- Да. Паркер делает меня очень счастливой. Это не так, как с папой, но приятно.
Я подумала о том, насколько счастливыми папа делал нас. Как он делал нам блинчики по субботам утром и рассказывал дрянные шутки типа «тук-тук», в то время пока мы ели.
- Тук, тук, - сказал он и отправил гигантский кусок бананового блинчика в рот. Я не могла дождаться, чтобы ответить.
- Кто там, папа?
- Коровы идут. - Он опустил свою вилку и улыбнулся маме, которая сияла ему в ответ.
- Коровы идут куда? - спросила я.
- Коровы не идут, Эмма, Они мычат.
Прозвонил дверной звонок, разрушая воспоминание, и я поставила кастрюлю в раковину.
- Это он?
- Да. - Она вздохнула и бросилась к зеркалу на стене, чтобы проверить ее волосы. - Будь милой, Эмма. Он действительно очень рад встрече с тобой.
Я вытерла руки о кухонное полотенце. Возможно, он был взволнован встречей со мной, но я не могла сказать, что я чувствовала то же самое. Как я должна была радоваться, когда разговор с мамой оставил воспоминания о моем отце, кружащийся в моей голове, словно сон? Сон, где я не хотела просыпаться. Мама протянула руку и стянула резинку с моих волос, так что они упали волнами по моим плечам.
- Будь милой, - снова сказала она.
Из всех вещей, от которых Финн спас меня, почему он не мог спасти меня от этого? Мои пальцы легли на ручку двери, я тянула время, и дверной звонок зазвучал снова.
- Эмма! Открой! - прокричала мама с кухни.
Я вздохнула и открыла дверь, чтобы найти нового друга моей мамы с другой стороны, окруженного детьми в костюмах. Он усмехнулся и отступил, чтобы позволить миниатюрному Человеку-пауку и принцессе промчаться к двери.
- Угощение или шутка!
Я почти забыла, что был Хэллоуин. Было трудно помнить праздники, когда твоя жизнь сама напоминает Хэллоуин каждый день. Я скучала по тем дням, когда мы с Кэшем наряжались и терроризировали район. Ну, Кэш терроризировал. Я обычно просто помогала, брала вину на себя за половину конфет. Мама указала на пакет с леденцами на вершине холодильника, и я схватила его.
- Идите сюда, ребята. - Я положила горсть мини КитКатов в их мешки, а потом наблюдала, как они побежали мимо Паркера к следующему дому. Я неуверенно улыбнулась ему и поставила пакет с леденцами снаружи, таким образом, мне не нужно будет продолжать открывать дверь.
- Ты, должно быть, Эмма. Ничего себе, я рад, наконец-то, познакомиться с тобой. - Он протянул руку, и я механически пожала ее, не зная, что сказать. Все о чем я могла думать, было, если бы папа не умер, мы бы с тобой не встретились.
Я убрала руку и отступила, чтобы он мог войти.
- Э... да. Я тоже рада с вами познакомиться.
Он был милым. Я, по крайней мере, отметила это. У него были каштановые волосы, подстриженные «ежиком», и крепкое телосложение, что заставило меня задуматься, а не был ли он полицейским, и отчасти большие, щенячьи глаза, которые заставили меня задаться вопросом, была ли у него твердость, чтобы поддерживать такое звание. И я никогда не видела маму, смотрящую на парня такими глазами, со дня смерти папы. Мне стало неудобно находиться с ними в одной комнате, когда они так смотрели друг на друга.
Было такое чувство, как будто я выбирала союзников, и тут не было стороны, на которую я готова была встать.
- Вкусно пахнет, - сказал Паркер, улыбаясь. - Кто-то печет хлеб? Ты никогда не говорила мне, что готовишь, Рейчел.
Я фыркнула и начала жевать морковь из салата.
- Это потому что она не может.
Мама ахнула.
- Эмма!
- Что? Ты не можешь.
Паркер усмехнулся.
- А пахнет так, будто она - хороший повар.
Мама, наконец, сдалась и тоже рассмеялась.
- Здесь повар - Эмма. Она просто удивительна, когда входит на кухню.
Паркер перевел взгляд между нами, затем на плиту.
- Хотя это пахнет просто отлично, ты бы не хотела присоединиться к нам за обедом, Эмма? Я уверен, что твоя мама не будет возражать.
Я заставила себя улыбнуться.
- Все в порядке. Спасибо.
Он кивнул.
- Тогда в следующий раз.
Мама улыбнулась и поцеловала его в щеку. Я хотела ругаться. Я хотела ругаться, потому что он был хорош. И она была счастлива. И все казалось прекрасным. Но это было не так. Это никогда не будет прекрасным снова. Не без папы. Я прислонила голову к стене.
- Ну, все, мы уходим, - сказала мама. - Ты уверена, что будешь в порядке?
Я наблюдала, как она закинула ремешок сумки на плечо и взяла Паркера за руку.
- Да. Я буду в порядке.
Она остановилась у двери и указала на меня.
- Никаких мальчиков. И это включает Кэша. Если ты позволите ему быть здесь, то он съест все леденцы для Хэллоуина, прежде чем у тех бедных детей появится шанс до них добраться.
Я рассмеялась.
- Я поставила пакет на крыльце. Это, вероятно, произойдет, не смотря ни на что.
Я махнула им обоими идти, затем посмотрела через кухонное окно над раковиной, как номерной знак Хонды Паркера уезжает с подъездной дорожки. Я не знала, что чувствовать. Облегчение, возможно? По крайней мере, он был милый. И он, казалось, делал маму счастливой. Так как я ненавидела эту действительность, это именно то, что было. Действительность. И я должна была найти способ разобраться с этим.
Я вздохнула и облокотилась на раковину, запах приготовления пищи заставил меня немного проголодаться. Единственными звуками в доме были шум воздуха по вентиляции и кипение соуса для спагетти на плите. Было слишком тихо. Мне нужно было что-то, чтобы заглушить мысли. Музыка. Я развернулась кругом, чтобы схватить маленькое кухонное мамино радио со стола и застыла.
Все четыре кухонных стула были сложены поверх друг друга, упираясь в потолок. Дубовые ножки были запихнуты за спинку каждого стула, создавая жуткую башню. Я даже не слышала, как они двигались. Мои мышцы скрутило в тугие узлы, и я прижалась к шкафам. Холодный взрыв воздуха ворвался в мои легкие со следующим дыханием. Я коснулась горла и покачала головой. Мэв. Она была здесь. Как она сделала все так быстро...
Что-то ударилось о стену в гостиной, и я схватилась за столешницу позади себя. Она была здесь. А Финна не было. Мой мозг пульсировал от страха, делая все размытым.
Думай, Эмма. Думай!
Шалфей. Веб-сайт говорил, что горящий шалфей очистит дом от нежелательных духов. Это был шалфей, не так ли? Я бросилась к холодильнику и стала рыться в ящике, где мы держали травы. Позади меня, казалось, что-то скользило вдоль стены. У меня не было шанса обернуться, чтобы увидеть, что это было. Рамка с фотографией врезалась в холодильник рядом с моим лицом, и я закричала. Мое сердце колотилось в оглушительном ритме в моей груди. Я могла чувствовать это позади ушей, когда я упала на колени и завозилась в ящике. Розмарин, орегано, тимьян...
Шалфей! Я открыла пакет и вытащила небольшие зеленые листья. Там немного осталось, и он не был сушеным, но он сработает. Он должен сработать. Если не получится... нет. Никаких таких мыслей. Я вытащила зажигалку из ящика под раковиной, подожгла шалфей и наблюдала, как сине-оранжевое пламя обугливало концы. Они мягко дымились, но когда я убрала пламя, ничего. Он не горел.
Огоньки мерцали, и одна из декоративных тарелок мамы врезалась в микроволновую печь рядом с моей головой, разбиваясь на сотни крошечных осколков.
- Черт побери! - Я склонилась, и зажигалка вспыхнула снова. - Пожалуйста, гори, - прошептала я через ком паники в горле.
Ничего. Ни пламени. Ни дыма.
Нет, нет, нет! Этого не могло происходить.
- Гори, черт тебя дери! - закричала я и большим пальцем чиркала по колесику зажигалки. Металл обжег кожу, но я проигнорировала это, держа пламя под листьями до тех пор, пока больше не смогла его выдерживать.
Пламя ползло вокруг листьев. Они высыхали, становясь черными, и дым, наконец, стал струиться в воздухе. Дрожа, я размахивала пучком, задыхаясь от запаха.
- Убирайся, - сказала я, держа листья в воздухе. Пожалуйста, работай. Пожалуйста, работай. Кастрюли на печи начали вибрировать и грохотать. Деревянная ложка, которой я помешивала ранее соус для спагетти, начала нарезать круги в кастрюле. Я зажмурилась и закричала, - Убирайся к черту из моего дома!