— Угу, — проворчала она, пряча взгляд. Это был первый раз, когда она напилась и устроила дебош.
— И где всю ночь шаталась?
Яринка рассказала. Серега долго хохотал над ситуацией с милицией, оценив шутку. А насчет таксиста спросил:
— Что, вот так возил и трахнуть не додумался?
— Ты бы меня видел — тоже не додумался бы.
А потом все закончилось. И легкая безопасная работа, и стабильность до конца зимы, на которую так рассчитывала Яринка. В парадном на Крещатике жестоко изнасиловали и убили девочку с Майдана. Не долго думая, милиция сгребла всех парней и мужчин, ошивающихся на Кощеевой земле. Мишку и "Дядьку" отправили в СИЗО на Лукьяновке, Афганца держали на Прорезной, выбивая признание из "Рулевого Трубы". Только вот признаваться было не в чем, мошенники и воры, но не убийцы же. Шокированная Яринка не могла поверить, что Мишка или "Дядька" способны на такое. Да, припугнуть, морду набить, деньги отнять, разборки всякие, но чтобы зверски убить девочку? Нет, такого быть не могло. И не было. В СИЗО к ребятам не пускали, не родственница. Тогда она решилась прибегнуть к рискованному, но весьма действенному способу. Карты веером взлетели в руках. Наблюдающие за действом замерли, не понимая, почему Яринка не пошла в шулеры — так вертеть картами не всякий профи сможет. Картинка завораживала, манила, затягивала. Ворожея отмахнулась, мол, клиента знатного нагадать хочет. Не клиента. Целенаправленно и хладнокровно девушка распутывала клубок преступления, выравнивая судьбы двух товарищей, направляя милицию по правильному следу.
Светленькая, с короткой стрижкой и наивным лицом девочка. Зимняя курточка грязно-серого цвета, джинсики, ботинки. Девочка, которых тысячи в городе. Обычная майдановская хиппушка. И два чеченца. Кожаные "танкеры", небритые злые лица. Точнее, искаженные злобой рожи. Затолкали в рот девчушки скомканную шапку, горлышко бутылки всадили в глаз, едва жертва попробовала сопротивляться. Распластанное тело, порезанная-разорванная одежда. Глумились долго. Пока дышала. Пинали ногами тело, скрючевшееся от болевого шока, ломали ребра ударами тяжелых ботинок, мочились на уже бездыханный труп.
Яринку стошнило от увиденной картины. Но она успела разглядеть еще одного участника событий. Свидетеля, который испугался, забился под лестничную клетку и пересидел там все происходящее. Испугался настолько, что не дал знать сотрудникам милиции… Яринка собрала всю свою волю. Среди миллионов жителей города по слабому следу отыскала мужичонку. На следующий день к следователю пришел человек, указавший на убийц.
— Все, девочка, давай на дно. Просто большой шум начнется. Хотя оставайся на Майдане, здесь будет безопаснее всего, — распорядился Афганец, когда нашли убийц и выпустили подозреваемых.
Маленькие войны большого города. Хотя в этот раз назрела война большая. Весь бандитский Киев взбунтовался, вынося за пределы города всех кавказцев. Киев утопили в крови, убийства следовали одно за другим. Видевшая и знавшая ситуацию изнутри Яринка ужаснулась и не рисковала покидать пределы Майдана, скорыми перебежками добираясь до общаги Аллки на Печерске. Когда карательные операции прекратились, то даже с Майдана исчезли те, кто работал с бандитами. Все залегли на дно, притихли, пока шум не умолкнет, и опергруппы не прекратят шерстить город. Как-то странно выглядело то, что милиция спохватилась и развернула активную деятельность именно тогда, когда изгнание кавказцев прекратилось. Выглядело так, словно власти позволили "почистить" город. А потом отработали "обязательную программу" для обывательского взгляда.
— Леш, а Леш? "Бабушке", видать, того, совсем нехорошо, — Аленка подергала вольношатающегося верзилу за рукав, показывая в сторону сползающей по стене Яринки. Приступ накрыл настолько внезапно, что девушка не успела опомниться и отреагировать, как увязла в кисельном тумане потери сознания. Расплата за содеянное настигла в этот раз слишком быстро. Как Лешка "Синеглазка" подхватил ее на руки и отвез на флет — она не помнила. Свое прозвище "спаситель" получил за вечный фингал под глазом.
— У тебя что, сосудам совсем трандец? — поинтересовался Лешка, сидя на крае кровати и внимательно разглядывая Яринку. — Ты это, не сердись, надо было тебя раздеть и помыть. Ощущение, что сосуды полопались везде, обширное кровотечение. Пришлось сутки пичкать тебя "Викасолом", явно передоз, так что не дергайся особо, приходи в себя, — выпалил он скороговоркой.
Она попыталась что-то ответить, но поняла, что говорить не может. Поврежденная разрывом сосудов гортань отказывалась воспроизводить звуки. Не зная, почему онемела, Яринка разразилась слезами, решив, что потеряла дар речи навсегда, что в этот раз её наказали гораздо серьезней, чем в первый. Уж слишком сильные материи она задела, копнула слишком глубоко, вытаскивая товарищей из тюрьмы.
— Тише, тише. Все наладится. Просто не напрягайся, дай организму восстановиться, — успокаивал Лешка.
Он изо дня в день не отходил от постели, выхаживая девушку, как самая заботливая сиделка. Ватный тампон на карандаше стал основным "оружием". Смоченным в лекарстве тампоном Лешка с видом заправского лекаря смазывал гортань Яринки, чтобы раны быстрее зажили и голос вернулся.
Рыцари и дамы
Два месяца шепотом. За окнами вовсю буянил март, ранней весной вызеленив лужайки, взрывая липкие почки на деревьях, когда Яринка наконец-то смогла говорить нормальным голосом. Медленно, но все же организм восстанавливался. Оккупированная под лечебницу квартира принадлежала восемнадцатилетнему оболтусу, досталась от покойного деда в наследство и была выставлена на продажу. Но пока в ней подживали все, кому не лень, а на трехкомнатной площади "не лень" было многим. И все же Лешка отвоевал для Яринки и себя целую спальню с большой кроватью, никому не позволяя находиться там дольше, чем требуется, чтобы поинтересоваться самочувствием девушки и порадовать ее своим присутствием.
На больницу денег не хватило, хотя скидывались "всем миром". Пришлось заниматься самолечением, в чем Лешка проявил незаурядные способности. Правда, сама Яринка подсказывала, что ей надо. Вынужденная практика в больнице маленького городка оказалась полезным знанием. Да и от бабушки Акулины девушка по народным методам знала, что и чем лечить. Потихоньку, помаленьку, но все же болезнь отступала. А потом и вовсе стало не до самочувствия.
Лешка не пришел ночевать, что было непривычно. Он, конечно, свободный гуляка, но поспать любил, да вроде и не особый искатель приключений. Бывший актер, оставшийся не у дел после развала Союза. Бывшая жена оттяпала квартиру при разводе, оставив безработного еще и бездомным. И все же он не унывал. Навязывался экскурсоводом к иностранцам, пользуясь знанием города и хорошо подвешенным языком, иногда подрабатывал в театре на эпизодических "кушать подано". Хоть какие-то, но деньги. Жил по друзьям. И все бы ничего, но беспробудно пил. Даже по майдановским меркам. И все же то, что он не пришел на ночь, обеспокоило Яринку. Она поехала на Майдан. Новости пришли быстро.
Они сидели компанией в Пассаже, в "Близнецах". Несколько ребят, пара девчонок. Одна из барышень затеяла свару с кем-то, кто с ней пытался познакомиться. Ребята вступились, когда шибко ретивый кавалер схватил девушку за воротник. Оказалось, что он не один. Завязалась драка. Первый удар ножом пришелся Лешке чуть выше ключицы, глубоко вспоров мышцы, второй вошел в спину, пробил почку на три сантиметра, как сообщили позже врачи.
— Где он?! В какой больнице?! — Яринка была готова вытрясти душу из Талиты, виновницы драки.
— Он меня отругает, если скажу тебе, — отпиралась та