Через некоторое время напор льда уменьшился и лед остановился. В результате весь пролив во все стороны оказался забитым сплошным льдом. После беспрерывного сильного треска и шума от постоянных ледяных ударов вдруг наступила мертвая тишина и спокойствие. По проливу пополз низкий туман.
Нужно было что-то предпринять до следующей подвижки, а потому сейчас же решили попробовать по установившемуся льду снести на берег часть вещей, наиболее ценных и важных: собранный научный материал, негативы, дневники, часть инструментария и пр. Еще совершенно неизвестно рассосется ли лед сам собою или будут новые подвижки, которые могут оказаться роковыми для нашего убежища. На берег пошло трое человек; для первого раза взяли по одной легкой и небольшой вещи. Двое остальных остались на всякий случай у карбаса. Шедший впереди имел багор и прокладывал дорогу. Часто приходилось перепрыгивать со льдины на льдину и, не найдя дальнейшего пути, возвращаться обратно. Шли вместе, чтобы в нужный момент оказать помощь и подсобить друг другу. Добавлением ко всем мытарствам у самого берега оказались высокие торосы до 6—8 метров высотой, через которые приходилось перебираться ползком. Обратно обычно бежали, чтобы поскорее добраться до карбаса, который в этот момент казался наиболее дорогим и близким.
![На Новую Землю! img_17.jpeg](https://litlife.club/books/230852/read/images/img_17.jpeg)
Дрейф на льдине (фот. Ю. Кречмана).
![На Новую Землю! img_18.jpeg](https://litlife.club/books/230852/read/images/img_18.jpeg)
Переправа на берег экспедиционного снаряжения через пловучий лед (фот. К. Тирона).
На льдине все вещи были разбиты на три кучи, по степени важности и ценности, а карбас на всякий случай был приготовлен к срочному спуску. Когда первая партия благополучно вернулась обратно, на берег пошли остальные с одним человеком из старой партии в качестве проводника. Таким образом люди постоянно менялись и могли отдыхать. Всего было сделано пять переходов по три человека. В дальнейшем, когда дорога была проложена, переходы делались быстрее. Но, неся каждый раз по два ящика или какие-нибудь другие тяжелые вещи, эти переходы не являлись столь легкими и веселыми как это можно подумать в первый момент. Идти было довольно трудно: часть льдин оказалась поставленной на ребро, а между большими много мелких, которые под человеческой тяжестью быстро погружались в воду. Ноги постоянно соскальзывали, и переходящие не раз рисковали очутиться в воде, но всегда в нужный момент подавался багор, при помощи которого все сравнительно легко выходили из затруднительных положений. В общем, все переходы окончились вполне благополучно, и только один раз сорвался спальный мешок и упал в воду. Но благодаря великолепной наружной брезентовой обшивке, остался абсолютно сухим.
Таким способом в итоге на берег были переправлены все коллекции, часть продовольствия и инструментария, палатка, некоторые теплые вещи и пр.
![На Новую Землю! img_19.jpeg](https://litlife.club/books/230852/read/images/img_19.jpeg)
Перенос вещей через береговые торосы (фот. автора).
![На Новую Землю! img_20.jpeg](https://litlife.club/books/230852/read/images/img_20.jpeg)
Береговые торосы (фот. автора).
При пятом переходе, когда мы уже успели добраться до середины пути, вдруг началась новая подвижка льда, которая на этот раз, к счастью, шла довольно медленно и спокойно. Ледяную подвижку заметили по тому обстоятельству, что прежняя дорога вдруг стала совсем неузнаваемой и мы с трудом находили ее. Льды начали постепенно перемещаться, расходиться и медленно передвигаться на запад. Сейчас же пошли обратно к карбасу. Пока возвращались, нашу льдину уже сильно сдрейфовало и вещи оказались выгруженными совсем в противоположной стороне. Возвращаться приходилось быстро — повсюду образовывались полыньи, которые легко могли нас отрезать и от карбаса и от берега. Наконец, с трудом добрались до нашей льдины. В это время лед быстро пошел ка запад и наше общее отступление продолжалось с той же скоростью, как и первоначально.
Лед начал заметно редеть. Вокруг нашего пристанища полыньи то расширялись, то вновь заполнялись льдом.
Приближался момент, удобный для спуска карбаса на воду. Заранее занесли тросы, поднесли вещи к краю льдины и т. д.
— Раз, два! Карбас на воду! Веселей!
Поднялся общий аврал[24] и через какие-нибудь две минуты дружными ударами весел оттолкнулись от льдины.
Поскорее бы выбраться из этой системы постоянно меняющихся полыней на более или менее чистую воду. Основная задача — высадиться на том же берегу, на котором выгружены наши вещи. Для этого приходится делать далекие обходы вокруг ледяных полей.
Наконец, сидим в только что раскинутой палатке. Горит примус. Варится какао. Палаточный уют в полной своей привлекательности. Несколько часов тому назад все это казалось таким далеким и почти невозможным. Делимся впечатлениями и перебираем в своей памяти все мелочи пережитого дня.
В ледяной ловушке.
31 августа. У самого берега высокие нагромождения из ледяных торосов высотою до 5 человеческих ростов. Какая адская сила должна была поставить их на ребра и вытолкать на берег. Откуда их принесло и сколько миль они покрыли перед тем, чтобы найти свой конечный приют на этом берегу? Это лед карского происхождения и многолетний.
Наша палатка совсем одиноко приютилась пососедству с ледяными глыбами и кажется какой-то крохотной, жалкой, а наш карбас „Ошкуй“ и часть вещей где-то там, — у переузья, среди таких же ледяных глыб.
По другую сторону палатки — высокие обрывистые горы, лишенные всякой зелени, совершенно черные.
Полная тишина, никаких признаков жизни. Даже солнце боится заглянуть в это неприветливое, неуютное местечко.
В проливе тяжелый лед попрежнему движется сплошными массами. Когда же всему этому будет конец?
Делаем последнюю пешеходную ледяную разведку, — она должна окончательно выяснить — есть ли в этом году какая-нибудь возможность и смысл продвигаться далее на восток или лучше отказаться от этой задачи и возвратиться в Поморскую губу.
С горных вершин мыса Снежного открывается роскошный вид на восточное расширение Маточкина Шара. Узкая, извилистая белая лента пролива сразу переходит в более широкую. Берега теряются в тумане и льды Маточкина Шара непосредственно соединяются с такими же льдами Карского моря. Прямо перед нами Карское море — ледяной мешок. Льды Карского моря то прижимаются сплошной массой к берегам Новой Земли, то опять отходят от них, как бы расступаясь и расчищая прямую дорогу к нашим великим северным рекам — к Оби и Енисею.
Год на год не приходится. Иногда суда беспрепятственно проходят в Обь, по дороге не встретив ни одной льдины, но зато в другие года или совсем не удается проникнуть в Карское море или, с трудом проникнув в него, одинокие суда быстро застревают в страшных ледяных тисках, которые превращают судно в безвольную щепку. Тогда все зависит от капризной судьбы. Льды носятся вместе с судном, разбивают его о прибрежные скалы, выжимают на свою поверхность и, наигравшись вдоволь, в один прекрасный момент, как скорлупку раздавливают в своих объятиях. Невольно вспоминаешь „Св. Анну“ и ее несчастный дрейф в карских льдах в течение всей зимы 1912 г. Оторвав штормом от места зимовки, „Св. Анну“ понесло на север и, наконец, ее вынесло к северу от Новой Земли. С дрейфующей „Св. Анны“ на юг к земле Франца Иосифа, пешком, по пловучим льдам, отправляется старший штурман Альбанов с небольшой партией. По дороге, не вынеся исключительно тяжких испытаний, умирают все, кроме самого Альбанова и одного матроса. Сама „Св. Анна“, во главе с Брусиловым, продолжает дрейфовать во льдах. Где она нашла свой конец — об этом знают лишь льды, ее сопровождавшие. Экспедиция геолога Русанова также где-то затерялась во льдах вместе с судном. История помнит много подобных случаев, но сколько таких, которые уже теперь забыты, и таких, которые вообще остались неизвестными для истории…
24
На морском наречии авралом называется общая спешная работа.