Изменить стиль страницы

Какое-то мгновение Призрак просто стоял нахмурившись, а потом его глаза широко распахнулись.

— Так значит ты не можешь…

— Нет, не могу.

— Блядь.

— Вот именно. А сейчас, где он?

Глава 25

Кон не рассчитывал, что его разместят в комнате, с удобствами как в отеле «Хилтон» или что-то в этом роде, но он полагал, что братья Сем хотя бы поместят его в теплое помещение.

Но не тут то было!

По всей видимости очень низкая температура способствовала более быстрой детоксикации, каким образом, Кон не знал, но подозревал что мальчики также хотели его помучить… и им это удалось. Он уже отморозил себе задницу. Ну, вообще-то он замерзал только тогда, когда его не кидало в жар от лихорадки.

Одетый только в скраб, который Призрак бросил ему и дрожа от холода, Кон расхаживал туда-сюда по комнате, где кроме кровати не было больше никакой мебели. Он был прикован цепью к полу, застегнутой на его лодыжке, которая позволяла ему перемещаться по комнате в те короткие минуты просветления, такие, например, как сейчас. Все остальное время он представлял собой обезумевшее, обозленное животное и когда начинал чувствовать, что голод снова одолевает, то нажимал кнопку вызова, и тогда один из братьев вместе с несколькими санитарами приковывали его к кровати, пичкали успокоительными и засовывали питательную трубку в горло.

Человеческая кровь, которую они насильно вливали ему в желудок, нужна была только для поддержания его жизни, и то большую половину он выплевывал обратно.

Блядь! Он так жалок. Кон посмотрел в зеркало в ванной, едва узнавая смотревшие на него изможденное лицо и пустые глаза. Он был настолько ослаблен, что пройдя пару минут по комнате, должен был отдохнуть, но с другой стороны его периоды просветления длились всего пять минут.

Он взглянул на часы. Приблизительно через девяносто секунд, он снова скользнет в бездну безумия, где не существовало ничего кроме голода, насилия и Син.

Син.

Он до боли её желал. Все его тело болело словно в синяках, а центр груди горел огнем, говоря ему, что страстное желание не только физическое влечение. Он скучал по ней, не мог перестать думать о таких глупых маленьких мелочах, например, как она улыбается. Как ест. Как ее голос становился хрипловатым и низким, когда он прикасался к ней. Боже правый, он бы отдал все на свете, чтобы только быть с ней как нормальный человек.

Но этого никогда не случиться, и он был самым большим тупицей в мире если даже фантазировал об этом. Лучшее на что он мог надеяться, так это очиститься и провести остаток своей жизни управляя кланом дампиров. Участвовать в брачных ритуалах с женщинами, которые вероятно ему даже не будут нравиться.

Дверь распахнулась и Призрак шагнул внутрь.

— Ложись на кровать.

Было еще рановато, но у Кона не было сил спорить. Он послушно лег и Призрак привязал его… более крепче чем обычно.

Кон глянул вниз.

— А что кровообращение в моих конечностях сейчас не обязательно?

Призрак еще туже затянул кожаный ремень на груди Кона.

— Син здесь, пришла повидать тебя.

— Что? — Кон задохнулся и это не было связано с последним ремнем, который Призрак затянул на его шее. — Нет! Ты не можешь позволить ей…

— Слишком поздно. — Син ворвалась в комнату в своей обычной манере, как грозовой шторм, сметая всех и вся на своем пути. Она была завернута словно подарок в черный кожаный корсет без рукавов с молнией спереди и такую же мини-юбку, а на ногах гладкие сапоги до колен, открывающие загорелые бедра, к которым он помнил, как прикасался. Целовал. Помнил, как эти ноги обхватывали его талию и лежали по обе стороны от его головы.

Жар затопил его, клыки выдвинулись из десен, взгляд сосредоточился на ней как лазерный прицел, а все тело напряглось и натянуло ремни.

— Убирайся!

Призрак подчинился, хотя приказ Кона относился не к нему. Однако он стрельнул в Кона убийственным, предупреждающим взглядом, прежде чем закрыл за собой дверь.

— Вау! — произнесла Син, ее сапоги на высоких каблуках постукивали по полу, когда она начала приближаться. — Я не ожидала никакой вечеринки или что-то в этом роде, но подумала, ты будешь в состоянии сказать хотя бы «Привет».

— Я серьезно, — он стиснул зубы. — Убирайся.

— Ну, знаешь, что? — Она завязала волосы в узел. — Я бы так и сделала, если бы ты, твою мать, не связался со мной или что ты там сделал, и мне нужно одолжить твой член на минутку.

Его член радостно дернулся от такой новости, но Кон нахмурился.

— Я не мог с тобой связаться. Зависимость бы исчезла.

— Да? Тогда объясни мне почему от прикосновения к другим парням меня воротит!?

Прикосновения? К другим парням? Он знал, что она должна была, но слышать это от нее, знать, что она пыталась… Огромное давление сконцентрировалось в его груди и черепе и затем он услыхал какого-то монстра в комнате…

— Эй! — Он моргнул от резкой боли в щеке и увидел стоявшую перед ним Син с раскрытой ладонью и готовой треснуть ему пощечину еще раз. — Это яростное рычание и попытки вырваться из ремней смотрятся не так уж привлекательно. — Она потянулась к поясу его штанов. Кон был уже тверд, мучительно тверд и… ладно, сейчас он понял почему Призрак оставил набедренный ремень расстегнутым.

— Мне жаль, — вымолвил он, инстинктивно пытаясь приподнять бедра, чтобы помочь ей стянуть с него штаны, но Призрак оставил ноги и талию сильно затянутыми ремнями, что ограничивало любое движение. — Я хочу вонзить свои зубы тебе в горло и пить до тех пор, пока ты не крикнешь мне остановиться…

Он что, произнес это вслух? Фан-блядь-тастика! А ему казалось, что у него сейчас короткий период просветления, за которым последует веселенькие моменты убийственного безумия.

Син удивленно приподняла темную бровь.

— А ты и впрямь знаешь как очаровать девушку. — Закусив нижнюю губу, она повернулась к его бедрам, где его член теперь свободно возвышался, а пояс штанов удобно примостился прямо под его яйцами. По какой-то причине, казалось, она не решалась прикоснуться к нему.

— Что… — Он сглотнул, стиснув зубы, потому что находился в коротком моменте просветления и хотел так и остаться. — Что не так?

— Ничего. — Она покачала головой и затем схватила его член. От ощущения ее теплой, мягкой ладони на нем, у Кона вырвался стон, и ее улыбка облегчения заставила его снова застонать.

— Сейчас, Син, — прошептал он. — Прежде чем я снова потеряю контроль.

Син не стала спорить. Она осторожно, чтобы не зацепить за ее кобуру на бедре, сняла трусики, задрала юбку и забралась на кровать. Оседлав бедра Кона, Син направила его внутрь себя.

О, да… она была теплой, влажной и ее тело было предназначено для этого. Предназначено для него.

— Син…

— Шшш. — Она откинула голову назад и стала двигаться. — Я не могу… слушать твой голос. Не сейчас. — От каждого скольжения ее плоти вдоль его члена, ее сапоги поскрипывали, потираясь об его бедро. Он хотел прикоснуться к ней, зажать полный кулак ее иссиня-черных локонов и удерживать для своего поцелуя, своего укуса.

Он взвыл от разочарования, его пальцы сжались в кулаки с такой силой, что стало больно. Но удовольствие нарастало, волны экстаза росли и врезались в него все быстрее и быстрее, по мере того, как она раскачивалась на нем. Син положила ладони ему на грудь и впилась ногтями, цепляясь за него, когда тихий, хныкающий звук сорвался с ее приоткрытых губ.

Это было офигенно, так чертовски офигенно. Он напрягся, пытаясь раскачивать бедрами, подстраиваясь под ее ритм. Его пальцы распрямились, но все до чего он мог дотянуться, так это рукоятка одного из ее кинжалов. Если бы он мог добраться до него, то мог бы освободиться. А потом взять ее так как он хотел…

— Пожалуйста, — она задыхалась. — Кончи.

Его тело подчинилось, словно раб ее желания. Его кульминация была такой неистово жгучей, что удовольствие почти причиняло боль. Син вскрикнула, ее тело выгнулось дугой: тонкое, изящное произведение искусства. Когда оргазм… вообще-то он думал у нее было три или четыре… затих, она содрогнулась и упала ему на грудь. Внутри, его сердце выскакивало из груди словно пытаясь дотянуться до нее. Но где-то глубоко, что-то более зловещее пробудилось, потребность погрузить в нее клыки и выпить всю до последней капли крови. Если она подвинется еще немного, то будет в зоне досягаемости его губ…