Граница у трапа
В книге молодого русского советского прозаика две повести о работниках таможни. Из них читатель узнает о профессии стражей экономических рубежей нашей Родины. Главная тема произведений — борьба с контрабандой, а основной герой — наш молодой современник, самоотверженно ведущий борьбу с нарушителями законности. События и факты продиктовали автору детективно-приключенческую форму изложения и соответственно обусловили характеры персонажей.
![Граница у трапа img_1.jpeg](https://litlife.club/books/233740/read/images/img_1.jpeg)
ГРАНИЦА У ТРАПА
![Граница у трапа img_2.jpeg](https://litlife.club/books/233740/read/images/img_2.jpeg)
Крытая танцплощадка была переполнена. С высоты моего роста казалось, что присутствуешь на марше кавалерии — плечи и головы танцующих опускались и поднимались, словно их владельцы покачивались в седлах. Танцевали по-разному — кто как... В основном размахивали руками, более-менее ритмично дергались на месте, не переставляя ноги — экономили подметки.
Некоторые считают танцы чем-то вульгарным. Я же посещал танцплощадки весьма охотно, поскольку здесь всегда можно было встретить кого-нибудь из «танцкоманды», то есть таких же, как я, поклонников нехитрых развлечений. Зимой можно культивировать любовь к кинематографу, обожать телевизор до рези в глазах и театром порой лакомиться, но летом, летом я предпочитал всему танцы.
Я посмотрел на часы. Времени в обрез. Что делать? Послушать музыку и идти восвояси или сделать «круг почета», посмотреть, нет ли кого из знакомых?
Мое внимание привлекла рослая красавица лет девятнадцати, двигавшаяся раскованно, пластично, явно наслаждаясь музыкой и легкостью исполнения немудрёных «па». Шажок вперед, прыжок назад, голова — в одну сторону, руки — в другую.
Смолкла последняя музыкальная фраза, площадка стала быстро пустеть.
Я пристроился неподалеку от того места, куда высокий парень в черной майке, украшенной серебряным долларом, привел понравившуюся мне девушку. Стоял боком, в их сторону не глядел, но все слышал, все примечал. Предстояло уточнить: пришли они вместе или порознь, насколько он ей нравится, и основное — полезет в драку сразу или погодя.
Парень с долларом что-то говорил девушке, но она слушала вполуха, смотрела по сторонам, будто кого-то поджидала.
Может, меня?
Грянула музыка. Я на какую-то долю секунды опередил «долларового» парня, пригласил и втянул обрадованную красавицу в гущу танцующих. Мы затоптались в полуметре друг от друга. Кажется, я ей глянулся, несмотря на то, что был в повседневной клетчатой рубашке и штанах могилевского пошива.
— Брат не обидится? — кивнул я. — Один стоит.
Она рассмеялась, отрицательно покачала головой.
Мне б задать еще несколько зондирующих вопросов, но тут к нам нахально присоединилась пара, потом еще и еще. Кружочек стал кругом, в центре которого лихо отплясывали добры молодцы в стройотрядовских робах.
Я улыбался, делал знаки — мол, что поделаешь, и она улыбалась в ответ, согласно кивала: понятно, чего уж тут. Нет, я ей определенно нравился.
Танец кончился. Начиналась новая фаза несложных танцевальных отношений.
Я бесцеремонно отвел руку как бы выросшего из асфальта «долларового» мальчика, взял под руку Светлану (она так назвалась) и сказал оцепеневшему претенденту:
— Света — моя кузина. Не вздумай хулиганить — наших здесь много.
Парень отошел молча.
Проследив за ним, увидел, как он показал на меня кивком мрачнейшим типам, которые ошиваются на всех площадках и жаждут одного — подраться. При этом результат их не волнует. Главное — участвовать!
Самое время сниматься с якоря и поднимать паруса.
— А не повосхищаться ли нам видами ночного моря? — задал я риторический вопрос.
Через минуту мы шагали по аллее в сторону крутого обрыва, с которого можно любоваться пейзажами, а заодно и загреметь, если оступишься. У кромки обрыва девушки, с которыми хаживал сюда, старались держаться покрепче за мой локоть, а я использовал это для демонстрации своего мужского бесстрашия перед бездной.
На полпути к цели схватил Свету за руку, нырнул с ней в кусты.
— Куда? Не хочу! — дернулась она. Я держал крепко.
— С той стороны луна плохо видна, — сказал неубедительно.
— Но нет луны! — справедливо заметила Света, продолжая вырываться.
Мы выскочили на параллельную аллею. Оглянулся. Никого. Отпустил руку.
— Больше не буду.
Она потирала кисть и не решалась идти дальше.
Я изобразил на лице искреннее раскаяние и пообещал голосом пай-мальчика;
— Честное благородное!
Мы остановились на краю обрыва. Слева и справа нас закрывали от людского глаза кусты. Кустарник рос и на склоне, у подножия которого начиналась территория порта. Там громыхало, посвистывало, скрежетало. Мерцали огоньки. Луны действительно не было. Тем лучше.
— Это — судоремонтный, — резвым голосом экскурсовода объяснял я, указывая на строения правой рукой, а левой пытаясь как можно незаметней обнять прекрасные плечи. — Это — маяк. Там — первый причал. Холодильник. «Красные» склады...
— Ты всегда такой? — прокурорским голосом спросила Света, сдергивая мою руку.
— Какой?
— Шустрый.
— А что?
— А то. Обниматься спешишь, будто на поезд торопишься.
— В общем, ты недалека от истины, — вздохнул я. — Но интересно получается... На танцах можно, а тут...
Сзади совсем неделикатно кашлянули, прервав таким образом нашу светскую беседу.
Оглянулся. Нашли все же! Ого! Полдюжины! Впереди общественным обвинителем возвышался «долларовый».
— Девушка, удались! — предложил один из танцевальных инквизиторов с бицепсами Поддубного.
Света вцепилась в мою руку.
— Сейчас закричу! — пригрозила она. — Что это все значит?
— Ты нам не нужна. Желаем с ним побеседовать, — усмехнулся «долларовый».
— Девушка! — с угрозой повторил сателлит «долларового».
— Э, Светунчик, — освободил бережно руку, — это мои детсадовские друзья. Груз воспоминаний тяготит их.
Света колебалась недолго. Крепко обняла меня и чуть слышно шепнула:
— Я за милицией.
Пришлось чмокнуть ее в лоб, благословляя на подвиг.
Она прошла между расступившимися храбрецами и исчезла в темноте. Мне стало любопытно, как долго будет спешить помощь. Превращение в ромштекс длится гораздо быстрее.
— Судя по всему, — медленно отступая к кромке обрыва, констатировал я, — намечается классика — семеро на одного. О-опытные ребятишки подрастают в нашем городе. Я ж предупреждал! — восторженно заорал я. — Наши идут!
Наемники и «долларовый» невольно посмотрели в сторону указующего перста.
Прыжок! Я исчез.
Ловко сворачивая на невидимых сверху, но хорошо знакомых мне поворотах тропинки, то подпрыгивая, то придерживаясь за ветви кустов, кубарем скатился с обрыва, тормознул у деревца, крепко обхватив ствол.
Сверху донеслись испуганные голоса:
— Загремел!
— Атас!
Они исчезли, а на смену, заливаясь соловьями, к обрыву подбежали вызванные Светой охранники правопорядка. Их уже не видел — быстро шагал по территории судостроительного завода к забору порта. Приходилось торопиться — смена начиналась в девять.
Перелез через забор по предусмотрительно подставленным кем-то ящикам, пропыхтел по вязкому песку пляжа, пересек площадку, на которой сохли тюки индийской мешковины, свернул влево, оставил позади мастерские, справа — седьмой и восьмой причалы, где, я знал, вкалывала на генгрузе моя бывшая бригада, помчался по дороге, ведущей из порта.
Спешил на свою новую роботу.
В дежурной комнате дневная смена передавала дела заступавшей ночной, то есть, в данном случае, моей.
Замер у двери, посмотрел в щелку.
Инспекторы, все в серых блузах, смена напротив смены, сидели по обеим сторонам составленных в ряд тяжелых письменных столов, обменивались папками с документами.