Агент как-то грустно посмотрел на мальчика, прошло мгновение или два, он пожал Карлу руку, и что-то вертелось у него на языке и он не сразу с этим расстался. Но через минуту ожидания (печального, странного, как будто прощального), он сказал, что мальчик должен войти туда один, и, не смотря на нежелание Карла расставаться с этим смешным оранжевым чудом, он все же должен был его оставить – не Бонз же хочет поменять имя и найти другую жизнь, а Карл и он должен быть более самостоятелен. Но как было трудно расстаться сперва с Ковбоем, теперь с этим агентом «с серьезным взглядом», он должен был себя перебороть. К тому же никто его в этот раз не спрашивал – агент без лишних слов направлялся по коридору к другой двери, наверняка, с другой считалкой. И сразу же пропала уверенность, и сама считалка…
– Я забыл ее, – крикнул мальчик.
– Имя-Ями… – не поворачиваясь, подсказал агент.
– Дальше я помню, – грустно сказал Карл. – Имя-Ями-Имя-Ями-Имя-Имя-Ями-Ями.
Дверь открылась, и мальчик вошел.
28
– Где я? – растерянно спросил мальчик. Большой осьминог в фиолетовой шапочке смотрел на него. У него были большие глаза и размеры, как у самого настоящего. Большое количество щупалец, напоминающие спутанные провода. – Хорошая машина, – решил Карл, но не успел восхититься увиденным вполную – осьминог задвигался, что вызвал у Карла шок и дрожь в ногах. – Тихо, ты что настоящий? Что же это? В подвале роддома живет осьминог. Нормально. Может быть, ты мне объяснишь… хотя ты же не можешь говорить.
Карл растерялся. Все равно, что оказаться в клетке со львом. В закрытой клетке, так как мальчик попытался дернуть дверь. Та не поддалась.
– Ты в первом имянете, – сказал головоногий моллюск скрипучим голосом, открывая мощные клювообразные челюсти, шевеля при этом восьмью длинными щупальцами. – Здесь мы обследуем тебя на предмет того, почему ты отказался от всех предложенных тебе имен.
– Ну, надо же, – воскликнул мальчик. – Говорящий осьминог. Как же ты тут? Наверное, не очень удобно сидеть в кабинете? – иронично спросил Карл, но встретившись с большими хрусталиками глаз этого монстра, понял, что тот не слишком понимает юмор, – Ладно, что будем делать? Как ты будешь меня обследовать?
Осьминог выставил щупальца – одним из них достал с полки несколько листов бумаги, другим взял ручку, третьим включил вентилятор, четвертым поднял Карла и усадил его на стул. Мальчик сперва испугался, но понимая, что ему ничего не грозит, успокоился. Монстр был мрачный – бурого цвета и постоянно находился в движении, что вполне нормально в воде, но здесь, в воздушной среде это выглядело довольно жутко. Он заполнял какой-то листок и Карл заметил в нем свое имя и слово «наказать». Мальчик только собрался приподняться, чтобы как можно лучше увидеть написанное, как шестая «рука» получила возможность быть задействованной – она вернула мальчика на место.
– Это неправильно, – возмутился Карл, пытаясь достать одну из «рук». – Детей нельзя бить. К тому же наши силы не равны. У тебя рук в четыре раза больше, – и тут же седьмая «рука» шлепнула Карла по щеке, на этот раз значительно больнее. – Где Бонз? – воскликнул мальчик. Он со мной обращался значительно лучше. А вам воспитания не хватает, Головоногий.
Осьминог снова выпучил свои хрусталики и позволил своим незанятым щупальцам перерыть несколько полок, чтобы найти две желтые бумажки с кранными черточками.
– Ваш агент Бонз, – пробурчал длиннорукий, – Нэймер номер 7, проверяется на предмет его эффективности. Если окажется, что он плохо работал, то нам придется повторить процедуру переименования.
– Снова летать по городу и меняться? – воскликнул мальчик. – Ну, уж нет. Три дня играть роль придурков, помешанных на «Звездных войнах», железной дороге и времени. Я достаточно их развлек.
Осьминог не шутил. Теперь все его щупальца устремились в его сторону, сжали его со всех сторон так сильно, что Карл почувствовал, как особенно пятая и седьмая «рука» сдавили его и еще немного могли раздавить.
– Ваша взяла, – устало сказал мальчик, испугавшись не на шутку. Осьминог вытянулся и стал плоским, как камбала. Он слышал о том, что у осьминогов так принято – принимать нужную форму, когда это особенно нужно. – Разве он не мог принять форму человека? – подумал мальчик, но у осьминога были свои соображения на этот счет – он расплылся на столе, как плавленый сырок, поменяв цвет на огненно-красный. Только щупальца не менялись, продолжали шевелиться, как водоросли в воде.
– Кто ты? – спросил головоногий.
– Занятный вопрос, – сказал мальчик с иронией в голосе. – Вы наверняка знаете обо мне все, но все равно спрашиваете на предмет…
– На предмет отчетности, – подсказал ему Осьминог, надуваясь как шар, меняя цвет на оранжевый. Он освободил мальчика, поднимая щупальца вверх, каждый из которых был готов впиться и не пощадить. Сам длиннорукий стал напоминать живую голову с взлохмаченной прической.
– Опять эта дурацкая отчетность! – прошептал мальчик, по возможности тихо, не вызывая охотничьих рефлексов у головоногого монстра. – Осьминожа, давай так. Я тебе помогаю выйти отсюда – сперва в канализацию, оттуда в проточную воду к реке, и так гляди же к следующему лету ты уже будешь играть в салочки с себе подобными.
Дисциплинирующая все «рука» закрыла ему рот.
– Ты не ответил на вопрос, – грубо продолжил длиннорукий. – На предмет…
– А мне не хочется на предмет моего характера, – схватил со стола степлер, и пришпилил контролирующую руку к столу. – Когда я что-то не хочу, то я не делаю. Сейчас тот самый случай.
Карл подбежал к двери, дернул ее еще раз, но она не поддалась, Карл ударил что есть силы и дверь скрипнула, и если бы у Карла было в запасе еще хотя бы пять секунд, то он бы успел открыть дверь и отбежать на несколько безопасных шагов. Но у него их не было, поэтому он остался в комнате – какая-то из свободных «рук» схватила его за вихор. Конечно, их у головоногого предостаточно. Взлохмаченная голова увеличилась и стала походить на колючий кустарник, который сейчас все ближе и ближе приближался к мальчику.
– Не стоит этого делать, – грубо произносил огромный клюв длиннорукого монстра. – Нэймер номер… или агент Бонз, под которым именем ты его знаешь не справился с тобой, не выполнив должного задания. Он сосунок, ребенок. Совершенно не годится для этой работы. Ему прямая дорога в подмастерья. Другое дело – мы. Мы проводим ту трехдневную процедуру иначе.
Он посадил мальчика на место, но три щупальца из восьми окружали его – создав замкнутое пространство.
– Что вы сделаете? – скептически спросил мальчик. – Сперва усыпите меня, сотрете мне память, а потом посадите меня среди трудных подростков, чтобы они съели меня?
– Ты ужасно догадлив, – прошипел монстр, образуя на теле Карла еще одно кольцо. – Если мы с тобой не сможем договориться, то тебя ждет ренэйматор, – смешного ничего не было, но головоногий начал смеяться открыв свою пасть так, что мальчик кажется увидел три его холодных сердца.
– Что еще за ренейматор? – переспросил мальчик, но пронзительные хрусталики глаз вторили бесконечно «Ты уверен, что хочешь знать об этом? Ты уверен?» и мальчик действительно слышал – этот голос как будто звучал повсюду. Он стал частью его организма, как язык или засаленные волосы. «Так ты уверен, сопливый пацан?».
– Как я могу быть в чем-то уверен, – не мог сдержаться Карл. – Я прочел дурацкую считалочку и оказался в комнате с говорящим осьминогом, который ведет себя, как не позволял себе вести мой директор в школе, не говоря уже о папе. Кому расскажу, не поверят. Хотя кому я расскажу?
Внезапно загудела красная лампочка. Осьминог встрепенулся, ослабив хватку, позволил Карлу свободно вздохнуть. Но мальчик уже не рисковал сбежать от него – у него ужасно болело тело – ему казалось, что его наказали за что-то действительно серьезное, но вряд ли бы к этому так серьезно отнеслись в его городе – может быть, потрепали, не больше. А тут тебя истязает настоящий осьминог и, кажется, это еще не все.