Лев Кузьмин
Днем, при ясном солнышке
![При ясном солнышке i_001.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_001.jpg)
Днем, при ясном солнышке
![При ясном солнышке i_002.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_002.jpg)
Осенним днём Таня и Дашутка играли дома. С работы, с колхозной фермы, прибежала мать. Она встала у порога и, высоко прижав к себе свёрнутый кульком фартук, сказала:
— Угадайте, что принесла?
Старшая Таня ответила сразу:
— Куклу! Забежала по пути в сельмаг и купила куклу.
А маленькая Дашутка сперва подумала, потом счастливо засмеялась:
— Телёночка!
— Эх, вы! Никоторая не угадала… Кукол у вас и так не счесть, телят в эту пору не бывает, а принесла я вам от соседки Маруси вот кого…
![При ясном солнышке i_003.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_003.jpg)
Мать осторожно присела, раскрыла фартук, и оттуда, цепляясь коготками, выкатился преудивительный котёнок. Весь он ярко-ярко-жёлтый, с розовым оттенком, а всего чудесней у котёнка глаза. Будто на пол упал ворох осенних листьев, и теперь смотрят из этого вороха на девочек два зелёных рассерженных жука.
Но вот глаза-жуки подобрели, котёнок опомнился, мягко проскакал по золотым от солнца половицам в темноту под стол. Он мигом нашёл там порожнюю катушку и очень деловито покатил её через всю избу к печке, от печки назад к столу, от стола опять к печке.
— Вот каким сразу стал хозяином! Вот какой молодец! — снова засмеялась мать.
Девочки так и запрыгали:
— Молодец! Молодец! А как его зовут!
— Придумывайте.
![При ясном солнышке i_004.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_004.jpg)
Имя котёнку придумывали всем семейством. Даже когда с поля на обед приехал отец и когда все сели за стол, то и за столом придумывали.
— Давайте котёнка по масти назовём — Палешок. Палевый, значит… — сказала мать. — Палешок — имя красивое, ласковое.
— Красивое, да всё равно какое-то не очень понятное, — возразила Таня. — Уж лучше — Мурлыкиным. Вон он на солнышке, на подоконнике угрелся, калачиком свернулся и, совсем как издалека папкин мотоцикл, намурлыкивает.
— Мурлыкин не имя! Мурлыкин — фамилия! — заспорила Дашутка, хотя сама ничего лучшего пока ещё не придумала.
А отец сидел за столом рядом с матерью, рядом с девочками, хлебал щи, спор слушал. Послушал, послушал, наконец сказал:
— Да назовите Васькой и — шабаш! В деревне у всех коты — Васьки, пусть и наш будет Васькой. Подумаешь, делов-то… Ну, а я помчался на работу опять!
И он надел кожаную кепку, вышел за дверь на улицу, завёл там мотоцикл, и тот сначала с грохотом, треском, а потом и впрямь со всё удаляющимся мурлыканьем умчал отца снова куда-то в полевые просторы.
![При ясном солнышке i_005.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_005.jpg)
Но и Васькой назвать котёнка девочки не согласились. Мать также не согласилась. Собираясь после обеда на ферму, она сказала, что колхозные коровы и те имеют каждая свою особую кличку — то Бурёнка, то Ромашка, то даже и Звёздочка, так зачем же в этом обделять и деревенских котишек. Они ведь тоже все разные.
— Нет, вы подумайте, девочки, ещё.
И девочки остались с котёнком одни и стали думать ещё.
Но так как были маленькие, то думали недолго.
Они стали с котёнком играть и манить его: «Кис-кис!»
![При ясном солнышке i_006.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_006.jpg)
На этот зов котёнок, конечно, оборачивался, но куда охотнее стал скакать за Таней, за Дашуткой, когда они привязали к нитке бумажку. Шум, весёлый топоток тут поднялся такой, что вскоре все трое упыхались. А как упыхались, то влезли на табуретки и распахнули окно.
Мать сердилась, когда узнавала, что окно без неё открывали, но девочки обе половинки всё равно распахнули, навалились на подоконник, пристроился тут и котёнок.
Он уселся на самом краю, на самом солнышке, а Дашутка опять стала баловаться с ним. Она, как будто бы мышка, стала поскрёбывать пальчиком, а котёнок стал слушать, на пальчик смотреть.
Смотрел, смотрел, да вдруг и цапнул. И Дашутка ойкнула, рассердилась, шлёпнула котёнка ладошкой:
— Вот тебе! Не царапайся!
А он и ладошку хотел цапнуть.
Тогда Дашутка хлопнула его сильней, и котёнок разом встопорщился, шикнул сердито на девочек, соскочил с окна в бурые лопухи и — там исчез.
— Что хоть наделала-то?! — закричала Таня, а Дашутка заплакала:
— Я не нарочно!
Суетясь и толкаясь, они кинулись к вешалке, кое-как, наспех, напялили пальтишки, сунули босые ноги в резиновые сапоги, выскочили на крыльцо, на холодный сквозняк.
Ветер сразу принялся трепать распахнутые одёжки; но Таня и Дашутка, пригибаясь и держа платки за длинные концы, всё равно побежали вокруг избы и за калиткой сада, за углом, попали в солнечный затишек.
Ветер пошумливал там лишь в больших, почти голых теперь черёмухах и рябинах. Он крутил слабыми вихорьками палую листву, и ничего, кроме этого шуршания, вокруг не было слышно. Раз или два где-то тенькнула синица, потом опять стало тихо.
— Кис-кис… — позвала плачущим голосом Дашутка.
![При ясном солнышке i_007.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_007.jpg)
— Мурлыкин, Мурлыкин! Палешок, Палешок! Васька, Васька! — принялась выкликать Таня, но котёнок то ли не слышал, то ли всё ещё обижался — отзыва не было никакого.
А тут ещё Дашутка добавила:
— Да-а, как же! Станет он тебе откликаться на эти имена. Он ведь знает, эти имена ненастоящие.
И девочки поссорились. Поссорившись, заплакали, а поплакав, помирились, стали котёнка снова искать.
Обшарили лопухи под окном; излазили вдоль и поперёк сырые, пахнущие свежо и резко кусты смородины — вылезли оттуда с грязными коленками, а котёнка так и не нашли.
Девочки весь сад исходили, принимались плакать ещё не раз. Порою под их крики «кис-кис!» ветровой вихрь опять просыпался, подымал упавшие на траву ярко-жёлтые листья, катил их комом через пустые грядки картофельника, и тогда девочкам казалось, что это скачет их палевый котёнок. Они кидались вдогонку, но и тут же останавливались.
И вот когда в саду осталась неосмотренной одна лишь ветхая под рябинами банька, Дашутка вздохнула, боязливо прошептала:
— Ничего не поделаешь, придётся заглянуть в баньку.
— Придётся, — ещё тише согласилась Таня.
И тревога их была не напрасной: в баньке жил-поживал бородатый мокрый мужичок по прозванию Плюх.
Плюха Дашутка придумала сама. Придумала потому, что летом в знойную пору если у баньки встать, затаиться да как следует прислушаться, то внутри и правда что-то поплюхивало, пошлёпывало.
Отец смеялся, конечно:
— Трусихи! Это половицы там прогнили. Вот через дыры, когда баня не топлена, в неё и забираются от солнцепёка, от жары огородные лягушки. Осенью после уборочной перестелю половицы непременно.
Но девочки всё равно считали, что в баньке живёт Плюх.
![При ясном солнышке i_008.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_008.jpg)
У него там тоже свои дела. Он, встав на скамеечку, начерпывает из печного котла воды в цинковое корыто и пускает по корыту кораблики. Устраивает он кораблики из мокрых листьев, которые сощипывает с банных веников. Рубашонка на нём уплёскана, мокрым-мокра и борода Плюха. Она, борода-то, у него тоже как банный веник, только маленький.
И когда кто мешает Плюху — например, те же лягушки, — то он сердится, бородёнкой трясёт и натопывает босыми ножками по шатким половицам: «Плюх, плюх, плюх»…
Но вот, прячась за косяк, девочки в баньку всё-таки заглянули. Двери в ней нараспашку. Отец решил перед починкой баньку проветрить, и теперь там светло, сухо.
![При ясном солнышке i_009.jpg](https://litlife.club/books/242920/read/images/i_009.jpg)
Там лишь звенит, тычется в оконце долгоногий осенний комар, а под оконцем на лавке сидит себе посиживает, разглядывает комара беглый котёнок.