— А наша станция? — спросил Малыш.
— Сейчас узнаем. Во всяком случае, попытаемся. Поехали.
— Куда?
— К Учителю. Пока зеленое солнце еще не погасло.
Связку они нашли на том же месте. Зеленое пятно тумана с рваными расплывающимися краями. Такое же, как и полчаса назад. Прошли, из предосторожности включив отражатель, но стрелка индикатора, указывающая на сопротивление поля, не сдвинулась с места: энергетические преграды уже не действовали.
Ехали молча, напряженно, сосредоточенно. Только Алик горячился:
— Не понимаю, зачем ему это нужно. Нервный шок или душевная слабость.
— У него нет души, — сказал Малыш.
— Ну, воля. Воля к сопротивлению, воля к борьбе. Логичнее было бы уничтожить нас.
— Логичнее для ума человеческого, — заметил Библ. — Но это не ум. Это мешок с информацией. Новая информация, внесенная нашим вмешательством, логически обесценивала старую, снимая уверенность в идеальности модели. Но если не идеал, значит, ошибка. Исправить ошибку нельзя — исправления не предусмотрены программой. Но вероятность ошибки допускалась, и самоликвидация, возможно, была запрограммирована. Требовался сигнал. Мы его дали.
Капитан остановил вездеход. Все дальнейшее в точности повторилось, только в белую туманность зала вошли не двое, а четверо. Внутри все выглядело по-прежнему. В центре все так же висела прозрачная емкость аквариума и серый комок, похожий на гигантскую студенистую медузу, просматривался, пожалуй, еще более резко. Но Капитан сразу подметил разницу. Емкость казалась еще прозрачнее, а серый комок опустился ниже, словно на дно, если только ее нижний прозрачный уровень можно было назвать дном. Он уже не двигался и не пульсировал.
— Жидкость выпущена, — сказал Капитан, подойдя ближе.
Малыш и Алик, впервые попавшие в эту белую кипень, оглядывались, ничего не понимая.
— Это он? — спросил Алик, указывая на студенистую массу. — Учитель?
— То, что было Учителем, — сказал Библ. — Питательной среды больше нет. Сейчас они уничтожат всю массу еще сохранившейся здесь живой и мертвой материи.
— Кто они?
— Машины. Те, которые дождались своего часа. Надо уходить, пока действует телепортация.
Телепортация работала. Вездеход ждал со включенным двигателем. Связку нашли тотчас же. Черное зеркало пустыни открывало путь к Голубому городу. Во всяком случае, все знали, где его надо искать.
— Синее тоже гаснет, — сказал Малыш, взглянув на небо.
Синее солнце действительно уже поблекло. Тусклый ультрамариновый круг, медленно растворявшийся в голубом небе. Ниже его по пересекавшей зенит дуге оставались непогасшими только два ложных солнца — зеленое и голубое. «Еще полчаса», — отметил про себя Библ, взглянув на запястье: программа ликвидации гедонийской модели совершенного мира действовала с беспощадной решительностью. На зеленое пространство уйдет не меньше часа, а может быть, и больше — слишком велик объем живой массы. Знают ли в городе и что смогут предпринять, если знают? Необходимо сейчас же, не теряя ни минуты, связаться с Фью или Другом. Но как связаться, если встреча не предусмотрена? А что, если попробовать эмоциональное эхо?
— Давайте все сейчас вызовем Фью или Друга. Лучше Фью. Он знает больше. Вызываем все сразу — может быть, шлемы сработают. Начинаем.
Мысленный вызов Фью сыграл немедленно. Птичий голосок его пропищал в шлемах:
— Готов к ответу.
— Учителя уже нет, — сказал вслух Капитан. — Вероятно, по его приказу Координатор выпустил питательную жидкость из баллона. Мозг погиб.
— Мы предвидели эту возможность, — тотчас же прозвучал ответ Фью. — Мы слышали ваш разговор с Учителем. Много нового, много думать.
— Думать следует об одном: как спасти Голубой город. Сейчас Координатор уничтожает планету. Нирвана сожжена, распылена или стерта. Лиловое солнце погасло. Сейчас гаснет синее. Очередь за зеленым. Если есть возможность остановить Координатор, не медлите. У вас чуть больше часа по земному времени.
— Я могу в две минуты сжечь Координатор. Излучатель со мной в машине, — вмешался Малыш.
— Бессмыслица, — оборвал Капитан. — Координатор не должен быть уничтожен. Он еще понадобится людям.
— Мы это знаем, — снова ответил Фью. — А сейчас ждем вас в «цирке». Поспешите. У входа в город вас встретит Друг.
Пяти минут не понадобилось вездеходу, чтобы достичь Голубого города, выросшего, как и прежде, совсем близко от станции. Он возникал постепенно, проявляясь, как фотоснимок, в голубой дымке над черной пустыней сначала тусклым видением с неясными контурами, потом контрастной живой картинкой, отчетливой и стереоскопичной. А с быстротой приближения весь этот геометрический сумбур плоскостей и уступов, смещавшихся уровней и спектральных дорожек-«улиц» вдруг сузился до размера крошечного пятна — человечка в лазурной курточке, ожидавшего их у знакомой границы.
Он не двинулся с места, пока они оставили вездеход и подошли вплотную. Обычно живое, приветливое лицо его казалось неподвижным, будто кукольным, и только по этой неестественной неподвижности можно было догадаться о чувствах, обуревавших этого человека. Он не сказал ни слова, только показал рукой на проползшую мимо дорожку и двинулся по ней, не оборачиваясь. Все четверо последовали за ним, ничего не спрашивая, только крепко прижались друг к другу, понимая, что за неторопливым движением дрожащего под ногами эскалатора следует ожидать его обычный винтообразный рывок. Последнее, что увидел оглянувшийся назад Алик, был зеленый диск солнца, уже начавший тускнеть по краям.
Сошли у переплетения «улиц»-дорожек перед знакомым входом в цирк, где уже тихо пересвистывались десятки, а может быть, и сотни почти неотличимых друг от друга человечков в курточках. Люди в таких же куртках выделялись среди них только габаритами, особенно разительными, когда на центральной площадке появились встречающие Фью и Си с Осом, одинаковые как близнецы. «Почему четверо? — подумал Алик. — Вероятно, потому, что сопровождали землян в их первой прогулке по городу. А может быть, потому, что только они обучились нашему языку. Проводники, гиды, переводчики, Аллах знает…» Задумываться Алик не стал, его поразила совсем другая атмосфера зала, как будто вытянули ее в одну-единственную, напряженную до предела струну. Потяни еще — оборвется. Никто не улыбался, не приветствовал — лица, как у сопровождавшего их безмолвного Друга, такие же кукольные, словно из пластилина.
— Времени мало, — сказал Капитан. — Каждая доля секунды на счету. Объяснения нужны?
— Нет, — качнул головой Фью.
— Что вам известно?
— Изолированные пространства механически перестраиваются. Материя распадается. Механизм уничтожения автоматический.
— Можете его обнаружить?
— Нет.
— Дистанционно воздействовать?
— Нет. Механизм регулируется Координатором.
— Мы можем связаться с Координатором?
— По этому поводу?
— Да. Получить информацию о местонахождений интересующего нас механизма, о его масштабах и действии.
— Если эти вопросы не предусмотрены программой, ответа не будет.
— Жаль, — сказал Малыш. — Я на всякий случай все-таки захватил с собой излучатель.
Тихое посвистывание из амфитеатра отвлекло Фью. Он выслушал и сказал:
— Регенерационные залы пусты. Ни одного гедонийца ни в состоянии клинической смерти, ни в первой стадии оживления. Конвейер остановлен. Реаниматоры отключены.
— Что значит «отключены»? — спросил Капитан. — Речь, я понимаю, идет о людях.
— Сняты с постов, переведены в свои ячейки. Так вы называете их жилища.
Новый посвист из амфитеатра, и очередное лаконичное сообщение Фью:
— Отключено все управление природой и климатом в изолированных пространствах — и лабораторные циклы, и перестройка пейзажа. Частично мы уже помешали этому, оставив наших людей на местах. Но механизм разрушения автоматический — не останется ни гедонийцев, ни окружающей их природы.
— А затем очередь Голубого города?