Громила тем временем слегка побагровел. Он явно не хотел терять репутацию крутого, и готов был рискнуть жизнью ради этого.
— Парень, я сделаю вид, что ты мне этого не говорил. И ты спокойно уйдешь за свой столик. Мне не нужна еще одна могилка на моем личном кладбище, — я спокойно целил громиле в лицо, и дружелюбно продолжил. — Хотя, даже если мне придется застрелить вас всех, я сильно об этом сожалеть не буду. Думай сам. Отступить — не трусость, мне все ваши оскорбления как горох об стену. Стреляю я только в случае опасности, а пока ни ты, ни твои друзья ее для меня не представляете.
— Я уйду к себе за столик, — громила облизнул губы. Пересохли, наверное. Интересно, какой модели у него коннектор, ручищи-то как бревна?
— Иди, — кивнул я, кладя револьвер со взведенным курком на стол. — Но учти — мы с Верой выйдем первые. И вы за нами не пойдете. Идет?
— Идет, — кивнул здоровяк, и развернувшись, гулко пошел к своему столу. А в салуне снова загудели разговоры.
— Матвей, тут неплохо, но здорово накурено. — Поморщила нос Вера. — Пошли на улицу. Да и Герде нужно что-нибудь вкусное купить.
В этот момент в салун зашел крепкий мужик с серебряной звездой на груди. Поглядел на успокоившийся зал салуна, подошел, звеня шпорами, к стойке. Принял от бармена кружку кофе, о чем-то негромко с ним переговорил, и неторопливо двинулся в нашу сторону.
Подойдя к столу, внимательно посмотрел на мои револьверы, лежащие на столешнице.
— Добрый вечер. Позвольте присесть? Я имею честь быть шерифом этого города, меня зовут Илья Зубов.
— Садитесь, — приветливо пригласила Вера. — Мое имя — Вера Круз, а имя моего спутника — Матвей Игнатьев.
— Мне сказали, что с лесорубами на плотах пришли двое, парень и девушка. Это вы? — Шериф снял шляпу, и положил ее на край стола.
— Да, это мы, — кивнул я. — Мы вышли к ним, когда они работали на полуострове между Медвежьей и Сохатой реками.
— Ну, это я знаю. — Шериф кивнул. Помолчал, глядя на нас. — Вы врач, Вера?
— Да, завтра должна пройти собеседование с вашим главврачом.
— Ну, главврач это сильно сказано. Просто док Хьюи опытный хирург и отличный диагност, да и живет в Зонком ручье уже десяток лет. Но он не главврач, у нас нет единой больницы. Но без его согласия ни один медик не имеет права работать в нашем городе. То есть иметь практику в Звонком ручье. Пара раз попадались мошенники, из-за которых гибли люди. Из-за врачебных ошибок. Причем доказанных ошибок.
— И что с ними стало? — Поинтересовалась Вера.
— Их изгнали из города. — Шериф отхлебнул кофе, и продолжил. — Они не смогли работать без специализированной техники, именно знаний у них практически не было. Так, диплом, кой-какой опыт тыкания пальцем в монитор. Но как врачи они были пустышки.
— Я думал, наказание было серьезнее, — заметил я, отпив морса.
— Ну, один продает — другой покупает. Каждый сам рискует собственным здоровьем. К доку Хьюи они не захотели идти, решили сэкономить — и вуаля. Впрочем, с тех пор много воды утекло, и если у горожанина нет денег на прием у врача, за него платит город. А потом берет или отработкой, или товаром, да и то в рассрочку. И потому сейчас врачи у нас — достояние города. Будем очень рады, если сможете пройти экзамен у дока Хьюи, такого красивого врача у нас еще не было. — И шериф повернулся ко мне. — Сумел разрулить без стрельбы? Молодец. В каком звании и откуда?
— Капрал, морская пехота, отделение досмотра и абордажа. Командир отделения.
— Сколько абордажей? — Шериф внимательно и требовательно смотрел мне в глаза. Тоже эмпат? Или менталист?
— Пять. — А чего мне врать? Незачем.
— Правда, — кивнул шериф, откидываясь на спинку скамьи. — А эти идиоты решили на слабо взять.
— Громила сказал, что он убил многих. И я ему верю, он не обманывал.
— Да и не обманывал. Вест-сальский мятеж пять лет назад. Он в ополчении командовал отделением ПВО. Сумел ссадить из древней зенитки десантный бот. Получил смертную казнь, но их всех помиловали, и сюда, пожизненно. Так неплохой парень, наш кузнец. Но любит покорячиться.
— Вы эмпат? — Поинтересовалась Вера. Ну, у нее понятно, профессиональный интерес проснулся.
— Немного, но это очень помогает в моей работе. — Улыбнулся шериф. Допив кофе, и поставив чашку на стол, он встал. — Позвольте откланяться, я вижу, что моего вмешательства не требуется. И Матвей, если вас не затруднит, зайдите на днях в мой офис. Нужно поговорить. Обычно, часов в семь вечера я там.
И приподняв на прощание шляпу, неторопливо направился к выходу.
— Пошли, Вера? — Я вытащил было деньги, но Вера остановила меня.
— Оплачиваем пополам, — и очаровательно улыбнулась. — Не думай, что ты мне не нравишься, но это один из моих принципов.
— Ну, пополам так пополам, — согласно кивнул я, выкладывая на стол серебряную монетку в пятьдесят центов. Вера положила к ней пяток медных десятицентовиков. Не сказать, чтобы дорогой ужин, основная стоимость — водка. Но кормежка на самом деле весьма неплоха.
Вышли из столовки мы спокойно, кузнец с компанией с нами даже вежливо попрощались, на что мы тоже вежливо ответили. Может, и неплохие ребята. Особенно, когда спят зубами к стенке.
В гостинице нас встретила хозяйка. Выдала нам ключи, и не выдержала, поделилась.
— Знаете, я не очень поверила вам, когда вы сказали про головану. Но когда я увидела, как она после похода на улицу сначала моет лапы, а потом их тщательно вытирает — я поняла что не права. Таким трюкам собаку не научить. — И Марта покачала головой. Потом кивнула на пакеты, аккуратно сложенные сзади стойки. — Это ваши покупки. С обновками.
Поблагодарив, и разобрав пакеты, мы пошли по номерам. Вера коротко чмокнула меня в щеку, звонко зевнула, и пошла в номер.
Я тоже, открыв дверь и поздоровавшись с сонной голованой, сложил обновки, выложил перед Гердой кус копченой оленины, разделся, и завалился в кровать. На чистое белье, на мягкий матрас. Какой кайф все-таки! Через пару минут я уже спал. Правда, перед этим я поставил около кровати заряженный дробовик, а револьверы положил на прикроватную тумбочку.
Проснулся от бьющего в глаза света, да и организм устал проситься на задний двор этой гостиницы. Так что пришлось вставать, ополоснуть личико под латунным умывальником, надеть штаны и шинелку, бросить через плечо ремень с револьверами и топать к удобствам.
Внизу поздоровался с хозяйкой, потрепал по макушке Герду, которая обосновалась на массивном кресле в холе, и через вторую дверь вышел на задний двор. Мне вот интересно, тут хоть где-то до унитазов цивилизация дошла? Или и зимой придется орлом над толчком тужиться?
В принципе, утро дальше прошло совершенно спокойно и буднично. Вера, как оказалось, уже ушла к местному главному эскулапу, и у меня внезапно образовалась прорва свободного времени. Хватило, чтобы перебрать вещи и одежду, перечистить оружие, вычистить сапоги до блеска, выгладить новые джинсы и рубашку, надеть их, и, свистнув Герду, пойти на прогулку по городу. А то Звонкий ручей я толком и не рассмотрел. Да и позавтракать нужно. А потом до конюшни, проверить лошадку и ослика.
Полные хорошего настроения и классного омлета, мы с Гердой дотопали до конюшни. Осел был вполне себе доволен жизнью, жевал сено и дремал, а вот лошадка нам обрадовалась. И когда привязаться успела? Ткнулась носом мне в плечо, выманивая подачку, так что пришлось отдариваться хорошо посоленной свежей горбушкой.
— Доброго утра, — вытирая руки клочком сена, к нам с Гердой подошел хозяин конюшни, довольно пузатый лысый дядька годов от полусотни до сотни, тут точнее сейчас не скажешь. — Проведать пришли, или прокатиться? Хорошая кобылка, добротная. Жаль, что ее осел огулял.
— А вы откуда знаете? — удивился я, так как такими подробностями я не делился. Погладил кобылу по загривку, и пузан всучил мне грубую щетку, показав, как надо вычесывать ей шерсть.