- Саби, - говорю я, - Что происходит?
Она вздрагивает. Оборачивается и смотрит на меня задумчивым взглядом. С каждым движением ее ресниц, капельки воды стекают с них вниз на ее щеки.
- С нами, - уточняю я, - Что происходит с нами?
- Глеб, я… - она явно хочет что-то сказать, но замолкает.
Я тоже молчу, просто впитываю каждую эмоцию, которая отражается на ее лице. Смущение. Смятение. Грусть. Стыд.
Почему? Что не так?
- Я хочу сделать дубликат ключей. И купить посуду на двоих. Но мне кажется, что я не должен этого делать.
Сабина шумно выдыхает, и закрывает глаза. Качает головой и отворачивается.
Отворачивается.
Она, блять, отворачивается.
Я смотрю на ее одежду, сложенную на раковине и замечаю кое-что, чего не замечал раньше.
Когда я понимаю, что я вижу, мне кажется, я слышу скрип собственного сердца в груди. Мне кажется, что я слышу его треск, как скрежещет каждый клапан, когда понимаю, что я не должен.
Я ощущаю ее руки, как она обнимает меня и чувствую ее губы на своей шее. Мои ладони сжимают ее талию, когда я прижимаю ее к кафельной стене душевой. Целую ее – отчаянно, болезненно. Я не понимаю ее, я не понимаю нас и есть ли вообще мы.
Вода хлестко бьет в спину, обжигая кипятком – Сабина дернула кран, когда я поднял ее вдоль стены. Она громко стонет, когда я вхожу в нее, погружаюсь на всю глубину и я стону в ответ, накрыв ее рот своим. Я пью эти звуки, срывающиеся с ее губ; мои руки скользят по ее коже; бедра трутся о ее бедра, пока я пытаюсь оставить в ней хоть что-то от себя. Пока я пытаюсь остаться с ней.
Это происходит слишком быстро. Все – слишком и все – быстро. Я не знаю ее. Я даже не знаю самого себя.
Я держу ее в своих руках, пока она всхлипывает, уткнувшись лицом мне в шею. Медленно опускаю ее, ставя на пол и смотрю в это красивое лицо, приподняв за подбородок.
Ничего не говоря, я выхожу из ванной и поднимаю свою одежду с пола. Натягиваю футболку прямо на мокрое тело, надеваю брюки и ухожу из квартиры. Стою, прислонившись спиной в двери, а затем шагаю к лифту.
В ванной, на горстке сложенной женской одежды, осталось тонкое золотое кольцо.
Обручальное.
***
Why didn’t you wake me up?
I’m pretty sure I would have told you to stop
Lets try again and say goodbye
Goodbye to yesterday
Elina Born feat. Stig Rдsta «Goodbye to Yesterday»
Заливая в себя виски, я изучаю очередную девушку, прошедшую мимо.
Знакомые шортики…
Невольно ухмыляюсь и поднимаю бокал в воздух, допивая остатки на дне. Хватаюсь за горлышко бутылки и наливаю еще.
Я даже не замечаю, как расходятся люди. Не обращаю внимания на то, что танцовщиц на пилонах не осталось. Не вижу, что барменша нервно косится в мою сторону. Точнее вижу, но делаю вид, что меня это не волнует.
К утру я приговорил добрый литр хорошего, и, закономерно, дорогого виски.
- Мы закрываемся, - говорит охранник.
В ответ я махнул рукой в его сторону.
- Эй, - меня трясут за плечо, - Вот блин.
Тишина. Кажется, я в отключке.
- Глеб. Глеб, - голос Сабины слышится размыто, размазано, - Черт, помоги его поднять.
Чьи-то руки подхватывают меня, и я висну на шее, которая пахнет резким мужским парфюмом.
- Сам, - я отбрыкиваюсь и принимаю вертикальное положение, раскачиваясь из стороны в сторону, - Сам.
Выхожу из здания, не обращая внимания на кружащую улицу. Кажется, я ощущаю, как крутится Земля вокруг своей оси – неприятное чувство. Делаю несколько шагов в сторону и замечаю свою машину впереди.
- Ну почему все они – шлюхи? – бормочу я, глядя на нее.
- Глеб, - кто-то трогает меня за плечо.
Обернувшись, я различаю до боли знакомое лицо и хмурюсь. Затем расплываюсь в улыбке и хватаю ее запястье, потянув за угол.
- Саби, - бормочу у ее шеи.
- Глеб, ты очень пьян, - она пытается отвернуться, когда я накрываю ее губы и мычит что-то неразборчивое.
Я не обращаю на это внимания. Совсем. Вместо этого я держу ее одной рукой за шею, а другой расстегиваю ее джинсы.
Тепло. Какая же она теплая…
Внезапно я трезвею. За секунду, или даже меньше. Злость заставляет кровь в жилах бурлить в буквальном смысле. Я отстранился, собирая ее влагу пальцами и поднял ладонь на уровень ее лица.
- Ты знаешь, что я больше всего полюбил за это время? – говорю я, - Твой вкус. Твой вкус Сабина, - облизываю пальцы одним за одним, и морщусь, - Но сейчас я гадаю: не ощущаю ли я на языке вкус другого мужика?
- Глеб, все не так, - она ненадолго закрывает глаза и начинает дрожать, - Это не то, что ты думаешь…
- Шлюха, - резко дернув рукой, я ненароком ударяю ее головой о кирпичную стену, - Шлюха.
Шагнув назад, я вытираю лицо и смотрю на нее в последний раз. Разворачиваюсь и выхожу из переулка.
Резкий поток головной боли сметает меня с ног. Мои руки на асфальте. В крови.
Почему мои руки в крови?
- Глеб! – кричит Анжела, - Стой! Тормози! Остановись!
Я чувствую хруст костей. Лицо Стаса превращается в кровавое месиво, когда я бью его кулаком.
Снова. И снова. И снова.
- Остановись! – визжит моя невеста, - Глеб, пожалуйста…
Она тянет меня за руку, пытается оттащить от него, а я продолжаю бить со всей дури.
Мой лучший друг обнимал мою девушку.
Девушку, на которой я хочу жениться. Девушку, которой я сделала предложение.
Моя девушка обнимала моего лучшего друга. Ее губы были на его губах. Его член был в ее вагине, и я видел это собственными глазами, потому что, когда зашел в спальню, он удобно расположился между ее разведенными бедрами.
Удар. Удар. Удар.
Хруст костей. Нос всмятку.
Когда легкие зажгло огнем, я отступил на шаг.
- Глеб, ты все не так понял, - шепчет Анжела, - Это не то, что ты думаешь.
Резко разворачиваюсь и хватаю ее лицо ладонью. Вжимаю в стену, сквозь слезы видя ужас на ее лице.
- Шлюха, - бормочу я, - Шлюха, - резко бью ее головой и морщусь, когда она начинает скулить от боли.
Кольцо, которое я принес из мастерской лежит тяжелым грузом в кармане. Я достаю его, открываю коробку и швыряю в лицо этой суке, которая за моей спиной трахалась с моим другом.
- Глеб! – кто-то трясет меня за плечи, - Глеб, что с тобой?
- Голова… - мычу я в ответ.
Боль разрывает меня на части. Я чувствую, будто с головы заживо снимают скальп и ору изо всех сил.
Где-то вдалеке звучат сирены…
Я помню этот звук.
На руках привычней видеть повязки, чем ролексы
Ведь в моей боли теперь нет места для совести.
Нет страниц в книге для новых историй,
Нет повторов для сук, что любят грязные роли.
Мои руки сжимают руль, а я толком не вижу дороги. Глаза застелило пеленой, или это слезы, быть может.
- Сука.
Музыка разрывает салон машины, и я стучу кулаком по рулю, постоянно задевая клаксон и кричу изо всех сил:
- Сука, сука, сука!
Зная, что память однажды сотрут внезапно.
Я помню эту песню.
Резкая вспышка света ослепляет, и я выворачиваю машину. Лечу, лечу, лечу…
Меня трясет, я бьюсь головой о крышу. Еще, и еще, и еще. Больно, черт, это очень больно… Повсюду осколки, дым, кровь, запах гари.
Музыка продолжает орать.
Когда нам казалось, что понимаем сигналы