Вспомнив о газовых баллонах, направился к складу и навесил на его дверь тяжелый замок. По пути заглянул в офицерские каюты и запасся двумя парабеллумами девятимиллиметрового калибра. Теперь он был спокойнее.
Вернувшись в каюту, Найденов запер дверь и повалился в койку, твердо решив с первыми лучами солнца приняться за подготовку похода на моторном катере. Подальше от этого зловещего судна!
Бутылка вина, свежий северный воздух, врывающийся в распахнутый иллюминатор, усталость и молодость — все это делало сон Найденова крепким. И все же и на этот раз он услышал, как медный наконечник брандспойта, спустившийся снаружи к его иллюминатору, звякнул о сталь обшивки. Шланг покачивался, как бы проверяя, не проснулся ли пассажир. Впрочем, Найденов и сам не знал, чудится ли ему это во сне или он действительно приоткрыл глаза и видит, как из медного наконечника брандспойта к иллюминатору стекает желтоватая струйка тяжелого газа. Газ растекается, заволакивает иллюминатор, разносится легким морским ветерком вдоль борта…
Найденов вскочил и захлопнул иллюминатор. Сжимая в руках пистолеты, он помчался на верхнюю палубу. Толстые шерстяные носки делали его шаги неслышными. Быстро миновав коридор, он взбежал на палубу. В том месте, под которым была расположена его каюта, он заметил силуэт человека и, не раздумывая, дал по нему несколько выстрелов. Человек остался на месте. Через мгновение Найденов ухватил его за плечо, и тут же в ужасе отпрянул: это был окоченевший труп матроса.
Мертвец, который стреляет
Остаток ночи прошел неспокойно. Несколько раз Найденову чудились крадущиеся за дверью шаги, потом показалось, что он видел промелькнувшую мимо неплотно притворенной двери тень человека.
После утреннего завтрака Найденов приступил к осмотру катера, избранного для отплытия с «Одды». Проверял мотор, наполнил бак газолином, тщательно упаковал запасные бидоны. Немало внимания уделил он и парусному вооружению. На все это ушла большая часть дня. К заходу солнца он успел подготовить продукты, одеяла, брезент — все необходимое для продолжительного плавания.
Уже в полутьме Найденов развернул шлюпбалки, тщательно разобрал тали и пристроил их так, чтобы иметь возможность, сев в катер, самому стравить его. Лишь после этого он занялся ужином. Потом, прихватив бутылку коньяку, оделся потеплей и, отправившись в рубку, устроился на диване так, чтобы все время видеть картушку. Не желая напрасно тратить силы, он закрепил штурвал тросом.
Выбирая место в рубке, Найденов думал о катере. Кто знает, чего можно ждать от беспокойных мертвецов, населяющих корабль?.. В том, что покойники продолжают проявлять необъяснимую активность, он убедился еще раз, спустившись в капитанский салон за астрономическими таблицами: теперь капитан переселился с койки в коридор. Он сидел, прислонившись к переборке и широко открытыми остекленевшими глазами смотрел на дверь своей каюты. Ящики его письменного стола были выдвинуты, бумаги раскиданы, содержимое платяного шкафа и чемоданов разбросано по палубе.
Черт возьми, кто же, наконец, учинил этот разгром? Не сам же мертвый Шеллинг искал свой дневник?..
Вспомнив о дневнике капитана, Найденов подумал, что, может быть, под словами «секретные документы, полученные от Вольфа» Шеллинг разумел не только бумаги Бураго. Там могли быть и другие ценные военные документы. Найденов методически, листик за листиком, пересмотрел дневник. Да, тут было от чего задрожать рукам! Точные планы фортификационных сооружений острова Туманов, карты минных полей, преграждающих доступ в немецкие порты, секретный код радиосигналов — все было здесь. Нашлась даже копия радиограммы главному морскому штабу о том, что обстоятельства заставляют Вольфа-Витему снова изменить название своего корабля и что он намерен теперь начать рейдерство. Далее Витема давал свои позывные и волну для различного времени суток.
Найденов не мог отказать себе в удовольствии снестись с Витемой и отправился в радиорубку.
Составляя депешу от имени Шеллинга, он мельком глянул на карту и включил в депешу первое, что попало на глаза:
«…прошел траверз острова Рольфа, приближаюсь Хаммерфесту…»
Дальше шло сообщение о здоровье русского пленника, пожелание счастливого плавания, и, как бы невзначай, просьба сообщить свое место и намерения.
К радости Найденова, Витема не заставил себя ждать с ответом. Капитан выразил удовлетворение по поводу того, что у Шеллинга все благополучно; просил не рисковать встречами с английскими кораблями; ради сохранения доверенного ему пленника и важных документов советовал идти фиордами. И, наконец, сообщил, где находится.
Найденов не поверил своим глазам, когда, глянув на карту, определил координаты Витемы. Если местонахождение «Одды» определено верно, то они были самыми близкими соседями: того и гляди течения и ветры, игрушкой которых является «Одда», столкнут ее с кораблем Витемы.
Такая перспектива заставила Найденова снова поспешить в ходовую рубку. Там он мог делать сразу два дела: удерживать корабль поперек волны, чтобы его меньше мотало, и наблюдать за катером, приготовленным к походу.
Нервное напряжение заставляло Найденова при каждом подозрительном звуке хвататься за оружие. Он беспокойно поглядывал на катер. Жалел, что сразу не убрал с палубы приготовленные для похода продукты, одеяла и прочие принадлежности.
Когда продукты были перенесены под крышу, следовало подумать о том, чтобы укрепить по-штормовому катер. И тут Найденову показалось, что в рубке, где лежали все его мореходные инструменты и карты, снова мелькнула тень человека. Да, да, тень человека! Найденов не верил в привидения, хотя обстоятельства, кажется, могли бы заставить поверить в них.
В окошке рубки сверкнула вспышка выстрела. Другая… третья… Пуля вдребезги разнесла блок, через который Найденов только что пытался протащить трос. Забыв о катере, о шторме, обо всем на свете, кроме желания схватить, наконец, своего таинственного врага, Найденов бросился на мостик. Там уже никого не было, но не оказалось и приготовленной винтовки.
Трос, которым он подвязал колесо штурвала, был перерублен.
Пока Найденов исправлял это приспособление, чтобы избавить «Одду» от бортовой качки, прошло минут десять. Когда же, окончив работу, он побежал на правое крыло мостика, чтобы спуститься к катеру, то едва не скатился с трапа и даже громко выругался: ветер развевал болтающиеся на шлюпбалках концы обрезанных талей. Катер был сброшен за борт. Найденов мельком увидел его в тот самый момент, когда волна несла его на борт «Одды». Послышался крепкий удар, и катер перестал существовать.
Найденов окинул взглядом палубу и на этот раз отчетливо увидел в конце спардека человека, бегущего к корме. Не раздумывая, Найденов разрядил в него всю обойму парабеллума, но таинственный противник исчез так же неожиданно, как и появился.
Найденов в сердцах переменил обойму. Соседство привидения, умеющего стрелять и, как бритвой, перерезать трехдюймовые тросы, совершенно не устраивало его. Он не спеша пошел к тому месту, где видел человека. Посветил фонариком и протяжно свистнул: на переборке виднелись капли крови. Кровь, алая кровь текла в жилах таинственного мертвеца или призрака!
На утро — это было уже третье утро на «Одде» — Найденов проклинал себя за то, что сразу же, ночью, не пошел на поиски врага. Очнувшись от короткого сна, которым он забылся в рубке, он сделал новое открытие: оба трапа, ведущие из ходовой рубки на верхнюю палубу, были разобраны. Из них вынули все ступеньки — сверху донизу. Найденов поразился: это было сделано так бесшумно, что не нарушило его тревожного сна. Разумеется, для Найденова не составило бы труда соскочить с мостика, — но как попадешь обратно? Всякие времянки или тросы, которые он приладил бы, противник легко уничтожит. А это значит, что Найденов не сумеет добраться до штурвального отделения и хоть сколько-нибудь влиять на судьбу дрейфующей «Одды». С другой стороны, оставаясь на мостике и в рубке, Найденов тем самым предоставлял остальное судно во власть противника. Здесь было над чем подумать!