– Парни, “ Тираннус Максимус” идёт на войну. Скорее всего, мы идём на смерть. Но чтобы не случилось, мы идём за славой. Сделаем это!
Урча всеми четырьмя пропеллерными двигателями длинный и ширококрылый силуэт орочьего “бомбилы” “ Здоровый ублюдок” выскочил из густых низких туч и полетел параллельно скалистым утёсам рифтовой долины, таща за хвостом взбаламученные турбулентностью пряди облаков. Потянув за слишком большой для него штурвал громадного самолёта, Страйкер направил нос гигантского бомбера на возвышавшуюся посреди равнины срезанную вершину вулкана.
– Это она! – взволнованно воскликнул Бэйн, схватившись за кресло пилота, когда неуклюжий бомбардировщик продолжил снижаться. – Это фабрика гаргантов!
Джелкус ничуть не сомневался в имперском шпионе, но пришёл в восторг, увидев находку агента Браксуса собственными глазами. Последние сорок восемь часов стали в эмоциональном плане сопоставимы с полётом в десантном корабле.
В ветровое стекло он увидел сражение, бушевавшее возле прохода в горной стене кальдеры. Колоссальный гигантский имперский титан пробивался сквозь многочисленную орду орочьей пехоты и прокладывал путь к воротам. Когда “бомбила” приблизился к полю битвы, сержант рассмотрел посреди толпы зелёнокожих несколько крошечных фигур в чёрной броне и ещё несколько летевших по дуге на дымивших прыжковых ранцах.
Заметил он и что‑то высокое за гребнем кратера.
– Это что ещё за побоище? – изумлённо спросил командир легионеров.
– Давайте посмотрим, – ответил Конрад и прежде чем приземлиться направил бомбер вокруг потухшего вулкана.
Неожиданно в кабине пронзительно завыли тревожные клаксоны, эхо разнеслось по незаполненному пространству грузового отсека.
– Что случилось? – беспокойно выпалил Эркал.
– Скорее всего, какая‑то автоматическая система орков, – предположил Верхоеф. – Но я не знаю, о чём она пытается оповестить.
– Осталось мало топлива? – обратился к пилоту Бэйн.
– Да, но не думаю, что дело в… – Страйкер не смог договорить из‑за внезапного приступа кашля, скрутившего всё тело.
– Сержант, – прогремел из нижней половины трюма дредноут, – причина тревоги в другом.
– И в чём?
– Мой дух‑машины сообщает, что в нас прицелился почтенный титан, – мрачно объяснил Джерольд.
“ Здорового ублюдка” собирался сбить бог‑машина союзников.
– Турболазеры наведены и заряжены, повелитель, – доложил принцепсу модератус.
– По моей команде, – торжественно произнёс Экхард. – Пусть эти ксеносы присоединятся к своим сородичам, которых мы уже отправили в ад.
– Повелитель! – закричал Варн. – Я получаю вокс‑сообщение.
– Откуда?
– По всей видимости, с приближающегося “бомбилы”.
Орудия на плечах по‑прежнему целились в гудящий гигантский самолёт.
– И ты понимаешь, что они говорят?
– Да, повелитель, потому что они говорят на низком готике.
– Принцепс, мы должны открыть огонь, – проинформировал Магнуса Оррек. – Иначе второго шанса может и не быть.
– Не стрелять! – сердито проворчал командующий. – Направить сообщение на главные динамики. Сделайте это! Сейчас же!
Офицеры повиновались, не произнеся ни слова.
Из громкоговорителей мостика донёсся резкий металлический голос, в нём явно чувствовались отчаяние и спешка:
– … не стреляйте. Повторяю – это рядовой Дакс Стревикц из Стального легиона Армагеддона. Не стреляйте в приближающегося “бомбилу”. Им управляют имперцы. Ещё раз повторяю – не стреляйте!
Пятнадцатая глава
“Разбился и сгорел”
Бэйн задержал дыхание на десять долгих секунд. На отсек экипажа “ Здорового ублюдка” опустилась мёртвая тишина. Наконец сигнал тревоги прервался прямо посередине.
– В нас больше не целятся, – пророкотал из трюма Джерольд.
Легионеры, сержант и пилот облегчённо выдохнули.
– Хвала Императору! – с искренним облегчением воскликнул Джелкус. – Воистину Его Императорское Величество сегодня смотрит на нас.
– Конечно Он смотрит, – с лёгким упрёком произнёс дредноут. – Император защищает. А верующие в Его щедрую праведность – получают вдвойне.
– Сержант, – позвал Стревикц, – с вами хочет говорить какой‑то принцепс Экхард.
– Прямо сейчас? – Бэйн обернулся и посмотрел на усталых, но живых гвардейцев. Их было пятнадцать, когда всё только начиналось. Теперь их осталось восемь. – Ты можешь перенаправить сигнал на громкоговорители?
– Да, сэр, но будет плохо слышно.
Связист перенастроил потрёпанный вокс‑передатчик и повернул усилитель на максимум. Затем Дакс что‑то произнёс в микрофон.
Какое‑то время шипели далёкие помехи, пока из колонок не раздался умудрённый прожитыми годами, мрачный и суровый голос.
– Это сержант Бэйн из Стального легиона Армагеддона? – почти раздражённо спросил говоривший.
– Да, лорд‑принцепс, – почтительно ответил Джелкус, так и не сумев скрыть подлинную радость от неожиданной перемены в их затруднительном положении.
– Я принцепс Экхард, командующий титаном “ Тираннус Максимус” легио Магны. Похоже, вы выбрали подходящий момент, чтобы вступить в битву за освобождение от мерзких инопланетных подонков этого некогда грандиозного комплекса священных Адептус Механикус, – бестелесный голос гремел в ушах легионеров и растворялся в фоновом шуме самолёта.
– Согласен, сэр.
– Мы рады вам, хотя и несколько обеспокоены транспортом, который вы выбрали.
– Мы всего лишь используем против орков их же собственную технику, – бодро отозвался Бэйн.
– Поостерегись, сержант, – неожиданно пророкотал Магнус, – этот путь ведёт к ереси.
– К‑конечно, – несколько удивлённо ответил Джелкус. Его никогда так резко не отчитывали перед подчинёнными, и потому он добавил почти насмешливо, – повелитель.
– И позволь мне сказать тебе, сержант, – продолжил Экхард, – если твои намерения лживы и это какой‑то грязный обман ксеносов или кого‑то ещё, то я собью и тебя и остальной еретический сброд.
– Да, сэр, – тяжело сглотнул Бэйн. Их неприятности ещё не закончились. – Я понял.
В конечном счёте, он не знал насколько нормальный этот принцепс Экхард. Загрязнённая окружающая среда пепельных пустошей могла вытворять странные вещи с человеческим разумом. С какой стати с владыкой титана не могло произойти что‑то подобное?
– И позволь мне заверить тебя – я так и сделаю. Конец связи.
Разговор завершился. Гвардейцы неловко молчали. Тишину нарушил сухой кашель Страйкера. Лицо лётчика стало уже пепельно‑серым.
Глубоко вздохнув, Джелкус наконец произнёс:
– Садимся, пилот.
– Есть, сэр, – сумел выдавить лётчик, прежде чем его слова заглушил новый приступ кашля.
Конрад Страйкер знал что умрёт. Это не было обычным пониманием своей смертности. Он умирал и умрёт скоро. Он знал это с убеждённостью человека, которого подстрелили в живот. Он погибнет или в чудовищной авиакатастрофе или от одного из десятка неизлеченных и неизлечимых повреждений внутренних органов, которые непрерывно взымали дань с его тела. Это просто вопрос времени.
Он резко закашлялся. На губах появились розовые кровавые пузыри. Лётчик не сомневался, что проколото лёгкое. Сказывались нанесённые орками раны, но после трёх попыток прикончить имперца – пилот пока ещё оставался в живых.
Всё тело болело, как внутри, так и снаружи. Зелёнокожие сбили “Молнию”, избили его почти до смерти, а тварь на аэродроме сломала ребро и повредила лёгкое. Но он всё ещё дышал – едва.
Чтобы не случилось – разобьётся он или захлебнётся собственной кровью – он заставит ксеносов заплатить. Банальная фраза, но Конрад преисполнился решимости.
Всматриваясь в ветровое стекло кабины, он видел выезжавшую из ворот кратера‑фабрики технику орков – десяток неказистых машин. Они шумно двигались среди сражавшихся зелёнокожих и космических десантников, как впрочем, и прямо по ним.
Страйкер заметил периферическим зрением перисто‑серые нити. Он попытался сморгнуть их, но неудачно. Теперь дело дошло и до глаз. Всё расплывалось и кружилось, словно он опьянел. Хотел бы он, чтобы так и было. Хотя пилот не помнил, когда в последний раз мыслил настолько ясно. Он знал, что должен сделать и какая судьба его ждёт, как будто беспристрастно смотрел со стороны и видел себя и свою жизнь – ещё одну пешку в битве с неумолимым врагом.