Изменить стиль страницы

Вот такими были древние бритты за пятьдесят пять лет до Рождества Христова, когда римляне под предводительством великого полководца Юлия Цезаря овладели всеми известными им землями. Юлий Цезарь только что покорил Галлию и, понаслушавшись там рассказов о соседнем острове с белыми скалами и об отваге населявших его бриттов — особенно тех, которые пришли на подмогу галлам в их войне с римлянами, — решил покорить заодно и Британию, раз уж она так близко.

И вот Юлий Цезарь повел восемьдесят судов с двенадцатью тысячами воинов к нашему острову. Отплыл он от мыса между Кале и Булонью, «ибо оттуда лежит кратчайший путь в Британию». Вот почему от этой же точки ежедневно отчаливают наши пароходы. Юлий Цезарь рассчитывал без труда завоевать Британию, но он ошибся. Храбрые бритты отчаянно защищались. К тому же во время бури, разметавшей его армаду, Цезарь лишился всей своей конницы. Потом часть его кораблей, уже вытащенных на берег, была смыта и сокрушена о скалы приливом. Еще немного, и Цезарю бы несдобровать. Однако бритты успели одержать над ним всего одну победу, он же одержал две, хотя столь незначительные, что с радостью принял предложенный ему мир и убрался восвояси.

Но весной следующего года он вернулся и привел с собой уже восемьсот судов и тридцатитысячное войско. Все бриттские племена объединились и избрали себе одного вождя, которого римляне на своей латыни называли Кассивелауном, а бритты, вероятно, Касваллоном. Это был бесстрашный полководец, и лихо бились его воины! Так лихо, что сердца римлян трепетали от ужаса, когда на горизонте появлялись огромные клубы пыли и слышался стук колес несущихся бриттских колесниц. Из множества сражений той войны особенно знамениты три — сражение при Кентербери, в Кенте, сражение при Чертси, в Суррее, и сражение у маленького городка, стоявшего среди болот в лесу, который был столицей владений Кассивелауна и, вероятно, находился недалеко от нынешнего Сент-Олбанса, в Хартфордшире. Бесстрашному Кассивелауну досталось больше всех, хотя он и его воины дрались как львы. Поскольку другие вожди завидовали ему и беспрестанно ссорились и с ним и между собой, Кассивелаун решил отступиться и предложил Цезарю мир. Тот поспешил изъявить согласие и быстренько унес ноги с остатками своих кораблей и войска. Юлий мечтал найти в Британии жемчуг и, кто знает, может, отыскал где-то несколько жемчужин, но что он и вправду там нашел, так это превкусных устриц и еще упрямых британцев, о которых, мне кажется, Цезарь с негодованием говорил то же, что и великий французский генерал Наполеон Бонапарт восемнадцать столетий спустя: «Эти безрассудные люди никак не хотят понять, что побеждены». Не хотели и, надеюсь, никогда не захотят.

Почти сто лет Британия жила в мире. За это время бритты лучше обустроили свои города, несколько просветились, стали путешествовать и многому научились у галлов и римлян. Наконец римский император Клавдий дал своему знаменитому полководцу Авлу Плавтию сильную армию и послал его завоевывать остров, сам же пожаловал следом. Поход оказался неудачным. Тогда явился другой полководец, Осторий Скапула. Несколько бриттских вождей покорились ему. Другие же постановили биться не на жизнь, а на смерть. Храбрейшим из этих храбрецов был Каратак, или Карадок, сразившийся с римлянами меж гор северного Уэльса. «Нынешний день, — обратился он к своей рати, — решит судьбу Британии! С этого часа быть вам навеки рабами либо навеки свободными. Вспомните ваших отважных предков, прогнавших за море самого Цезаря!» Его соплеменники, услышав эти слова, с воинственным кличем ринулись на врага. Но в рукопашной схватке оружие островитян оказалось бессильным против крепких римских мечей и лат. Бритты потерпели поражение. Жена и дочь доблестного Каратака были взяты в плен, его братья по своей воле сдались неприятелю, самого же Каратака предала в руки римлян его вероломная мачеха. Каратак со всем своим семейством был с триумфом препровожден в Рим.

Но великий человек велик всегда — и в бедствии, и в оковах, и в темнице! Благородная наружность Каратака, достоинство, с каким он переносил свое несчастье, так тронули народ римский, собравшийся на него поглазеть, что ему была вытребована свобода. Неизвестно, вернулся ли он в свою дорогую отчизну или умер в Риме от горя, сокрушившего его благородное сердце. Вековые английские дубы выросли, возмужали, состарились и засохли, и на их месте выросли, возмужали, состарились и засохли другие дубы с тех пор, как стерлась из памяти людей история дальнейшей жизни храброго Каратака.

Но бритты не смирились. Они восставали вновь и вновь и гибли тысячами с оружием в руках. Поводов этого находилось достаточно. В Британию прибыл очередной римский полководец, Светоний. Он напал на остров Англси (тогда его называли Мона), который считался священным, и сжег там всех друидов их же огнем в их собственных тростниковых клетках. Но даже его победоносное войско не помешало бриттам взбунтоваться, и вот из-за чего. Их королева Боадицея, вдова властителя севера и юга, воспротивилась тому, чтобы римляне селились в ее владениях и присваивали ее богатства. За это, по приказу римского военачальника Ката, королеву высекли плетьми, над двумя ее дочерьми жестоко надругались на глазах у матери, а родичей ее мужа продали в рабство. Разъяренные бритты поднялись, как один, чтобы отомстить за тяжкое оскорбление. Они прогнали Ката в Галлию, опустошили римские поселения и выдворили римлян из Лондона, маленького жалкого городишка, примечательного лишь тем, что там велась торговля. Римлян вешали, жгли, распинали на крестах, рубили мечами. В несколько дней их погибло семьдесят тысяч. Светоний, пополнив свое войско, выступил против бриттов. Те тоже собрали войско и яростно атаковали укрепившихся в поле римлян, после того как королева Боадицея, с прекрасными распущенными волосами, развевающимися по ветру, проехала перед их рядами на боевой колеснице, где лежали ее истерзанные дочери, призывая расправиться с гнусными обидчиками. Бритты бились ожесточенно, но были разгромлены наголову, а несчастная королева отравилась.

И все же бритты не сломились духом. Когда Светоний покинул страну, они напали на оставленное им войско и отвоевали остров Англси. Лет пятнадцать-двадцать спустя в Британию прибыл Агрикола. Он опять захватил Англси и семь лет пытался подчинить себе страну, особенно ту ее часть, которая сейчас зовется Шотландией. Ее жители, каледоняне, дрались за каждый клочок своей земли, проливая реки крови. Они убивали собственных жен и детей, чтобы избавить их от плена. Люди гибли в таком множестве, что в Шотландии до сих пор есть холмы, которые считаются огромными грудами камней, наваленными на их могилы. Еще через тридцать лет пришел Адриан и встретил такое же сопротивление. Почти через сто лет после Адриана явился Север, и каледоняне взяли его мощную армию измором и радовались, глядя, как римляне мрут словно мухи в их болотах. Каракалла, сын и наследник Севера, лучше других сумел с ними справиться, и без всякого оружия. Поняв, что силой ничего не добьешься, он уступил каледонянам часть земель и даровал бриттам одинаковые права с римлянами. После этого на семьдесят лет воцарился мир.

Затем объявились новые враги — саксы, воинственное племя из страны, лежащей к северу от Рейна, большой немецкой реки, знаменитой тем, что на ее берегах растет виноград, из которого делается лучшее немецкое вино — рейнвейн. Они приплывали на своих разбойничьих кораблях к побережью Галлии и Британии и грабили, что могли. Их прогнал Каравзий, родом то ли из Бельгии, то ли из Британии, назначенный римлянами правителем острова. При нем бритты впервые сражались на море. Однако саксы очень скоро опять взялись за старое. Еще через несколько лет скотты (так назывались обитатели Ирландии) и пикты, жившие на севере, начали совершать частые набеги на юг Британии. Эти нашествия, с некоторыми перерывами, продолжались двести лет. Римские императоры приходили и уходили, бриттские вожди рождались и умирали, и все это время бритты не переставали бороться с римлянами. Наконец, при римском императоре Гонории, когда масть Рима над миром быстро клонилась к упадку и воины ему нужны были дома, римляне оставили надежду покорить Британию и отбыли насовсем. Напоследок бритты с прежней отвагой восстали против завоевателей. Они выгнали вон римских магистратов и объявили себя вольными людьми.