— Пошли, — я надел шинель, поверх нее сбрую с пистолетами, прицепил значок. Взял левер из пирамиды, проверив патронник. Заряжен, впрочем, так и надо!
Вера тоже проверила револьвер, покрутилась перед небольшим зеркалом, одела вязанную шапочку, куртку, и вышла. Ну и я за ней.
Возле банка собралась все наша компания, с трудом разместившись на крытой веранде перед входом. Кто-то дымил, кто-то просто сидел на перилах. Вера о чем-то шутила с Генри, чернокожий здоровяк был весьма юморной мужик. Я стоял на дальнем конце веранды, и смотрел на далекий противоположный берег Великой. Тяжелые, черные волны били в ледяной припой возле берега, над телом здоровенной, выброшенной на лед рыбины дрались вороны и чайки, которые еще не улетели. Холмы на том берегу уже припорошены снегом, золото сдуло, осталось серебро и уголь. Мрачная, величественная картина.
— О, а вот и скупщик с оценщиком. — Бригадир оторвался от перил, на которые облокачивался. — Здравствуй, Иван. Это оценщик?
— Да. — Кивнул скупщик, высокий, худой как щепка блондин. — Он же — представитель заказчика. Приехал утренним дилижансом, и сегодня же уедет, если договоримся, то и с вашим товаром. Пойдемте, чем быстрее развяжемся, тем скорее освободимся.
Как и оговаривалось раньше, со скупщиком и оценщиком пошли Сергеич, Вера, я и Федька. К моему удивлению, никаких вопросов мой карабин в банке не вызвал, как, впрочем, и оружие остальных.
Вообще, купля-продажа прошла буднично. Служащий банка вынес стальные ящик, где хранились корни и мумие, вручил Сергеичу и Вере. Те проверили, точнее, Вера проверила. Потом передали корни оценщику, который долго проверял каждый корешок, искал повреждения, взвешивал, записывал. После проверил мумие, но тут гораздо проще и быстрее.
После чего озвучил цену.
— Тридцать семь тысяч, четыреста восемьдесят три кредита.
— Ну, продаете? — Скупщик повернулся к Виктору Сергеевичу и Вере. Те переглянулись, Вера недоуменно пожала плечами. Ну да, она рассчитывала на большее. Впрочем, итак огромная сумма по здешним меркам.
— Продаем, — бугор решил быстро. В принципе, правильно. Сколько еще пролежат эти корешки без вреда для себя? А так — вполне приличные деньги.
— Тогда я выписываю чек на тебя. В этот банк? — скупщик вытащил из внутреннего кармана чековую книжку.
— Да. С этим банком я давно работаю, нечего придумывать, — бригадир посмотрел блондина, который каллиграфическим почерком выводил прописью сумму сделки в чеке.
А я краем глаза смотрел на оценщика. Вроде как немного обмят, все-таки здешние дилижансы особым комфортом не блещут. Но я на сто процентов уверен, что это инопланетник. Или сидит на космической станции, или, что вернее, у них есть где-то наземная база. Вот в этом я ни грамма не сомневаюсь. Причем вряд ли слишком далеко. Но искать не буду, мне это не надо. Тем более что скоро должна ожить нейросеть, можно будет просто поискать на карте этой планеты.
— Так, держи. Найдете еще — обязательно приходите. Приятно иметь с вами дело, Виктор Сергеевич. Офицер, вы нас не проводите до дилижанса? Слишком ценный груз. — Оценщик брезгливо сморщил губы, и распахнул куртку. На поясе у него висело два револьвера. Тоже пистольерос? Может быть, вполне. Нужно начинать тренироваться на стрельбище, и поскорее. Нет, я каждый день из тех, что сюда попал, трачу на отработку выхватывания и взведения пистолетов, стараюсь отрабатывать вскидку карабинов и дробовиков, но нужны стрельбы. Практика и практика.
— Хорошо, — кивнул я. В конце концов, скупщик один из резидентов нашего города, и кроме того, нам с Верой предстоит теснейшее сотрудничество с этим человеком. — Одну минуту.
И я подошел к Вере.
— Я провожу покупателей, Вера. Ты как, на работу? — Девушка кивнула. — Тогда заберешь мою долю, хорошо? И начнем переезд потихоньку, гостиница это гостиница, но свой дом лучше.
— Тогда встреть меня сегодня после работы, пройдем по магазинам, посмотрим мебель и прочее, договорились? — Вера коротко чмокнула меня в щеку, и я вышел с покупателями, которые сложили женьшень и мумие с кожаные саквояжи.
Впрочем, никаких особых проишествий не было, так что я просто проводил скупщика, и оценщика (а по-моему мнению, скорее посредника), до станции дилижансов. Наверное, проедет до какого-нибудь небольшого поселка, а там его коптер ждать будет. Распрощался с ними, и неторопливо пошел по городу, здороваясь с проходящими мимо по делам людьми.
Вообще, если честно, я удивлен. Обычно всегда есть контрабанда товаров. Сюда автоматическое оружие поставлять — озолотиться можно, но нет. Ни разу не слышал об этом. Те же пистолеты-пулеметы делать — опять же, никаких звоночков. Впрочем, я никогда раньше не имел дела с Корпусом Эдикта. Вероятно, контроль осуществляется не только за нами, но и служащими Корпуса. Скорее всего, так и есть, дело то касается безопасности всей земной цивилизации.
Внезапно, откуда-то слева, раздались три выстрела, и пьяные вопли. А вот это совсем не хорошо! Люди резво начали разбегаться с улицы, и прятаться в магазинах и офисах. Так просто не должно быть, и потому я, перехватив винтовку, бросился по проулку, держать тени под стеной.
— Танцуй, пока молодой!!! — пьяный до изумления молодой парень палил в небо из пистолета, а три его товарища сидели на бревне в проулке, и пили, передавая друг другу бутылку с пойлом. Наверняка из новичков, хоть двое и перешили шинели в бушлаты, а на двух оставшихся недорогие куртки из оленьей кожи. Только вот шляпы на них всех практически одинаковы, недорогие стетсоны.
— Бух! — Револьвер вылетел из руки пьяницы, выбитый тяжелой пулей. Лязнув, перезарядился марлин. Ствол винтовки смотрел на ошалевшую компашку, на землю текла тонкая струйка выпивки из опущенной бутылки. Парень, который стрелял тряс отбитой напрочь ладонью, из глаз у него исчезал хмель.
— Руки в гору, и не двигаться! — мне совсем не понравился взгляд одного из парней, сидящего на бревне. Ну, просто совершенно не понравился. Дурной, пьяный, совершенно без страха.
— А то что? — вставая, он пошатнулся, и ухватился рукой за рукоять револьвера. И практически его вытащил, когда тяжелая пуля пробила ему правое плечо. Я вообще постарался попасть куда-нибудь в мякоть, на такой дистанции попадание в любую кость просто оторвет руку.
Парня серьезно дернуло, из плеча вылетело небольшое облачко из плоти и обрывком одежды, пуля расщепила бревно в стене дома. Парня мотнуло, он мешком осел на землю, завалившись налево, спиной вверх. Выходное отверстие от пули было жутким, в дыру вполне кулак мог пролезть. Куртка быстро стала окрашиваться кровью, что-то серьезно-кровеносное зацепило.
— Вы что, не поняли, руки вверх! Встали, кучки дерьма! Медленно сняли ремни с оружием, ну! — Я шагнул спиной к стене дома, коротко оглянулся на набегающий легкий топот. И ушел от удара какой-то дубинкой, которой хотела меня огреть растрепанная латиноамериканочка. Пинком под зад я отправил ее кучке начинающих трезветь парней.
— Перевяжите этого идиота, он ведь кровью истечет! — На самом деле, под тем парнем, которому я прострелил плечо, уже неплохая лужа натекла. Девчонка, сверкая огромными темно-карими глазищами, оторвала от своей юбки кусок подола, и начала неумело мотать его на плечо вырубившегося от боли раненого.
— Помогите ей, — я вытащил из своей сбруи пару перевязочных пакетов, и бросил их стоящим с поднятыми руками парням. — Идиоты, в драку лезете, а о перевязке не позаботились.
Позади раздался конский топот, и знакомый голос шерифа.
— Матвей, что тут у тебя? — Илья с револьвером в руке встал рядом со мной. Поглядел на валяющегося подранка, на баюкающего отбитую руку стрелка, и покачал головой.
— Пьяные, стреляли в воздух, махали оружием. Этот попытался направить ствол на меня. — Рядом со мной появился еще один помощник. Ну, все, кавалерия подоспела. Ура!