Моряков тоже нахмурился и потёр ладонью затылок:
— Эх, Мирон Иваныч, я и сам жалею. Но ведь чего не случается!
Он хмуро выглянул в иллюминатор, потом улыбнулся и хлопнул в ладоши:
— А знаете, кажется, всё складывается неплохо!
Несмотря на все события, океан сверкал. Солнышкин красил палубу, Перчиков чинил транзистор. А к друзьям, описывая круги, робко приближался Пионерчиков.
«ТАК ЭТО ВЫ?» — КРИЧИТ ПИОНЕРЧИКОВ
Пионерчикову начинать разговор с извинения было неудобно. Он несколько раз потёр ухо, потом посмотрел на море, на Солнышкина, на Перчикова и глухо спросил:
— Что это за эксперимент вы там устроили, из-за которого меня чуть кондрашка не хватила?
— Сначала надо спрашивать, а потом лезть, — сказал Солнышкин.
— А человеку некогда голову от бумажек поднять, — сказал Перчиков и ввинтил в приёмник шурупчик. — А то кто же красивые слова и законы будет придумывать?!
Это замечание задело Пионерчикова.
— Если бы вас волновали пионерские дела, вы бы об этом тоже думали, — сказал он.
— Вы думаете, только вы были пионером? — усмехнулся Солнышкин.
— Во всяком случае, я был председателем совета отряда, — вспыхнул задетый за живое Пионерчиков.
— Ну зачем же так скромничать? — заметил Перчиков.
— Скромничать?
— Конечно, вы умаляете свою роль. Вы ведь были председателем совета дружины, — подмигнул радист.
— А вам откуда известно? — спросил Пионерчиков. Это было действительно так, но хвастать было не в его привычках.
— А вы меня как-то вызывали на совет, — сказал Перчиков и ввинтил ещё один шурупчик.
— Не может быть! Я вас раньше и не видел.
— Видели! — сказал Перчиков. — Просто не замечали. Некогда было. А я вас ещё клюшкой по носу на хоккее съездил, на «Золотой шайбе».
— Так это вы! — воскликнул Пионерчиков и бросился к Перчикову: — А что же вы не признавались?
— А вы бы обиделись, — сказал Перчиков и, замигав, посмотрел на Пионерчикова.
Но какие могли быть обиды! Посреди океана встретились два земляка, два товарища. Попробуйте сами встретить среди океана однокашника, да ещё такого, который съездил тебя когда-то по носу клюшкой, и вы поймёте, какое это счастье! От радости Пионерчиков сел на выкрашенную Солнышкиным палубу. Солнышкин отбросил кисть, Перчиков отставил приёмник. Все недавние недоразумения были забыты. И Пионерчиков сказал:
— А бумажки — это и вправду ерунда! Но ведь охота придумать такие слова, чтобы всем захотелось сделать что-то хорошее, а может быть, и совершить подвиг.
Солнышкин давно без всяких слов мечтал совершить настоящий подвиг, но сказал:
— А ты бы написал стихи.
Пионерчиков пожал плечами. Поэтом становиться он не собирался. Во-первых, на земле и так много поэтов, а во-вторых, он вовсе не хотел, чтобы его ругали школьники, которым зададут учить лишнее стихотворение из «Родной речи». Напечатают, а потом отдувайся на каждой улице!
А в общем, им всем было очень хорошо. Небо синело без единого облачка. Солёный ветер овевал лица друзей. Они мечтали о подвиге.
И в это время далеко-далеко, у горизонта, двадцатью градусами ниже экватора, появилось маленькое пятнышко.
— Остров! — крикнул Солнышкин.
— Нет, — сказал Перчиков, — это облако.
— Человек за бортом! За бортом человек! — закричал Пионерчиков и, с трудом оторвавшись от крашеной палубы, бросился в рубку.
МИСТЕР ПОНЧ, ЧТО ЗА ВСТРЕЧА!
Это было невероятно. Среди пустынных волн Индийского океана ясно обозначилась фигурка, размахивающая руками.
Перчиков в отчаянии схватился за голову: где-то неподалёку случилось кораблекрушение, и он не принял сигнал SOS! А Солнышкин метался по палубе. Настоящий аврал, настоящее кораблекрушение!
Всё короче становилось расстояние до потерпевшего, и Перчиков с недоумением поворачивался к Солнышкину, а Солнышкин к Перчикову.
Навстречу им бежал по волнам маленький аккуратный плотик под белым треугольным парусом. Впереди паруса, в креслице, сидел коричневый старичок и, положив ногу на ногу, приветливо помахивал шляпой. В правой руке он держал бамбуковую удочку, на которой висел большой кусок солонины.
На висках старичка сверкала морская соль, на ногах блестели надраенные ботинки. И — поразительно! — его плотик бежал против ветра и против течения…
Но это было ещё не самое удивительное.
Необычный мореход поравнялся с судном. Друзья ответили на его приветствие и ахнули, а Солнышкин даже выронил за борт кисть: плотик тащила в упряжке огромная акула. Кусок солонины манил хищницу, и подгонять её не было никакой надобности. Стоило отвести в сторону приманку, и рыба меняла направление вслед за ароматным куском.
Трижды описав возле судна круг, плот подпрыгнул и остановился.
На борту «Даёшь!» уже толпилась вся команда. И теперь посмотреть на странного мореплавателя торопился капитан Моряков. Но едва он подлетел к борту, как протянул вперёд руки и воскликнул:
— Мистер Понч, что за встреча!
— Мистер Моряков! — привстал от удивления старик и так дёрнул удочкой, что едва не улетел следом: акула прыгнула за мясом.
![Мореплавания Солнышкина pic_78.png](https://litlife.club/books/261728/read/images/pic_78.png)
— Поднимайтесь же к нам! — торжественно пригласил Моряков и протянул Пончу руку.
— Не могу, — сказал мистер Понч, показывая на упряжку.
Без него акула утащила бы плот или сбежала сама, а рисковать плотом, таким «рысачком», ему, конечно, не хотелось.
— Везёт же нам на встречи! — сказал Моряков.
— Да, — усмехнулся Понч. — помните, как мы с вами встретились за мысом Доброй Надежды? Это, кажется, было лет двадцать назад.
— И при каких обстоятельствах! — заметил Моряков. — Вы плыли, кажется, на последнем бревне плота.
— О да! — сказал старичок и улыбнулся. — Мистер Борщик угостил меня тогда прекрасным салатом!
Польщённый Борщик гордо посмотрел на всех и тут же выбрался из толпы.
— Я помню, — сказал Моряков, — вы предприняли тогда плавание с очень интересной целью.
— О, я просто доказывал, что в пятьдесят лет можно совершить кругосветное плавание в одиночку, — вспомнил мистер Понч.
— Ого! — сказал Солнышкин и, навострив уши, придвинулся к самому борту.
— А помните, как мы встретились с вами десять лет назад? — спросил Моряков. — У берегов Южной Америки?
— Конечно! — воскликнул мореплаватель. — У мыса Горн! Ещё бы! Мистер Борщик угощал меня тогда щами! — И он так сладко вздохнул, будто не было ничего на свете вкуснее, чем щи, приготовленные Борщиком десять лет назад.
— Кажется, вы тогда тоже доказывали что-то очень интересное? — припомнил Моряков.
— О да! — сказал Понч и быстро приподнял удилище, потому что из воды слишком высоко высунулась акулья морда. — О да! — повторил он. — Тогда я доказывал, что можно совершить одиночное кругосветное плавание в шестьдесят лет. — И он отодвинул ногу: акула уже начинала пожёвывать башмак.
— Вот это да! — застонал Солнышкин. — Вот это жизнь!
Он уселся на борт и свесил вниз ноги. Солнышкин решительно был готов перебраться юнгой к старому мореплавателю! Но Перчиков ревниво посмотрел на него и втянул на палубу. Радист сделал это очень вовремя, потому что лошадка мистера Понча начала резво менять направление.
— Теперь всё понятно! — Моряков повёл могучими плечами. — Сейчас вы доказываете, что все океаны можно пересечь и в семьдесят?
— Вы угадали, мистер Моряков! — поклонился Понч.
— А куда же вы сейчас держите путь?
— К острову Тариора.
— О! — воскликнул Моряков. — Так мы идём туда же. Давайте мы вас немного подбросим, вы отдохнёте.
— Что вы! — закачал старик головой так, что с висков на ботинки посыпалась тонкая морская соль. Он аккуратно сдул её. — Это уже не будет считаться одиночным плаванием!
— Но ведь это совсем немного, — попробовал убедить его Моряков.
— Честность — до дюйма, — строго сказал Понч и посмотрел в глубину, как там ведёт себя его живая машина…