но быть лидером? Решать за всех, что нужно делать? Это вам не официантами на кухне командовать!

К счастью, не пришлось. Да, он был одним из главных, но - только одним из.

И Роберт, и Вилли, и даже Джеймс - все они оставались командующими их маленького восстания.

Но все слушали Марка, и готовы были изменить собственные решения по его приказу.

А Марк не знал, что приказывать! Пока что он решил, что о текущей ситуации надо проинформировать всех. Хотя Роберт предупреждал, что знание - не всегда лучший способ общения. Тут же в умах как солдат, так и простых крестьян возникли волнения, и часть немедленно собралась идти воевать против врагов, а часть тут же вспомнила, что за подъем мятежа полагается повешение, и вообще, не их дело, и не по их силам...

Все правильно, сказал Марк. Все правильно. Поэтому те, кто законопослушные трусы - те сидят в своих норах, и не рыпаются. Это уже потом Джеймс предложил гениальный замысел - собрать всех верных короне солдат и конвоировать нерешительных крестьян в противоположную от дворца сторону. Получив от Марка полное одобрение сам же и организовал все это, построив мужичье и надавав вполне здравых приказов солдатам.

Сплавив лишний балласт, начали обдумывать, как штурмовать дворец. Идти с флагами на приступ было, разумеется, самоубийством. Вопрос, как проникнуть туда без боя? Идею Марка о том, чтобы воспользоваться ситуацией и просто привезти заказанных крестьян Джеймс отверг - не во дворец же все это немытое отребье везти? Повезут в казармы, а во дворец их не пустят. Судили да рядили, так ни к чему и не пришли. И так и эдак получалось, что затея абсолютно невыполнимая.

- Сиди и думай! - приказал ему Вилли, собрал всех, и выгнал из хаты. - Ты это все затеял, ищи, как сделать. Ты должен суметь, я знаю. Если нужна девственница, или собаку на костре - ты говори, не стесняйся. Чай, не каждый день ты такое просишь, подыщем.

И тоже ушел.

Марк завернулся в одеяло, и сел на кровать, привалившись к стене, и глядя на огонек лампадки. А, ведь, разыщет, подумал он. Дитя какое-нибудь приведут, для надежности. Твори черную магию, колдун! А разве можно черными ритуалами прийти к свету? Может, и можно, только он не умеет.

А что он умеет?

Конечно, силушка бы ему не помешала. Как ее добывать - дон Руадан показывал. Но как ее применять? Ни один из уже изученных методов здесь не подходил. Дракона попросить? А почему бы и нет?

- Дракоша, слушай, помоги нам, а? - сказал Марк в пустоту.

Тишина была ему ответом. Ничего не колыхнулось - ни внутри, ни снаружи. Услышал ли Дракон Судьбы просьбу вампира-ренегата? Или не нуждался ни в каких просьбах?

Конечно, еще был вариант выйти на дорогу, и поискать Учителя. Но Марк очень сильно сомневался, что тот согласится возглавить восстание, а ведь поддержка и советы в этом деле как раз и равносильны организации. Да и когда он его найдет...

Нет, это путь от разума, а не от сердца.

А то подсказывает сердце?

Марк, скрипя зубами от натуги, вынужден был признать самому себе, что как раз таки тот путь, который сам ложился ему под ноги - как раз его он и не хотел бы выбирать.

И даже наоборот, при первой же возможности сбежал бы с него!

Но вариантов не было. Стоило признаться себе самому, что это - тоже выход, как мысли уцепились за этот исход, и уже больше ни о чем другом голова не думала.

Решившись, Марк просто повалился, плотнее укутался, и закрыл глаза.

Он до самого конца не верил, то у него - получится.

На этот раз была не комната. На этот раз был внутренний дворик. Такой знакомый и такой ненавистный. Только с какими-то натянутыми нитями. Пока Марк шел по нему, он раз пять за что-то запнулся. И не увидел, а почувствовал присутствие бывшего учителя.

- Вечер добрый, дон Руадан.

- Не знаю, не знаю, Марк. С одной стороны, я рад, что ты сам вляпался в паутину. А с другой - что-то мне подсказывает, что ты это сделал не без умысла.

- Не без умысла, дон Руадан. Я не закончил у вас обучение.

- Надо же? И ты это заметил?

- Да. Как накинуть узду на Дракона Судьбы?

- На что?

- Как обуздать судьбу? Ведь вся та гигантская сила, что вы накопили за эти века - она же нужна только для одного, да? Чтобы повернуть судьбу?

- Ты тупица, Марк. Судьбу невозможно обуздать! Это тебе не лошадь! Сила нужна чтобы... Погоди, зачем это тебе?

- Буду менять судьбу этого королевства, учитель.

- Не смей.

- Увы мне, я уже не властен над собой. Мне нужен только совет.

- Ты идиот, Марк! Ты знаешь, что наша дружеская пикировка в твоих снах - это детские забавы по сравнению с тем, что ты затеваешь?

- Знаю.

- Ты хоть понимаешь, то трон охраняют не только обычные люди, но и солдаты, и даже темные маги?

- Ну... Догадываюсь.

- И хочешь, чтобы я в этом тебе помогал?

- Нет. Мне нужно только одно. Как пользоваться той силой, которая у меня есть? Я умею выпускать на волю... Ну, в общем, не мешать. Это я умею. Даже если я выполню ритуал, хотя мне очень не хочется, и нажрусь силы - как ее использовать?

Дон Руадан смотрел на него искоса.

- Я даже не знаю, Марк, делаю я тебе величайший подарок, или величайшую в твоей жизни подлость. Это невозможно. Сколько бы ты ни вобрал чужой Силы - ты не сможешь использовать ее на благо государства. Иначе разве не был бы я сейчас королем? Ты можешь использовать ее только для личных нужд. Только для себя. И никак иначе. Я расстроил тебя?

- Нет, дон Руадан. Я не расстроен. Я чувствую, что вы сказали правду, и просто не буду копать в этом направлении. Буду искать другой способ.

- Не будешь, Марк. Увы, но твои скитания кончились. Ты крепко увяз, и теперь тебе не надо больше ни о чем беспокоиться. Ты все сделал правильно, и все твои проблемы в этом мире кончились. Ну, что, пойдем?

Марк хотел сделать шаг, и понял, что скован. Холодные нити обвили его, и отзывались болью при каждой попытке двинуться.

Следующий кадр - Марк придавлен неимоверной тяжестью к чему-то плотному и твердому. Он не может шевельнуться, и только видит звездный небосклон, и окружающие его тени. Сбоку приближается огонек. Он слепит глаза, застилая тени и звезды, и сердце бешено бьется в предчувствии непоправимого.

Вот теперь - точно все. Теперь не придет Учитель, не спасет его от смерти, всего лишь указав на желание жить. В самое сердце логова вампиров? Вряд ли. А самому вернуться не получится - сейчас вампиры выпьют его Силу, а без нее не получится вернуться. Допрыгался, блин! Вернулся к учителю! И ведь знал же, знал, идиот!

Он не видел лица, но просто знал, что Джонни Змей взмахнул кинжалом, и у него осталась одна секунда на одну последнюю мысль.

И мысль эта была совершенно идиотской.

Там, в пещере Пророчеств этого не было! Не было этого камня, не было этого взмаха кинжала. А было поле, заваленное горящими трупами.

Марк рывком вскочил, и открыл глаза, оглядывая бедное убранство хаты, и огонек лампады на столе. Сердце все еще колотилось, а дыхание было тяжелое, как после забега.

- Приснится же такое, - пробормотал Марк, пытаясь сам себя уверить, что это был только сон.

И сам себе не веря.

Однако, и этот способ не принес никаких результатов. Что же делать? Отказаться? Бросить все, и свалить в другое государство, благо, границы здесь были условные, и паспорт не спрашивали?

Почему-то эта мысль вызвала резкое неприятие. Одна мысль о бегстве и отказе от этой авантюры заставила все тело возмущенно сопротивляться. Марк ошарашенно наблюдал за собственным состоянием, пытаясь понять. Еще пару раз мысленно пытался отказаться от задуманного, и каждый раз получал "нет", хотя с каждым разом - все слабее.

Получалось, что ему хочется во всем этом участвовать! Неужели? Он попытался представить себе все трудности и проблемы, которые ждут его и всех остальных на дурацком штурме королевского дворца, но тот, внутри, совершенно не испугался.

Марк тяжело вздохнул, и встал. Вышел, посмотрел на небо, затянутое тучами, сквозь которые еле-еле просвечивала луна, и пошел в соседнюю хату.

И сел рядом с Вилли.

- Что-нибудь нарыл?

- Нет, к сожалению.

- И что тогда будем делать?

- А хрен его знает! Мать его за ногу, чего-то не хватает! Вот как будто какой-то мелочи я не вижу. Нанять, что ли, мага какого-нибудь?

Вилли переглянулся с Джеймсом.

- Ну, так что делать будем? Золотом тут не отделаешься....

- А скажи ему, - Джеймс не отрывал взгляда от стола, на котором рисовал концом кинжала какие-то линии. - В конце концов, если он и правда маг, то пусть сам и решает.

- Что решает? - почти проснулся Марк.

- Найми Проводника, - сказал Вилли, и тоже отвернулся.

- Чего?

- Я тебе говорил! - обвиняюще бросил Вилли Джеймсу.

- Ладно, - оторвался от своего занятия тот. - Если правда то, что рассказывает про тебя этот подонок... То я тебе так скажу. Нанять Проводника - это для тебя верный успех. Это все знают, и тут я ничо не скажу, это правильно. Но только платить ему за работу никто не хочет, вот в чем дело! И тут ты сам волен решать, возьмешься ты за это, или нет. Ну, сам понимаешь, такое дело...

- Не понимаю, - честно сказал Марк.

- Какое слово непонятно? - взъярился вдруг Вилли.

- Понимаешь, Вилли... Вот каждое отдельное слово, вроде бы, понятно. А все вместе - полный бред. Вы можете толком объяснить, что такое "Проводник", как их нанимают, и почему это лесное братство так боится ему платить?

Солдат и разбойник переглянулись с одинаково кислыми лицами.

Так Марк познакомился с Проводником. Точнее, само знакомство состоялось значительно раньше. Но узнал он о нем именно тогда, сидя поздним вечером в крестьянской избе, решая судьбы этого мира и не зная об этом, хотя и чувствуя свою причастность к чему-то значительному.

Стало быть - Проводник. Он мог гулять между мирами, обладал таинственной и мистической силой, не являлся магом - хотя бы потому, что продавался каждому желающему. Ну, не каждому, конечно, но каждому, кто мог бы и согласился заплатить требуемую цену. А цену он заламывал такую, что послушав пару душещипательных историй про этого таинственного персонажа, Марк четко узнал Дьявола. Вот только мистический персонаж религиозных учений здесь был абсолютно реален и банален. Можно было прийти к нему, потрогать, поговорить, и даже заказать услугу. Если он и правда мог гулять между мирами - то явно забредал в родной мир Марка. И основательно там наследил.

- А где его искать?

- Если ты маг, то найдешь его запросто.

- А как его ищут простые люди, не маги?

- Марк, только ты не смейся, ладно? Надо просто выйти на дорогу, и идти. И он обязательно встретится. Вот только неизвестно, рано или поздно...

Ну, вот и задача для его сил у умений. Найти Проводника. Это мы умеем. Правда, умеем мы это по-вампирски, то есть, для себя. И в темноте. А можно совместить два учения, и просто пожелать.

Чего?

Встречи с Проводником? Марк чувствовал, что простое, как орясина, желание - не сбудется. То ли потому, что сталкивается с желаниями других, то ли потому, что является уж слишком "перпендикулярным" течению жизни. Ведь, действительно, все сбывшиеся до этого желания не были таковыми! Он мечтал попасть к индейцам в Америку - а летал за картошкой. Он мечтал быть владельцем богатейшего ресторана - а работал на дядю Кесефа. Он мечтал озорничать в компании Робин Гуда - а пришлось убегать от вампиров.

Ни одно из желаний не было прямым. Но все - исполнились.

Почему?

Пока что это был вопрос для Учителя. Встречи с ним оказывались единственным желанием, которое сбывалось впрямую. Но и тут Марк чувствовал, что рано пока задавать вопросы. Возможно, потому, что ответы появятся сами - чуть позже.

Главное их не проглядеть.

Как добраться до таинственного Проводника? Достаточно идти куда-то в том направлении, и делать то, что нужно.

А что нужно?

А нужно добраться до дворца, и подготовить маленькое восстание.

Вот этим они и занялись. И на следующее утро три подводы ополченцев отправились в путь. Под руководством Джеймса, который был вправе провезти в столицу три телеги отребья - по приказу самого короля.

Ну, а что дальше получится - не его вина, в общем-то...

В городе разделились. Разбойники пошли на рынок, готовиться к налету, Джеймс с верными солдатами тоже куда-то ушел, а Марка отправили на поиски Проводника.

Увидев темные плащи знакомого покроя у Марка заныло сердце. И первое желание было бежать сломя голову. Трое в плащах прижали к стене какого-то невысокого дядечку, и что-то от него настойчиво хотели. Дядечка этого им отдавать не хотел, и упорствовал. Оружия никто не доставал, но Марк помнил, как это делается у них...

И вдруг легко решился.

Подошел к ним, и спокойно сказал:

- Помогите мне, пожалуйста.

- Ты кто таков? - спросил его один из темных, смерив взглядом.

- Темное братство задолжало мне услугу. Вы знаете, что это правда.

Теперь его разглядывали все четверо.

- И какая услуга тебе потребовалась от нас?

- Мне нужен Проводник.

Все трое бросили взгляд на свою жертву,

- Назови свое имя, - потребовал Темный.

- Марк Аврельев, - не рискнул врать Марк. - Право помощи получил четыре года назад. За услугу в горах на северо-западе отсюда.

- Темное братство держит свое слово, Марк. Бери Проводника. Правда не повезло тебе, парень.

- Почему?

- На этот раз он будет всячески затягивать дело, старясь оттянуть его выполнение. Ведь после того, как он закончит с тобой - ему придется вернуться к этому вопросу. И там уже дальше ему несдобровать.

Один из темных натянул дядьке шляпу на нос, и они удалились, неспешно беседуя и не оглядываясь. А Марк во все глаза смотрел на спасенного им человека, пытаясь понять, откуда он ему знаком? Откуда он знает эту круглую морду с короткой бородкой?

- Ну, что, спаситель... Навязался ты на мою голову? - не выказал радости от встречи Проводник. - Идем, будешь душу продавать.

- Идем, - согласился Марк. - Нам в казармы.

- Ты иди куда хочешь, идиот. А мне ко мне домой. Если ты думаешь, что я прямо сейчас побегу решать твои проблемы - то шел бы ты куда подальше... Вооон туда!

Марк послушно отправился за ним, понимая, что сейчас командовать нет смысла. Что будет делать таинственный Проводник неизвестно, а если он будет настаивать, и все сорвется - то сам и будет виноват.

Но все-таки какое невероятное совпадение! Идешь, идешь, и вдруг встречаешь Проводника...

Нет, вряд ли обычные маги именно так находят его. Только Марку может выпасть ТАКОЕ везение....

- Он прав, - сказал Проводник, выслушав Марка. - Я действительно буду всячески затягивать твое дело. Хотя бы потому, что оно не твое.

- С чего это?

- С того. Ты сам-то понимаешь, во что лезешь?

- Нет, и в этом моя сила. Понимал бы - никогда бы не решился

- А я - понимаю. Поэтому не решусь.

- И что же мне делать?

- Ну, парень, это твои проблемы. До свидания.

- А... Эээ.. А, ну, тогда я пошел к темным, и говорю им, что мы уже закончили?

- Тьфу на тебя, скотина эдакая...

- Сам-то на себя посмотри, да?

- Слушай, ты хоть раз с темными дело имел?

- К сожалению, имел.

- Тогда какого хрена ты ко мне докопался? Сам должен знать, что мне сейчас не до политесов...

- Знаю. Но и совсем скотиной быть тоже нехорошо. В конце-концов, я знаю одно средство, которое позволит тебе избавиться от темных, да так, что они тебя век не найдут.

- Да ну? - Проводник посмотрел на Марка с интересом. - И какое же это волшебное средство?

- Умереть.

- Тьфу на тебя. А я уж подумал, что сейчас что-нибудь умное скажешь.

- Смейся, смейся... А я уже второй раз таким способом от себя слежку отвожу.

- Ты? Слежку? Темных? Слушай, парень, не звезди, а? На кой хрен ты темным сдался?

- Сам не знаю точно. Но дважды меня убивали, и после этого темные про меня как будто забывали.

- И почему ты сейчас жив еще?

- А оба раза повезло выжить. Но именно повезло. Если ты действительно Проводник, и обладаешь всеми этими возможностями....

- Тупица! Ты думаешь, если я - Проводник, то я - всемогущий маг? Ты хоть знаешь, что такое "Проводник", и как мы работаем?

- Нет, не знаю.

- "Не знаю!". А туда же, советы лезешь раздавать. Я только нахожу путь, и не больше! Я не создаю путь, я не закрываю путь, я не прокладываю путь! Я его только нахожу, и провожу по нему, понимаешь ты? Если путь есть - я могу провести по нему. Если его нет - то его нет, и хоть ты тресни, это уже к кому угодно - к темным, к магам, к драконам под хвост... Но не ко мне!

- Не ори, - прервал его Марк. - Ну, если нету пути - то другое дело. А ты точно знаешь, что нет пути?

- Да если бы у меня был путь - я бы не воспользовался им бы?

- Запросто! Может, ты просто не знаешь, что это - путь?

Проводник посмотрел на него с насмешкой.

- Слушай, ты чем вообще занимаешься?

- В смысле?

- Ну, чем живешь. Плотник, столяр, воин?

- Разбойник.

- Разбойник... Понятно... Так вот. Я же не прихожу, не учу тебя, как срезать кошельки и грабить караваны? Я все знаю о путях и способах их прохождения. Это моя работа и мой хлеб. Не надо тут глупости пороть, ладно?

- Мог бы и поучить, кстати. Я бы поучился. Я не всемогущ, и точно знаю, что есть люди поумнее меня. И какой бы я ни был великий и сильный... И какой бы я ни был мастер - всегда найдется дурак, который сможет что-нибудь проще, чем я!

- Ну, расскажи, расскажи мне, как же мне найти нужный путь?

- Для начала - проведи меня моим путем. Мне надо остановить глупость короля, решившего разорить свою страну.

- С чего ты решил, что он решил свою страну разорить?

- Он, конечно, не это решил. Я не знаю, что там творится в монаршей голове, но по факту - именно это. Только в трех окрестных деревнях погибло пятьдесят мужиков! Пятьдесят! А сколько бегут со своих мест? Кто будет землю пахать, скотину пасти? Женщины? Не смешно.

- Политика меня не интересует. Если бы король обратился ко мне - я бы мог исправить путь этого государства. Но никак не ты.

- Поэтому от тебя не требуется вмешиваться в политику государства. От тебя требуется обеспечить мне и остальным путь во дворец. И только. Даже путь обратно мы сами пройдем.

- Так... Путь во дворец... Это уже что-то. Просто войти во дворец, и все?

- И дойти до короля.

- Ну, ты и дубина... Прости мою прямоту, но это правда. Ладно. Хорошо. Договорились. Путь во дворец. Это реально, и вполне даже...

- Ты серьезно?

- Я серьезно. Твои проблемы так мелки... Ну, а платить-то чем будешь?

- Я разбойник. Золота или драгоценностей могу награбить тебе сколько хочешь.

- Нетушки. Если темные от меня не отстанут, то мне будет не до твоих побрякушек. Давай, пустомеля, поработай Проводником. Ты тут кичился, что можешь мне тут путь указать? Вот и указывай, чтобы темные от меня отстали.

- Тогда до вечера.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Что вечером я к тебе зайду, и обменяемся путями.

Собственно, делать было нечего. Марк только обдумывал детали и тонкости. Для точности требуется небольшое расстояние и быстрая помощь. Возможно, пациенту желательно не знать о том, что с ним случится. Тогда у того же лекаря надо будет взять волшебный порошочек. Эх, не догадался у господина Рудштарта спросить, как же называлось его средство? Ну, будем надеяться, что у местного найдется не хуже. Зато сам господин Рудштарт прекрасно сойдет за протеже - вряд ли будут проверять, действительно ли он советовал данного лекаря как лучшего, или нет? Тем более, что найденный в конце-концов Тиерий согласился дать обезболивающее со снотворным, и принять пациента. И даже отправить слуг в указанное место. И денег взял немного.

А дальше требуется время. Времени как раз таки и нет. Зато есть Проводник. Кстати, проверим на практике, как он работает.

- Хорошо, я все понял, - сказал Марк, выслушав проводника. - Если ты считаешь, что это сработает... Я не понимаю, но другого у меня нет.

- Это сработает. Что с моим путем?

- Мне нужен дракон.

- А я тут причем?

- Ты можешь довести меня до ближайшего дракона? И обратно?

- Ближайший дракон как раз в королевском дворце.

- Правда? Вот и отлично. Мне как раз нужен такой дракон, который хорошо говорит по-человечески и имеет разумную голову на плечах.

- Тогда это не тот. Тот, который тебе нужен живет далеко в горах. Хорошо, пойдем.

"Пойдем"? Марк не понял, что значит "пойдем", зато посмотрел, как работает Проводник.

Они вышли на улицу, и свернули в переулок. Прошли между домами, протиснулись в кусты. Долго шли через какой-то сад или заросли, и вышли на горную тропинку. Города вокруг не было. Потом несколько раз сменялись камни, с гранитных стен на базальтовые валуны. Всего час пути, и Проводник остановился.

- Вон там твой дракон. Что дальше?

- Подожди здесь. Нам еще обратно идти.

Ох, как чешется грудь и спина! И ноги подгибаются. Как не хочется опять прочувствовать это незабываемое ощущение: как в тело впиваются желтоватые клыки. На миг Марк даже остановился, собравшись повернуть обратно.

Но слишком много завязано сейчас, и отступать поздно. Опять же, сейчас было то самое ощущение, как тогда с Лианой. Так хочется сбежать... Находясь в одном шаге от решения всех своих проблем!

Марк сел на камень, прижался спиной к стене, отвернулся, и сорвавшимся голосом позвал:

- Дракоооон!

- Шшшшто тебе? - спросил голос совсем рядом.

- Чешшуйка, - чуть не подавился Марк от неожиданности.

- Зашшшем тебе, шшшеловек?

- Я не себе. Я тебе. Нужно укусить одного человека.

- Я ффф эти иххры не ихххрррраю.

- Даже за чешуйку?

- Шшшшисть дорошше.

- Тебе не будут мстить.

- Не фашшшно.

Марк смотрел в темнеющее небо, и чувствовал, как наваливается отрешенная усталость. Вот и все. Глупо и наивно было надеяться. Как там говорил Учитель? "Ты что, думаешь, что тебе каждый дракон будет в ножки кланяться?". Действительно, тупица. Однако, как же так? Ведь Проводник провел его сюда! Значит, путь - был. Значит путь - есть, только его не видно.

- Что я могу предложить тебе, дракон?

- Нишшшего.

- А... А если я тебя попрошу? Можешь ли ты сделать это для меня лично, просто по доброте душевной?

- Нашшшел добррряка.

- Я прошу тебя, дракон, прилететь через час в город и укусить одного человека. Не насмерть.

- Он шшше рррядом, защщем в горрод?

- Если ты укусишь его здесь - он умрет. А там его вылечат.

Очень своеобразное ощущение - разговаривать с драконом, которого не видишь. С одной стороны - проще. С другой - страшнее. А вдруг он накинется на тебя и уже занес лапу или открыл пасть?

- На меня будут оххотиться

- Не будут. Всем будет не до этого. У людей будут другие, гораздо более важные проблемы.

- Не пошшшел бы ты....

- Не пойду. Мне это очень надо. Значит, через час я тебя жду у западных ворот. Мы будем снаружи, и тебе не придется влетать в город.

Невидмый собеседник завозился и захрипел.

- Пожалуйста, дракоша! Это действительно важно.

- Хорррошо. Фффали отсюда! Инаше не успеешшь.

Обратный путь занял даже меньше времени. Но они едва успели - Марк не ожидал, что будет так трудно уговорить Проводника принять порошок. Убеждал, клялся, что это - не яд, что средство испытанное, и вообще, если он знает лучший вариант - пусть катится на все четыре стороны, ему же, Марку, будет легче.

Когда в темноте захлопали крылья, Проводник еще сонно хлопал глазами.

А дальше началась запланированная кутерьма. То, что дракон напал на человека видело уйма народу. То, что рядом оказалась карета лекаря Тиерия было воспринято без удивления, и даже с радостью. Народное возмущение от произошедшего волнами раскатывалось от западных ворот.

Ранним утром из королевского дворца и прилегающих казарм выдвинулись отряды охотников за драконом.

А чуть позже ко дворцу потянулись люди. По двое-трое.

Марк до самого конца не верил, что получится. Операция, у которой единственная основа - это запредельная наглость, обязательно должна сорваться. Они все погибнут. Ну, может, Марк и вернется обратно. Если сумеет вспомнить, как это делается. Эта надежда позволяет ему участвовать в безумном мероприятии. Но остальные-то идут на верную смерть, первую и единственную!

Остается только восхищаться их мужеством и храбростью, и войти в ворота королевского дворца.

- Вы куда? - спросил их стражник.

- Королю поклониться, - заученно отвечает Марк, чуть прогнувшись

- Что-то много вас сегодня, поклонников, - недоверчиво оглядывает двоих проходимцев стражник.

- Так драконы совсем заели, кто же нас еще спасет? - и Марк с Вилли двигаются через роскошный парк к воротам дворца.

К которым с разных сторон неспешным, но уверенным шагом двигаются уже больше двадцати человек. А в ворота с небольшим промежутком входят еще и еще.

- Куда?

- На прием к королю! Про драконов сказать!

- Ждите!

- Сам дурак! - говорит Марк, а Вилли широким жестом распахивает перекрещенные алебарды. Чем вызывает недоуменные и испуганные взгляды охранников.

- Пузо подбери! - говорит Марк левому, чуть толкая в живот. - Ишь, вывесил. А ты куда смотришь? Как по уставу? Прямо вперед, и морда незаинтересованная!

И проходит в дверь, чувствуя, как к крыльцу подходят Роберт и Джим.

- Куда? - грохочет невысокий, но очень разнаряженный человек.

- Ты посмотри, что там у тебя творится! - накидывается на него Марк. - Там у тебя целое нашествие! А ты тут на меня орешь!

Испуганный человечек кидается к двери, а Марк проходит в следующий коридор.

А за ним - тот самый тронный зал. А на троне - король.

Когда же начнется невезение? Пока что слишком тихо. Даже удивительно.

- Я прерву вас не надолго, - говорит Марк, стараясь не спешить. Это удается с огромным трудом. Пока что все смотря на него с удивлением, но без страха. Пока что здесь ничего не чувствуют.

Марк подходит к охраннику возле трона, нагибается, и шепчет в доверительно подставленное ухо:

- Там нападение на дворец. Сейчас сюда ворвутся разбойники.

Озабоченный охранник уставился на дверь, туда же перевели взгляды все остальные. А Марк в это время поднялся по ступенькам к самому трону. Выхватил кинжал, оглядывая взглядом картину с высоты.

Вбегающие в тронный зал люди, уже не скрывающие оружия.

Придворные, которые смотрят на все это без должного ужаса, скорее, с интересом.

Охрана, которая собирается исполнять свой долг, а исполнять его совершенно не хочется.

И непомерное напряжение, все то, что копилось последние дни, навалилось страшным грузом на сознание чересчур наглого разбойника, которое на какой-то миг померкло.

Огромный дракон снова протянул к нему свою длинную шею, открыл пасть, и собирался укусить.

Марк шарахнулся в сторону, не умом, но телом, которое совершенно не желало снова испытать на себе зубы дракона.

А рядом раздался вскрик. Не испуганный - а недовольный.

Даже разъяренный.

Марк глянул вниз, и обнаружил на троне пацана. Которому было лет семнадцать-восемнадцать. На русых кудрях - ободок короны, украшенный драгоценными камнями, в глазах - тоска и ненависть. А белую рубашку пятнают капли крови, стекая из случайно задетой кинжалом руки.

Которую пацан прижимал к себе, пытаясь зажать порез другой рукой.

- Ну? - с тихой ненавистью сказал молодой король. - Ну? Давай, убивай уже... Скотина!

- Я нечаянно! - растерянно сказал ему Марк. - Я не хотел! Правда! И нож чистый, на нем нет яда! Вот, смотри!

Он полоснул себя ножом по запястью, лишь мимолетно отметив вспышку боли. Посмотрел на недоуменное лицо короля, и вдруг схватил его за предплечье:

- Дай сюда!

Преодолев сопротивление, разогнул руку и прижался к порезу запястьем.

Только потом оглянувшись.

На них смотрели все. Придворные, разбойники, изготовившаяся для броска охрана, которая так и не знала, что ей делать - слишком близок был сейчас пришелец к королю.

Слишком.

- Что ты делаешь? - нарушил тишину тот, пытаясь отобрать руку.

- Я смешал свою кровь с твоей, - ответил ему Марк. - Теперь ты мне как брат. А я - тебе.

И почувствовал, как замерла рука короля, перестав вырываться. Марк дружески сжал мокрую и липкую ладонь, повернулся, и крикнул столпившимся у дверей повстанцам:

- Ребят! Извините, такое дело получилось... В общем, я сейчас не могу причинить ему никакого вреда. Наоборот, я буду защищать своего брата, в том числе и от вас.

- Мы поняли! - откликнулся Роберт. - Ну, ты сам все знаешь, и надеемся, что брат послушает брата. Мы уходим.

И они действительно ушли.

А Марк остался - один, посреди дворца, рядом с истекающим кровью королем, который был ему теперь родным братом, и по-прежнему не зная - что делать дальше? Он сделал все, что мог, и даже больше! Прошел сквозь горы, леса, разбойников, драконов, через охрану дворца, достиг текущего момента, и снова, в который уже раз оказалось, что жизнь продолжается, и ничего не кончилось?

Что делать дальше?

Где-то за спиной улыбался дракон Судьбы.

А в двери вбежал лекарь. Очень даже знакомый лекарь. Наткнулся взглядом на Марка, и даже остановился.

- Ты?

- Я, Тиерий. Вот, тут надо бы перевязать, я случайно....

- Тиерий, - вмешался король. - Перевяжи нас, и можешь быть свободен. Все свободны! И вы тоже!

Присутствующие с радостью покинули помещение. Включая охрану.

- Пойдем, - кивнул король, вставая. - Братец...

Когда отгремели бурные попытки пристукнуть по-тихому наглого пришельца и попытки хоть как-то облагоразумить Повелителя, они все-таки остались вдвоем.

В личном кабинете короля.

- Расскажи мне о себе, Марк.

- Ну, это долгая история.

- Конечно. Знаешь, как я люблю долгие истории?

- Все-таки мне бы хотелось закончить то, ради чего я захватил твой дворец с толпой разбойников.

- Я понимаю. И все-таки, хотя я могу приказать, я тебя прошу. Как брата. Расскажи мне долгую историю? О себе! Мне так интересно!

- Что?

- Какой у меня брат? Я никогда не имел братьев, да и короновали меня в столь юном возрасте, что игры с другими детьми кончились слишком рано. А ты же ребенок, Марк?

- Я уже не ребенок...

- Уууу, - он скуксился. - Почему ты не ребенок?

- Потому, что за стенами дворца течет взрослая жизнь.

- Неправда! Не ври мне. Я приказываю тебе не врать! Там ведь есть дети?

- Там есть дети. Но они мало играют, и очень быстро заканчивают играть.

- Надоедает?

- Нет, они просто хотят есть.

- Вот только не говори, что в моем государстве детям нечего есть. Я же сказал - не ври!

- А я не вру. Я не вру настолько, что сегодня ворвался во дворец...

- Опять ты о своем. Ну, ладно, я понял, ты не будешь ничего рассказывать, пока я не издам указ. Писарь! - он хлопнул в ладоши.

- Писаря сегодня не будет, - вошел какой-то мужчина в наброшенном на голову капюшоне.

- Я не звал тебя! - с обидой сказал ему король. - Уйди, и позови писаря.

- Я принес вам и вашему гостю вина, - не обращая на короля внимания ответил мужчина, двигаясь к ним.

- Стоять! - сказал Марк, оказываясь за спиной короля с обнаженным кинжалом. Мужчина замер.

- Вы готовы обидеть вашего брата...

- Я сказал, стоять! Шаг назад!

Мужчина поколебался, но Марк перехватил кинжал, и тот все-таки отступил.

- Вы все-таки...

- Мы поговорим об этом в другой раз! - жестко сказал Марк. - А теперь покиньте комнату. Вы убедились, что король жив? А на тему вина... Если бы оно действительно было, мы смешали бы его, и выпили вместе.

- Короля мы бы откачали, - спокойно ответил вошедший.

- Я считаю до трех. Раз.

Мужчина повернулся, и вышел.

- Ты действительно убил бы меня? - с любопытством, но без малейшего страха спросил король, потерев повязку на руке.

- Не знаю. Хотя, ты же просил не врать. Да.

- Значит, тебе можно верить, - кивнул тот. - А что бы ты делал после?

- К сожалению, не могу тебе сказать. Хотя, возможно, убил бы и себя.

- А зачем тогда меня?

- Просто, чтобы сделать им назло.

- Ты настолько привык делать зло, что готов пожертвовать даже мной? А у тебя есть братья?

- Нету.

- То есть, ты готов пожертвовать родным братом ради зла... Марк, расскажи мне о себе?

Вздохнув, Марк принялся рассказывать. Не столько о себе, сколько о том, что творится в стране. И о том, как живут за пределами дворца.

Глубокой ночью король вызывал к себе того же человека в плаще.

- Моему брату нужно уехать отсюда. Живым.

- Будет исполнено, Ваше Величество.

- Я поеду провожать его.

- Как вам будет угодно, Ваше Величество.

Если странный придворный имел какое-то свое мнение, он его ничем не проявил.

Они шли по коридору втроем. Марк - посредине. Перед дверью Марк неожиданно остановился, и отдал кинжал человеку в плаще.

- Зачем? - удивился тот.

- Я трус, - пожаловался Марк. - И я могу не выдержать своих страхов. Вы меня убьете в любом случае, а я могу подумать, что это уже началось, и накинусь на него.

Мужчина взял кинжал, и тот исчез в широком рукаве плаща.

- А так вы не будете бояться?

- Так я не смогу сделать необдуманных глупостей. Оставлю их вам.

- Я не делаю необдуманных глупостей, молодой человек. Пойдемте дальше.

Они прошли. Через весь дворец. Вышли мимо охраны, спустились по ступенькам. Сели в карету.

- Ты можешь не ехать с нами? - спросил король.

- Не могу, Ваше Величество. Настанет момент, когда ваш друг покинет вас. И вы останетесь один.

- Иногда так хочется побыть одному....

- Я обещаю устроить вам поездку к нему в гости. Но, смотри, - обратился он к Марку когда карета поехала. - Там за его безопасность придется отвечать уже тебе.

Марк промолчал.

Он до сих пор не верил, что эта авантюра закончится без трупов. Хотя бы без его трупа.

Неужели Дракон Судьбы сегодня настолько милостив?

Перед тем, как выскочить на ходу, Марк еще раз напомнил:

- И, пожалуйста, не забудь про дракона. Я обещал ему, что на него не будут охотиться.

Провожая взглядом карету, Марк пытался понять, добился ли он хоть что-то?

Насколько это мальчишка, навсегда лишенный детских игр и обычных друзей способен услышать правду про реальный мир?

Есть ли для него реальный мир? Или вся реальность заключена в лицах придворных, а все, что их спинами - сплошная сказка?

Марк огляделся. Ночь. Время вампиров. Сзади остался королевский дворец, сейчас гудящий, словно улей. Вперед уехал несчастный король, под охраной своего удивительно честного пса. Слева лежал знакомый лес, в котором его ждали Роберт и остальные разбойники.

Марк шагнул вправо, и растворился в темноте, вливаясь в нее, легко вызвав позабытую апатию.

Дон Руадан говорил, что полезно менять привычки. А жизнь разбойника уже вошла в привычку.

8

Бывает в жизни так, что не везет. Вот не везет во всем! Причем, ладно бы - в каких-нибудь глобальных вещах. Ну, не получилось взять королевский дворец штурмом - бывает! Или охота на дракона провалилась - и так случается. Каждому ясно: не судьба. И королю, и дракону на роду написано что-то другое, а тебе, стало быть, кукиш с маслом.

Но когда идешь, идешь, и вдруг пузом в грязь - ну, причем тут судьба? Чья судьба? Грязи? Да ее по сто раз в день месят. Пуза? Да что тому пузу-то? Ну, отряхнулся, ну, выругался, и что с того?

И дальше идешь, только настроение испорчено. Идешь, и отряхиваешься постоянно...

Бывает так, что все вокруг против тебя. Казалось бы - ну, что ты сделал этой ветке? Зачем она хлестнула тебя по щеке, да еще так больно!

А самое странное - идешь после этого, и самому стыдно: зачем ты ее сломал? Росла она, и горя не знала. Нет, прошел ты под ней, ударился ею, да еще и сломал! Не одна тысяча веток сломана в жизни, почему же стыдно перед этой?

Бывает так, что посреди бела дня, прямо из-за дерева выходит тебе навстречу тот, кого меньше всего ожидаешь встретить, и сразу же понимаешь, что вот теперь - все.

Вот теперь - точно все.

Потому что если бы это были обычные какие-нибудь темные маги, то еще оставалась бы надежда вернуться, или что Учитель спасет....

А когда перед тобой стоит сам дон Руадан - то никакого возвращения не будет.

Выпьет ненавистный учитель всю твою силу - и не хватит ее на возвращение.

А выпьет, ибо куда тебе с ним тягаться, недоучка?

Марк вдохнул, прокляв тот миг, когда поддался порыву чувств, и отдал кинжал королевскому прислужнику. Сейчас было бы хоть какое-то оружие....

- Ты готов? - спросил его дон Руадан.

- Нет, - помотал головой Марк.

Хоть он был и не во сне, но все равно по-привычке не лгал учителю.

- Тем лучше, - дон Руадан поудобнее перехватил посох. - Вот теперь ты точно никуда не денешься. Слишком ты везучий.

Посох? Почему - посох? Это же просто палка! Он что, собирается его палкой забить? Ну, тогда долго ему придется стараться.

Марк очень хотел убежать. Очень-очень! Но его остановил даже не стыд, а простой житейский опыт. Он всем нутром понимал, что убежать - не получится. А погибать так глупо - просто... Просто глупо.

Да, будет больно, но придется потерпеть.

Поняв это, и приняв, он бросился вперед. Вампир ударил его посохом совсем легонько, как будто хотел остановить .Это даже не удар был, а так, толчок. Марк отбил его предплечьем, и бросился дальше. И этим ошарашил бывшего учителя больше, чем в свое время - огненной стрелой. В тот же миг шансы поединщиков уравнялись. Марк лез напролом, пытаясь не обращать внимания на удары палкой, а дон Руадан отбивался, что не приносило ощутимого эффекта. В конце-концов ему удалось подбил ноги, и Марк грохнулся, но тут же крутнулся на спине, зацепив носком вампира, и уронив уже его.

За посох схватились оба. И оба застыли, тяжело дыша, и глядя друг на друга.

- Как? - первым спросил дон Руадан.

- Что именно? - спросил Марк, выигрывая секунды отдыха.

- Как ты защищаешься? Я еще мог поверить, что твои необычайные способности помогают во сне. Но сейчас?

- А что должно было произойти? - Марк попытался ухватить посох и выдернуть их рук противника. Дон Руадан потянул на себя, и через сорок секунд Марк проиграл.

- А ты остался тем же самым... Все хочешь знать, любопытство тебя все-таки погубит...

- Любопытство. Но не вы! - Марк кинулся снова.

На этот раз вампир действовал посохом так, как надо. И буквально в три взмаха уложил Марка.

- И все-таки - я. Уж прости, конечно, но песок твоей жизни просыпался до конца.

- Ой, ладно, - Марк сел, не смотря на гудящую голову. - Вот хоть сейчас-то не надо про песок, а?

- Что "не надо"? - резко посерьезневший дон Руадан прекратил попытки убийства, и присел напротив. - Что "не надо"?

- Не надо заливать про песок! Я же видел, он не сыпется!

- Как "не сыпется"? Так Джонни не ошибся? Он сказал, будто ты ему говорил, что в часах песок не сыплется. Ты серьезно?

- А что, сыплется? - удивился Марк. - Я думал, все знают, что он не сыплется, и только прикалываются...

- Что делают?

- Ну, смеются, издеваются... В общем, шутят.

- Не сыплется... Тогда все понятно. Старый я олух... Вот почему....

Старый вампир поднялся, повернулся и пошел куда-то.

- Эй! - окликнул его Марк, вставая. - А что это было-то? Почему?

- Все ты хочешь, знать... - дон Руадан остановился. - Но я же добренький... скажу. Повезло тебе, дурачку. Я не властен над тобой, ты не принадлежишь этому миру. Отсюда и вся твоя сила... Не твоя она! Просто чужой ты... Несъедобный.

И ушел.

Марк взъерошил волосы и сел обратно на траву.

Вот так.

Чужой.

Несъедобный.

Имунная система мира в лице вампиров. Разумеется, в его мире подобного и быть не могло: раз нету магов, нету и магических паразитов. Точнее, возможно, когда-то были, раз сохранились легенды и о тех, и о других. А потом, возможно, взаимоуничтожились. Причем, возможно, маги кончились раньше, а вампиры еще некоторое время пытались паразитировать на родственных видах, но тоже долго не выдержали.

Вот и конец всем его ночным кошмарам. Конец многомесячному ужасу, доводившему до нервной дрожи, до желания пустить стрелу в ближайшие кусты. И как он кончился? Да так же, как и тогда с Лианой. Достаточно было пойти и встретиться с опасностью лицом к лицу. И оказалось, что проблема - надуманная, и самым серьезным противником был страх. Его страх. Придуманный страх. И будь дон Руадан хоть чуть попрофессиональнее - он бы выпил его страх, ибо страх универсален в любом мире, в любой вселенной.

Хотя, что он, Марк, знает о тонкостях бытия магического вампира? Дон Руадан - далеко не дурак, и опыт имеет вековой... Возможно, страх не так съедобен, как кажется. Ведь трусливых крестьян - навалом, да и среди благородного сословия трусов немало. А ищут только магов. Тех, кто умеет желать, и добиваться желаемого.

Нет, ну, все-таки! Как интересна устроена жизнь. Боишься, боишься... А оказывается, что боялся собственной страшилки! Интересно, он сбросил очередные цепи?

Марк встал, и отправился искать речку. В которой можно отстирать одежду, и смыть липкий пот недавнего ужаса.

Он присматривался на рынке к домотканым рубашкам, когда за спиной раздался знакомо недовольный голос:

- Вот ты где. Умаял же ты меня!

- Я? - обернулся Марк. - Меньше всего я хотел кого-то маять. Что на этот раз я не так сотворил?

- А это ты мне расскажи. Твой дракоша орал на всю вселенную так, будто тебя опять резали.

- Мой дракоша?

- Ну, да. Твой дракон Судьбы. Упирался, как мог, и орал. Что ты такого натворил?

- Учитель, поверишь ли - ничего! Кроме как... Ну, правда, да.

- Что "да"?

- Да встретил тут второго своего учителя....

- Которого из?

- Да этого... Ну... Дона Руадана.

- Ну, встретил. И что? Сдается мне, что ты его частенько встречаешь.

- А вы его знаете?

- Разумеется, знаю! И что?

- Ну, и он собирался меня убить.

- Аааааа! Ну... Надо же... Да, серьезно. Действительно, тут взвоешь... А почему не убил?

- Я оказался... несъедобным.

- Вот как? - маг удивленно поднял брови. - Интересно... Сам Руадан тебя сожрать не смог... Да.... Да, брат, своеобразно получается... И пока не проверишь, не узнаешь. Ладно, учту. А пока, раз уж ты мне попался.... Будешь экзамены сдавать!

- Я? Опять? А... А время на подготовку?

- Слушай, трус ты несчастный! Ты только что послал по адресу серьезнейшего в твоей жизни противника. С которым не каждый маг справится. И боишься каких-то жалких экзаменов!

- Да я это... - стушевался Марк, отодвигаясь подальше от лотков. - Я по привычке.

- Вот именно. А что там твой учитель по поводу привычек говорил? Поэтому хватит трусить, и приступай-ка, мил друг, к заданиям практическим. Щас пойдешь и стыришь кошелек.

- Что? - Марк чуть не упал от такого задания.

- Повторяю. Будешь выполнять задание на безупречность. Сейчас пойдешь, и украдешь кошелек. Как - меня не волнует. Жду тебя до захода солнца в трактире по выходу с рынка.

Вот это задание! Нет, понятное дело, что после жизни в лесном братстве проблема совести уходила на второй план. Принципиальных возражений от нее не последовало. Но вот техническое воплощение! Он же не карманник! Этому же годами учатся!

"Опять страшилка" - сказал ему внутренний голос. Неужели?

Конечно, - согласился сам с собой Марк. Учитель прямо сказал: Это задание на безупречность. Значит, он может это. Может? Может. Ну, и давай....

Как интересно меняется восприятие человека после принятия решения! Вот только что некая вещь казалась безумно сложной, почти невозможной. И сразу после этого - идешь, и делаешь. Марк и пошел. Пошел по рынку, примеряясь. Начал с малого. Там из корзины у тетки вытащил пару яиц, там с воза стащил рыбину... Примеривался и к карманам. Один раз чуть не попался, но сделал морду кирпичом, и хозяин, смерив презрительным взглядом незадачливого воришку, отошел подальше.

А потом понял.

Понял, потому что уже ощущал это состояние раньше. Понял, причем тут и безупречность, и экзамены.

Потому что внутри возникла цель. И тот человек, который двигался через толпу - он был обречен. Уже. Все уже свершилось, и Марк сейчас бы не вором, а простым исполнителем Судьбы. Это не оправдывало, не облегчало задачу, просто было фактом. И Марк никуда бы не делся, точнее, мог бы деться, но птица удачи пролетает всего один раз.

В чем состояла его удача - Марк не знал. И не собирался знать. Он пристроился за выбранным человеком, и когда тот сунул кошелек в карман, и нагнулся за товаром, просто сунул руку и достал кошелек.

Так же спокойно, как сделал бы это со своим.

И в этот момент понял, как выглядит безупречность изнутри.

- Дяденька, дяденька! - какой-то пацан теребил его жертву за руку. - А вот он у вас кошелек украл.

Доля секунды! Пока обворованный оборчивался, Марк шагнул назад, повернулся, и с независимым видом пошел меж рядом. Сделав небольшой круг, вернулся к тому же месту. На глазастого карманника, таким методом решившего избавиться от конкурента, не было и тени обиды. Но раз это событие произошло, то оно зачем-то было нужно.

Может, им нужно познакомиться?

А, собственно... Ведь не ради денег ему в руки попал этот кошелек?

- Случилось что-то, уважаемый? - подошел Марк к растерянному молодому человеку, обшаривающему толпу глазами, и непроизвольно шарящему в пустом кармане.

- Да обокрали, - со растерянной злобой ответил тот. - Вытащили кошелек прямо тут, и ведь только что тут был, да куда-то делся...

- Да, сочувствую... А как тебя звать, нищий?

- Я нищий? Ну, да, уже нищий... Хотя, не такой уж я нищий, - он вымучено улыбнулся. - Зовут меня Таркелом. Да зачем тебе это?

- Хочу тебя угостить, раз такая беда у тебя приключилась.

- Да не беда это, хотя и обидно... Нет, спасибо тебе, но отвечу отказом.

- Зря, - сказал Марк, отворачиваясь.

- Это почему это? - кинулся за ним Таркел, хватая за рукав.

- А вдруг я тот, кого ты ищешь?

- Ты? - Таркел, не выпуская рукава, зашел вперед, и оглядел Марка с ног до головы. - Не может быть! Ну, не верю я!

- Вот я и говорю, зря! - ответил недоумевающий Марк, пытаясь обойти препятствие.

- Ладно! Хорошо, идем!

"Что же я такого сказал?" - думал Марк, направляясь к указанному трактиру.

Войдя, он оглядел помещение, но Учителя не обнаружил. Еще раз огляделся, и еще раз...

Никаких следов. На миг Марк даже усомнился, в тот ли трактир зашел? Но возле рынка на углу был только этот.

Сзади грубо толкнули застывшего на пороге раззяву, и Марк отправился искать свободное место. Что же произошло? Ведь маг четко указал ему... Что-то случилось? Марк даже мысли не допускал, что Учитель мог его обмануть.

И тут же тяжело опустился на лавку, придавленный осознанием простой истины.

Не только мог, но и просто обязан был это сделать!

Ведь маг сколько раз ему объяснял, что обман - это величайшая магия. А то, что до этого ему удавалось обходиться без низкой лжи - так только потому, что кристальная правда являлась высшей формой обмана.

Что он там сказал? "Идешь учиться безупречности"? В чем эта безупречность будет состоять - не сказал. Правда, когда-то говорил, что маг всегда несет ответственность за свои действия. И за их результаты.

Вот они, результаты. Садятся напротив, и смотрят в глаза.

- Чо расселись? - раздался голос рядом. - Не баре, подавать никто не будет! А не хотите жрать - так валите отсюда.

- А и правда, - сказал Марк, вставая. - Не лучший это ресторан, пойдем отсюда.

И вышел, провожаемый взглядами.

Таркел последовал за ним. Ни слова не говоря.

На улице молчать стало уже в тягость, и Марк спросил спутника:

- А кого ты ищешь?

- Для начала того, кто спер мой кошелек.

- На, - Марк эффектно вытащил из кармана упомянутый предмет, и протянул Таркелу.

Глаза того надо было видеть.

- Ты....

- Я, я. Первого нашел. Дальше?

- Но зачем?!

- Тебе какое дело? Ты меня зачем-то искал? Вот, нашел.

- Да ты знаешь, каким трудом мне удалось... - Таркел замолчал.

- Раздобыть эти деньги? - ничуть не смутился Марк. - Так покажи, кому они достаются легко? И сейчас трудно, и через двести лет будет не легче.

- Чтоб бы еще понимал, - горько ответил Таркел. - Когда тебя от каторги отделяет всего лишь шаг, и вдруг тебя лишают последнего шанса....

Каторги? Он украл у человека последние шиши, и без них тот угодил бы на каторгу? Да уж... Развлечение ему устроил...

Кто?

Дракон Судьбы? Или Учитель? Ну, это если только они в сговоре... Однако, зачем ему попался этот парень? Какой урок он должен вынести из этой встречи?

Хотя, почему - он?

- Нам сюда, - сказал Марк, направляясь в подходящую, на его взгляд, забегаловку.

По дороге лихорадочно соображая, что делать? Что он должен сделать?

Сказать, что дальше все произошло помимо его воли - это соврать. Нет, Марк делал все сам. Но почему он делал именно так, и с чего в голову ему приходили именно эти идеи - он не знал.

Он вошел в едальный зал с такой наглостью и с такой важностью, что хозяин выскочил из-за своей стойки, устремившись навстречу гостям. Но Марк сделал эдакий вальяжный жест головой, и хозяин остановился.

Заняв свободный столик, Марк небрежно вынул золотой рулон, бросил его на стол, и приказал:

- Еды и вина.

И отвернулся.

По современным ценам на эту монетку можно было накормить всех, кто сейчас находился в зале. Разумеется, если это обычный трактир, а не ресторан "У Марка".

Золотого было жаль. Но не сильно - разбойничий опыт научил относиться к деньгам легко. Зато сейчас им принесут действительно вкусные вещи, и действительно хорошее вино.

В глазах Таркела плескалось непонимание.

- Ты... Или это тоже краденое?

- Почему обязательно "краденое"? Разве я вор?

- А мой кошелек...

- А разве я его у тебя украл?

- Но ведь попытался!

- А если бы это был не я, а кто-нибудь другой?

Таркел открыл рот, и закрыл его. Снова что-то хотел сказать, и снова не смог.

Принесли вино. Вино было очень хорошим - пилось легко, аромат был насыщенный, терпкий.

- Ты не так прост, как кажешься на первый взгляд.

- Вот и он так думает! - кивнул Марк на трактирщика.

- Так ты... Специально притворялся? Но, подожди... А деньги..

- Деньги - мелочи. Ерунда. Деньги вернутся - не сейчас, так потом. Зато трактирщик еще долго будет думать, что его посетил представитель королевской фамилии.

- Королевской?

- Ну, я не знаю, что он подумал, но судя по этому (Марк поднял кружку) - по меньшей мере. Я думаю, такое вино тут простым посетителям не наливают.

Таркел отпил, и посмаковал.

- Так ты - принц?

- Я? Нет, конечно! Я только притворяюсь.

- Притворяешься... Раскидываешь рулонами, к тебе трактирщик бегом бежит... А ко мне полчаса звать надо! Это - притворяешься?

- Конечно.

- А если вдруг он...

- Что?

- Ну, не поверит....

- И что?

- А вдруг он...

- Выдаст меня или начнет проверять? Да ну... Он же себя дураком не считает, правильно? Значит, считает себя умным. Такой умный - принца увидел, который замаскировался. Да ему и в голову не придет испортить мне маскарад! Так что мы ничем не рискуем.

Отдав должное мясу, Марк вернулся к обсуждаемой теме.

- Вообще, я не очень верю, чтобы ты так уж рисковал оказаться на каторге.

- Это почему? - обиделся вдруг Таркел.

- Слишком легко скинуть цепи, и очень много труда надо, чтобы в них попасть.

- Ты перепутал! Ты хотел сказать...

- Я не настолько пьян, чтобы путать такие вещи. Я сказал то, что хотел.

Марк отрезал еще кусочек мяса, и отправил в рот. Конечно, у него в ресторане готовили и получше. Но как давно он не питался хорошо приготовленной едой! Забытое блаженство....

Размышления прервал Таркел.

- Тебе хорошо рассуждать. Ты никогда не испытывал тягот, никогда не носил цепей... Не сгибался от свиста бича, сжимаясь, и облегченно вздыхая, когда удар достается соседу...

- С чего ты решил? - непритворно удивился Марк.

- А это видно. Это не вытравишь. Это въедается, я знаю это... И сколько лет учусь скрывать, а от взмаха все равно съеживаюсь....

Марк подумал. Вот оно что! Бывший каторжник. Возможно, беглый. Может, нет. Хотя, какая ему разница? Он сам-то.... Учитель содрал с него цепи властной и безжалостной рукой. И с тех пор лю

Оглядевшись, Марк сдвинул скамью назад, и облокотился на соседа сзади. Тот недовольно дернул плечами, но Марк сделал вид, что не заметил.

Дождался рывка за плечо, и уже в падении вызвал это ощущение.

Слабый свет факела, свист бича... Конечно, он никогда не был настоящим каторжником.

- Господин! Не бейте! Я не нарошно!

Интонации были те самые. Побитой собаки. Неизвестно, что там собирался делать этот детина с обидевшим его пьяницей, но он остановился. А Марк хватал его за руку, стоя на коленях, смотрел в глаза, и умоляюще приговаривал:

- Пожалуйста, не бейте! Не надо! Не бейте....

Все тише и тише. И так жалостливо...

- Пшел вон, ублюдок!

Марк встал, поддернул штаны, и сел на свое место. Подмигнув растерявшемуся Таркелу.

- Ну, как? Не вытравить?

- И это... Ты тоже... Притворялся?

- Как тебе сказать... Наверное, нет. Я не притворяюсь. Я живу. Когда я раб - я раб до такой степени, что нет такого дела, за которое я не умру ради хозяина. Когда я принц - я готов расшвыриваться золотом и приказывать - и мои приказы выполняются. Я могу быть даже карманником, как ты помнишь....

- Так здорово.... Вот бы и мне так же!

- Легко. Сейчас ты встанешь, пойдешь к нему (Марк кивнул себе за спину), и скажешь ему, кто я такой.

- Что сказать?

- Кто. Я. Такой. Ты понял? Встал и пошел!

- Я...

- Не думай! Не размышляй! Встал и пошел! Ну?!

На Таркела смотрел принц. Властное лицо, уверенный прищур.

- Ну?

Марк посмотрел, как Таркел обходит его, и хлебнул вина. Что он творит? Зачем?

И прислушался к тому, что происходит сзади.

- Любезный, - донеслось сзади, но тихо-тихо. - Как вы относитесь к подземельям и палачам?

Потом раздался шум, возня, и тихий голос Таркела:

- А вы знаете, кто сидит у вас за спиной?

Марк мельком оглядел зал: после его душевного выступления на них поглядывали, и сейчас некоторое количество едоков замерло, глядя на происходящее. Марк сделал рукой успокаивающий жест, и часть вернулась к своим тарелкам.

Впрочем, это могло быть на руку.

Все могло быть на руку, главное - правильно этим воспользоваться. Сегодня Марк чувствовал кураж. Поэтому перегнулся, и хлопнул соседа сзади, перед которым только что прилюдно унижался, по плечу.

- Иди сюда.

Тот пересел. Вернулся и Таркел.

- Спасибо тебе, - проникновенно сказал Марк.

- Да за что? - в голосе парня не осталось и следа гнева. Теперь там было смущение и растерянность.

- Ты очень помог короне, - серьезно и внушительно сказал Марк. - К сожалению, никак нельзя раскрывать, кто я такой, поэтому пришлось вот так изображать... А ты мне подыграл. Хвалю. Нет, стой! Никаких поклонов и так далее. Просто сидим, разговариваем... Почему бы благородным донам не поговорить, так?

Детина утвердительно кивнул, совсем растерявшись.

- Ну, и отлично. Сейчас ты спокойно пересядешь на свое место... И будешь охранять мне спину. Чтобы с той стороны никто не подошел. Возможно, что все будет хорошо, и мы разойдемся тихо-мирно. А пока - иди.

И Марк спокойно повернулся к Таркелу.

- Понял, как это работает?

- По... Понял... А что же я...

- А ты должен запомнить вот то ощущение, с которым шел туда. Когда ты не знал, что делать, как делать.... Но знал, что должно получиться. Каждый раз, когда ты не знаешь, что делать, делай что-нибудь. Главное - видеть цель, верить в себя, и... И не замечать препятствий!

Расставаясь с Таркелом и мысленно проживая все то, что с ним только что приключилось, Марк невольно вспомнил преподавателя по математике еще там, в Москве. Который частенько говорил: "Лучший способ понять самому - объяснить другому".

Он был абсолютно прав. Сейчас Марк гораздо лучше осознавал то, чему пытался научить его Учитель. Действительно, вот оно как! Просто берешь, и делаешь. А оно получается.

Так просто!

И так сложно....

Потому что постоянно мешаешься сам себе. Постоянно пытаешься сделать так, как велит неуклюжий разум, и получается соответственно...

Ну, что ж! Пойдем жить дальше, по собственным заветам!

А вокруг лежал целый мир. И не смотря на множество событий, произошедших с ним, Марк почувствовал, что по-прежнему не знает, что ему делать дальше?

Полная свобода равна абсолютной ненужности. Когда тебе доступны все пути разом - то ты не можешь выбрать ни один из них, так как выбор немедленно перечеркнет свободу. Выбрав любой из путей, ты автоматически отказываешься от всех остальных. Бедный Проводник, несладкая у него работа.

А что делать ему, Марку? Дон Руадан (опять он!) рекомендовал менять привычки. Как ни странно, ненавистный вампир въелся очень глубоко, постоянно всплывая со своими наставлениями, которые, к тому же, оказываются правильными.

Будем менять привычки. На что?

А чем живет основное население страны? Даже не так - воообще этого мира? Основное население добывает себе пропитание. Пока что Марку везло, и кормили его другие (или он сам кормил других). Почему бы и не попробовать себя простым сельским работником?

Очень простая, немудреная жизнь. Без магов, вампиров, королей. Зато надежно, всегда есть что пожрать, с кем пообщаться.... Девки, опять же, сельские не слишком отягощены нравами, и сказывают, что на летние праздники по селам вообще разврат творится...

Он ничего не умеет? Ну, неправда. Не может маг его уровня, прошедший обучение у вампиров, ничего не уметь.

Остается мелкий-мелкий вопрос.

Что скажет на это Дракон Судьбы?

Дракон ничего не сказал. Вообще. То ли все происходящее его устраивало, то ли очередной выбор Марка полностью ложился на его ответственность.

И маг-вампир окунулся в сельскую жизнь.

Которая тоже оказалась очень и очень непростой.

Никто не спешил нанимать бродягу на работу, доверяя ему, фактически, собственную жизнь. Оставишь такого ночевать - а утром проснешься с перерезанным горлом. Ну его! Лучше прогнать от ворот, оно спокойнее будет.

Марк не расстраивался, привычно окунувшись в отрешенность. Дважды совершенно неожиданно везло, и его пускали к себе на ночь вдовушки. Марк с благодарностью вспоминал единственный урок Мартына, и пользовался случаем на все сто. Но жить у вдовы ему совершенно не улыбалось (почему - он и сам не мог объяснить), и шел дальше.

Бывало, что его нанимали разово на спешные работы - починить ворота, привезти песку, накосить сена, расплачиваясь только едой. Марка это устраивало. Он вообще поражался тому, как отрешившись от любых желаний, можно получать удовольствие от текущего состояния дел.

Когда ничего не хочешь, то устраивает все. Можно с равным удовольствием спать на роскошной постели с крестьянкой, на сеновале, или под деревом. Можно поесть хлеба с молоком, борща, или жаркого с кашей - или остаться голодным. Когда нет критериев - все происходящее может доставлять равное удовольствие.

Это было очень счастливое время. Марк непроизвольно вспоминал самые первые дни обучения у Учителя: он заставлял его описывать все ощущения, которые только испытывал. Сейчас это получалось автоматически. Точнее, что-то внутри просто отслеживало текущее состояние, без напоминания. Прекрасный внутренний контролер. Тот самый, наверное, который и пытался разбудить Учитель, когда заставлял знакомиться со своим телом.

Сейчас знакомство вышло на новый, принципиально новый уровень. Сейчас Марк видел. Обонял. Чувствовал. Он знал, что запахи вокруг - настоящие, и учился ими пользоваться. Если пахло грозой - надо было искать укрытие. Если пахло цветами - надо было ловить наслаждение. Если пахло бедой - надо было просто встать, и пойти дальше. Сейчас косьба из нудной и унылой обязанности превращалась в пару часов восторга, а вечерняя еда из стремления заткнуть голод становилась тончайшим наслаждением.

Мир нравился Марку, и было очень похоже, что это взаимно.

В один из дней бродяга-разнорабочий наткнулся на зрелище необычное, и явно не предназначенное для чужих глаз.

До замка, поднявшего свои шпили над деревьями, было еще очень далеко. И вдруг возле самого края леса - заборчик. Низенький, затейливо изукрашенный - явно не от врагов, а исключительно удовольствия ради. Хозяин замка был не просто богат, а сказочно богат, раз позволял себе такую роскошь.

За заборчиком была лужайка с несколькими далеко отстоящими друг от друга деревьями. Посреди ровной, густо застеленной травой лужайки учитель наставлял нерадивого ученика.

Марк не слышал отсюда слов, но того, что было видно - вполне хватало. Сухонький пожилой наставник полусидел, опираясь на какую-то высокую подставку, а перед ним длинный юнец, с едва пробившимися усиками, осваивал нелегкое искусство фехтования мечом.

Он раз за разом повторял движение, и даже издалека было видно, как ему скучно, неохота, и вообще надоело все.

А вот отпускающий редкие комментарии наставник был неощущаем. Настолько, что Марк непроизвольно напряг вампирские способности. Если бы не редкие движения головой и губами, то можно было бы спутать его со статуей. Но не потому, что он был каменно неподвижен, а только потому, что у него не было никаких эмоций по поводу своего ученика.

Эмоций?

Марк вызвал внутреннего инспектора. Он чувствует чужие эмоции? Нет, если закрыть глаза, то никаких внешних раздражителей не появляется. Если стоять, закрыв глаза, то вообще непонятно - есть там кто-то на полянке, или нет? И что делают?

Зато если открыть...

Глядя глазами Марк явно видел больше, чем раньше. Просто потому, что увидел, как изменилось настроение ученика, переходя в гневное, и что его учителя это забавляет.

Чуть-чуть.

Ровно настолько, что бы высказать что-то неприятное, так как юноша вдруг махнул своим мечом, и....

Нет, не бросил. Но вогнал в ножны. И чуть отвернулся.

Марк перескочил через заборчик, и направился к ним.

- Добрый день, уважаемые... - он зачем-то на восточный манер сложил руки перед грудью, и поклонился.

И немало удивился, когда абсолютно равнодушное изваяние наставника вскочило, и поклонилось ему в ответ.

Особенно удивился тому, что обратил внимание на качество этого поклона. Старичок поклонился мастерски. Идеально. Марк не нашел бы слов для описания, но точно был уверен, что поклон получился отточенным, выверенным, и что он это заметил.

- Я прошу у вас прощения, мастер, я случайно подсмотрел за тренировкой, я не должен был... Позвольте мне попробовать, мастер?

- Попробуйте, юноша, - ответил наставник доброжелательно, делая широкий жест.

Марк повернулся к ученику, и отметил, как напряглись у него губы, когда он протягивал ему ножны, подавая меч.

Рукоятка удобно легла в ладонь. Все-таки хороший меч от плохого отличается всем: и весом, и ощущением, и даже тем, как он лежит в руке. Вот просто чувствуется, насколько этот меч - хорош. И явно, что это всего лишь тренировочный, кто бы ему дал коснуться прославленного или просто боевого меча!

Внутри все холодно сжалось. Дыхание автоматически стало правильным, ровным. Внутри потекли осязаемые ручейки, раздвигая плечи, сгибая колени.

Марк взял меч так, как ему казалось со стороны.

- Локти ближе, - бросил наставник. - Чуть вперед.

Марк поправил стойку, покачался, пытаясь поймать ощущение. Вроде бы - поймал.

- Не центр, но самый кончик, - сказал наставник.

А Марк понял. Не разумом - ибо сказано было не разуму. Тело чуть качнуло локтями, проверяя баланс клинка. И неловко взмахнуло руками, пытаясь начертить дугу самым кончиком меча.

- Выше и резче, - прозвучала команда. - И зад не отклячивай, ты не лошадь.

Зад? Марк попробовал взмахнуть мечом еще раз, и понял, что имелось ввиду. Действительно, задница вихляет. А почему? Слишком вперед наклонился? Чуть присесть, и еще один взмах...

Сзади раздался смех. Обидный, издевательский... Это смеялся пацан, у которого получалось ничуть не лучше.

- Скажите, мастер, - обратился Марк к наставнику. - А что предполагается делать этим ударом?

- Ты можешь разрубить горло под шлемом. Или выбить чужой клинок. Или вернуть равновесие.

Марк кивнул, и снова взмахнул. А так? А еще раз?

Раза с десятого он понял. Повторил движение, и повернулся к учителю. Встал ровно, опустив меч вдоль бедра, потом присел, поднял клинок на уровень плеча, и продемонстрировал взмах. Так, как ему нравилось. Так, как казалось - правильно.

- Сойдет, - кивнул старый мастер. - Не идеально, но неплохо для первого раза. А теперь верни оружие, и беги отсюда.

Марк протянул оружие юнцу, одумался, и протянул плашмя. Посмотрел на обоих, и только тогда сообразил: взял меч за лезвие, протянув рукоятью вперед.

Еще раз поклонился обоим, и...

И побежал.

Он собирался уйти, не теряя достоинства, но учитель приказал ему бежать, и Марк почти не раздумывая выполнил последнее распоряжение.

Вслед ему смотрели две пары глаз.

- Почему ты разрешил ему взять меч, Бриан?

- Этот человек не осквернит меча, сэр. А вам полезно посмотреть, как выглядит обучение со стороны.

- Ты знаешь его, Бриан?

- Нет, сэр. Но знаю, что нам невероятно повезло. И вам, и мне.

- Почему? Кто он?

- Нас сегодня посетил великий маг. Вы же видели, баронет, что человек этот не умеет держать меч. Он не знает правил обращения с оружием. И за четверть часа он освоил то, что вам не дается уже неделю. Если бы мне дали в обучение его, а не вас, то через полгода у вашего папеньки был бы самый лучший боец и охранник.

- Но у тебя задание выучить меня, а не его!

- Совершенно верно, сэр. Разница между вами и ним в том, что он - хотел. А вас приходится заставлять. Итак, в стойку, пожалуйста. И учтите, что на освоение этого приема требуется только чуть-чуть желания, и четверть часа времени.

А Марк, покинув гостеприимную площадку, все никак не мог избавиться от зависти. Ему хотелось иметь меч! Желательно - такой же. А может быть - даже вот этот самый. У юнца явно есть и получше. А этот, тренировочный, взять бы себе. Неизвестно - зачем. Просто так. Носить под рукой, гладить рукоятку... Тренироваться. С таким мечом тренироваться - это же просто счастье какое-то!

Может, у тебя судьба стать великим воином? - спросил кто-то внутри. Марк подумал минутку над этим, и решил, что - вполне возможно. Почему бы и нет? Хотя, для того, чтобы стать великим воином - нужно повернуть назад. Вернуться, упасть в ножки вельможному сынку, упросить, хоть туфли целовать, но взять на службу.

И поздним вечером, после работы - тренироваться вот с этим. Марк был уверен, что наставник фехтования обязательно возьмется его тренировать.

Но не сбавил хода, и не изменил направления.

И где-то через час вышел на проезжую колею, на которой его и догнал другой наставник.

- Надо же! Кого я вижу? Наконец-то ты впереди меня!

- Учитель? А это что-то значит?

- Ничего, кроме того, что ты, наконец, взялся за ум. Наконец-то все то, чему я тебя учил, начинает действовать.

- Не только вы, Учитель. Много кто. Я иду, и учусь у всех по дороге. Это правильно?

- Ты меня спрашиваешь? А сам-то как думаешь?

- Я просто не знаю, можно ли делать так, как я? Я ищу вас, а в это время меня мучают вопросы. Чешутся, как говорил один персонаж в одной книге... Я их задаю другим, и получаю ответ.

- Так что тебя не устраивает?

- Но они же могут ошибаться? Вдруг они соврут, или скажут полную чушь?

- Я тоже могу говорить полную чушь. Не знал?

- Ну, вы - другое дело... У вас и чушь магическая...

- Дошло наконец... А другие чем отличаются? Магия - это когда что-то возможно и невозможно одновременно. Ты можешь спрашивать о чем угодно и кого угодно. Если тебе нужен ответ - ты его получишь, будь это я, звезды, гадалка, или хоть вот этот конь. А если он тебе не нужен - то ответ можно разжевать и всунуть тебе в рот, но он не принесет никакой пользы. Так что спрашивай, мальчик мой, спрашивай.

Марк чувствовал, что от счастья его сейчас просто разнесет на кусочки. Что может быть лучше? Все еще лето, прекрасная погода, дорога, он идет по ней с Учителем, разговаривая о мировых проблемах, а рядом, делая вид, что объедает траву, трусит гнедой конь.