Когда Черчилль рассматривал гравюры, докладывал Элат, «я рассказал ему о судьбе еврейского квартала в старой части Иерусалима. Он поинтересовался у меня, что стало с Западной стеной. В ходе беседы он спросил о состоянии живописи в Израиле». Черчилль также сказал послу, что он «был и остается нашим другом. Он был рад созданию нашего государства и выразил уверенность в его блестящем будущем. Он сказал: «Вы – народ, исповедующий идеалы, и это – величайшая вещь в жизни как для коллектива людей, так и для отдельного индивидуума». Он добавил, что «восхищен тем, что мы разместили у себя так много беженцев и что мы успешно культивируем землю и боремся с пустыней».
Уверив посла, что он будет «продолжать следить, чтобы никакое зло не постигло Израиль», Черчилль сказал ему, что израильский подарок займет свое достойное место среди других, полученных им ко дню рождения, и что «он был счастлив, что будущие поколения будут знать, что сыновья пророков, живущие в Сионе, были в числе многих доброжелателей со всех сторон света, поздравивших его с днем рождения».
Черчилль всегда демонстрировал благожелательное отношение к Израилю. Когда Джеймс и Дороти де Ротшильд попросили его поддержать проект установки большого, богато украшенного канделябра перед новым зданием парламента в Иерусалиме, который планировался в качестве дара от имени британского еврейства, он сразу согласился участвовать в этом проекте. Его личный секретарь Энтони Монтегю Броун, проконсультировавшись в Форин офисе, сообщил Черчиллю: «В министерстве не видят никаких политических препятствий для вашего участия в фонде по сооружению этого памятника, если вы сами того желаете. Мы не очень довольны, что израильский парламент избрал местом своего пребывания Иерусалим, который должен был быть международным городом, но это – довольно тонкая материя».
Монтегю Броун, осуществлявший связь Черчилля с Форин офис, знал, что британское правительство все еще придерживалось, по крайней мере в теории, плана раздела Палестины, предложенного ООН в 1947 году, согласно которому Иерусалим должен был стать международным анклавом, отделенным как от еврейской, так и от арабской Палестины. Но, невзирая на это, Черчилль стал одним из членов Фонда по украшению здания парламента Израиля в Иерусалиме.
13 апреля 1956 года, выступая в Альберт-холле в Лондоне, Черчилль говорил о надвигающемся кризисе на Ближнем Востоке и о том, что Израиль и Египет стоят «на пороге войны друг с другом». Было «совершенно ясно, – сказал он, – что Соединенные Штаты, так же как и Великобритания, должны вмешаться, чтобы предотвратить нападение с любой стороны. Возможно, что момент для этого никогда не наступит, но все же он может настать и настать в любой миг». Если же сейчас необходимо «отговорить израильтян рисковать своими жизнями ради того, чтобы удерживать египтян на расстоянии, пока они не научились пользоваться русским оружием, которым их снабжают, и если нам удастся это сделать, а затем египтяне все же нападут на Израиль, то станет не только проявлением благоразумия, но и делом чести сделать так, чтобы израильтяне ни в коем случае не проиграли в результате такого египетского нападения».
«Я хочу, чтобы вы знали, – написал Черчиллю позже в этот же день посол Израиля в Великобритании Элияху Элат, – с какой глубокой благодарностью мое правительство и народ Израиля услышали вашу речь, в которой вы говорили о нас как наш подлинный друг и доброжелатель». Элат добавил: «Мы все надеемся на то, что исходящие от вас слова окажут влияние на тех людей в Лондоне и Вашингтоне, в чьих руках ныне находятся рычаги для принятия решений по тем вопросам, о которых вы говорили, включая снабжение Израиля достаточным оружием для самообороны».
Говоря о конфронтации между Египтом и Израилем, Черчилль писал президенту Эйзенхауэру 16 апреля: «Я уверен, что, если мы будем действовать совместно, то мы предотвратим войну между Израилем и Египтом. Я, конечно, сионист и был им всегда со времен Декларации Бальфура. Поразительно, как эта крохотная еврейская колония смогла стать убежищем для своих соплеменников из всех стран, где их преследовали так жестоко, и одновременно проявить себя как самая эффективная военная сила в регионе. Я уверен, что Америка не останется в стороне и не захочет увидеть, как израильтян одолеют с помощью русского оружия, особенно если мы будем заставлять их сдерживаться, когда у них еще остается шанс отбиться».
26 июля 1956 года президент Египта Г.А. Насер национализировал Суэцкий канал. Поводом для этого послужило то, что Соединенные Штаты и Великобритании отозвали свои денежные средства, ранее выделенные ими для финансирования проекта сооружения Асуанской плотины. Великобритания и Франция, управлявшие Суэцким каналом в течение целого столетия, выразили свое негодование по поводу такого решения Египта. Особенно сильно негодовал британский премьер-министр Энтони Иден. «Я считаю, что Великобритания и Франция должны действовать совместно и энергично», – написал Черчилль жене спустя четыре дня.
5 августа министр финансов Гарольд Макмиллан, встречавшийся с Черчиллем в Чартуэлле, записал в своем дневнике: «Я сказал, что, если мы не привлечем Израиль к нашей операции, то мы не сможем предотвратить национализацию Суэцкого канала и его переход под полную власть Египта. Без израильтян этого просто нельзя будет сделать. В случае, если мы высадим десант на египетскую территорию, мы должны найти египетские войска, разгромить их и свергнуть правительство Насера. Черчилль вытащил несколько географических карт и выглядел очень возбужденным».
На следующий день, 6 августа, Черчилль направился на машине из Чартуэлла в Чекерс. Во время этой поездки, продолжавшейся два с половиной часа, он диктовал ноту о Суэцком канале, которую по приезде вручил Идену. В том, что касалось Израиля, Черчилль писал: «В наших интересах, чтобы Израиль противостоял Египту и сдерживал его, но при этом не ввязывался в войну с Иорданией».
Была созвана конференция стран – пользователей Суэцкого канала, чтобы выработать твердую позицию в отношении действий Египта. Израиль, судам которого все еще был запрещен проход через Суэцкий канал, не был приглашен на эту конференцию. В письме мужу Клементина Черчилль спрашивала, почему Израиль не получил приглашения. «Думаю, что Израиль не допустили на конференцию из-за боязни, что его поведение может стать неконтролируемым, – отвечал У. Черчилль. – Но он фактически постоянно присутствует здесь, пусть и на заднем плане, и я не сомневаюсь, что если дело дойдет до войны, он присоединится к силам антиегипетской коалиции». Черчилль добавил: «Как знаменательно проявляется единство исламских стран! Ливия, которой мы платили 5000000 фунтов стерлингов в год, так же, как и Иордания, которой мы платили 10000000 фунтов стерлингов или даже больше, вне всяких сомнений проявляют полную враждебность к нам».
В том же письме Черчилль рассказал Клементине, что он как раз штудирует книги о Бенджамине Дизраэли, собирая материалы для собственного труда «История англоязычных народов». По иронии судьбы, все это было непосредственно связано с историей Суэцкого канала, поскольку именно Дизраэли в 1875 году, действуя от имени британского правительства, купил значительный пакет акций «Компании Суэцкого канала». Благодаря тому, что египетский правитель, хедив Исмаил, оказался в тот момент практически банкротом, Дизраэли удалось приобрести почти половину акций компании. Пусть это и не давало ему абсолютного большинства, по сути это все равно был эффективный контролирующий пакет. Поскольку парламент находился на каникулах и не заседал в это время, то для того чтобы профинансировать эту сделку, Дизраэли по собственной инициативе занял четыре миллиона фунтов у Ротшильдов. Это был пример государственных расходов, оказавшихся ценными и как финансовое вложение, и как средство обеспечения британского контроля за морским путем в Индию.
В «Истории англоязычных народов» Черчилль восхваляет «храбрость и быстроту соображения, которыми Дизраэли был так щедро одарен». Он пишет, что эти качества ярко проявились еще в ту пору, когда Дизраэли был «молодым членом британского парламента еврейского происхождения», не упоминая при этом о том, что это его отец в свое время настоял на крещении Дизраэли. Черчилль замечает, что Дизраэли «никогда не усвоил полностью английский образ жизни и до самой смерти сохранил свойственную ему некоторую отчужденность, которая помогла ему, когда он был еще совсем молодым человеком, произвести свой собственный анализ английского общества. Вероятно, именно это позволило ему выявить и оценить глубокие политические течения своего века». Именно консерватор Дизраэли предложил «Билль о реформе» 1867 года, наделивший рабочих избирательным правом и увеличивший электорат до двух миллионов человек.