Всё как в жизни
![Всё как в жизни img_1.jpeg](https://litlife.club/books/246602/read/images/img_1.jpeg)
![Всё как в жизни img_2.jpeg](https://litlife.club/books/246602/read/images/img_2.jpeg)
МАРАФОН
Афанасий Грачев, житель южного города, из видов спорта признавал только бег до магазина, когда заканчивалась торговля вином.
— Бросай пить, — говорили ему.
— Дудки! — отвечал Грачев. — Только телеграфный столб не пьет, у него чашечки книзу.
Но вот однажды, хватив лишнего, Грачев забрался в трубу строящегося газопровода и там уснул. Поутру пришли сварщики соединить смежные участки газопровода.
Проснулся Грачев в кромешной тьме. Решив, что он дома, долго щупал стенки трубы.
«Чертовщина какая-то, — подумал он. — Была комната квадратной, а стала круглой. И стены почему-то железные!..»
Ему стало жутко. Грачев побежал на четвереньках навстречу судьбе. Потом остановился и снова ощупал стенку. Выхода не было.
«Труба дело!» — решил он. И тут его осенило: «Труба и есть. Газопровода. Мать честная! Как же я сюда попал?»
Несчастный безуспешно пытался определить, в какой стороне он находится. Чтобы опохмелиться, нужно было преодолеть сотни, а может быть, тысячи километров, хотя магазин был где-то рядом. В подобной ситуации он оказался впервые.
День за днем Грачев испытывал волю к жизни. Бежал и бежал. Когда выбивался из сил, то ложился на дно трубы и с тоской думал о красном портвейне за один рубль восемьдесят копеек. Тогда словно какая-то неведомая сила поднимала его и несла вперед. Через несколько суток Грачев столкнулся с бегущим навстречу человеком.
— Федя! — представился тот. — Скажи, друг, где магазин?
— На востоке, — неопределенно махнул рукой Грачев.
— А где есть восток?
— Напротив запада.
— Ясно! — сказал Федя. — А год нынче какой?
Грачев посчитал на пальцах:
— Если считать от выхода постановления об ограничении продажи напитков…
— Нашей эры? — переспросил Федя.
— Нашей, — подтвердил Грачев.
— Ну, бывай, — попрощался Федя и ушел в ночь.
На десятые сутки показался конец трубы и Грачев услышал голоса. Разговаривали на непонятном ему языке.
«Мать честная! — подумал Грачев. — Никак за границу попал. Во Францию или Англию! Без документов, без знания языка! Ну, брат, теперь пропал…»
Грачев прислушался. После каких-то гортанных звуков до него донеслось:
— Ноль пять не принимаем: нет тары.
— Свои! — закричал Грачев и вылез из трубы, по-собачьи отряхиваясь и поднимая вокруг себя облако ржавой пыли. Огляделся. Высоко в небе полыхало полярное сияние.
![Всё как в жизни img_3.jpeg](https://litlife.club/books/246602/read/images/img_3.jpeg)
— Вот это драпанул, чуть не до самого полюса! — Грачев восхищенно посмотрел на свои стоптанные руки.
— Братцы! — обратился он к людям. — Душа горит. Где у вас тут винный магазин?
— Винный? — удивились те. — Нет у нас винного магазина. Сухой закон у нас. Бутылки вон из-под лимонада сдаем.
Грачева это потрясло. Он представил себе, как будет жить дальше, если останется здесь. Приходя с работы, помогать жене по дому, смотреть телевизор, читать книги, посещать музей, ходить в театр…
Безотчетный страх перед такой жизнью овладел Грачевым. Он трудно вздохнул и нырнул обратно в трубу…
КАЛЬКУЛЯЦИЯ
Гаврилов задержался на работе. С бухгалтером Козловой отчет заканчивали. Вышли из конторы поздно, когда луна уже взошла.
Гаврилов, глядя на ночное светило, в лирическом настроении стихи начал читать: «Фортуна, Фортуна, Фортуна моя». И тут некстати навстречу попадает подруга его жены.
«Ну, — думает, — пропал».
И верно, на следующий день жена как в рот воды набрала и даже на вечерний чай не приглашает. Взяла книгу «Кодекс законов о семье и браке» и как будто ее взвешивает. А в той книге килограмма три, не меньше.
— Что-то будет, — забеспокоился Гаврилов.
На всякий случай надел шапку и продолжает читать газету «Советский спорт».
![Всё как в жизни img_4.jpeg](https://litlife.club/books/246602/read/images/img_4.jpeg)
— Ты что это шапку на голову натянул, — заговорила наконец жена, — никак на свидание, на ночь глядя, собрался?
— Да нет, голова что-то мерзнет.
— Совсем замерзнет, если будешь еще холодными ночами с какой-то Фортуной разгуливать да еще своей называть.
— Помилуй, Фортуна — это же судьба.
— Так даже твоя судьба?
— Какая судьба? Это наш бухгалтер Козлова. Ты не подумай, мы с ней годовой отчет заканчивали. Получился такой толстый, что твой роман.
— Не мой, а твой, — уточняет жена, — с этой вертихвосткой!
— Никакого романа не было, — пытается убедить Гаврилов, — мы калькуляцией занимались.
— Сейчас, значит, это калькуляцией называется?
«Не верит, — думает Гаврилов, — ладно, попробую с другой стороны».
— Ты подумай, Маша, ну кому я такой крокодил нужен? С моей внешностью только снежного человека в кино изображать. Теперь, в отношении культуры: за все время нашей жизни из культурных заведений нигде, кроме пивбара, не был, а как заговорю, так куры смеются. Так что никому из женщин я не нужен.
— Верно, — соглашается жена, — и мне не нужен. Зачем мне такой муж, на которого ни одна не посмотрит? Завтра же подаю на развод и разделимся по справедливости: мне машину и ковер, тебе — твой любимый пиджак в крапинку.
— Подожди, Маша, — заволновался Гаврилов, — ты что, уж совсем меня за Квазимодо принимаешь? Иногда и смотрят на меня. К примеру, та же Козлова. Признаюсь, было дело. Когда твоя подруга нас увидела, целовались мы с Козловой. Так что влюбилась она в меня.
— Неужто влюбилась? — обрадовалась жена. — Вот дурочка!
— В общем виноват я, — Гаврилов встал на колени. — Прости.
— Красивая она?
— Красивая, но ты лучше.
— Само собой. Ну, ладно, донжуан, — смягчается жена, — иди чай пить и чтобы больше никаких свиданий.
Гаврилов снял шапку и пошел пить чай.
НАКАЗАНИЕ
В кабинет директора заходит кадровик Иванчаев и неслышно опускается на стул.
— У меня к вам два вопроса, Николай Николаевич. Во-первых, как нам поступить с техником Говорухо? Разгильдяй из разгильдяев! Не справляется с обязанностями. Постоянно опаздывает, по понедельникам прогуливает. Вот вчера, например, явился лишь на профсоюзное собрание. Пил пиво в буфете…
— На вид ставили?
— Ставили. Не помогает.
— Выговор объявляли?
— Не один раз. В связи с систематическими прогулами составили даже график выговоров. Объявляем по графику.
— Предупреждали, что можем уволить?
— Предупреждали, да что толку. «Плевал, — говорит, — я на ваши предупреждения». Знает ведь, что не уволим. Потому, что не хватает техников. В последний раз присылали техника еще до прохождения кометы Галлея. Так что будем делать?
— Что делать? Наказывать! — директор не спеша достает сигарету и закуривает.
— Это ясно, что наказывать, а как? Ничего ведь не боится!
— Надо подумать, — директор стряхивает пепел с сигареты и затягивается так глубоко, что до появления дыма Иванчаев успевает заглянуть в свежую газету. — Ну, что там еще у тебя?
— Вопрос второй. В связи с занятостью вы просили меня подобрать вам заместителя. Так вот, предлагал плановику Самосадзе. Пунктуальнейший работник. За всю свою жизнь ни на минуту не опоздал на работу. За столом обычно сидит с закрытыми глазами. Много думает.
— Ну и как он?
— Представьте, отказался. Должность ему кажется беспокойной. — Иванчаев загибает пальцы. — Сватал инженера Прямокосвенного. От радости не запрыгал. Трудно, говорит, с вами работать. — Кадровик стеснительно кашляет. — Назвал вас, извините, волюнтаристом и зажимщиком критики.
— Вот как! Еще кого сватал?