— Что ты с собой делаешь, Джастин? — мягко спросил Дэниел из сна.
— Я получаю гарантию того, что никто не причинит мне вреда. Теперь я уверен.
— Я могу тебя научить обращаться с людьми так, чтобы никому не навредить и защитить себя. Позволь мне это сделать. — Затем пришел запоздалый вопрос: — Почему именно здесь?
Ноги Джастина соскользнули с мокрого сиденья, и он повис. Глаза вылезли из орбит, язык вывалился изо рта. Дэниел бесстрастно наблюдал, отметив, что Джастин обмочился, обгадился и перед смертью наступила эрекция.
Он развернулся, чтобы уйти. И тут Джастин заговорил:
— Эй, док! Ты жалкий ублюдок. Ты все профукал. Я любил тебя. И хотел, чтобы ты меня тоже любил. Ты нуждался в ком-то, кто полюбит тебя, не меньше, чем я нуждался в любви к тебе, но ты ничего не заметил, — хрипло произнес он.
Дэниел оглянулся. Джастин облизал бледные губы почерневшим языком. Дэниел вздрогнул, неожиданно захлебнувшись чувством вины и ужаса.
— Так вот почему ты меня преследуешь? — Он не знал, как еще это назвать.
— Преследую? Не-ет. Считай меня постоянным клиентом, док. Как говорится, я рассчитываю на долгосрочные отношения.
— Я не понимаю, Джастин. До меня не доходит. — Дэниела охватила беспомощность, он упал в грязь на колени, по щекам потекли слезы. — Помоги мне понять.
Джастин подергал петлю, та ослабла, и от спрыгнул на плиточный пол. И принялся гладить Дэниела по голове, шепча ему в волосы что-то успокаивающее.
— Поднимайся, док, и обними меня.
Дэниел встал и позволил Джастину себя обнять. Он продолжал плакать. Ему было так жаль! Жаль Джастина, жаль себя. Если он ошибся в таком явном диагнозе, где еще он мог ошибиться, где и в ком?
— Бедный Дэниел… Бедняга Дэниел. — Джастин прижался к нему голым телом. — Понимаешь, это было все, чего я хотел. Ты никогда не спрашивал, каким еще могло быть насилие, которому меня подвергали родители, кроме физического и сексуального. Ты и не думал, док, что они ни разу и пальцем ко мне не притронулись. Никогда не смотрели в мою сторону. Возможно, мама и касалась меня, чтобы сменить подгузник, когда я был младенцем, но я этого не помню. Когда я разбивал коленку, мамочка выкладывала мне антисептик и бинты на стол. «Ты разберешься», — говорила она. Когда я простужался, то сам должен был ставить себе градусник и проверять температуру. Я сам готовил с тех пор, как себя помню. Я никогда не чувствовал, что меня любят, что обо мне заботятся.
— Они казались такими хорошими людьми, — попытался встать на защиту его родителей Дэниел.
— Хорошие люди тоже могут быть невнимательными и безразличными. Тебе это известно. — Джастин заставил Дэниела смотреть на себя, обхватив его лицо ладонями. — Ты точно такой же. Ты когда-нибудь брал на руки собственного сына? Держал жену за руку во время прогулки… Вообще, гулял с ней?
Дэниел покачал головой. Головой, в которой он жил. Разве он когда-нибудь прикасался к женщине просто из нежности, без сексуального подтекста? Нет.
— Ты проснешься и, скорее всего, позабудешь этот сон. Но сейчас я здесь. Перестань со мной бороться. Люби меня. Позволь мне существовать.
Его трясла Рейла.
— Дэниел, проснись!
Он вздрогнул и сел.
— Что?
— Ты плакал и кричал: «Нет!» Тебе приснился кошмар?
Он вытер лицо. Оно было мокрым.
— Наверное. Господи… Да что со мной творится?!
Гил прислал на голосовую почту сообщение с новым телефонным номером родителей Джастина. До прихода первого клиента Дэниел уселся в свое шикарное кресло, взял ручку фирмы «Кросс», положил на стол бумаги и сделал глубокий вдох. Затем набрал номер. С незнакомым кодом.
Трубку подняла женщина, говорившая с легким акцентом, таким же, как у Эсперансы Кук.
— Это Дэниел Фредерикс. В 1983 году меня назначили психологом Джастина. Вы меня помните? — У него бешено стучало сердце. Дэниел не знал, что собирается сказать. — Это произошло, когда Джастина…
— …направил к вам Калифорнийский отдел по делам несовершеннолетних. Я очень хорошо это помню, доктор Фредерикс.
Она расстроилась? Разозлилась? По голосу он ничего не мог определить.
— Я просматривал старые файлы, и файл Джастина оказался самым большим. Я начал его читать и вспомнил, что однажды он просто прекратил свои визиты. Это меня заинтересовало. Хотелось бы знать, как у него сейчас дела.
— Сейчас? — По ее голосу Дэниел понял, что она изо всех сил пытается понять, чего от нее хотят. — Он покинул нас почти двадцать лет назад.
— Покинул? Съехал из дома? Или его посадили в тюрьму?
— Он нас покинул. Умер. Повесился. А перед смертью оставил вам письмо. Я отослала вам копию.
Неожиданно из горла Дэниела вырвался истерический смешок. Совершенно ему несвойственный. Он попытался продолжить разговор.
— Я никогда… Я даже не предполагал… Я понятия не имел…
И тут его голос стал чужим:
— Мамочка, я здесь! Я наконец-то получил, что хотел, от дока. Черт возьми, я в нем! О да!
— Что это за глупые шутки? Как вы смеете звонить мне и говорить такое?! Забудьте этот номер!
Она повесила трубку.
Дэниел почувствовал, как от пальцев ног поднимается волна жара, заливает пах, живот. Теперь Джастин был не только в голове, он поселился на клеточном уровне. Украл тело и разум Дэниела.
— Что я такого сделал, чем я это заслужил? — испуганно проскулил он.
В его голосе звучал голос Джастина — так ясно, словно это были его собственные мысли. Сон становился явью.
— Ты просто не любил меня. Не был со мной рядом. Не прикасался ко мне.
— Я от тебя избавлюсь. У меня есть собственная жизнь. — Дэниел встал и со злостью схватился за голову, словно надеясь вытащить из нее Джастина за волосы.
— Привыкай ко мне, док. Я здесь с хорошими намерениями. Мы будем развлекаться. Как тогда, с этой твоей докторшей. Только теперь я позволю тебе сполна всем насладиться, пока я буду у руля. Эй, я же знаю, что ты злился, потому что никак не мог залезть мне в душу. Зато теперь я тебя пушу, ты узнаешь обо мне все — так же, как я знаю все о тебе! Таков мой подарок.
Дэниел закрыл глаза. Ему всегда было интересно узнать о детстве Джастина, о его подростковом возрасте. Сознание затопил поток лет, образов, мыслей. Зачарованный Дэниел даже не сопротивлялся. Он был потрясен, удивлен, впечатлен. Джастин оказался невероятно глубокой личностью.
— Эй, эй, чувак, притормози, — вмешался Джастин. — Успеешь еще наиграться.
Дэниел улыбнулся.
— Да, успею.
Джастин был загадкой, которая оказалась ему не по зубам, тайной, которую не удалось постичь, и клиентом, которому не удалось помочь. Теперь все это было Дэниелу по силам. Вполне возможно, однажды он сможет дать Джастину необходимое. Полюбить его.
В кармане зазвонил сотовый, возвращая его в реальность. Дэниел проверил номер. Звонила Рейла.
— Привет, Рей. В чем дело, детка? — Джастин был с ним.
— Детка? — Он слышал плач Рори и мужские голоса. — Слушай, Дэнни, здесь два детектива. Они хотят поговорить с тобой о некоторых жалобах. И… О Фрэнсин.
В его голове раздался громкий голос Джастина:
— Мы пустимся в бега, Дэн. Да, именно это и сделаем. Я не собираюсь провести остаток твоей жизни в камере в роли чьей-то шлюшки.
— Фрэнсин? Она подала жалобу?
— Нет, Дэнни, она покончила с собой. Они говорили что-то о ее предсмертной записке…
— Я еду домой.
— Поторопись, Дэнни. Они меня пугают.
— Конечно, детка. Я уже еду.
Дэниел захлопнул телефон и засунул его в карман брюк. Джастин поинтересовался, полный ли у машины бак. Дэниел понял, что, куда бы они ни отправились, им придется заправиться по пути. Джастин рассмеялся. Дэниел улыбнулся.
— Мне только нужно забрать один из моих файлов…
Дэниел пошел за «Файлом Здравого Рассудка», который лежал в закрытом на ключ ящике. Джастин ждал внутри, мурлыкая, как хорошо отлаженный автомобиль, готовый ко всему, что бы ни случилось.