![Беглец с чужим временем pic_1.png](https://litlife.club/books/248587/read/images/pic_1.png)
![Беглец с чужим временем pic_2.png](https://litlife.club/books/248587/read/images/pic_2.png)
![Беглец с чужим временем pic_3.png](https://litlife.club/books/248587/read/images/pic_3.png)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
БЕРЛИН
ДОМ ГОСПОДИНА ТРАССЕНА
В квартире было тесно. Модная мебель увязла в остатках старого немецкого уюта. Новые вещи застряли на своих случайных местах, будто наткнувшись на невидимое сопротивление. Фрау Трассен боязливо стирала с них пыль и предпочитала ставить посуду в потрескавшийся старый буфет. Эту современную мебель купил сам господин Трассен. Теперь у него появились солидные суммы наличными. Раньше их у него никогда не было. С тех самых пор, как супруги на приданое фрау Трассен купили первый этаж коттеджа, был установлен режим строжайшей экономии. По субботам они обычно проверяют счета, и фрау Трассен не раз пришлось всплакнуть, когда оказывалось, что сыну Лео выдан мясной рацион, превысивший положенные три бифштекса в неделю. Теперь, слава богу, Лео снимает комнату в городе и, наверное, растрачивает свое ассистентское жалованье в близлежащих пивных. Денег у него никогда не будет. А вот у родителей деньги завелись, хотя фрау Трассен сама толком не знает, за что именно контора повысила в должности ее супруга. Впрочем, он ведь ведет такую большую работу в неслужебное время. Фрау Трассен его ни о чем не расспрашивает. Она не вмешивается в политику. Она только старается исполнять свой долг образцовой хозяйки и жены. Господину Трассену приходится много ходить по улицам в любую погоду, и фрау Трассен связала ему теплый жилет. Он надевает его по утрам, если вечером предстоит «операция». По правде говоря, «операция» эти немудреные: стоять в цепочке сочувствующих на митинге национал-социалистов и слушать речи фюрера, продавать блокнотики с его фотографиями, бренчать кружкой с мелочью в пользу общества «Сила через радость». Но бывают и другие «операции»… Трассена к ним пока не допускают. Он ведь только сочувствующий. Правда, самый активный сочувствующий из берлинской конторы по закупке щетины.
Но вот к дому подходит сам господин Трассен — жизнерадостный пятидесятилетний немец с отличным цветом лица, закрепленным добрым яблочным винцом. В окнах темно: фрау Трассен экономит электричество. Господин Трассен, насвистывая, медленно поднимается по ступеням и, зажав под мышкой новенький сафьяновый портфель, вынимает из кармана связку ключей с крошечными брелоками-сердечками. Открывая замок, он поглядывает на окна второго этажа — не появится ли соседка.
![Беглец с чужим временем pic_4.png](https://litlife.club/books/248587/read/images/pic_4.png)
Заметив блондинку за прозрачной розовой занавеской, он стреляет глазами по своим окнам и, делая вид, что боится жены, втягивает голову в плечи, посылая соседке воздушный поцелуй. Потом он вытаскивает из почтового ящика газету «Фелькишер беобахтер» с жирными свастиками и скрывается за дверью. В темной передней господин Трассен передает газету в руки супруги. В полумраке ее расплывшаяся фигура похожа на огромный пудинг. Приняв из рук супруга портфель и газету, фрау Трассен включает свет, и Трассен раздражение думает, что купленная им новая мебель до сих пор не расставлена по местам. Впрочем, как знать, может быть, со временем она разместится наилучшим образом в соседней вилле?.. Пока еще там живет ее хозяин, но Трассен приучает себя к тому, что к Клемпертам теперь следует относиться только как к врагам Третьего рейха. Надо забыть о том, что они когда-то были знакомы. Да и вообще нужны ли все эти друзья-приятели? Теперь, когда вся Германия стала единой семьей, готовой пойти на любые жертвы ради приобретения нового жизненного пространства, имеют ли значение личные отношения? Надо поменьше болтать и бороться с нытиками. Так сказал Геббельс в своей последней речи. Вот эту новую мебель неплохо было бы показать нытику старику Клемперту. Ему, видите ли, не нравится культура новой Германии — так пусть посмотрит, какой мебельный гарнитур может купить себе немец Третьего рейха!
— Клемперт не заходил?
Фрау Трассен вздрогнула.
— Какой Клемперт? Рауль?
Трассен поморщился.
— Ясное дело, не младший Клемперт! Рауля посадили. Я говорю о старике.
— Его уже две недели никто не видел,
— А свет горит?
Супруги подошли к окну. Фрау Трассен отодвинула занавеску. Соседняя вилла была погружена во мрак.
— Чем он только жив? Молочник оставил у калитки бутылки они так и стоят, — фрау Трассен вздохнула.
— Продал бы виллу — жил бы как человек. А дом отличный!
Черные окна соседнего дома слепо смотрели на Трассена.
— Скажи спасибо, что нас не вызывали как свидетелей после ареста его сына.- Трассен еще раз взглянул на причудливую башенку виллы.- Ну ладно, хватит! Ужинать!
На кухне уютно и тепло. Пахнет печеньем с корицей, горячими сосисками. Новая кисейная занавесочка, вышитая шашечками, чуть-чуть подрагивает от теплого воздуха над газовой плитой. Трассен разрезал пополам сочную сосиску и, положив рядом с тарелкой «Фелькишер беобахтер», начал читать.
— Ого! Вот это новость для нашего Лео!
Фрау Трассен с опаской взглянула на газету. Она смертельно боялась этого листка с жирными свастиками. Именно в нем появлялись первые наветы на тех людей, которые потом исчезали. Муж считал эту газету своей, и фрау Трассен своего супруга тоже очень боялась.
— Эйнштейн заочно приговорен к смертной казни, — прочел вслух господин Трассен. — Освободим немецкую науку от наглой ереси!
Он отложил газету и с воодушевлением обмакнул сосиску в горчицу.
— Я поговорю с Лео, ведь он физик, — сказал Трассен.- Такой выгодный момент упускать нельзя.
— Какой момент? — осмелилась спросить фрау Трассен.
В ее голове замелькали туманные и тревожные мысли об опасной дружбе ее сына Лео с соседом Раулем Клемпертом, которого год назад посадили. Рауль не раз бывал у Эйнштейна и даже звал с собой Лео…
— Сегодняшний день — это начало научной карьеры нашего сына, — провозгласил Трассен. — Не сделать ее сейчас может только набитый дурак. И запомни, — Трассен повысил голос: Мы никогда — слышишь? — никогда не водили дружбу с Клемпертами! Ясно?
СОСЕД ТРАССЕНА, ПОЭТ КЛЕМПЕРТ
Старик Клемперт был старым немецким поэтом. Он писал классические, прозрачные стихи, и школьники учили их наизусть по затрепанным хрестоматиям. К этому так привыкли, что никто и не предполагал, что сам Клемперт еще жив. Нацисты о нем забыли, и только где-то во вторичной картотеке полицей-президиума значилось, что у арестованного художника Рауля Клемперта есть отец, проживающий на Бисмарк-аллее в районе Груневальда. А между тем хрестоматии продолжали издаваться, оставляя в памяти детей величавые и чувствительные строки о горах Гарца, восходах солнца над Рейном и весеннем цветении тирольских лугов. В одном из маленьких немецких городков, где когда-то бывал Клемперт, сохранялась живописная тропинка среди замшелых камней, которую местные жители называли «тропой поэта».
Таким образом, душе Клемперта не о чем было тревожиться. Она нашла свой путь к немецкому народу. Зато сам Клемперт уже вторую неделю сидел без горячей пищи. Ему нездоровилось, и он не мог выйти из дому, чтобы продать очередную пачку книг. В груди глухо шумело разросшееся сердце, кружилась голова, и сухие кончики пальцев холодели. Он сидел, завернувшись в плед, и читал стихи Рильке.