Лауреат будущей премии порывисто исписывал нотами листок за листком. Репортажик бегал по холодному кубрику и хлопал себя рукой по голове:
— Я его прославил! Я первый сообщил о зимовке! А он меня — учить «Навигацию»! — и Репортажик хлопнул себя ещё и учебником.
— Так это ты сообщил? — спросил Барьерчик.
— Я! — Репортажик похлопал ладонью по висевшему на груди фотоаппарату.
— А как же ты о зимовке узнал?
— Я сам видел. — Репортажик показал пальцем вниз.
— Откуда?
— С самолёта!
— С самолёта? — Барьерчик горько засмеялся. — Он видел с самолёта, а мы тут лови собак и жуй компот из камбалы!
И к удивлению задравшего голову Репортажика, курсант ударил учебником по столу:
— Тогда учи «Навигацию»!
Смущённый Репортажик захлопал ресницами, присел на край кефирного ящика, а Барьерчик, вышагивая метр туда, метр обратно, воскликнул:
— Люди совершают кругосветку, воюют со штормами, а мы из-за этих банок-бутылок, — он посмотрел на Репортажика, — сидим среди дурацкого льда в этой каморе! — Он ткнул сапогом в звякнувший ящик.
— Ну, мы тоже совершаем кругосветное плавание или кругосветный полёт, — сказал начальник.
— Мы — кругосветное плавание? — Барьерчик с сожалением взглянул на него.
— Да! — сказал начальник. — Совершенно точно! Каждый из нас в сутки совершает кругосветное путешествие — с кораблём, или с домом, или с кроватью. Мы и сейчас с льдиной и «Светлячком» совершаем оборот вокруг Земли — в двадцать четыре часа. И не такое уж это маленькое плавание. — Глаза начальника вспыхнули. — Дело только в том, что за это плавание мы успеем сделать. Один двадцать четыре часа проспит, другой — напишет песню. — Он нарисовал в воздухе пальцем музыкальный ключ. — Один сделает глупость, другой — открытие. Один кого-то предаст, другой — спасёт человечество. Один решит мировую проблему, а другой — не выучит дважды два. И всё это в двадцать четыре часа! Только нужно чувствовать, какое это важное плавание, и быть толковым капитаном! Слышите, как мы быстро плывём?
Начальник прислушался.
Барьерчик тоже загорелся. Ему показалось, что он видит бег звёзд, слышит, как летит «Светлячок», как вместе с ним летит вокруг Земли остров Камбала. Ему почудился невероятный полёт океанского ветра.
Но через минуту Барьерчик угас и усмехнулся.
В кубрике была тишина. Слышалось грустное звякание бутылок и какие-то быстрые удары, будто по льду, с пыхтением, в несколько рук били ломом.
— Вот мы и плывём с этой дурацкой льдиной, сказал Барьерчик. — За двадцать четыре часа мы при помощи этого друга, — он кивнул на корреспондента, — наделали столько глупостей!
— Но я не знал, что можно выбраться. Я немедленно напишу статью. Я докажу! — И Репортажик стал искать в кармане авторучку.
Удары за бортом стали сильней и чаще. Барьерчик хотел выглянуть в коридор, но дверь оказалась запертой.
— Нашёл первоклассников! — сказал Барьерчик. — Посадил под замок. Еще без обеда оставит! — И курсант стукнул в дверь кулаком.
Но начальник вскинул вверх палец: «Тихо!»
— Вы что, боитесь? — удивился курсант.
— Я — боюсь?! — сказал начальник, но вдруг снова замахал руками и прислушался. — Тихо, тихо! — попросил он. — Получается настоящая песня! Сначала будет про бурю, про ветер — как у Дунаевского, а потом… потом вот так. — И он пропел:
Только нужен инструмент.
— Инструмент? — Барьерчик подумал, выставил на стол десяток кефирных бутылок и с усмешкой постучал по ним карандашом.
— А что?! — начальник быстро расставил их в каком-то порядке, провёл пальцем по горлышкам и, постукивая то по одной, то по другой, стал напевать бодрый мотив.
Начальник напевал. Барьерчик прислушивался. А рядом сидел Репортажик и, хлопая себя по голове, причитал:
— Ах, я дурак! Вот дурак!
Это, кажется, были те самые слова, которые уловил незаслуженно обиженный Морячок.
Звучали эти слова в кубрике «Светлячка» так громко, что заглушали удары лома и крики на льдине, где Плавали-Знаем, Васька и Уточка строили ледяные укрепления.
А в кубрике стоял Барьерчик и смотрел то на ящик из-под кефира, то на иллюминатор так решительно, будто наконец задумал взять самый главный барьер если не в жизни, то в двадцатичетырёхчасовом кругосветном плавании, которое он совершал на борту «Светлячка». Как ни странно, слова начальника запомнились и тревожили, а его мелодия, ещё до конца не ясная, начинала звучать и призывала действовать.
Но вдруг курсант перевёл взгляд на дверь: внимание его привлёк всё приближающийся шум.
ПЕРВАЯ ПОБЕДА ПЛАВАЛИ-ЗНАЕМ
Полночи Плавали-Знаем ходил по баку «Светлячка» в своём полярном тулупе, качал головой и цедил сквозь зубы: «Захотели отнять славу! Ну нет, этот номер у них не пройдёт. Не выйдет!»
Наконец капитан отозвал в сторону Ваську и стал с ним шептаться, кивая то на клюз, то на лежавшую у ног доску.
— Во! Вот это придумано! — захохотал в ответ Васька и показал большой палец.
Но тут нос его повернулся сам собой, вытянулся по ветру, и собаки тоже быстро задёргали ноздрями. Со стороны океана крепко запахло украинским борщом с помидорами и котлетами в соусе! Пахло так вкусно, что собаки сделали колечком хвосты, будто говорили: «О!»
«Так! Думают взять на борщ!» — усмехнулся Плавали-Знаем и, сдёрнув шапку, стал отгонять от себя ветер. Скоро он увидел силуэт приближающегося парохода, на носу которого рядом с Буруном стоял растрёпанный Борщик и. размахивая поварёшкой, кричал:
— Супчик! Супчик!
И из открывшейся двери камбуза раздалось радостное и удивлённое:
— Борщик!
Борщик подпрыгнул:
— Жив, Супчик?!
— Здравствуй, Борщик! — Счастливый Супчик махнул колпаком.
Перекличку друзей заглушил хриплый голос Буруна:
— Принимай буксир!
И тогда-то в ответ прогрохотало на весь ледяной остров знакомое всем «Плавали! Знаем!».
Уточка, подхватив буксир, протащил его по льду, подал Ваське, тот, весело подмигнув Плавали-Знаем, вместо того чтобы надеть трос на чугунную тумбу, зацепил его за валявшуюся на палубе доску и лихо махнул Буруну: «Давай!»
— Самый малый! — прогремел в темноте голос Морякова.
Трос стал натягиваться, и плутоватые физиономии Васьки и Плавали-Знаем тоже потянулись вперёд.
— Сейчас, сейчас, — прошептал Васька.
И в тот миг, когда Плавали-Знаем в азарте наклонился посмотреть, как слетит канат, доска взвизгнула и, разорвавшись пополам, тяпнула его по макушке, а Ваську по лбу.
![Мореплавания Солнышкина pic_113.png](https://litlife.club/books/261728/read/images/pic_113.png)
— У! — завыли они в два голоса и завертелись волчком.
Но, увидев, что «Даёшь!» уходит в море, утаскивая за собой канат, переглянулись и, потирая лбы, закричали:
— Ура! Первая атака отбита!
Правда, Васька вздохнул и растерянно замигал: такие вкусные запахи уплывали…
Запахи уплывали, бобики жалобно взвизгивали, и Васька качал головой: «Двенадцать блюд! Десять баллов». Но Плавали-Знаем, хотя и его аппетит заводил бодренькую пластинку, торжествовал: «Атака отбита! Крепость выстояла!»
Он даже замурлыкал песенку, которую напевал когда-то в молодости:
Спустившись в столовую, Плавали-Знаем расстегнул тулуп и, ухарски бросив на стол шапку, крикнул:
— Супчик, «Крепыша»!
— Кончился, — Супчик взмахнул поварёшкой.
— Ну, клади «Малыша»!
— И «Малыша» съели, — язвительно сказал Супчик, но с долей огорчения. Конечно, бывалый кок оставил кое-какие запасы на всякий случай, но, заглянув в кладовку, всплеснул руками: он нашёл там только отпечатки кошачьих лап.