Переезд прошел безо всяких приключений. Сплошной туман то и дело сменялся мелкой изморосью, им пришлось спуститься на нижнюю палубу в поисках места, где бы не было курильщиков и где можно было спокойно присесть и отдохнуть. Почти весь переезд Келли и Джеффри провели над записной книжкой Трента, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку, но все их поиски оказались тщетными.
Единственное имя, которое привлекло внимание Джеффри, было Мэтт. Оно значилось под буквами «Дс». Джеффри заинтересовало, не этот ли Мэтт оставил сообщение Тренту, когда он был у него в квартире в первый раз? Код города Мэтта был 314.
— Слушай, а где это 314? — спросил он у Келли.
Келли не знала. Тогда Джеффри обратился к Сейберту, просматривавшему очередной медицинский журнал. Зная, что поездка займет у них немало времени, он взял их с собой целую кучу.
— Миссури, — сразу ответил Сейберт. — Моя тетя живет в Сент-Луисе.
Когда они прибыли в Виньярд Хэвен, самый большой населенный пункт на острове Мартас Виньярд, то не откладывая направились в похоронное бюро Боскоуэни. Благодаря тому, что Сейберт не поленился заранее предупредить директора бюро по телефону об их визите, Честер Боскоуэни уже ждал их.
На вид Честеру было далеко за пятьдесят — полный, малоподвижный, с багрово-красными щеками, будто выкрашенными специальной краской. На нем был темный костюм и жилетка, из кармашка которой свисала цепочка для часов. Вел себя директор похоронного бюро как-то слишком подобострастно. Когда Джеффри, по совету Сейберта, протянул ему несколько сот долларов, тот схватил их с жадностью голодного пса.
— Все уже готово, — прошептал он с таким видом, как будто за окном шли похороны. — Я встречу вас прямо на месте.
Келли, Джеффри и Уоррен поехали в Эдгартаун. В отеле Келли и Джеффри записали как мистера и миссис Эверсон.
Единственной проблемой оставался могильщик Харвей Табор. В это время он работал на прокладке канализационной системы для какого-то прибрежного дома отдыха и не мог вернуться раньше четырех вечера. Но даже вернувшись в город, он не мог сразу прийти на кладбище. Он объяснил это тем, что жена приготовила торжественный обед по случаю дня рождения дочери, поэтому освободится он только после этого тихого семейного торжества.
Значит, вся процедура на кладбище начнется не раньше семи вечера. Джеффри сразу же обратил внимание Сейберта на то, что у них даже не спросили разрешения. Кажется, Боскоуэни хотя бы из вежливости должен был задать им этот вопрос. Однако Сейберт считал, что лучше, когда оно есть на руках, чем когда его нет.
— Торопиться нужно медленно, — усмехнулся он. — Не кричи «гоп», пока не перепрыгнешь.
Сторожа на кладбище звали Мартин Кэбот. Худой, слегка сутулый, с темным морщинистым лицом, он больше напоминал бывалого матроса, чем смотрителя последнего приюта многих тысяч душ. Целую минуту он внимательно смотрел на Сейберта, пока не произнес:
— Что-то больно ты молод для коронера [36].
Улыбнувшись, Уоррен серьезно объяснил, что он проскочил третий класс и раньше закончил школу, и к тому же был не коронером, а врачом и независимым медэкспертом. Слушая его, Джеффри был вынужден в душе признать, что Уоррен действительно специалист своего дела и что лучше с ним не спорить.
Сторож и могильщик явно недолюбливали друг друга. Мартин все время поучал Харвея, указывая, где ему надо стоять и что делать. Харвей проворчал, что он давно здесь работает, сам прекрасно знает, что ему делать, и в чужих советах не нуждается.
Копать начали в семь тридцать вечера прямо под гранитной могильной плитой Генри Ноубла в тени старого развесистого клена.
— Это очень хорошо, — заметил Сейберт, увидев клен. — Там, где тень, ткани разрушаются гораздо медленней.
Келли почувствовала, что ее начинает выворачивать.
В этот момент ухо ее резанул неприятный звук — скрежет металла о цемент.
— Полегче! Не торопись! — закричал Мартин. — Ты проломишь крышку склепа! — Среди комков свежей земли показалось цементное надгробие. — Не торопись, Харвей!
— Заткнись, Мартин! — бросил Харвей, продолжая работать ковшом своей землеройки. Теперь скрежет стал мягче. Харвей сгреб оставшуюся землю с цементной крышки и отошел в сторону.
— Только не разбей ручки! — снова закричал Мартин.
Келли, Джеффри и Сейберт стояли с одной стороны могилы, а Честер и Мартин — с другой. Солнце еще не зашло, однако до захода оставалось совсем мало времени, к тому же его почти целиком закрывали грозовые облака. Подгоняемые легким морским ветерком, по кладбищу, как привидения, носились клочья тумана. Мартин обвязал веревку вокруг ветки клена и протянул ее Харвею. Джеффри это напомнило казнь через повешение, сходство усугублялось тем, что петля на конце веревки ничем не отличалась от той, которую обычно набрасывали на шею осужденным. Но, скорее всего, это была просто игра света на фоне темного дерева и его тени.
Келли поежилась, больше от напряжения, чем от холода, хотя с каждой минутой действительно становилось все холоднее и холоднее. Уютная комната с викторианскими обоями в отеле «Шарлотта Инн» казалась ей далекой и несбыточной мечтой. Келли подошла к Джеффри и взяла его за руку.
Потребовалось еще пятнадцать минут, чтобы окончательно очистить крышку надгробия от свежей земли. Харвей и Мартин спрыгнули в яму, чтобы проверить, все ли там в порядке. Затем Харвей привязал к крюку два троса и опустил их в яму. Там Мартин быстро закрепил их за бетонные петли плиты.
— Ну ладно, Мартин, теперь вылезай оттуда! — прокричал Харвей, чувствуя, что наступила его очередь покомандовать Мартином. Он снова сел за руль землеройной машины и распорядился:
— А вам придется отойти в сторону, как бы вас не задело.
Все трое — Келли, Джеффри и Сейберт — одновременно шагнули назад. Убедившись, что они отошли на безопасное расстояние, Харвей приступил к работе.
Тихо заурчал двигатель землеройной машины. Возникла небольшая пауза, когда цементная крышка надгробия с чавкающим звуком оторвалась от основания и появилась над краем ямы. Джеффри заметил, что шов замазан чем-то вроде смолы или гудрона. Подъемное устройство землеройки приподняло плиту над землей, после чего Харвей отодвинул ее в сторону и положил на землю.
Все столпились у края могилы. Внизу лежал серебряный гроб.
— Ну, не красота ли? — с профессиональной гордостью сказал Честер Боскоуэни. — Прекрасный образец. Нет ничего лучше, чем гроб от Миллбронна.
— В склепе совсем нет воды, — удивился Сейберт. — Это очень хорошо.
Джеффри быстро осмотрелся. Зрелище вокруг было довольно неприглядное. Открытая могила, длинные зловещие тени, которые отбрасывали гранитные надгробия в сумраке наступающей ночи…
— Итак, что нам теперь делать, доктор? — спросил Мартин Сейберта. — Поднять его на поверхность или вы сами спрыгнете вниз и откроете его там?
Джеффри видел, что Сейберт сомневается.
— Не люблю опускаться в могилу, но если вы начнете вытаскивать его наверх, это займет много времени. Чем быстрее мы покончим с этим неприятным делом, тем лучше.
Келли снова начало тошнить.
— Может, я помогу? — предложил Джеффри.
Сейберт внимательно на него посмотрел.
— Вы когда-нибудь этим занимались? Дело не из приятных, особенно если внутри вода. Запах, знаете ли…
— Ничего страшного, — бодро отозвался Джеффри, хотя этого не чувствовал.
— Это гроб от Миллбронна, — снова с гордостью заметил Честер Боскоуэни. — По всему периметру крышки гроба сделан специальный резиновый уплотнитель, поэтому никакой воды там быть не может.
— Да, что-то такое я уже слышал, — пробормотал Сейберт. — Ну ладно, полезли!
Они спустились в могилу и заняли место по обе стороны гроба. Сейберт стоял в ногах, а Джеффри — в голове покойного.
— Дайте-ка мне ломик, — попросил Сейберт.
Он провел рукой вдоль крышки гроба, пока не наткнулся на специальную выемку. Вставив ломик в эту выемку, Сейберт попытался приподнять крышку. Ему пришлось навалиться на ломик всем своим весом, чтобы сдвинуть ее с места. Наконец крышка поддалась и приоткрылась с резким скрежетом. Келли зажмурилась.
36
Следователь, производящий дознание в случае насильственной или скоропостижной смерти.