Изменить стиль страницы

Женщина помолчала, потом вдруг резко сказала:

— Он совсем не будет! — и захлопнула дверь.

Дети посмотрели друг на друга. Коля не знал, что делать. Он был готов рассердиться и уйти, не добившись толку. Но Лена была такая несчастная и усталая, что он постучал снова. Дверь открылась сразу же. Женщина, по-видимому, не отходила от двери.

— Что вам надо? — резко спросила она.

— Послушайте, — сказал Коля, — нам очень, очень нужен доктор! Скажите, где мы можем его найти?

— Что вы пристали ко мне? — закричала женщина. — Вам сказано, нет его и не будет. Понимаете, не будет! И уходите сейчас же.

Она так хлопнула дверью, что дети невольно вздрогнули.

Коля чуть не заплакал. Он тоже очень устал. Многое бы он отдал за то, чтобы быть сейчас дома. Затопили бы печку, Лена спала бы, подложив под щёку ладонь, а Коля нырнул бы под одеяло, подоткнул его со всех сторон и вытянулся.

Лена дёрнула его за руку.

— Ну что же, — сказала она, — пойдём.

Не глядя друг на друга, они зашагали по пустынной улице. Какая-то собака лениво тявкнула на них из подворотни, какие-то мальчики носились по переулку, перебрасываясь футбольным мячом.

— Гоп! — говорил один.

Второй отвечал:

— Принял!

Коля и Лена ничего не видели и не слышали.

— Дети, дети! — кричал кто-то сзади.

Коля сначала даже не подумал, что это может относиться к ним, но голос настойчиво повторял:

— Дети, дети! Да подождите же!

Коля и Лена обернулись. Старуха, которая только что прогнала их, задыхаясь, бежала за ними. Она остановилась, с трудом переводя дыхание.

— Фу, — сказала она, — сердце какое стало, совсем не могу бежать!

И вдруг спросила резко и хмуро:

— Зачем вам нужен доктор Кречетов?

Коля молчал. Страшно было открываться этой неприязненной, злобной старухе, но ещё страшнее было идти неизвестно куда, терять единственную надежду встретить друзей в этом городе, в котором было так много врагов.

— Ну? — переспросила старуха. — Говорите, а то я уйду.

— Я внук Ивана Игнатьевича Соломина, — тихо сказал Коля, — а это Лена, его внучка.

Старуха вздрогнула и испуганно посмотрела по сторонам.

— Тише, — сказала она, — разве можно так кричать! Я сразу решила, что это вы. Ты не узнаёшь меня? Я сестра Евгения Андреевича.

— Я не узнал вас. Я был ещё маленький, когда вас знал. А где Евгений Андреевич?

Девочка ищет отца (с илл.) pic_8.png

— Тише! — Старуха погрозила пальцем. — Что ты кричишь на всю улицу! — Она приблизила губы к Колиному уху и зашептала, торопясь и от волнения не договаривая слова: — Его повесили. Понимаешь? Арестовали, а потом повесили. Он слушал Москву по радио и читал листовки. Понимаешь? Только об этом нельзя говорить.

Она погрозила пальцем. Седые её волосы растрепались, глаза сверкали.

— Надо молчать, — говорила она задыхаясь. — Ты понимаешь, надо молчать! — Слюна брызгала у неё изо рта.

«Она сумасшедшая!» — подумал Коля и отступил назад.

Старуха притянула его к себе.

— А почему вы ушли из вашего лесного дома? — спросила она. — Вас разве преследовали?

— Нет. — Коля решил, что надо скрывать от старухи правду. — За что нас могли преследовать? Мы ничего такого не делали.

Но старуха всё знала сама. Коле пришлось сразу же убедиться в этом.

— Девочке рассказали? — спросила она.

Коля притворился, что не понимает:

— Что рассказали?

Кречетова раздражённо топнула ногой:

— Не валяй дурака, мальчик! Рассказали ей про отца?

Лена смотрела на Кречетову широко раскрытыми, испуганными глазами. Коля испугался тоже: Лене не следовало знать, кто её отец.

— Тише! — сказал он. — Ей ничего не рассказывали.

Старуха кивнула головой:

— Да, конечно… — Она задумалась, глядя на Лену.

Лене стало неприятно от её взгляда: такой это был холодный, немного насмешливый взгляд.

— Александра Андреевна, — сказал Коля, — откуда гитлеровцы могли узнать эту историю? Ведь дедушка рассказал её только Евгению Андреевичу.

— Не знаю, — сказала старуха. — Откуда я могу знать? Почему ты меня спрашиваешь?

Теперь она избегала Колиного взгляда. А Коля смотрел на неё в упор. Он, кажется, начинал догадываться.

— А откуда вы знаете про Лениного отца? — спросил он. — Вас ведь не было при разговоре.

Не отвечая на вопрос, старуха забормотала:

— Три офицера живут в нашей квартире, и я им стираю бельё, готовлю обед, убираю комнаты. И я дрожу, мальчик, день и ночь дрожу! Я старая женщина. Они могут со мною сделать что захотят. Я стараюсь не рассердить их. Тихо хожу, улыбаюсь, готовлю то, что они любят… Что я могу сделать! Я старая женщина.

Коля очень взволновался. «Бежать! — думал он. — Скорей бежать! Но как? Старуха поднимет крик, позовёт полицейского».

Он стоял, не зная, что делать, а старуха всё качала головой, улыбалась странной своей улыбкой и повторяла:

— День и ночь я дрожу, день и ночь…

Глава девятая

Дети приходят на помощь

И в это время Кречетову окликнули.

— Эй, мать! — отчётливо и резко произнёс мужской голос.

Кречетова вздрогнула и обернулась.

Трудно было представить себе, что человек может в одну секунду так измениться в лице. Исчезла растерянность, улыбка стала угодливой и слащавой. Кречетова торопливо поправила растрепавшиеся волосы. Кланяясь и кивая головой, заторопилась она к дому.

— Иду, иду, — бормотала она и как будто пригибалась к земле от униженного сознания своей вины. — Поругайте, поругайте меня, старуху, совсем заболталась, глупая!

Из окна докторского дома высунулся человек в форме германского офицера. Сейчас он смотрел мимо Кречетовой, прямо на Колю и Лену, и, подняв висевший на шее бинокль, приставил его к глазам, чтобы лучше разглядеть детей.

Офицер отнял бинокль от глаз. Раздался резкий крик:

— Эй, Kinder! Дети!

Раздумывать было некогда.

— Бежим! — сказал Коля и, дёрнув Лену за руку, быстро потащил её за собой.

Они свернули за угол. Тенистый переулок лежал перед ними. На мостовой между камнями росла трава. Невысокие деревья с густыми кронами шеренгами стояли вдоль тротуаров. Другие деревья росли во дворах и садиках и оттуда простирали ветви над тротуарами. Прохожих в переулке не было. Только четыре мальчика перебрасывались мячом.

— Гоп! — говорил один, бросая мяч.

Второй отвечал:

— Принял!

Мальчики замерли, увидев Колю и Лену. Сзади раздались крики и свистки.

«Старуха выдала!» — подумал Коля, и отчаяние охватило его. Разве смогут они убежать, разве сумеют спрятаться? Попасться так глупо, сразу же!… Что будет с Леной?

Мальчики, игравшие в мяч, продолжали смотреть на Лену и Колю. Коля шагнул вперёд.

— Ребята, — сказал он, — это за нами гонятся!

Мальчик, державший мяч, перебросил его другому.

— Идёмте, — сказал он и быстро прошёл в калитку.

Коля и Лена побежали за ним. Они оказались в маленьком тихом дворике. Два куста сирени росли у забора, две молодые берёзы росли у крыльца деревянного домика. На крыльце сидел старик и шилом ковырял старый сапог. Он поднял голову, но мальчик, шедший впереди, посмотрел на него, и старик снова уставился в сапог и будто ничего не заметил. В углу к кирпичной стене, ограждавшей двор, был пристроен дровяной сарай, запертый на висячий замок. Мальчик вынул ключ из кармана и вставил его в скважину. С улицы, приближаясь, доносились свистки, крики и топот бегущих людей. В переулке мальчики продолжали перебрасываться мячом как ни в чём не бывало.

— Гоп! — говорил один, бросая мяч.

И другой отвечал:

— Принял!

Дверь сарая открылась. Коля и Лена торопливо проскользнули внутрь. Здесь были аккуратно сложенные дрова, козлы для пилки дров и куча хворосту, сваленного в углу у кирпичной стены. Мальчик быстро раскидал хворост. Тогда стало видно, что под кирпичной стеной прорыт неширокий лаз. Мальчик нырнул в него. Голова его и половина туловища были по ту сторону стены. Ноги двигались, доносилось энергичное пыхтенье. Видимо, мальчик убирал какое-то препятствие, мешавшее ему проползти. Потом ноги вильнули, точно хвост уползающей змеи, и исчезли в лазу.