— Чарли их видел в Бэнбери, — сказала какая-то маленькая девочка. — Там тетенька с ними разговаривала, а какой-то другой дядька ее сынка свел прямо из садика.
— Я тоже видел, — поддакнул цаганенок Чарли.
— Ой, видел один такой, — хмыкнула Лира. — Ну и какие они?
— Ну, я близко-то не подходил, — пошел на попятную Чарли. — Я только их фургон видел. Белый такой. Они в него мальчишку завели — и привет! Мертвяки всегда в таком фургоне ездят.
— А почему “мертвяки”-то? — не унималась Лира. — Они что мертвые?
— Они не мертвые, — терпеливо объяснял ей цаганенок. — Это дети потом мертвые, а они их жрут. Нам девчонка одна, знаешь, из Нортгемптона, рассказывала. Дескать, мертвяки эти туда явились, и все такое. Братика ее свели. Она, значит, спрашивает мертвяков, что вы, мол, с ним делать будете? А они ей прямо так и сказали: сожрем, дескать. Они детей жрут, все знают.
Маленькая чумазая девчушка, стоявшая рядом с Лирой, оглушительно заревела.
— Это Билли сеструха двоюродная, — пояснил Лире Чарли. — Жалко ей братика, ясное дело.
— Кто из вас последним видел Билли? — громко спросила Лира.
Вверх взметнулся лес рук:
— Я!
— Я видел, как он Джонни Фиорелли помогал клячу эту продавать!
— Я тоже видела, как он печеные яблоки таскал.
— Как на лебедке катался в порту…
Пытаясь разобраться в этой разноголосице, Лира все же сообразила, что последний раз Билли видели не позднее чем два часа назад.
— Что же это получается, — ошарашенно произнесла девочка. — Значит, совсем недавно, каких-нибудь два часа назад мертвяки были прямо здесь?
Дети поежились, несмотря на теплое сентябрьское солнышко. Все вокруг было так хорошо знакомо: пестрая пристань, пропитанная запахами вара, лошадиного навоза и табака. Никто не знает, как мертвяки выглядят. Значит, мертвяком может оказаться любой. Именно этот несложный вывод Лира и попыталась донести до смятенных рядов своих слушателей. Распри были забыты перед лицом общего страха и общего врага.
— Они на вид ничем не отличаются от обыкновенных людей, — возбужденно говорила девочка, — раз средь бела дня орудуют. Ночью-то все кошки серы, значит, можно как угодно ходить. А днем незаметно надо, чтобы в толпе не отличить. Вот и получается, что мертвяки среди нас сейчас ходят. Вон тут сколько народу! А может, они и есть мертвяки.
— Да ну, — не очень уверенно возразил ей кто-то из детей. — Мы тут всех знаем.
— Ну, не здесь. Пусть не эти люди, пусть другие, — не сдавалась Лира. — Айда искать! Какой там фургон у них, белый?
Как по команде босоногая ватага сорвалась с места, и охота началась. Вскоре к ним присоединились еще желающие, так что в общей сложности не менее трех десятков добровольных сыщиков шныряли по набережной, заглядывали в каждый угол, ворошили солому в денниках, кружились возле грузоподъемников в порту, врассыпную гоняли по прибрежному лугу, дружно висли на шатком мосту, рискуя сорваться в мутную зацветшую воду реки и, сверкая пятками, носились по узеньким улочкам Иерихона, где над жалкими кирпичными домишками вздымается каменная твердыня храма Святого Варнавы Отшельника. Впрочем, не будем обольщаться. Добрая половина сыскарей понятия не имела, кого они ищут, и, решив, что это “казаки-разбойники”, гоняла со всеми вместе за компанию. Но другая половина, и Лира в том числе, думала иначе. Любая тень, мелькнувшая в проулке, или звук чужих шагов по мостовой отдавались тоскливой болью где-то под ложечкой, а в голове стучало: “Мертвяк!”
Ну конечно же, никого они не нашли, но мысль об исчезнувшем Билли прогнала остатки веселья. День клонился к вечеру, пора было идти по домам. Поворачивая к колледжу Вод Иорданских, Лира и ее спутники-поварята увидели, что на набережной Иерихона, прямо перед лодкой семейства Коста, собралась возбужденная толпа цаган. Женщины плакали в голос, мужчины недобро поблескивали глазами, их альмы не в силах усидеть спокойно, с воем и шипением взвивались от малейшего шороха.
— Нет, сюда мертвяки не сунутся, — уверенно сказала Лира маленькому Саймону Парслоу.
Они уже вошли во двор колледжа Вод Иорданских.
— Девочка-то пропала, — тихонько отозвался малыш Саймон.
— Какая еще девочка? Откуда?
— С рынка. Джесси Рейнолдс, дочка шорника. Она вчера пошла отцу рыбы купить на ужин и пропала. Ему лавку закрывать, а ее нет. Так и не вернулась. Они весь рынок обегали.
— А я почему не знаю? — топнула ногой Лира, до глубины души возмущенная тем, что нерадивые вассалы не доложили ей обо всем сразу же.
— Ну, это только вчера вечером было. Может, она уже дома.
— Бежим проверим! — рванулась к воротам Лира, но не успела она и шагу ступить, как привратник цепко взял ее за руку.
— Никуда ты не пойдешь. Не велено.
— Кем не велено?
— Знамо дело кем. Их милостью магистром не велено. Как придет, говорят, Лира, так ты ее, Шустер, больше никуда не пускай.
— Сперва поймай!
С этими словами Лира вырвала руку и, весело крича: “Не догонишь, не догонишь!” — припустила вниз по улице, к маленькой площади перед крытым рынком, где обычно разгружали товарные фургоны. Время было позднее, почти все разъехались, но у ворот рынка, прямо напротив стены колледжа Святого Михаила, стояла кучка подростков. Одного из них, шестнадцатилетнего верзилу, Лира знала и трепетно уважала за редкостное умение плеваться дальше всех. Она скромно встала в сторонке, ожидая, пока на нее обратят высочайшее внимание.
— Ну? Чего надо-то? — спросил ее кумир, шикарно выпуская табачный дым из ноздрей.
— Это правда, что Джесси Рейнолдс пропала?
— Тебе-то что за дело?
— Просто в Иерихоне тоже сегодня человек пропал.
— Эка невидаль, цаган пропал! Да они после конской ярмарки все поразбегутся! Ищи ветра в поле.
— И коней с собой прихватят, — хохотнул один из подростков.
— А вот и нет, — робко возразила Лира. — Это ведь не взрослый цаган, а мальчик. Они его весь день искали. Говорят, мертвяки сманили.
— Кто-кто?
— Мертвяки, вот кто. Что, не слышал разве?
И, поскольку мальчишки об этом действительно ничего не слышали, Лира обрела в них благодарную аудиторию, а кое-какие их замечания благоразумно пропустила мимо ушей.