Через сорок минут журналисты заканчивают задавать вопросы и благодарят за пресс-конференцию.
Тик-так, тик-так. С каждым миллиметром стрелка уносит меня все дальше от одного незабываемого момента, закрепляя за ним статус прошлого.
Рабочий день подходит к концу. Я одеваюсь и выхожу в клубящийся голубой туман.
Каблуки стучат глухо, звуки распространяются сейчас совсем иначе. Все скрыто, спрятано в дымке. Город становится таинственным и загадочным. Таким я люблю его больше.
Вырисовываются очертания пары, слившейся в глубоком поцелуе на лавочке. Я завидую им. Завидую молодости и будущему, которое у них может быть.
Рука непроизвольно тянется за телефоном. Я смотрю на темный дисплей. Провожу по нему пальцами. Хочу, чтобы он засветился ярко-ярко, чтобы мое сердце дрогнуло.
Фонари пытаются осветить серую мглу, но она непробиваема для них. Лишь желтые точки в мутной тьме свидетельствуют об их жалких попытках.
Мой телефон издает жалобные звуки и я лихорадочно пытаюсь выловить его из сумки.
Эти волшебные цифры! Не могу на них наглядеться. Как же хочется ответить! Может быть, пока туман скрывает мня от всего мира, мне сделать это? Пока никто не видит, не знает, не может меня услышать. Я закрываю глаза и провожу пальцем по экрану.
Алло, - этот голос… Вся моя кожа мгновенно начинает покалывать. Я молчу. Не могу ничего ему ответить. Просто слушаю его дыхание, упиваюсь низкими вибрациями, задевающими во мне все струны.
Ира, ты меня слышишь?
В ответ опять только мое молчание. В мозгу проносятся воспоминания, непрошенные, горячие. Об этом голосе. Он шепчет мне на ухо о том, какая я желанная, как ему со мной хорошо, как сильно я его хочу и как это заметно. Так и было. Было – ключевое слово, не так ли?
Не молчи, мне нужно поговорить с тобой. Я хотел бы встретиться.
Не нужно.
Где ты?
Там, где ничто меня не выдаст.
Ты не отвечала на мои звонки.
Тебе не следовало звонить.
Думаешь, все закончилось?
Уверена.
Женская уверенность не стоит и ломанного гроша, если она не может быть испытана. Ты боишься меня увидеть.
Между страхом и нежеланием огромная разница.
Как между ложью и правдой.
Я опять молчу. Хочу его. Хочу так, что мне больно. Хочу жадно целовать его, чувствовать жар его кожи и толчки глубоко внутри.
Хочу…
Чего ты хочешь, - его голос становится хриплым. Я что, сказала это вслух?
Того, что ты не можешь мне дать.
Я и только я дам тебе все, что ты попросишь. Разве ты не знаешь?
Покоя. Я хочу покоя.
Нет. Ты не хочешь того, что сидит у тебя в печенках. Ты хочешь, чтобы тебя трясло и подбрасывало, хочешь гореть.
Я уже горю в аду.
Пальцы дрожат, когда я нажимаю на отбой. Телефон больше не звонит. Он понял, что это бесполезно.
Еще три дня я не живу, я существую. Мои прежние отношения с Владом, казалось бы, начавшие медленно утверждать свои позиции, полетели к черту после этого звонка.
Я готовлю, убираю, хожу на работу, словно робот. Ничего не ощущаю, все мои движения – это просто инерция. Словно меня завели, будто куклу, и я танцую, танцую, танцую… Но скоро завод закончиться.
На улице стало теплее. Земля отдает влагу, которая превращается в густой туман. Я уже обхожусь без пальто. А легкий плащ даже не застегиваю.
Чертовы кошки не затыкаются. Орут с утра до ночи, их терзает желание, невыносимое, темное, древнее, как мир.
Сегодня ночью я проснулась от того, что испытала оргазм! Этого со мной не случалось уже очень давно. Наверное, лет десять.
Мои внутренние мышцы напрягались, пока неровное дыхание вырывалось со стоном из груди. Влад не проснулся. Зато я больше не смогла сомкнуть глаз.
Так и просидела до утра перед темным окном.
Поэтому сейчас у меня ощущение, будто я зомби. В голове ничего не держится. Заглянула в ежедневник – а там куча дел. Как все успеть – не представляю.
Слова для пресс-релизов подыскиваю с трудом. Иногда начальнице приходится повторять вопрос дважды, потому что я живу в своем собственном мире, где ветка за окном оказывает глубокое гипнотическое действие и вводит меня в транс.
Влюбилась, что ли? - подколола меня Людмила Владимировна.
Я аж подскочила. Ничего подобного! Просто легкий недо*б. Как у кошек. Господи, что у меня вертится в уме?! Но ведь это был лишь секс. Ничего больше.
И тем не менее, я не могу собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Они водят хороводы и преклоняются перед алтарем, на котором изображен их идол с глазами цвета морской волны.
Влад решил забрать меня сегодня с работы. Что-то сдохло в лесу. Он уже года два не предлагает за мной заехать. Да и Женю всегда нужно успеть забрать. В этот раз он прихватил ребенка с собой.
Привет, мамочка.
Привет, мое солнышко, - я чмокаю ее в щеку и целую Влада.
А мы с папой были в магазине.
Неужели? И что вы там купили?
Это секрет.
И вы мне ничего не расскажите?
Попозже, - Влад с Женей заговорщицки переглянулись.
Надеюсь, это что-то вкусное.
Тебе понравится, - сказал Влад.
Дома, пока я раздевала Женю и вешала вещи, мой муж исчез в зале на несколько секунд. Потом появился в проеме двери, весь сияющий.
Прошу, - он сделал жест руками, приглашая меня зайти.
На маленьком столике стояли зажженные свечи, бутылка вина, фрукты и сыр.
Блики играли в хрустальных бокалах. Он даже отыскал накрахмаленные белоснежные салфетки. Просто удивительно!
Папа, ты забыл еду!
Момент.
Я услышала, как Влад открывает дверцу духовки. Ароматное жаркое еще шкварчало, когда его поставили в центр стола.
Что за повод? – поинтересовалась я.
Немного терпения, и ты все узнаешь, - ответил Влад.
Мне приятно. Я удивляюсь, что мой муж способен на такой романтический шаг. Возможно, ветер перемен все же коснулся нашей семьи?
Он разлил вино по бокалам, Жене налил сок. Самостоятельно разложил жаркое.
Итак, за самую прекрасную женщину на свете!
У меня внутри все теплеет. Улыбка растекается по губам. Я чмокаю его, и мы чокаемся своими бокалами.
Втроем набрасываемся на пищу, как стая голодных волков. Мммм, вкуснятина. Молодец! Вот почаще бы устраивал такие сюрпризы. Когда тарелки наполовину пусты, Влад вновь наполняет бокалы.
А можно я теперь скажу? – Женя прямо прыгает от нетерпения.
Ну, скажи, - Влад широко улыбается, словно знает, о чем будет говорить дочь.
Мамочка. Нам так хорошо вместе. Но мы с папой подумали и решили, что может быть еще лучше!
Неужели? Я вопросительно поднимаю бровь. Что-то меня настораживает в начале тоста.
Папа любит тебя, ты любишь меня, а мне некого любить, - продолжает моя дочь.
Мы все друг друга любим, - возражаю я.
Нет, ты не понимаешь. Мне тоже нужно кого-то любить. Поэтому я хочу братика. Мы с папой поговорили и решили, что нужно завести малыша.
У меня все обмерло внутри. Я застыла. Улыбка сошла с лица.
Я очень люблю детей. Считаю, что Женя – самое драгоценное мое сокровище, самое большое счастье в моей жизни. Но спустя пару лет я вдруг поняла, что модель нашей семьи неидеальна.
Мы не царапали друг другу глаза из-за ревности, никогда не ссорились, не делали рывков в отношениях. Но однажды, когда я смотрела на одну пару, с которой мы познакомились на отдыхе, поняла, что все эти достижения не такие уж и значительные по сравнению с тем, что есть у них. Они любили так страстно, так открыто, что у меня появилась зависть. И тогда, на отдыхе, девушка призналась мужу, что беременна. Я никогда не забуду ее глаз. Она носила ребенка от любимого мужчины. Это было торжеством их любви. Ее естественным продолжением, еще одной связующей нитью между ними.
Для меня это будет цепью.
Я забеременела лишь потому, что считала, что это обязательно для каждой супружеской пары. И, конечно, потому, что сама хотела познать радость материнства. Но для себя решила, что Женя будет нашей единственной звездочкой.